Жанр: Драма
Площадь диктатуры
...ел к киоску "Союзпечати" на
углу улицы Ленина и Большого проспекта. "Вечерку" еще не привозили, он ждал около часа и в
очереди стоял первым. Когда наконец подъехал фургон, он помог выгрузить несколько пачек и
тут же у задней двери киоска увидел свою статью на первой странице.
- Дайте десять штук, - попросил он у пожилого киоскера.
- Ты, что парень, с ума рехнулся? Другим тоже надо, - закричали в очереди.
Рубашкин купил три штуки, рассудив, что завтра возьмет в редакции, сколько нужно. Не
дойдя до дома, он уселся на лавочке, чтобы прочитать свою первую большую статью.
ЭКОНОМИКА ДЕФИЦИТА
"ГУТ" - не "зер гут"
В слякотном декабре минувшего, 1989 года полки магазинов так опустели, что
даже привыкшие ко всеобщему дефициту горожане сильно удивились. Новогодние
праздники кое-как пережили на старых запасах. Впрочем, работники особо важных
учреждений подкрепились заказами из распределителей, но все, без исключения
надеялись, что в январе поступят фонды следующего года, и с продуктами все
образуется.
Но не тут-то было! Чем дальше, тем становилось хуже. Больше никто не смеялся
анекдоту про рыбные магазины торгового объединения "Океан" - помните: "Кильки
в томате, баба в халате"? Смех утих потому, что бабы в халатах за прилавками
остались, а томатная килька, хорошо заменявшая соленые огурцы к водочке (между
прочим, тоже большая редкость!) исчезла, испарилась, как утренний туман, как
золотое времечко становления развитого социализма в нашем великом городе.
Чем ближе подкатывала весна, тем меньше горожан успокаивали себя радужными
перспективами, которые навевали частые выступления по радио и телевидению
руководителей горисполкома. Но, вот, грянули выборы, и штормовые волны
демократических перемен заплескались у порогов начальственных кабинетов, а их
обитатели почему-то затихли, делая вид, что забыли все, о чем твердили раньше:
дескать, то было при старой власти, а новая все обещания спишет!
Так как же сегодня выглядит обеспечение ленинградцев, если обозревать ее с
планово-административных высот Главного управления торговли исполкома
Ленсовета (сокращенно - "ГУТ")?
Есть основания думать, что торговое начальство смотрит далеко, свысока
наблюдая благоприятную перспективу. И есть от чего! Ведь по сверстанным в ГУТ'е
планам объем товарооборота в целом записан на 1990 год с превышением на 7,4% к
прошлогоднему уровню, то есть на 756 млн. рублей. В пересчете на душу населения
прибавка тоже весомая - почти на 150 рублей в год!
Но вот, ведь, незадача: что "в целом" гут, то есть по-немецки - хорошо, то "в
частности" из рук вон... - по-русски тоже хочется сказать только три буквы!
Открываем наисекретнейший документ нашего торгового ведомства (не
спрашивайте, как он к нам попал - что птичка в клювике принесла, все равно не
поверите!). Читаем, и впору прослезиться. По группе продовольственных товаров
запланированный рост составляет всего 1,7%. Если в прошлом году
среднестатистический горожанин покупал продуктов на 1028 рублей, то в этом году
прибавка к столу составит ровно 17,5 рублей. Три бутылки водки, полкило колбасы,
двести граммов масла и буханка хлеба. Хватит на одно скромное семейное торжество,
разумеется, если цены не подскочат.
Впрочем, записав в этот счет водку, мы слегка поторопились. В этом году водки
на всех опять не хватит - ее будет продано на полпроцента меньше, чем прежде. Так
что теперь народу около винно-водочных магазинов будет не меньше, чем на
митингах, организованных Обкомом КПСС. Видимо, и лозунги будут теми же.
А колбаса? С колбасой тоже неладно - ее продадут на 1,7 тысяч тонн меньше,
чем в прошлом году. И сладкой нашу жизнь вряд ли назовут: производство
кондитерских изделий сократится на 6,7 тысяч тонн, что составляет двухмесячную
потребность города в печенье, конфетах и прочей карамели.
Особенно плохо сложится ситуация в плодоовощной торговле. Запланировано,
что потребность в картофеле будет удовлетворена на 70%, во фруктах - меньше, чем
наполовину.
Позавидуем прозорливости плановиков из ГУТ'а! Ранняя весна, первые лучи
ласкового солнышка греют миллионы гектаров садов и огородов, торопятся из
дальних стран соловьи и гуси-лебеди, на грушах-яблонях еще только набухают почки,
а нашим торгошам уже все известно: то сократится, это усушится, и вражья сила
нашлет саранчу с колорадским жуком.
Ошибки не будет, не надейтесь! Вот, в прошлом году запланировали обделить нас
цельномолочной продукцией на 45,5 тыс. тонн (около 87,6 млн. рублей), и на столько
же - колбасой, так и вышло! Советские экономисты не ошибаются никогда!
Откуда же взялись в планах ГУТ'а умиротворяющие душу цифры роста?
Открываем раздел промышленных товаров - в животе от голода сводит, однако ж
будем одеты, обуты с головы до ног, смотрим в экраны новых телевизоров, а кто
побогаче свободно без очереди покупает легковой автомобиль и катит на нем... Сами
знаете, куда. Поскольку в другое место ехать по-прежнему не на чем!
Промтоварное изобилие в размерах 12,2-процентного роста есть не что иное, как
дым золотой. Золотой - в буквальном смысле!
Основную лепту в среднестатистическую перспективу роста внесут ювелирные
изделия. Их выпуск вырастет в этом году аж на 209,4%, а заявка ленинградской
торговли получила товарное покрытие на 165%! Но... многая радость сулит не
меньшую печаль. В институте ювелирной промышленности - есть в нашем городе
ученые и такого профиля - нас авторитетно проконсультировали. "Золотые"
проценты запланированы в денежном выражении, без учета уже грянувшего
повышения цен. Поэтому, милые дамы, не надейтесь, что вам достанется новенькое
колечко. На всех не хватит! Да и зачем новые украшения к старым нарядам, других не
будет!
Но особенно умилительно громадье планов в отношении самых заслуженных
горожан - инвалидов различных войн и ветеранов. Для них очередь на покупку
холодильника снизится в среднем до 9 лет, на швейные и стиральные машины, а
также на телевизоры - до 5 лет, на одежду, обувь и трикотаж - около 2 лет. Что уж
говорить о рядовых жителях?
Но не печальтесь, мы еще не дочитали до конца, не вникли в сокровенную суть
модно-прогрессивных предложений начальника ГУТ'а, товарища Зеленского В.А.
Каким видит выход из кризиса этот заслуженный работник советской торговли?
Грезится ему переход на планово-рыночные отношения. Удивляетесь, как можно
через дефис соединить план с рынком? У нас - легко и запросто!
Достаточно, предлагает начальник, преобразовать государственные магазины в
арендные, акционерные, личные, смешанные и открыть частные лавочки, как тут же
всеобщий дефицит воплотится во изумляющее изобилие на фоне рыночных
отношений. Переведя с планового языка на русский, поймем простую вещь: цены
вырастут настолько, что советский инженер трижды подумает у витрины,
прогибающейся от тяжести краковских колбас и маковых, с медом булок.
А чем же тогда займется ГУТ? Да, тем же самым - будет контролировать,
распределять, причем не товары, а фонды. Дело знакомое и жалоб не вызовет. В
самом деле, на кого жаловаться, если торговля станет смешанной, акционерной да
частной. Разве что на депутатов, которые в душевной простоте за такой "рынок"
проголосуют?
Андрей Лисовский
Вечером позвонил Таланов.
- В сегодняшней "Вечерке" твоя работа? - не поздоровавшись, спросил он.
- А ты, как думаешь?
- Мне уже два человека звонили. Допытываются, как к журналисту Лисовскому попала
деликатная справка.
- А ты честно отвечаешь, что никакого Лисовского в глаза не видел, - догадался
Рубашкин.
- Так и отвечаю, а сам думаю, что овладение прессой сулит необыкновенную силу...
- ... тому, кто овладеет, - докончил фразу Рубашкин.
- При условии, что никто не узнает, кто такой Лисовский. Потому, что скандальному
журналисту нет места среди сотрудников горсовета.
- Что-то светит? - спросил Рубашкин.
- Завтра меня утвердят председателем комиссии по торговле, через неделю - состав
комиссии. Готовься к первому заседанию. Прочитав такую статью, никто не усомнится, что ты
сможешь быть главным специалистом в сфере обслуживания населения. А нам нужно много
таких статей. Поэтому я надеюсь на единогласное решение по твоей кандидатуре. Готовься,
Петя!
С утра Рубашкин собирался в Ленсовет послушать, как будут утверждать Таланова, но не
успел дойти до двери. Звонил Мигайлин.
- Слава богу, что застал! Павел Константинович Кошелев примет нас ровно в
одиннадцать. Он согласен дать интервью, чтобы вы провели время с пользой, - радостно
сообщил Мигайлин. - Встречаемся у входа в райисполком! Не опоздайте, Петр Андреевич!
4.17... И нежданные встречи
Петр и сам не понял, зачем согласился идти к Кошелеву. Интервью с ним сразу
показалось пустяковым - кому нужны рассуждения депутата одного из райсоветов, их в
Ленинграде больше двух десятков, по 150 человек в каждом.
Как назло, и погода была мерзостной. Еще ночью повалил рыхлый, сырой снег, крупные
хлопья липли к лицу и стаивали за ворот холодными струйками. На тротуарах скопился
толстый слой жижи, проезжавшие машины обкатывали прохожих грязными брызгами.
Мигайлин опаздывал, и Рубашкин слонялся по пустой, занесенной снегом площадке перед
исполком. Озябнув, он зашел в вестибюль и у самой двери столкнулся с Горловым.
- Как Фигаро: и здесь, и там, - обрадовался тот.
- А тебя каким ветром занесло? - спросил Рубашкин.
- Котов лично звонил, просил поддержать будущего председателя райсовета, ну, я и
пришел познакомиться. Заодно встретился с нашими кооператорами...
- Представь я тоже иду знакомиться и тоже с Кошелевым, - засмеялся Рубашкин. - И
как тебе кандидат?
- Умница, замечательный человек! - воскликнул Горлов. - Я его сразу узнал, и он
меня - тоже. Но было неудобно при всех - черт-те что могут подумать.
- Кто может подумать?
- Со мной несколько кооператоров было. Пришли знакомиться с новой властью.
- Вроде, Кошелева еще не выбрали? - возразил Рубашкин.
- Обязательно выберут! Знаешь, пожалуй, наш Котов оказался на своем месте,
разбирается в людях. Кошелев мне еще тогда, осенью понравился. Ведь, это он нас из той
истории с разглашением гостайны вытянул. Помнишь, я после его прихода приехал к тебе, а ты
сомневался, что все кончится хорошо. Сказать честно, и я долго опасался, что он притворялся, а
на самом деле, какую-нибудь пакость готовил. Кто-нибудь другой запросто заставил бы
стукачом стать или еще что-нибудь в этом роде. А Кошелев во всем разобрался, все понял и
помог, просто так помог!
- Постой, ты уверен, что Кошелев из КГБ?
- Конечно! Откуда же еще? Он, когда ко мне пришел, даже удостоверение показал, я
тебе рассказывал, неужели не помнишь? - удивился Горлов.
- Здравствуйте! Извините за опоздание. Петр Андреевич, извините, что опоздал,
автобуса долго не было, - остановился возле них запыхавшийся Мигайлин и, не смущаясь,
протянул Горлову руку: - Где-то я вас видел, но не помню, где.
- Это мой бывший начальник, и всегда - близкий друг, Борис Петрович Горлов, -
сказал Рубашкин.
- Очень много о вас слышал, Борис Петрович, - заулыбался Мигайлин. - Марина
Евгеньевна Салье очень хочет с вами встретиться, ведь вас можно назвать человеком новой
формации, настоящим бизнесменом, не говоря уже о вашей бесценной помощи во время
выборов. Если позволите, я вам на днях позвоню.
- Звоните, - протянув Мигайлину визитную карточку, согласился Горлов.
- Извините, Борис Петрович, нам надо идти. Павел Константинович не любит ждать, -
сказал Мигайлин.
- Пожалуй, мне тоже пора. Кстати, я только что был у Кошелева, он мне очень
понравился, дельный и порядочный человек, - сказал Горлов и, кивнув на прощание, пошел к
стоявшей невдалеке машине.
- Пойдемте, Петр Андреевич! - настойчиво повторил Мигайлин.
- Так вот, чем пес был начинен! - воскликнул Рубашкин и, заметив недоуменный
взгляд Мигайлина, добавил: - Это Фауст сказал, когда увидел Мефистофеля в его подлинном
обличье. Помните, милейший Андрей Ильич?
Не дожидаясь ответа, Рубашкин повернулся и побежал догонять Горлова.
- Боря, подожди, - закричал он, - мне с тобой по дороге!
- Ты же к Кошелеву собирался? - обернувшись с переднего сиденья, спросил Горлов.
- А вот с ним мне абсолютно не по пути! - воскликнул Рубашкин.
- Я, Петя, думаю, что порядочным людям всегда по пути, - заметил Горлов.
- Ты кого считаешь порядочным: меня или гэбэшника Кошелева?
- И тебя, и его - обоих!
- Этого не может быть! Этого не может быть потому, что огонь не горит в воде, как два
разных предмета не могут одновременно сосуществовать в одной точке материального мира.
- Красиво говоришь, но ты забыл, что именно Кошелев уберег нас от большой беды?
Еще неизвестно, чем бы закончилось наше дело, если б оно попало к другому. Разве не
помнишь, что случилось с твоим приятелем - как его? - с Чернициным?
- Брусницыным! - хмуро поправил Рубашкин.
- Сидит твой Брусницын! Сидит! И мы могли загреметь, за милую душу, если б не
Кошелев. Ведь положа руку на сердце, - а зачем нам врать друг другу? - ведь напортачили
мы с тобой?
- Ты попросил меня помочь с документами, зная, что я лишен допуска! И уговорил
Марину подписываться, как исполнителя. Значит, ты и напортачил!
- Хорошо, пусть я, - согласился Горлов, - но под суд мы бы пошли оба. Или все дело в
том, что Кошелев - сотрудник КГБ и честно выполнял свои обязанности? Или ты, как
некоторые придурки, считаешь, что среди коммунистов и сотрудников КГБ нет порядочных
людей?
- Не бывает! - тут же воскликнул Рубашкин. - А придурками ты считаешь тех, кого
выгоняли с работы, выселяли на 101-й километр, тех, кто сидел в тюрьме за то, чтобы ты
наживался на своих кооперативных шахер-махерах?
- Не упрямься, Петя! Ты ведь сам понимаешь, что не прав.
- Останови, я выйду, мне в другую сторону, - заметив сбоку вход в метро, попросил
Рубашкин.
В Ленсовете было по-прежнему многолюдно и бестолково. Поначалу Рубашкин хотел
встретиться с Салье, но, увидев возле ее двери толпу, пошел искать Вдовина. После
получасовых поисков тот отыскался сидящим на подоконнике в коридоре первого этажа.
- Здорово, Петр, - не отрываясь от чтения каких-то бумаг, сказал Вдовин. - Гадское,
понимаешь, дело! Ленсовет решил предоставить Коле Иванову прямой эфир, а Обком
запретил, и эфира, ясное дело, не дали. Теперь надо разбираться с Петровым . Вот, почитай!
ЛЕНИНГРАДСКИЙ ГОРОДСКОЙ СОВЕТ НАРОДНЫХ ДЕПУТАТОВ
РЕШЕНИЕ
1- й сессии 21 созыва Ленинград 12.04.90
"О невыполнении Председателем Ленинградского комитета по телевидению и
радиовещанию Леноблгорисполкомов т. Петровым Б.М. решения 1-й сессии
Ленинградского городского Совета народных депутатов
от 05.04.90"
В связи с невыполнением Председателем Ленинградского комитета по
телевидению и радиовещанию Леноблгорисполкомов решений Ленинградских
городского и областного Советов народных депутатов о предоставлении прямого
эфира народному депутату СССР тов. Иванову Н.В. Ленинградский городской Совет
народных депутатов РЕШИЛ:
1. Выразить недоверие т. Петрову Б.М. и освободить его от занимаемой
должности
2. Поручить Ленинградскому телерадиокомитету и лично заместителю
председателя Комитета депутату Сенину В.Т. обеспечить прямой эфир народному
депутату СССР Иванову Н.В.
3 Поручить созданной Ленгорсоветом постоянной комиссии по средствам
массовой информации провести консультации с Леноблсоветом и Гостелерадио СССР
по кадровым вопросам.
Сопредседатели сессии П.С. Филиппов
В.Н. Щербаков
- Недоверие выразили, а им плевать, - дочитав, сказал Рубашкин. - Поспорим, что
никто Петрова не снимет.
- И спорить нечего, - буркнул Вдовин. - Но эфир-то дать надо!
Рубашкин видел, что Вдовин озабочен, ему некогда, и постарался, как можно короче,
рассказать о своих подозрениях.
- Ко мне уже два депутата подходили, агитировали за Кошелева, но никто не говорил,
что Кошелев служил в ка-гэ-бэ. Во всех документах записано, что он - военный пенсионер.
Давай, сделаем так: я свяжусь с "Мемориалом", у них достаточно полная картотека, а вечером
позвоню тебе, и решим, что делать, - дослушав, рассеянно сказал Вдовин. - Кстати, не мог
бы ты пробить публикацию решения по Иванову в "Вечерке"?
- Вряд ли меня послушают, я ведь внештатник, - сказал Рубашкин, но решение взял,
решив показать его Кокосову.
- Нам еще надо обнародовать решение о демонстрации. Никто не хочет печатать.
- Какой демонстрации? - спросил Рубашкин.
- В защиту Гдляна с Ивановым . На сессии сегодня утвердили, и никакой Обком
теперь не помешает.
- Попробую, - не надеясь, что получится, обещал Рубашкин.
Он ждал звонка Вдовина весь вечер, но тот так и не позвонил.
4.18 Негласная установка
Через два дня Рубашкин столкнулся с Вдовиным в коридоре редакции.
- У меня встреча с директором Лениздата, после зайду к тебе, - на ходу сказал Вдовин.
Через час он разыскал Рубашкина и с ходу огорошил новостью:
- "Вечерку" берем под себя! Полностью. На днях договорились с Обкомом, что им
остается "Ленправда", "Ленинградский рабочий" и еще пара изданий. А "Вечерний
Ленинград" станет официальным органом Ленсовета. Здорово, правда?
- Для начала неплохо, - согласился Рубашкин.
- Я говорил о тебе с Майоровым . Он в принципе не возражает взять тебя в штат,
чтобы ты освещал работу Ленсовета.
- Скорей бы, а то все обещают, но никто ничего не делает, - вздохнул Рубашкин. Дома
стало совсем невмоготу. Каждый день начинался разговорами о деньгах, ими же и
заканчивался.
- Недели через две-три утвердим на сессии положение о комиссии, тогда я смогу
оформить тебя экспертом. А там, глядишь, и в "Вечерке" образуется, - обнадежил Вдовин и,
уже собравшись уходить, вдруг вспомнил: - О твоем Кошелеве в "Мемориале" ничего не
знают. На букву "КО" у них есть сведения только на некоего Коршунова. Тот еще фрукт -
живота не жалел в борьбе с идеологическими диверсиями, работал с диссидентами, с
творческой интеллигенцией, многих пересажал, многих наладил за границу. А Кошелева в
картотеке нет. Если он и работал в КГБ, то не по диссидентам. Может, был в контрразведке или
занимался какой-нибудь техникой. Это же государство в государстве - мало ли там у них
всяких служб: радисты, связисты, автомобилисты?
- Один мой приятель узнал Кошелева. Уверяет, что тот проводил с ним всякие хитрые
беседы, ну, ты понимаешь, - сказал Рубашкин.
- Приятеля хорошо знаешь? Доверяешь? - спросил Вдовин.
- Вместе работали, с десяток ведер водки вместе выпито. Да и ты о нем наверняка
слышал. Это - Горлов, который трюк с телеграммами организовал. Кстати, и в твоем округе
тоже! Помнишь?
- Конечно! Если б не знал, то сильно б удивился, когда почтальон мне телеграмму
принесла. Читаю, а там прямым текстом: голосуйте-де за кандидата Вдовина от народного
фронта. Коротко и ясно!
- Этот Горлов мне и рассказал! - Рубашкин решил промолчать, что Горлов хорошо
отзывался о Кошелеве.
- Твоему Горлову верить можно, - подумав согласился Вдовин. - Но, признаться, не
знаю, что и предпринять. Допустим, мы заявим на сессии райсовета, что кандидат в
председатели - бывший ка-гэ-бэшник. Ну и что? Вряд ли это произведет впечатление, тем
более, большинство в Совете под пятой райкома. Крутой у нас секретарь оказался: демократия,
гласность, 6-ю статью отменили, а ему все нипочем! В районе он по-прежнему всем
верховодит.
- Раньше Котов был моим начальником. Когда он от нас в райком ушел, весь отдел
неделю не просыхал, так праздновали, - усмехнулся Рубашкин.
- Говорят, Ленинград - большой город. А чуть что, так оказывается, все друг друга
через одного знают.
- В этом деле есть еще один человек - Мигайлин! Он мне форменную сделку
предложил: я уговариваю тебя снять кандидатуру на выборах председателя райсовета и
агитирую за Кошелева, а он продвигает меня в начальники нового управления по средствам
массовой информации. Якобы, Салье с Филипповым хотят создать такое в горисполкоме.
- Врет! - возмутился Вдовин. - Об этом и речи не было! Уж, я бы знал. Между
прочим, он и ко мне с тем же подкатывал. Обещал воздействовать на наших депутатов, когда
будут выбирать председателя комиссии по работе со СМИ.
- Помнишь Солженицын в "Архипелаге" писал, что он всегда чувствовал, кому
можно доверять, а кто к оперу бегает? Мне кажется, что такая интуиция у многих есть.
Чтобы узнать стукача, не нужно быть великим писателем, - сказал Рубашкин.
- Ты прав, выглядит подозрительно. Но, что можно сделать? Хотя... - Вдовин на
секунду задумался. - Недавно из Германии вернулся Жора Михайлов, который лет пятнадцать
отсидел. Ему гэбэшники расстрельную статью вешали, он их через одного в лицо знает. Давай
ему Кошелева издали покажем, вдруг узнает.
- Заодно сфотографируем этого Кошелева, как говорится, в фас и в профиль, -
предложил Рубашкин. - Если Михайлов не узнает, отнесем фото в "Мемориал" и покажем
всем, кому сможем.
Вдовин не стал откладывать и сразу засел за телефон. Обзвонив с десяток знакомых, он
наконец добрался до Михайлова. Выслушав в чем дело, тот сразу согласился. Уговорились
встретиться утром неподалеку от исполкома.
Чтобы не прождать напрасно, Вдовин позвонил Кошелеву. Узнав, что тот с утра будет в
исполкоме, он договорился, что зайдет поговорить по депутатским делам.
На следующий день никто не опоздал. Михайлов оказался бородатым и очень толстым,
почти двухметрового роста. Едва встретились, он начал рассказывать о том, как его
преследовало КГБ. Говорил громко, то и дело хватая Рубашкина за ремень висевшего на плече
фотоаппарата. Без десяти девять решили разделиться. Вдовин и Михайлов встали у входа, а
Рубашкин спрятался за деревом, держа фотоаппарат наготове.
Он ждал долго, минут двадцать, но Вдовин с Михайловым стояли на прежнем месте и о
чем-то разговаривали. Руки державшие фотокамеру затекли, закуривая сигарету, Рубашкин
отвлекся буквально на несколько секунд и вдруг услышал крик.
- Я его убью! Я убью этого гада, - орал Михайлова бестолково размахивая руками,
худощавый Вдовин обхватил его за пояс и едва удерживал. Потом они вместе упали на асфальт.
Рубашкин запутался в ремнях, укладывая в футляр дорогую камеру и когда подбежал, около
них уже стоял милиционер.
- Я депутат горсовета, у меня депутатская неприкосновенность, - поднимаясь с земли,
Вдовин протягивал милиционеру свое удостоверение.
- А эти граждане? Они тоже депутаты? - ошалев от неожиданности, спросил тот.
- Я все объясню, сержант. У моего товарища случился обморок. Он заслуженный
человек, пройдемте в исполком, я вам все объясню, - вставая между копошившимся на земле
Михайловым и милиционером, говорил Вдовин. У него была рассечена бровь, из глубокой
царапины сочилась кровь.
- Уведи Жору! - шепнул он, увидев Рубашкина. - Скорей!
Схватив Михайлова за рукав, Рубашкин помог ему подняться и потянул за собой. Вдовин
продолжал что-то объяснять милиционеру и отдал ему еще одно удостоверение - депутата
райсовета.
Затащив Михайлова за угол, Рубашкин облегченно вздохнул.
- Что у вас случилось? - спросил он, когда вышли на Кировский проспект.
- Это Коршунов! - лязгнув зубами, ответил Михайлов. - Он вел мое дело. Он меня в
"Кресты" посадил и каждый день допрашивал. Его убить мало! Чтобы пыли на земле не
осталось! Я тебе расскажу, ты все поймешь!
- Коршунов и Кошелев - один и тот же человек? - догадался Рубашкин.
- Да, это он, - ответил Михайлов. - Пойдем куда-нибудь, выпьем.
Они зашли в подвальную закусочную. Внутри было пусто и темно. Еще не было
одиннадцати, и буфетчица не хотела обслуживать, но Михайлов дал трешку, и она налила два
стакана водки, откупорила пиво и бросила на картонную тарелку несколько бутербродов.
Выпив полстакана водки Михайлов как будто успокоился, но говорил быстро и невнятно,
пропуская слова, - Рубашкин едва успевал записывать.
Они просидели часа два, потом Михайлов вспомнил, что ему нужно куда-то идти.
Рубашкин решил писать статью дома, чтобы не отвлекаться.
Записи оказались на удивление связными.
Георгий Михайлов - один из тех, кто, по сути, определял культурную атмосферу в
"великом городе с областной судьбой". Физик и педагог, он стал еще и собирателем
уникальных произведений современной живописи, бесстрашным устроителем знаменитых
"квартирных" выставок в то время, когда все не одобренное парткомом считалось
антисоветским и жестоко каралось. Судьба Михайлова при коммунистическом режиме была
изломана КГБ. И одним из тех, кто участвовал в преследованиях Михайлова и других
представителей русской интеллигенции был гэбист Павел Кошелев, ставший теперь депутатом
и домогающийся должности председателя Петроградского райсовета.
В судьбе Георгия Михайлова знаменитый Павел Кошелев, кадровый офицер КГБ, вне
стен которого называвший себя Коршуновым, сыграл очень заметную роль. Этот чекист давно
хотел познакомиться с известным диссидентом, а тот отсутствовал. Валил на Колыме лес! В
один прекрасный день Кошелев-Коршунов заявил, что отныне "органы" меняют свое
отношение к молодым художникам и берут их под свою отеческую опеку.
И действительно, после процесса над Михайловым художники-неформалы получили
возможность устраивать свои выставки. Тайная полиция искусно трансформировалась в
конструкторское бюро "человеческих душ". А сам Кошелев, будучи неплохим психологом,
фактически стал руководить творчеством "андерграунда". Многие поверили ему, а некоторые
даже стали прислуживать. Он тоже не сидел, сложа руки - выискивал и лелеял сторонников. У
сравнительно молодого, честолюбивого чекиста были свои, далеко идущие цели, и он делал все,
чтобы искоренить и пресечь любое вольнодумство. За это им разрешалось рисовать, играть и
писать все, что вздумается. Хотел этого Кошелев или нет, но джин был выпущен из бутылки.
Почувствовав дуновение свежего воздуха, молодые люди пошли дальше того, что было
задумано в кабинетах Большого Дома.
Одним из тех, кто сорвал планы идеологических надсмотрщиков стал уже отсидевший
Георгий Михайлов. И вскоре он вновь попал за решетку. Начался новый уголовный процесс,
как будто списанный со страниц Кафки. И возглавил его все тот же гэбэшник Кошелев, он же
Коршунов. М
...Закладка в соц.сетях
