Жанр: Драма
Площадь диктатуры
...в, которые и сдали его в милицию.
В общем дельным парнем оказался Федоровский, полезное дело делал и делал хорошо. По
предварительным данным положение в их районе было лучшим по городу.
- Звали, Виктор Михайлович? - заходя в кабинет, спросил Федоровский.
- Не звал, а вызывал, - поправил Котов и указал на стул. - Был у меня товарищ из
райотдела...
- Косинов! Он от вас ко мне зашел, кой-какую информацию сверить.
"Все же надо приструнить! Должен был спросить у меня разрешение на разговор, а не
спросил. Проведем выборы, надо поправлять, всех поправлять - и Федоровского тоже.
Распустились!" - подумал Котов, но своего недовольства подчиненному показывать не стал.
- Если верить товарищам, то в целом по городу ситуация сложная, но в частности по
нашему району дела не так уж безнадежны, - сказал Котов.
- По выборам в райсовет от 75 до 80 процентов гарантированы. Наши оценки совпали с
тем, что есть у Косинова. Но по городским избирательным округам...
- О них пусть город печется, это их забота. Мы чужие каштаны из огня таскать не будем.
По результатам всем станет ясно: кто работает, а кто языком треплет. Как англичане говорят:
"Ху-из-ху", - Котов выдавил из себя подобие улыбки. - А дальнейшее - в оргвыводах!
- По митингу я уже дал все команды. Наши люди выйдут с демократическими лозунгами
на проезжую часть и перекроют движение. Телевидение и корреспонденты все отфиксируют и
покажут людям, кто помешал им нормально добраться куда надо. Очень удачно, что начало
сборища подпирает под плановый перерыв в расписании электричек. Кто поедет за город, часа
три потеряет. Представляю, как пенсионеры поблагодарят неформалов, - засмеялся
Федоровский. - А нам каждый голосочек - на вес золота. Так и победим, Виктор
Михайлович, наверняка победим!
- Мы-то победим, иначе быть не может, - вздохнул Котов. - Но один район погоды не
сделает. Район - не город, а город - не вся страна. Нужно бить по верхам. Пока
Мишка-в-головку-меченый верховодит, толку не будет. Из ЦК мне сигнализировали, что он
новую пакость задумал. На Съезде хочет сдать 6-ю статью Конституции, нашей Советской
Конституции, за которую люди кровь проливали, жизнь свою миллионами ложили. А он хочет
все это сдать за тридцать Иудиных серебреников. Хочет, чтобы за это его Президентом сделали.
Сколько наш народ вынес, какие победы одержал - и без всяких президентов. А этот вдруг
придумал. Но не выйдет! Не пройдет такая штука. Я сам в Москву поеду, что смогу сделаю. А
ты согласен с оценкой положения? - неожиданным вопросом закончил Котов.
- Согласен, Виктор Михайлович! - побледнев, тихо ответил Федоровский. - Другого
пути нет!
4.2 Мы летим под уклон, давим газ на крутом вираже
- Никто не спорит, что нельзя допустить этот шабаш, тем более накануне выборов. Но
есть ли твердая гарантия, что наше и ваше участие в этих, - как вы говорите, - в
пресекательных мероприятиях не выплывет наружу? - спросил Гидаспов.
- Если бы операция проводилась только нашими сотрудниками, то - гарантия
безусловная, на все сто процентов. Однако Управление такими силами не располагает даже
если задействовать по максимуму доверенных лиц и определенную часть конфидентов. Именно
поэтому запланировано привлечь более широкий контингент, включая комсомольский и
партийный идеологический актив, а также членов ряда контролируемых общественных
организаций. В такой ситуации исключить утечку информации невозможно и, следовательно,
ненужно. Другое дело явные доказательства нашего участия: их быть не может и не будет. Это
я гарантирую абсолютно, - будто на одном выдохе ответил Сурков.
Гидаспов молчал, перебирая лежавшие перед ним разноцветные карандаши, и Сурков
решил, что пора переходить к следующему вопросу.
- Борис Вениаминович, вы просили доложить по ситуации со Съездом, - начал он, но
Гидаспов вдруг нацелил в его сторону острие синего карандаша.
- Надо закончить с митингом. Вы просчитали последствия утечки информации?
Политические последствия?
- Да, такая работа выполнена. Оценки базируются на подсчете информационных
возможностей противной стороны, включая устные каналы передачи информации, а также
вышедшие из-под контроля газеты, радио- и телепередачи типа "600 секунд" и "Пятого
колеса"...
- Слухи о бесконтрольности "600 секунд" сильно преувеличены, - улыбнувшись,
заметил Гидаспов.
- ... по нашим подсчетам сведения распространятся среди подавляющей части населения
за три, максимум - четыре, дня, - закончил Сурков.
- Я спросил о политических последствиях, - напомнил Гидаспов.
- Мы не располагаем методами, позволяющими давать точные оценки, однако наши
специалисты считают, что на результаты голосования это не повлияет.
Мнения специалистов Сурков не знал потому, что таких специалистов у него не было, но
говорить об этом первому секретарю Обкома было нельзя, а сказать "Я считаю..." показалось
недипломатично. "На самом деле на итоги выборов уже ничто не повлияет, разумеется, кроме
их отмены", - подумал генерал.
- Боюсь, ваши специалисты ошибаются, - сказал Гидаспов и, сощурившись, чтобы не
надевать очки, заглянул в лежавшую перед ним бумагу. - Ваш вариант очень опасен, да, очень
опасен. Мы рискуем прогреметь на весь Союз, причем скверно прогреметь, как уже случилось с
нашим митингом. Его ославили на весь Союз как отрыжку сталинизма и навязали имя
собственное: "гидасповский"! А какие-то оголтелые мерзавцы умудрились прилепить мне
кличку "Гестапов". Согласитесь, что при всей вздорности, узнавать такое - радости мало.
- В наших сводках ничего подобного не было, - возмутился Сурков, прекрасно
знавший, что первый секретарь Обкома ничуть не преувеличивает.
- Да, в еженедельных справках, которые поступают в Обком, этого не было. Но я узнал
из других, не менее надежных источников. По-человечески вас понимаю - вы не хотели меня
расстраивать. С одной стороны я ценю вашу деликатность, но с другой - имею основания
думать, что мое УКГБ может лукавить: что-то скрыть, а что-то подать в искаженном свете.
Сурков вспомнил о разносах и выволочках, которые по разным поводам устраивал ему
Гидаспов, но говорить об этом или даже дать понять, что он таит обиду, было совершенно
ненужно и вредно.
- Пожалуй, вы правы, Борис Вениаминович, - подумав, согласился Сурков. - Должен
признать, что я лично запретил включать эту информацию в обобщающие справки. И вы верно
вскрыли мотивы этого решения. Мы с вами знакомы не первый год, и я уважал вас задолго до
того, как вы стали Первым, а после мое личное, как вы точно подметили, человеческое
отношение к вам нисколько не изменилось.
- Я никогда не сомневался в вашем добром товарищеском отношении, равно как и в
вашем высоком профессионализме и вашей принципиальности. Тем более, мне хотелось бы
слышать ваше откровенное мнение о возможности предотвращения митинга таким способом,
чтобы полностью исключить риск какого бы то ни было скандала. А в предлагаемом вами
варианте риск недопустимо велик. Вы согласны, Алексей Анатольевич?
- Риск, безусловно есть, Борис Вениаминович, и немаленький...
- Немаленький - значит большой?
- Очень большой! - глядя в глаза собеседнику, ответил Сурков. - И я хорошо
понимаю, что - извините за каламбур - если прогремим, то наверняка и загремим. Мягкого
выхода из ситуации, аналогичной тбилисской, сейчас не будет.
- И все-таки настаиваете на вашем плане? - спросил Гидаспов.
"Хочет завязать на меня всю ответственность", - подумал Сурков и четко ответил:
- Работа проводилась по поручению Обкома. Я не настаиваю на реализации именно
данного оперативного плана, но другого, лучшего - нет.
На самом деле другой план был, - точнее не план, а предварительные проработки. Но
Сурков пока не решил, надо ли делиться этим с Гидасповым. Первоначальный замысел
предложил Беркесов, тот самый, который нашел замечательный выход из проваленной
операции "Волокдавы". Беркесовская комбинация была задумана блестящей, хитроумной и при
полном напряжении всех сил реально осуществимой.
"Подожду, пусть сам что-нибудь предложит", - подумал Сурков, чуть подав вперед
корпус. Это движение было хорошо заученным, из того арсенала приемов, которые
применялись всеми разведчиками во время речевых контактов с объектом, воспринимающим
его подсознательно как предельное внимание и сосредоточенность собеседника.
- Так-таки нет? - хитро подмигнув, переспросил Гидаспов.
- Можно, например, превентивно изолировать сотни две зачинщиков. Мы с такой
задачей справимся за сутки. Но в этом случае, как вы понимаете, огласка неизбежна. Она при
таких операциях, можно сказать, заранее запланирована. Поэтому для задействования
подобного мероприятия необходимо политическое решение ЦК.
- ЦК на это никогда не пойдет, а нашего уровня, думаю, вам не хватит! Но даже, если бы
бюро Обкома приняло такое решение, в чем я, признаться, не уверен, реакция была бы хуже
атомного взрыва. Вообразите, что затрубят наши враги: дескать, на шестом году перестройки и
перед самым открытием Съезда народных депутатов у нас, в Ленинграде начались массовые
репрессии!
- Мы предвидим все это и поэтому не предлагаем, хотя порой терпение на пределе и
вот-вот истощится, - вспомнив недавнюю встречу с Крючковым, сказал Сурков.
- А что вы скажете относительно переноса митинга к "Юбилейному"? - спросил
Гидаспов.
"И дался же ему этот митинг! Грамотный аналитик должен считать на десять шагов
вперед, а этот уперся, будто от митинга зависит конец света", - с досадой подумал Сурков. Он
специально тянул время, затягивая нудный разговор, пытаясь определить, следует ли
предлагать Гидаспову собственный вариант решения.
- Ладно, давайте отложим. Время есть, надо все взвесить, тогда и решать, - вздохнул
Гидаспов. - Что там у вас еще?
- Вы просили доложить по ситуации со Съездом.
- Да, на следующей неделе выезжать, а все как в тумане. Из ЦК прислали справку, что
предстоит решить два ключевых вопроса: об отмене 6-й статьи и введении поста президента.
Между строк видно, что Горбачев теряет доверие партии и пошел ва-банк. Если отбросить
шелуху, то суть проста: он сдает демагогам партию, а взамен получает личную власть. Правда,
пока власть неотделима от партии, но только до тех пор, пока не будет выстроена новая
властная вертикаль, - оживленно объяснял Гидаспов.
Сурков удивился откровенности собеседника - тот почему-то не скрывал от начальника
УКГБ своей неприязни к Генсеку. Для Суркова, конечно, не было новостью: Гидаспов
ненавидел Горбачева, считал его предателем и провокатором, вслух говорил об этом не только
с близкими людьми, но и со своими подчиненными.
- Главный вопрос, который нас интересует, - это как Горбачев будет управлять
страной, на кого планирует опереться, - произнося слово "нас", Гидаспов плавно обвел вокруг
себя нацеленным вверх пучком острых карандашей, крепко зажатых в кулаке. - Разумеется,
если сможет стать президентом.
- По последнему вопросу мы переслали вам обобщающую справку... - начал Сурков.
- Мне докладывали ее содержание, но я хотел бы услышать от вас в живом, так сказать,
виде, - прервал Гидаспов.
"Боится оставить след" , - догадался Сурков.
- Вопрос обсуждался на координационном совете Межрегиональной группы в конце
декабря. У членов МДГ нет единого мнения о введении поста президента, хотя
принципиальных возражений нет. Если вопрос будет увязан с отменой 6-й статьи, то депутаты
МДГ в большинстве проголосуют "за". Все же среди демократов имеются разногласия.
Многие, например - Сахаров и наш, ленинградский, Щелканов, настаивают, что президент
должен быть избран не Съездом, а прямым всенародным голосованием. Если все члены МДГ
проголосуют "против", то вопрос о президенте, требующий конституционного большинства,
будет провален, - коротко доложил Сурков.
- Наверняка ваши аналитики просчитали варианты? - стараясь ничем не показать
заинтересованность, спросил Гидаспов.
- Некоторые наметки имеются, - осторожно ответил Сурков.
- Хотелось бы ознакомиться, - выделяя каждое слово, сказал Гидаспов.
- Нужны сутки, чтобы провести анализ наших данных и подготовить выжимку. Думаю,
излишние подробности вам не интересны, - сказал Сурков, который не мог делиться с
Гидасповым этой информацией без разрешения Крючкова.
- Уверен, что вы уже все, что надо, выжали. Знаете, есть такой термин у химиков: сухой
остаток? Он получается после выжимки гетерогенной среды, - словно угадав мысли Суркова,
усмехнулся Гидаспов. - Будете говорить с Владимиром Александровичем, передайте привет и
скажите, что я очень рассчитываю на его поддержку и помощь.
Сурков понял, что первый секретарь Обкома знает о его контактах с председателем КГБ
больше, чем он предполагал.
- Кстати, Алексей Анатольевич, хотел посоветоваться еще по одному вопросу.
Нехорошо, что ленинградское Управление возглавляет всего лишь генерал-майор, несолидно
как-то для нашего великого города, - со своей всегдашней усмешкой сказал Гидаспов.
- Вы считаете, что я не справляюсь со своими обязанностями? - вздрогнув от
неожиданности, спросил Сурков, пытаясь сообразить, где он допустил ошибку.
- Члены бюро уверены, что вы можете работать лучше... - Гидаспов выдержал
многозначительную паузу, -... если станете генерал-лейтенантом и членом коллегии Комитета.
Ваш нынешний статус не соответствует ни значению Ленинграда, ни вашим способностям, ни,
наконец, вашим заслугам! С учетом этого я приказал подготовить соответствующее обращение
в ЦК КПСС, и завтра его отошлют. Копия будет выслана вашему руководству.
- Спасибо, за высокую оценку, Борис Вениаминович, - обычно невозмутимый Сурков
был по-настоящему тронут. - Обещаю, что не подведу вас.
- Так, все-таки, что делать с митингом, Алексей Анатольевич? - задержав протянутую
для пожатия руку Суркова, тихо спросил Гидаспов. - Неужели у вас нет запасного варианта?
Не верю!
- Есть кое-что, но надо день-два на подработку, - отведя взгляд, ответил Сурков.
- Два дня - много! Надо успеть до завтра, - требовательно сказал Гидаспов. -
Вечером жду!
- Должен предупредить: комбинация неочевидная, но сулит стопроцентный
результат, - интуитивно почувствовав, что Гидаспову можно поверить, сказал Сурков и,
подумав, решился добавить:
- Дайте отмашку в горисполком, чтобы аннулировали разрешение на митинг, - после
этих слов обратного хода у него уже не было.
- Хорошо, дам, - согласился Гидаспов. - Но завтра вечером вы свою колоду из рукава
покажете. Всю, до последнего джокера!
Секретно
Экз. - единств.
ИСХ НР 482/07-05-17-С ОТ 02/03/90
Шифротелеграмма
И. О. НАЧАЛЬНИКУ ПЕТРОГРАДСКОГО Р/О
ПОЛКОВНИКУ КОСИНОВУ
ИЗ УКГБ ПО ЛЕНИНГРАДУ И Л/О
ПРИОСТАНОВИТЬ ПОДГОТОВКУ АКТИВНЫХ МЕРОПРИЯТИЙ СОГЛАСНО
ЧАСТЕЙ ОДИН ЗПТ ДВА ЗПТ ТРИ ОПЕРПЛАНА "ВОЗМУТИТЕЛЬ" ТЧК
ОДНОВРЕМЕННО ПРИКАЗЫВАЮ УСИЛИТЬ АГЕНТУРНО-ОПЕРАТИВНУЮ
РАЗРАБОТКУ ЗПТ СБОР И АНАЛИЗ ОПЕРДАННЫХ ОТНОШЕНИИ
ОБОЗНАЧЕННЫХ ПРИЛОЖЕНИЕМ ОПЕРПЛАНУ ОБЪЕКТОВ ТЧК
НАЧАЛЬНИК 5 СЛУЖБЫ - ЗАМНАЧАЛЬНИКА УКГБ ПО Л/О
ГЕНЕРАЛ-МАЙОР МОКРОВ
- Что происходит наверху? Почему не дают работать? - перебросив через стол бумагу,
раздраженно воскликнул Косинов. - Который год накапливаем! Горы бумаг накопили, а когда
реализовывать будем?
- Будет и на нашей улице праздник! - рассеянно сказал Коршунов, делая вид, что
впервые видит документ, который сам же и подготовил.
- Жаль, но служить в эту пору прекрасную уж не придется ни мне, ни тебе, - сводя к
шутке, улыбнулся Косинов. - Впрочем, тебе-то уж точно не придется: ты же у нас теперь -
военный пенсионер.
- Стратегического назначения! - улыбаясь в ответ, добавил Коршунов.
- Точно, стратегический. А мы как бы в обеспечении, - обиделся Косинов.
- Не завидуй. Без твоего оперативного прикрытия грош цена моей стратегичности, -
примирительно сказал Коршунов.
4.3 Засвистели свиристели
Сколько трудов стоило Рубашкину уломать редактора, чтобы тот напечатал интервью с
Талановым, но дело не клеилось.
- Кончай плести тягомотину, скажи хоть что-нибудь интересное не только тебе, но и
читателям. Ты третий раз повторил, что отстаиваешь позиции радикальной демократической
платформы в КПСС, а дальше что? - орал Рубашкин на Таланова.
- А дальше надо написать, что лидерами демплатформы в КПСС являются Юрий
Афанасьев, Борис Ельцин, Юрий Болдырев и другие депутаты из Межрегиональной группы, -
невозмутимо отвечал Таланов.
- Кто другие? - вздыхал Рубашкин и, не вдумываясь, продолжал записывать, заранее
зная, что ничего хорошего не получится.
- Например, Собчак!
- Представляю, как удивится Собчак, узнав, что ты его записал в радикальные
сторонники демплатформы! - воскликнул Рубашкин. - Ради бога скажи хоть что-нибудь
острое!
- Острое? Пожалуйста: мы выяснили, что из общего числа в 2100 легковых автомобилей,
выделенных сверх фондов для распределения среди передовиков социалистического
соревнования Ленинграда, свыше 700 машин - то есть больше трети - получили работники
исполкомов, а также Обкома и райкомов. Это устраивает?
- Уже лучше, но мало!
- Ухваченные машины чиновники перепродают за пределами Ленинграда, то есть
спекулируют. Это доказывает, что наши нынешние руководители ни в какое светлое будущее
не верят, о коммунистических идеалах говорят только для того, чтобы задурить головы
трудящимся, а сами заботятся только о личном обогащении. Кстати, среди них есть и те, кто
рвется в депутаты Горсовета.
- Давай фамилии!
- Фамилии пока не будем!
- Почему? - удивился Рубашкин.
- Политически нецелесообразно! Зачем портить отношения, если ничего не изменишь?
- Не понял! - воскликнул Рубашкин.
- Если ты не понял - и не надо, - отмахнулся Таланов и продолжил:
- Поэтому я, как и многие другие ленинградцы, поддерживаю блок "Демвыборы-90",
чтобы организованности коррумпированных аппаратчиков противопоставить твердую
организованность общегражданского демократического движения избирателей. По одну
сторону - Егор Лигачев и Нина Андреева, которая не поступается своими застойными
принципами, по другую - коммунисты и все честные люди, выступающие за подлинную
многопартийность...
- Как могут честные коммунисты выступать за многопартийность? - удивился
Рубашкин.
- Если честные, то могут и должны! А если не могут и не хотят, то это не коммунисты, а
партаппаратчики! - объяснил Таланов и продолжил:
- Избирательный блок "Демвыборы-90" отражает интересы подавляющего большинства
рядовых ленинградцев. Наш блок состоит не из каких-то экстремистов, подпольных
миллионеров и самозванных неформалов, как нас изображают обкомовские пропагандисты.
- Говоришь, Витя, словно кружевница Настя шелковые стежки мечет, - восхитился
Рубашкин.
- Правда в том, что против "Демвыборов-90" выступают все силы аппаратной
бюрократии, крайние политические группы типа полуфашистской "Памяти", а также
леворадикальный "Демократический союз". Особенно ожесточенно противостоят блоку
"Демвыборы-90", который представляет практически все демократическое движение нашего
города, сотрудники и агенты КГБ. Гэбисты придумывают все новые и новые провокации
против наших сторонников. Ряд членов демократического движения уже осужден по ложным,
сфальсифицированным обвинениям. В качестве примера упомяну нашумевшее дело писателя
Брусницына, о котором много писали. Недавно он был приговорен к тюремному заключению.
Прокурор города Веревкин возбудил уголовное дело против известного правозащитника
Ростислава Евдокимова и писателя Игоря Бунича, обвиняя их в антисоветской пропаганде и
агитации. Несмотря на перестройку и гласность, такие случаи до сих пор не единичны.
- Вырастаешь, Витя, в народного трибуна, растешь, прям-таки на глазах, - одобрил
Рубашкин. - Пройдись-ка теперь по соперникам.
- По национально-территориальному округу я бы призвал голосовать за кандидата в
народные депутаты РСФСР главного редактора "Смены" Виктора Югина, о заслугах которого
говорить не надо. Именно благодаря его принципиальности ленинградцы первыми в стране
узнали о тбилисской трагедии и ее причинах. По территориальному округу №114 я бы отдал
предпочтение прокурору Куйбышевского района Андрею Петровичу Осипову. Это - умный и
порядочный человек, разработавший программу реформ нашего законодательства. Замечу, что
к сотрудникам прокуратуры у многих очень настороженное отношение, но Осипов - это
радующее всех нас исключение. Недаром его кандидатуру активно поддерживает
Ленинградский народный фронт...
- Постой, Витя! Может не будем писать про Осипова? Я слышал, что он поддерживал в
судах обвинения против диссидентов. По делу Михайлова он чуть ли не расстрела
добивался, - сказал Рубашкин.
- Чушь! Осипов - хороший человек, а ты вечно со своей подозрительностью. Тебя
послушать, у нас каждый второй стукач!
- Нас как раз двое. Помнишь, как в детской считалке: "раз, два, три, это верно будешь
ты!" Ты, Витенька! - усмехнулся Рубашкин.
- Почему же я? Если с меня считать, на тебя выпадет! - сказал Таланов.
- Я про себя точно знаю, что не стукач! Но, чтобы не спорить, пусть так и будет, -
согласился Рубашкин. - Давай про твоих конкурентов.
- Я что-то устал. Может, расскажу своими словами, а ты потом коротко изложишь?
- Хорошо, изложу коротко, - кивнул Рубашкин и выключил стоявший перед
Талановым диктофон.
- По 213-му округу, охватывающему территорию от Фонтанки до Лиговки и от улицы
Жуковского до Невского, выдвинуто 10 кандидатов. О двух врачах из института нейрохирургии
я почти ничего не знаю, и они пока никак не проявились. Остальные семь в общем сдвинуты
вправо. Крайний - некий Козлов от небезызвестного объединения "Отечество", которое
раздувает гражданскую и национальную рознь, сеет вражду и недоверие. "Отечество" - это
отколовшаяся часть "Памяти", там вожаки что-то не поделили, а по сути - те же фашисты.
Несколько человек так или иначе представляют нынешние власти: исполком и райком. Так, что
на левом, демократическом краю политического спектра я практически один.
- А кого ты считаешь главным конкурентом?
- Судя по активности в округе, борьба будет идти между мной и Яковлевым. Он
неглупый и по-хорошему амбициозный человек, работает главным инженером ТПО
"Жилищное хозяйство" , раньше был зампредом Дзержинского райисполкома...
- Это у него был какой-то скандал с перепродажей автомашин? - спросил Рубашкин.
- У него, - подтвердил Таланов.
- Так чего же ты темнишь? Расскажи об этом и от твоего конкурента мокрого места не
останется.
- Сразу видно, что ты, Петя, не политик. Запомни, что в политике действие всегда
вызывает противодействие. Вмажешь в лоб, сам по лбу и получишь!
- Не понимаю, чего ты осторожничаешь? - воскликнул Рубашкин.
- По всем опросам выходит, что я его опережаю. Но если мы завалим Яковлева, то
неизвестно, кому пойдут его голоса. К тому же он мужик неплохой, ведет себя корректно. Про
машины я намекнул, не называя его фамилии. Поэтому, если он задумал против меня пакость,
то остережется. Очень прошу: не педалируй, как говорит твой музыкальный друг Горлов.
- Не он музыкальный, а его жена, - сказал Рубашкин и широко зевнул. - Поздно, спать
пора.
- Обязательно надо вставить про мое отношение к жилищному вопросу, - поднимаясь,
сказал Таланов. - Цифры я тебе давал раньше. Помнишь: в 70-м году строили 13 новых
квартир на 100 тысяч жителей, а в 85-м - всего 4. Обязательно вставь, что программа
"Жилье-2000" - пустая декларация. Вроде того, что обещал Хрущев: мол, в 1980 году
нынешнее поколение будет жить при коммунизме.
- Еще бы не помнить! Учительница спрашивает: "Верите ли вы, дети, что мы будем жить
при коммунизме?" У самой чуть ли не слезы от счастья, а я возьми и брякни: "Не верю!" Так
меня чуть из школы не выгнали, хотели в аттестат четверку по поведению влепить - это
похлеще волчьего билета, ни в один институт близко бы не подпустили. Отец еле-еле уговорил,
чтобы мне жизнь не портили, поскольку молод еще и глуп, - сказал Рубашкин.
- В таком духе и напиши, - надевая пальто, сказал Таланов. - Только без четверки по
поведению. Я в школе отличником был и комсомольским активистом.
Рубашкин не успел лечь, как зазвонил телефон.
- Петр Андреевич, это Мигайлин. Таланов у вас?
- Только ушел, - сухо ответил Рубашкин.
- Тогда сообщу вам две новости - хорошую и плохую.
- Давайте! - сказал Рубашкин и зевнул, едва успев закрыть трубку ладонью.
- Звонил Болтянский: горисполком аннулировал разрешение на предвыборный митинг.
- Ну и черт с ним, без горисполкома проведем, - ответил Рубашкин.
- Вторая новость - хорошая, - сказал Мигайлин. - Через три дня в Ленинград
приедет Борис Николаевич Ельцин.
- Это замечательно! - сразу оживился Рубашкин. - Надо срочно оповещать людей.
Весь город придет, чтобы послушать Ельцина!
- Вы имеете в виду на митинг?
- Конечно, куда же еще!
- Не получится! Ни Ельцин, ни Собчак не согласятся выступать на
несанкционированном митинге. Представьте, какой будет резонанс, если возникнут
беспорядки.
- Никаких беспорядков на наших митингах никогда не было, - возразил Рубашкин.
- А если Обком организует провокацию? Например, развернут рядом свободную
торговлю водкой, якобы от кооператива. Вмешается милиция...
- Пожалуй, вы правы. Митинг придется перенести и все силы бросить на организацию
встреч в трудовых коллективах, - подумав, согласился Рубашкин.
- Болтянский считает, что надо собрать утром Координационный совет и принять
решение. Вы, Петр Андреевич, согласны?
- Я член редакционной комиссии, а не Координационного совета. Так что за мной только
совещательный голос. Но в принципе - одобряю.
- Тогда до завтра, Петр Андреевич! - вежливо пожелав спокойной ночи, Мигайлин
повесил трубку.
Сурков снял трубку на особом, Смольнинском пульте: звонил Гидаспов, звонил сам,
минуя помощников.
- Хочу, Алексей Анатольевич, посоветоваться, - не поздоровавшись начал он. -
Недавно из Москвы звонил Собчак. Я с ним, конечно, говорить не стал, но он передал через
референта, что к нам едет Ельцин, и просил, чтобы мы не слишком препятствовали его визиту.
Что вы об этом думаете?
- Думаю слухов о приезде Ельцина не опровергать, наоборот всячески им
сп
...Закладка в соц.сетях
