Жанр: Драма
Площадь диктатуры
...особствовать, чем собственно и занимается вверенное мне Управление, - Сурков едва
удержался, чтобы не засмеяться - он знал, что смеяться вслух полезно для здоровья и старался
смеяться, когда его никто не видел. Но сейчас он только улыбнулся краем рта.
"Лучшего подтверждения успешно проведенной операции и вообразить нельзя", -
подумал он.
- Но зачем нам здесь нужен Ельцин? Опять начнутся разговоры о митингах, -
огорчился Гидаспов.
- Разговоры о митинге, Борис Вениаминович, - это далеко не то же, что сам митинг.
- Вы хотите сказать, что...
- Именно так, Борис Вениаминович! Слухи о приезде Ельцина - составная часть
оперплана по профилактированию уличных сборищ, - ответил Сурков.
- Можно понять, что Собчак действует по вашему плану? - осторожно спросил
Гидаспов и Сурков понял, на что тот намекает.
- Не обижайтесь, Борис Вениаминович, у чекистов свои секреты. Скажу только, что
благодаря умелой и самоотверженной работе одного из наших офицеров мы имеем в
окружении Собчака практически неограниченное влияние, - сказал Сурков и сделал вид, что
не удержался от хвастовства. - Впрочем, и в других кругах тоже!
- Кстати, Алексей Анатольевич, не подбросили бы вы ваших кадров для укрепления
милиции. Некоторые секретари райкомов очень жалуются, а надежный резерв практически
исчерпан, - Гидаспов умело перевел разговор на другую тему и, выслушав, ни к чему не
обязывающее обещание Суркова доложить в Москву, попрощался.
Повесив трубку, генерал вызвал помощника и приказал готовить документы на
премирование подполковника Беркесова.
- Пожалуй, представим нашего Чер... - тьфу, опять ошибся - Беркесова к
награждению именными часами от Председателя КГБ. Заслужил, шельмец, заслужил, -
добавил Сурков, когда помощник уже собрался уходить.
Интервью с Талановым вышло через два дня в "Вечерке". Это был его первый крупный
материал, который занимал весь подвал. Рубашкин перечитал несколько раз, задерживая взгляд
на подписи, набранной полужирным шрифтом: "Беседу вел наш внештатный корреспондент
Петр Рубашкин".
- Поздравляю! - сказал накануне Кокосов. - По такому случаю выбил для тебя
удостоверение, но отдавать боюсь - корочки, понимаешь, пересушены, от сухости развалятся.
Пришлось пустить в ход десятку, которую Рубашкин держал на самый крайний случай, но
было не жалко - обмывали первое в его жизни корреспондентское удостоверение.
Вечером в автобусе прицепились контролеры. Билета не было, но Рубашкин махнул
красной книжицей, весомо, со значением сказал: "Пресса! По служебному заданию!". От него
тут же отстали, и до самого дома Рубашкин глупо улыбался, чувствуя необыкновенную
радость.
Утром позвонил Горлов и испортил настроение:
- Ты хоть думаешь, что вы с Талановым лепите?
- А что плохого?
- Вот, послушай: "... решение проблемы требует увеличить объемы строительства в
два-два с половиной раза путем неограниченного развития строительных кооперативов. Нужно
акционировать предприятия стройиндустрии, срочно предоставить им неограниченные
государственные кредиты и отменить все запреты на их деятельность.
- Правильно и очень хорошо написано. Так и надо действовать, - подтвердил
Рубашкин.
- Очнись, Петя! Дело не в запретах, а в том, что каждый гвоздь на счету и всего не
хватает. Кредиты на хрен никому не нужны потому, что под них нужны ресурсы, которых нет!
Понимаешь, нет? В колхозах на Кубани один разговор: "Нам твои деньги не нужны, свои
некуда девать. Хочешь продукты, гони сюда шифер, цемент, кирпич, древесину или в крайнем
случае моноблоки".
- Если дать кредиты и свободу, народ сам решит, что производить, и дефицит сразу
исчезнет, - раздраженно сказал Рубашкин.
- Кредиты разворуют, а дефицит так и останется дефицитом! Ты эту кооперативную
публику только по телевизору видел, а я ими так наелся, что блевать хочется. Среди них треть
- круглые дураки, а остальные - помесь волка с голодным шакалом. Этим всегда мало!
Получат кредиты и вместо кирпича джинсы-варенки под "Леви Страус" начнут выпускать! -
кричал Горлов.
- Не кипятись, Боря! Статья напечатана, так зачем волну гнать. Вот выиграем выборы,
тогда и решим, кто прав, - сказал Рубашкин.
- Не хочешь слушать, так черт с тобой, - буркнул Горлов и, будто вспомнив, добавил:
- Я улетаю в командировку недели на полторы.
- А как же выборы? - растерялся Рубашкин. - Как же наш план? Без тебя все
развалится.
- Ничего не развалится! Все налажено, как у Кутузова перед Бородино.
- Ты не должен уезжать. Мы на тебя надеялись, мы тебе доверяли. Послезавтра должен
Ельцин приехать, мы хотели тебя познакомить, - растерянно бормотал Рубашкин.
- Сперва сам с ним поговори. Если он подпишется под вашей бредятиной, то, значит, он
такая же манда как ты, и меня он не интересует.
- Все-таки нельзя тебе уезжать!
- Пойми, Петя, не могу. Десятки людей от меня зависят и деньги, очень большие деньги.
- Далеко летишь? - чувствуя, что уговоры бесполезны, спросил Рубашкин и, услышав,
что в Северодвинск, обрадовался. - Это же совсем рядом. Если понадобишься, два часа лета.
Дай слово, что вернешься, если без тебя зарез.
- Вернусь, если зарез, обещаю. Устроюсь, позвоню, как связаться, - усмехнувшись,
ответил Горлов. - Только ты уж, пожалуйста, больше не пудри людям мозги. Кисельных рек с
молочными берегами еще долго не будет.
4.4. Мы ночного солнца не заметим
Горлов чувствовал, что, уезжая за полторы недели до выборов, поступает нехорошо, но
после разговора с Цветковым ничего другого не оставалось.
- Ты на Котова бочки катишь, а он тебя уже второй раз выручает, - кричал Цветков. -
И, между прочим, расплачиваться за твои выкрутасы приходится мне.
- Вычти из моей доли! - обиделся Горлов.
- Еще пару таких приключений, и от твоей доли ничего не останется!
- Эту потратим, другую заработаем, - попробовал пошутить Горлов, но Цветков
продолжал кричать:
- Ни хрена мы не заработаем, если ты в политику ввязываешься! Да еще не с теми, с кем
нужно. Я бы понял, если бы ты Котову помогал - это дело стоящее, с властью надо крепко
дружить. А ты связался с какими-то засранцами.
- А если эти засранцы придут к власти? - спросил Горлов.
- Ни в жизнь! Наши казаки уже нагайки сплели: так задницы прочистят, что они своего
папу Мойшу навек забудут.
- Ты имеешь в виду Михаила Сергеевича?
- Конечно его... - начал Цветков, но вдруг замолчал на полуслове.
- От Кубани до Москвы далеко, а до Питера еще дальше. Пока твои казаки шашки
наточат и коней напоят, поздно будет. Против танков не выдюжат казачки с сабельками, -
сказал Горлов, не заметив, что слово в слово повторяет Рубашкина.
- Ты думаешь, у этой шелупони есть шанс? - помолчав, спросил Цветков.
- Будто ты газет не читаешь?
- Почему же? Почти каждый день смотрю "Советскую Кубань" - хорошая газета, там
объявления начали печатать, где, что продается и кому, что надо.
- Я тебя подпишу на "Жэнь-минь-жибао" или еще лучше: "На страже Балтики". Есть
такая газета, издает Политотдел Балтийского флота. Она у меня как раз под рукой. Вот,
послушай! - не выпуская трубку, Горлов развернул, лежавшую возле телефона газету.
"Надо будет спросить у Нины, откуда здесь это взялось", - подумал он и, быстро
проглядев передовицу, прочитал вслух: "Идеологи буржуазии и кое-кто из доморощенных так
называемых демократов не понимают, да и не хотят понять в чем "секрет" несокрушимой мощи
Советской Армии и Военно-Морского Флота. Наши противники не желают признать, что всеми
помыслами и поступками советских людей руководят благородные идеалы коммунизма,
пламенный советский патриотизм и непримиримая ненависть к врагам Родины. Кое-кто
ослеплен классовой ненавистью, другие поддались на медовые посулы идеологических
диверсантов, эмиссаров западных разведцентров..."
- Телефон, между прочим, денег стоит. Хватит, бабки жечь дурью, - прервал его
Цветков. - С тобой спорить что лить против ветра. Ты, Боря, кого хочешь - уговоришь. В
общем, давай договоримся: выручаю последний раз. А, чтобы ты лучше понял, сходи сам к
Котову...
- Да, ну его к черту! - возразил Горлов.
- Не к черту, а к Котову. Иди к нему и передай сколько надо. Его обычную сумму возьми
из кассы, а про остальное договаривайся сам. Сходишь, поговоришь, может, вдруг и поумнеешь
в нужном направлении.
Горлов подумал, что спорить не стоит - можно понять Цветкова, у него своих дел
невпроворот.
- В каком направлении умнеть? - примирительно спросил он.
- В северном направлении и не позже, чем послезавтра. Наш вагон уже пришел на завод
в Северодвинск, второй завтра будет в Мурманске. Нужно, чтобы ты там распорядился, кому
чего и сколько. Иначе половину разворуют.
- Ты имеешь в виду продукты, которые мы обещали?
- Не бомбы же туда слать? Там своих хватает. А ты должен, как можно скорее перегнать
пароход на завод и снять вооружение. Опять же, без своего глаза нам такую разделку
наворотят, что мы еще в долгу останемся. В июне пароход должен уйти, иначе штрафные
санкции.
- Я же говорил, что раньше августа подписывать нельзя, - возразил Горлов. - Чтобы к
июню успеть - немыслимое дело, это же трудовой подвиг, как полет на Марс.
- Знаю, но фирмачи уперлись - не сдвинуть: либо укладываемся в их сроки, либо
"ариведерчи Рома"! А куда денешься, мы уже столько вбухали, что не согласиться - верный
абздец. Вспомни, какие бабки ты адмиралам переправил. А во сколько нам Москва обошлась?
Если скажу, сколько я взаймы взял, у тебя волосы на жопе выпадут. Половину Дворца Съездов
купить можно! Отдавать в июле, и без аванса мне не открутиться. Но аванс будет, когда железо
переплывет через границу. Короче, выхода не было, потому и подписали контракт с
басурманскими сроками.
Теперь на тебя вся надежда, а я только в конце месяца смогу в Северодвинск прилететь.
Цветков еще долго объяснял, видно, боялся, что Горлов заупрямится, но все было
понятно: ехать нужно и, чем скорее, тем лучше. Они поспорили, сколько передать Лахареву,
чтобы тот оформил командировку. Цветков опять заговорил, что Горлову давно пора уходить
из Объединения, но, услышав о предписаниях, сразу согласился: без предписаний и справок о
доступе к секретным документам делать в Северодвинске нечего. Без этих бумаг Горлова даже
к воротам не пустят.
- Все ясно, давай прощаться, мы и так уже полчаса наговорили, - наконец вспомнил
Горлов, но Цветков только хохотнул в трубку: - Спишем на производственные расходы!
Еще не остыв от споров, Горлов позвонил Рубашкину, но вместо того, чтобы сразу
объяснить, почему вынужден уехать, он, сам не зная зачем, стал ругаться с Петром из-за его
статьи. Потом он вспомнил о предстоящей встрече с Котовым, и настроение совсем
испортилось.
- Зачем ты держишь эту макулатуру? - раздраженно спросил он Нину, помахав
сложенной "Стражей Балтики".
- Это наверное по ошибке бросили. Сосед, который наверху, через этаж, скорее всего
читает - он в морской форме ходит. Не выбрасывай, я утром положу в его ящик.
- Цветков звонил, надо на Север ехать, - не дослушав, сказал Горлов.
- Надолго?
- В конце месяца дня на четыре приеду, потом обратно.
- Езжай! Что здесь, что в командировке - разницы почти нет. Дети тебя только на
фотографиях видят, - отвернувшись к плите, пожала плечами Нина.
В ее словах Горлову почудилась глубокая обида, он вспомнил, что больше недели они не
были вместе и почувствовал себя виноватым.
- Давай сегодня пораньше ляжем, - предложил он, легко погладив ее грудь.
- Отстань, нашел время. Ты так заработался, что даже не знаешь когда у твоей жены...
Когда можно, а когда нельзя, - отталкивая его руку, сказала Нина.
- Ты же сама говорила о новой квартире, на нее деньги нужны, - начал он.
- Если ты не врал, сколько заработал, так нам на две квартиры уже хватит. Где эти
деньги? Или врал?
- Я же объяснял, что отдал вложить в дело. Через полгода вдвое прибавится, -
сдерживая раздражение, объяснил Горлов.
- А машина? Месяц стоит и ржавеет, мы к ней ни разу не прикоснулись!
- Зачем, если есть служебная и с водителем? И почему не прикоснулись? Володя ее
обкатывает. У тебя нет прав, а у меня - времени.
- Так продай ее, и поменяем квартиру на большую, с доплатой. Зачем нам кооператив?
- Хорошо, продам, но после, - обрадовавшись, согласился Горлов. Автомобиль был ему
не нужен, он уже жалел, что купил, и недавно решил отдать его Ларисе, чтобы она пользовалась
им по доверенности, но не мог придумать, что сказать, если Нина спросит, где их машина.
Теперь все упростилось: он оформит фиктивную купчую, узнает, сколько стоит новая "девятка"
на черном рынке, и отдаст Нине деньги. Оставалось только их заработать.
- Вернусь из Северодвинска и продам, - уверенно сказал он. - Мне рекомендовали
хорошего маклера, он подберет варианты, и к осени переедем.
- Хорошо бы четырехкомнатную, - вздохнула Нина. - Никита подрастает, и Маша уже
совсем большая - им уже сейчас в одной комнате неудобно.
- Ты хотела новый телевизор, а мне японский предлагают, с большим экраном, как в
кино.
- Квартира важнее, - мечтательно вздохнув, сказала Нина. - А когда переедем,
понадобится мебель, старой не хватит. Знаешь, я слышала, что на Комендантском аэродроме
строятся дома новой серии с улучшенной планировкой. Есть даже квартиры на двух уровнях:
внизу столовая, гостиная и кухня, а сверху - спальни и ванна. Сообщение, правда, плохое, но
там скоро метро построят .
- Если отправим пароход вовремя, то хватит на два уровня, на мебель и на телевизор.
- Ты не шутишь? - спросила Нина.
- Хватит на все, только надо успеть к июню, - думая о том, как устроить дела на
заводе, - сказал Горлов.
- Последнее время я совсем ничего не понимаю в твоих делах. Иногда я боюсь, ведь ты
отвечаешь за людей, за деньги, и, бог знает, еще за что...
- Помнишь, осенью я решил переехать в Челябинск, а ты отговаривала. Ты теперь то же
чувствуешь, что тогда?
- Тогда я точно знала, что тебе нельзя соглашаться, а теперь - нет. Теперь какая-то
постоянная тревога. Сама себя уговариваю, что все хорошо, но ничего не могу с собой
поделать. И не могу объяснить, будто ты стал каким-то чужим, ты не такой как раньше, и порой
кажется, что ты меня разлюбил.
- Самое главное - успеть к июню. Сергей сегодня признался, что взял в долг очень
много и мы все потеряем, если я не успею.
Ты успеешь, ты обязательно успеешь, - сказала Нина, и от ее уверенности Горлову стало
легче.
Перед сном он взялся собирать вещи для командировки и, укладывая в сумку свитер,
вдруг почувствовал запах ларисиных духов. Он поднес свитер к лицу и понял, что ошибся.
"Возьму ее с собой. Все равно она взяла отпуск, чтобы сделать в кухне ремонт, но и без
нее сделают. Скажу Володе, чтобы присмотрел, пока меня нет, ему и делать особо нечего, -
вдруг решил Горлов.
Маклер, о котором он говорил Нине, действительно был толковым. За два дня он нашел и
снял для Ларисы именно то, что было нужно. Двухкомнатная квартира в "сталинском" доме с
мебелью была на площади Победы, в Московском районе, совсем рядом с аэропортом. Она
стоила очень дорого, но Горлов, не раздумывая, заплатил за год вперед.
4.5 Приказано выждать
Крючков назначил встречу не на Лубянке, а в Ясеневе, в своем прежнем кабинете. Видимо
предстоял серьезный разговор, и Сурков предполагал, что в здании Центрального аппарата
могли быть уши цэковских соглядатаев . Но могла быть и другая причина: председатель КГБ,
возможно, хотел показать свое расположение, деликатно напомнить, что они были
сослуживцами.
Войдя в просторный вестибюль, Сурков привычно огляделся. Все вокруг было так же, как
десять или пятнадцать лет назад. Но проходя к лифту, Сурков заметил трещину в одной из
мраморных плит, кнопки вызова сильно потерлись, а на ковровой дорожке местами виднелись
проплешины.
- Я ведь провел здесь почти два года, - сказал он сопровождающему, но тот ничего не
ответил, только вежливо склонил голову и улыбнулся. Сурков вдруг вспомнил свою работу в
Лондоне. В саду загородной резиденции посольства был небольшой пруд, и по утрам над ним
стлалась радужная дымка. Позже, когда начинало припекать солнце, туман исчезал и густая
тень ложилась на припорошенную пылинками воду. Особенно хорошо было весной, и Сурков
рано вставал, чтобы никого не встречать.
Холод, дожди и особый, лондонский туман случались часто, но Англия запомнилась
Суркову сочной зеленью под безоблачным синим небом, и он вдруг подумал, что хорошо бы
вернуться на загранработу, уехать от бесполезной сутолоки и нервотрепки. Соглашаясь
возглавить Ленинградское управление, Сурков не ожидал, что эта работа окажется намного
тяжелее прежней. Ох, хорошо бы уехать послом в какую-нибудь маленькую европейскую
страну, например, в Швецию или Данию. Но, чтобы получить такое назначение необходимо
перейти на партийную работу, а с его нынешней должности было только два пути: на
повышение или на пенсию. Холодком кольнула мысль о личных счетах в зарубежных банках -
не дай бог узнают. Тогда мог обрисоваться и третий путь, но о нем Сурков предпочел не
думать.
"Да, нужно переходить в партаппарат и проситься секретарем Обкома в тихую область,
где и слыхом не слыхивали о демократах и неформалах. А в Ленинграде - как на сковородке,
как ни повернись, все равно припекает. С Ленинградом пора завязывать, там слишком
жарено", - подумал Сурков.
Действительно, оперативная обстановка и решаемые задачи менялись так быстро, что он
не успевал переориентировать сотрудников, а те работали по старинке и глухо ворчали, не
понимая, что от них требуется. К тому же начальник Особой инспекции все чаще докладывал о
случаях распития спиртного прямо в кабинетах Управления и сомнительных разговорах,
которые вели между собой офицеры. Дисциплина падала, а вслед за ней ухудшалась
эффективность. После скрупулезно подготовленной и бесславно проваленной спецоперации
"Дымок" Управление не реализовало ни одного сколь-нибудь заметного активного
мероприятия. Мешали еженедельно меняющиеся установки из Центра, по рукам и ногам вязал
административный отдел Обкома, сотрудники которого обнаглели до того, что даже пытались
влезать в оперативную работу. Исключением стало только пресечение предвыборного митинга,
молниеносно проведенное по предложенному Беркесовым замыслу.
"Да, красивая получилась операция! Быстро, незаметно и эффективно. Этим оболтусам из
"пятерки" еще учиться и учиться" - подумал Сурков, проходя в открытую
сопровождающим дверь.
Крючков вышел из-за стола и, встретив Суркова посреди кабинета, по-дружески обнял.
- Радуюсь твоим успехам. Всюду, видишь ли, все не так, только у тебя порядок, -
усаживая Суркова в низкое, мягкое кресло у журнального столика, говорил Крючков. - Вчера
звонил твой Гидаспов, просил подтолкнуть твое присвоение. Ну и хвалил тебя без всякой меры
так, что я, признаться, даже заинтересовался твоей последней операцией. Мне справку
положили, но читать некогда, лучше расскажи коротенько, чтобы из первых рук.
- Разве это операция? Ни одной проломленной головы, ни одного ареста, и рассказывать
особенно не о чем, - улыбнувшись, заговорил Сурков. - Ельцину за столом намекнули, что
хорошо бы поддержать ленинградских демократов, напомнили о февральском приезде в
Ленинград, как его встречали, как здорово работает самозванный комитет "Ельцина - в
Президенты!" и прочее в том же духе.
- Раз обещал, значит, приеду! - просипел Ельцин и поднял рюмку: "За наших
ленинградских товарищей!"
Выпили, и Борис Николаевич тут же забыл. Но слышали несколько человек, в том числе
Коржаков . Так, что было кому подтвердить. А наша агентура сработала грамотно и четко,
поэтому невесть откуда разнесшийся по Ленинграду слух о предстоящем приезде Ельцина имел
надежное подтверждение. Впрочем в Москве об этом и не говорили, москвичей волновали
совсем другие проблемы. Однако ленинградские демократы взволновались и быстро остудили
горячие головы тех, кто предлагал наплевать на запрет горисполкома и все же созвать
предвыборный митинг: дескать, негоже рисковать репутацией нашего кандидата в президенты!
- Москвичи заволновались, пришли жаловаться, что ты без координации оперируешь на
их территории, но я их выстроил и объяснил, что только так и надо сегодня работать. Именно
так должны работать профессионалы, - одобрительно кивнул Крючков. - А ведь что-то
похожее в нашей практике уже было?
- За границей - неоднократно, - подтвердил Сурков. - А у нас, внутри - ни разу не
слышал.
- Припоминаю, что в двадцатых годах чекисты провернули что-то похожее с патриархом
Тихоном. Его, кажется, в Ярославле ждали, возле собора тысяч пять собралось. Трое суток
ждали, пока всех на Соловки не перевезли, - усмехнулся Крючков.
Незаметно вошедший помощник быстро расставил на столике чайные приборы и
блюдечко с тонко нарезанным лимоном. Ловко распечатав бутылку коньяка, он поклонился и
вышел.
- "Шота Руставели"! Уникальная вещь! Чуть не с прошлого века несколько бочек
выдерживалось, а Шеварнадзе к юбилею распатронил, чтобы Леониду Ильичу угодить.
Бутылок восемьсот получилось, не больше, - сказал Крючков, наполняя рюмки. - Много не
могу, что-то давление сегодня шалит, но по одной за встречу - грех не выпить.
Сурков выпил, чуть причмокнув, чтобы лучше почувствовать. Коньяк действительно был
великолепным, он не смог вспомнить, когда пробовал лучше.
- Понравилось? Вижу, что понравилось. Последняя была. Дарю! Сядешь в аэроплан,
выпей за наши успехи, - сказал Крючков, одним движением загнав пробку глубоко в
горлышко. Отпив чая, он отставил стакан и вдруг глубоко, по-стариковски зевнул.
- Извини, Алексей Анатольевич, совсем бессонница замучила. Лягу - тут же
проваливаюсь, а через час - как стеклышко, и до утра маюсь, покоя нет, и никакая наша
подготовка не помогает.
- Не все идет, как планировалось, Владимир Александрович? - осторожно спросил
Сурков.
- Дипломатом стал? Нет, чтобы прямо спросить, а ты: "... не так, как
планировалось"? - передразнил его Крючков. - Все идет, как внук говорит, на букву "о", то
есть очень плохо. Я тебя и вызвал специально, чтобы ввести в курс дела из первых, так сказать,
рук. На этой неделе открывается Съезд. Главных вопросов - два. Первый - это отмена 6-й
статьи, а второй из первого вытекает: Горбачев хочет стать президентом. Судя по всему, власти
генсека ему уже не хватает, он уже не стесняясь, всюду говорит, что его решения тормозятся
партаппаратом. С другой стороны и дураку ясно, что девять из десяти его решений в корне
порочны, но кто сможет ему об этом сказать? Гляди: от событий в Тбилисси он лихо
открестился: дескать, был в отъезде, Лигачев без меня решил ввести войска. Хотя мы-то с тобой
знаем, как было дело - ему накануне в аэропорту все точно доложили, и он все меры одобрил.
А как быть с Баку? Решение о вводе войск принимал Горбачев! Тут не отвертишься - сам
решал, сам и отвечай! А отвечать-то не хочется. Значит надо валить на аппарат, он без имени и
фамилии, ответить не сможет. Тем более, что аппарат стал для Горбачева костью в горле. Не
любят партийцы своего генсека, очень не любят, да свалить - кишка тонка. Повторить фокус,
как с Хрущевым, не получится, ситуация не та, без Комитета и браться нечего. А я для себя
давно решил: этим, из ЦК каштаны из огня таскать не буду. Пусть между собой разбираются, а
мы подождем!
Сурков не понимал, куда клонит Крючков. Установка доверенным лицам из числа
депутатов давно спущена, а с теми, кому нельзя напрямую приказать, работает агентура, загодя
внедренная в близкое окружение народных избранников. Задание было простым и понятным:
на голосование по 6-й статье наплевать - как получится, так и хорошо. За введение поста
президента голосовать руками и ногами, причем с поправкой, запрещающей совмещать пост
президента с любым другим, будь то должность председателя Верховного Совета или
генерального секретаря партии. А когда дойдет до конкретики, кого назначать персонально - а
кого еще, кроме Горбачева? - упереться под любым предлогом, но Михаила Сергеевича
прокатить.
Аналитики точно просчитали сценарий: итогом Съезда станет замороженная ситуация, в
результате которой Горбачев окажется в полной неопределенности. Ведь чтобы стать
президентом он должен освободить кресло генсека, и сделать это за пару месяцев до дня
голосования. Это время Горбачев будет лишен всех атрибутов власти, чем по утвержденному
замыслу и воспользуются здоровые силы в партии и государстве.
Все это Сурков хорошо знал, о проводимой работе регулярно докладывал, но теперь,
видно, что-то круто изменилось, и он терпеливо ждал, когда Крючков перейдет к сути. Между
тем, Председатель не торопился.
- Недавно наши сионские мудрецы во главе с Шаталиным засели в Архангельском .
Неделю проспорили, но в конце концов согласились: мол, допущенные просчеты поставили
Союз на грань катастрофы, - неторопливо продолжал Крючков. - Доценты, видишь ли, с
кандидатами! Мы с тобой не академики, но давно это знаем. И работаем, чтобы исправить. А
эти ни черта не смыслят, только программы с концепциями пишут. Название придумали:
"Переход к рынку". За два месяца страниц восемьсот накатали. Какое-то время этот труд на
моем столе лежал, так помощник взмолился: "Товарищ председатель, мне из-за такой глыбы
вас не видно!". Я отдал ребятам, они все сопли убрали и сделали толковую выжимку страницы
на три. Главная цель этих, с позволения сказать, ученых меня поразила: "Все, что возможно,
взять у государства и все, что нужно, отдать людям"! А что, нужно людям? Дурак знает - все!
Будто государство - это не люди? А где можно у государства брать? Им ясно: у нас отнять.
Предлагают уже в этом году сократить расходы Минобороны на 15 процентов, а наши -
Комитета госбезопасности - на все 30. Американцы могут спокойно разоружаться - мы сами
себя похороним!
"Зачем же он это говорит? Прямо, ликбез какой-то", - тревожно думал Сурков, хорошо
зная, что после такого долгого, вроде ни о чем, разговора услышит что-то очень неприятное.
- И это, такое безобразие творится под крылом нашего ЦК, под личным, так сказать,
руководством Генерального секретаря!
...Закладка в соц.сетях
