Жанр: Драма
Гламорама
... это невозможно, - шепчет он в ответ. - Вот что ты должен понять.
- Но, чувак, я же... я же... я же...
- Виктор.
- ...чувак, мне было так трудно в последнее время, это меня в какой-то степени
оправдывает...
Я смотрю на него взглядом, полным мольбы.
- Тебе не за что оправдываться, чувак.
- Бобби, но я же... я же американец, правда?
- Ну и что, Виктор? - говорит Бобби, глядя на меня сверху вниз. - Я тоже.
- Но почему именно я, Бобби? - спрашиваю я. - Почему ты мне доверяешь?
- Потому что ты думаешь, что Сектор Газа - это название ночного клуба, а Ясир
Арафат - имя черного рэпера, - говорит мне Бобби.
Затем вновь повисает пауза, которую нарушает телефонный звонок. Бобби снимает
трубку. Брюс прекращает играть на гитаре. Это звонят люди из внешней съемочной группы,
чтобы сообщить, что они готовы. Бобби говорит им, что мы выходим. Внутренняя съемочная
группа собирает оборудование. Режиссер, судя по всему довольный результатом, совещается с
Бобби, который кивает то и дело головой, не сводя при этом глаз с Брюса. По знаку Тамми
Бентли и Джейми спускаются вниз по винтовой лестнице, и тогда внешняя съемочная группа
трижды снимает нашу проходку от двери дома до черного "ситроена" - мы все смеемся,
Бентли идет впереди, Джейми и Бобби "игриво" держатся за руки, а мы с Брюсом
сопровождаем Тамми, которая держит нас обоих за руки и глядит на нас счастливыми глазами,
поскольку в том кино, что снимает эта группа, я по сюжету влюблен именно в нее. Джейми
отправляется в "Natacha" в черном "мерседесе", поскольку на ней платье, которое стоит
30.000$.
В "Natacha" MTV снимает вечеринку на верхнем этаже, где все девушки удолбаны и
шикарны, а парни все как на подбор красавцы, и все сплошь в темных очках и ждут, чтобы
ассистенты поднесли им прикурить, а внизу еще одна вечеринка, где Люсьен Пелла-Фине
проводит время с дизайнером головных уборов Кристианом Лиагре, а Андрэ Уолкер появляется
под ручку с Клаудией Шиффер, которая облачена в комбинезон, отделанный перьями,
покрашена в рыжий цвет и подстрижена под пажа, а у Галлиано на голове - фетровая шляпа, и
Кристиан Любутин наигрывает "Je t'aime" на фортепьяно, в то время как Стефани Марэ,
пристроившись рядом, поет за Джейн Биркин, а мы принимаем комплименты от поклонников,
развалившись за столиком, и люди толпятся вокруг нас, перешептываясь, охая и ахая; как и
следовало ожидать, икра остается нетронутой на серебряных тарелках, и кругом - настоящая
площадка молодняка, и у всех прекрасное настроение, и тут появляются Ральф и Рики Лорен, и
все говорят сегодня вечером о непереносимой легкости бытия, и все как везде и всегда, но
почему-то откуда-то доносится, разливаясь по всей комнате, едва уловимый запах дерьма.
- Виктор! - предостерегает Бобби, увидев, как кто-то дает мне пакетик с кокаином,
напоминая мне о том, что завтра предстоит задание. - Да и ты, Бентли, будь внимательнее.
У Бентли сегодня отекли глаза, поскольку он провалялся в солярии весь день, и в
настоящий момент он заглядывается на группу хорошо накачанных подростков в
обтягивающих футболках. Я опять отсидел ногу, мурашки бегут по ней, взгляд падает на мое
имя, написанное на сегодняшнем приглашении. Фотографы снимают наш столик. Тамми глядит
куда-то вдаль, губы густо подведены помадой Urban Decay.
- Он втрескался по уши в этого басбоя, - улыбается Джейми, закуривая сигарету.
Мы все поворачиваем головы в указанном направлении.
- Я прочитал статью о хорошеньких басбоях в журнале "Time", - пожимает плечами
Бентли. - Что тут скажешь? Я легко поддаюсь чужому влиянию.
- У нас нет совсем никакого движения по проекту "Венеция", - кричит Бобби, пытаясь
перекрыть стоящий вокруг шум.
- Бар "Harry's"? - спрашивает Брюс, отвлекшись на миг от Тамми.
- Нет, - качает головой Бобби, одновременно махая рукой кому-то в другом конце
клуба.
Не задавая лишних вопросов, я автоматически отмечаю про себя, что бар "Harry's"
решено не взрывать.
В темноте первого этажа "Natacha" появление съемочной группы MTV прерывает живое
обсуждение какого-то проекта, который Бобби именует "Band on the Run". Виджей просит
Бобби, Джейми и Бентли прижаться друг к другу плотнее, чтобы камера могла взять их всех в
кадр. Они с радостью выполняют эту просьбу.
- Социальная позиция, превращенная в стиль жизни, - говорит Джейми.
- Ты начинаешь произносить фразы, похожие на рекламу Кельвина Кляйна, зайка, -
огрызается Бобби.
Джейми игриво делает ручкой камере, а в это время Бобби задают вопрос о его участии в
деятельности Amnesty International. Я отворачиваюсь, замечаю Денниса Родмена, который
гордо расхаживает по комнате в набедренной повязке, с прикрепленными к спине огромными
крыльями и с бриллиантовым кольцом в носу. Когда я снова поворачиваюсь, VJ уже
расспрашивает Бентли о том, нравится ли ему Париж.
- Мне здесь нравится все, кроме американцев, - зевает Бентли, решив воспользоваться
возможностью порезвиться. - Американцы славятся на весь мир отсутствием способности к
иностранным языкам. Что такое в моем представлении скука? Это слушать, как какой-нибудь
недоумок из Висконсина пытается попросить в "Deux Magots", чтобы ему положили льда в
стакан.
Где-то у меня за спиной я слышу, как режиссер эпизода говорит кому-то:
- Эту сцену мы включать не будем.
- Надо позволять людям быть самими собой, Бентли, - ласково вмешивается Джейми,
наклоняясь к нему и вынимая неприкуренную сигарету у него из пальцев. - Не кипятись из-за
ерунды.
- А ну-ка, во что вы все одеты? - спрашивает VJ, направляя камеру и свет на остальных
членов нашей компании. - Можете молчать, мы сами рассмотрим.
В "Natacha" стоит такой холод, что зуб на зуб не попадает, у всех изо рта вырывается пар,
мы отгоняем руками мух, пол завален горами конфетти, а запах дерьма становится еще более
отчетливым после того, как я угощаюсь пару раз из пакетика с коксом перед тем, как неохотно
передать его Бентли. Маркус Шенкенберг, которому кажется, что я - его любовник, хотя это
вовсе не так, пододвигает свой стул поближе к моему, еще один повод для того, чтобы попасть
на пленку, еще один повод продемонстрировать свой черный пиджак из змеиной кожи, еще
одна возможность небрежно бросить мне:
- Мы все грешны, Виктор.
- Это для печати или как?
Маркус зевает, глядя на Беатрис Даль, которая проходит мимо походкой модели, а затем
снова обращает внимание на меня.
- Он - террорист, - говорю я Маркусу, показывая на Бобби.
- Нет, - говорит Маркус, мотая головой. - Он не похож на террориста. Слишком
красивый.
- Отвлекись от прикидов, подружка! - вздыхаю я, устраиваясь поудобнее на стуле. -
Этот парень - террорист.
- Нет, - говорит Маркус, мотая головой. - Я знаю, какие террористы бывают. Этот
парень не похож на террориста.
- Ты смельчак, - зеваю я, подмигивая ему. - Законченный нонконформист.
- Я не совсем в себе, - признает Маркус. - Я подумываю о том, чтобы свалить отсюда
прямо сейчас.
- Он - мерзавец, - вздыхаю я.
Тут к Джейми наклоняется еще один кэмденский выпускник, француз по имени Бертран,
который жил в одной комнате с Шоном Бэйтменом, и шепчет ей что-то на ухо, после чего оба
смотрят в мою сторону. Джейми все время кивает, пока Бертран не произносит какую-то фразу,
которая заставляет ее напрячься, и тогда она перестает кивать и отталкивает Бертрана с
недовольным выражением на лице. Бертран бросает в мою сторону злобный взгляд, а затем
растворяется в толпе гостей. Тут материализуются Марио Сорренти и Дэйвид Симс и окружают
Маркуса. Бобби начинает ходить от стола к столу в компании Шошанны Лонстайн, какого-то
бывшего музыканта из Talking Heads, иллюзиониста Дэйвида Блэйна и Снупи Джонса. Тамми в
слезах убегает от Брюса, который не может встать, потому что у него на коленях лежит
китайская собачонка, а ко мне подходит дилер по кличке Великий Пуба, которого подослал
Бентли, и спрашивает меня на ухо: "Хочешь расширить сознание?", и мы заключаем сделку.
32
В кадре - липкая лента, которую руки в резиновых перчатках наклеивают на газовый
баллон из белого металла. Этот кадр - после того, как камера медленно отъезжает -
переходит в сцену, где я моюсь под душем, медленно намыливая ноги и грудь; камера щедро
демонстрирует мои ягодицы, потоки воды стекают по рельефным мышцам на моей спине. Еще
один кадр - толстый газовый баллон, лежащий на оттоманке от Hans Wegner. Короткие планы,
показывающие, как одевается мой герой - боксерские трусы от Calvin Klein, светло-зеленая
водолазка от Prada, костюм от Yohji Yamamoto, с крупным наездом на лейбл, к вящему
удовольствию зрителей. Крупный план моего лица, рука, которая появляется в кадре для того,
чтобы водрузить на переносицу пару черных Ray-Ban (хорошо проплаченная скрытая реклама).
Еще один крупный план: таблетка ксанакса, положенная на язык, бутылка минеральной воды
"Volvic", поднесенная к губам. Крупный план газового баллона, уложенного в хозяйственную
сумку от Louis Vuitton.
Короткий план - ресторан "Hozan" снаружи. Короткий план - я внутри поглощаю
поздний ленч, и мимо меня проходит двойник Кристиана Бэйла, но я его не замечаю, потому
что все мое внимание поглощено патрульными полицейскими с автоматами под мышкой, а еще
моей рукой, по которой опять бегают мурашки. Потом кадры, где я иду к Сене по рю де Фурри.
Кадр, где я пересекаю реку и остров Святого Людовика по мосту Мари, а громада Нотр-Дам
нависает надо мной под серым, затянутым облаками небом. Затем я оказываюсь на левом
берегу Сены. Вот я поворачиваю на бульвар Сен-Жермен. В следующем кадре я спускаюсь в
метрополитен. Камера задерживается на несколько секунд на беспорядочной толпе туристов.
Следующий план - я в поезде метро, усаживаюсь на сиденье и ставлю рядом
хозяйственную сумку от Louis Vuitton. Инструкции: поставить сумку под сиденье, небрежно
развернуть номер "Le Monde", наморщить лоб, сделать вид, что читаешь, поднять глаза и
посмотреть на симпатичного подростка, который флиртует с тобой. В следующем кадре Виктор
выдавливает из себя улыбку, опускает глаза, видно, что это отказ, легкое движение головой,
жест, который следует понимать, как "Я этим не занимаюсь". Снова план подростка: он
пожимает плечами, ухмыляется. Я беззвучно повторяю одними губами строчку из песни -
когда Юпитер окажется на одной линии с Марсом, когда Юпитер окажется на одной линии с
Марсом, - и поскольку никто не объяснил мне, что лежит в хозяйственной сумке от Louis
Vuitton, мне совсем несложно запихнуть ее под сиденье. Позднее мне станет известно, что
бомба была помещена в тридцатипятифунтовый газовый баллон, заполненный шурупами,
осколками стекла и гвоздями различных размеров, и именно ее я сдал в гардероб в "Hozan" во
время ленча и беззаботно носил по улицам Парижа на плече весь этот день.
Взрыв будет отнесен на счет алжирских партизан, или исламских фундаменталистов, или
каких-нибудь раскольников из мусульманской организации, может быть, даже красавцев
сепаратистов из Страны Басков - все зависит от света, в котором выгоднее будет представить
события французской контрразведке. Детонатор привожу в действие не я. Воспоминание из
детства: ты стоишь на теннисном корте, ты поднимаешь ракетку, "Rumors" Fleetwood Mac
играют где-то на магнитофоне с картриджем, и лето только начинается, а твоя мама еще жива,
но ты уже предчувствуешь приближение трудных времен. Через четверть часа после того, как я
сойду с поезда, в самом начале седьмого на пересечении бульвара Монпарнас и бульвара
Сен-Мишель, напротив кафе "Closerie de Lilas", бомба взорвется, отправив на тот свет сразу
десять человек. Семь других умирают в течение трех дней, все от тяжелых ожогов. Сто
тридцать госпитализированы с ранениями, из них двадцать восемь находятся в критическом
состоянии. Позже будет отснята сцена, в которой Бобби выражает свое негодование тем, что
бомба взорвалась не под землей, где жертв было бы "намного больше", а на Пон-Ройаль,
который частично находится на открытом воздухе. "Она должна была, - подчеркивает он, -
взорваться на станции Сен-Мишель-Нотр-Дам, как раз в тот миг, когда двери откроются на
платформу, расположенную напротив собора".
А вместо этого: флэшбэк.
Крупный план: окна поезда вылетают наружу, выбитые взрывной волной.
Крупный план: дверь поезда переламывается пополам.
Средний план: горящий поезд мчится вперед.
Общий план: разбегающаяся толпа.
Быстрый монтаж: тела жертв с оторванными конечностями, статисты и каскадеры,
вылетающие из вагона метро и падающие на рельсы.
Крупные планы разлетающихся по платформе отдельных частей тела - рук, ног, ступней,
кистей, большинство из них настоящие. Изувеченные тела, сложенные в кучи. Изуродованные
лица. Искореженные сиденья с расплавленной обивкой. Уцелевшие стоят в густом черном
дыму, кашляя, безостановочно рыдая, давясь пороховой гарью. Двойник Кристиана Бэйла,
сорвав огнетушитель, расталкивает охваченную паникой толпу, направляясь к обгоревшему
остову вагона. На саундтреке начинает звучать "Je t'aime" в исполнении Сержа Гинсбура.
Монтаж: сотни офицеров полиции стягиваются туда, где мост пересекает Сену,
направляясь к Нотр-Дам. Виктор проходит мимо магазина Gap, в то время как кто-то в
непомерно большой рубашке от Tommy Hilfiger проносится мимо на роликовых коньках.
Виктор пьет пиво в баре на рю Сант-Антони вертя в руках свои Ray-Ban. Французский премьер
прибывает на место происшествия в вертолете, в то время как Тамми и сын французского
премьера - их снимает вторая группа - болтаются весь день без дела в "Les Halles", после
того как им позвонили из Лувра (этот звонок устроил Брюс из телефонной будки на рю де
Бассан возле Триумфальной арки), оба они в одинаковых солнцезащитных очках, и Тамми
выглядит счастливой, и сын премьера тоже начинает улыбаться, хотя ему дурно оттого, что
прошлой ночью он перебрал кокаина, и дело зашло так далеко, что его даже начало рвать
кровью. Она дарит ему одуванчик. Он дует на него, кашляя от напряжения.
Следующие кадры: служба безопасности проводит проверки на дорогах, на пограничных
пунктах, в больших магазинах. Взорванный вагон транспортируют на буксире в
криминалистическую лабораторию. Рейды полиции в мусульманские районы. Коран,
предоставленный реквизиторами французской съемочной группы, лежащий рядом с
компьютерными дискетами, найденными в мусорной урне возле строящегося дома в Лионе, на
которых планы убийства представителей власти, и по этой наводке, подготовленной Бобби,
молодой алжирский беженец застрелен на выходе из мечети.
Одетый в костюм от Armani, подбитый пластинами кевлара, я провожу Джейми через
металлические баррикады, которые полиция возвела перед входом в "Ritz", потому что в нем
на этой неделе остановились некоторые японские дипломаты, и, несмотря на то что у меня
имеется приглашение, а Джейми выступает в сегодняшнем показе, нам все равно приходится
предъявить "в целях безопасности" наши паспорта, чтобы имена в них сравнили с именами в
списке, и эта процедура повторяется три раза, прежде чем мы попадаем за кулисы. Детекторы
металла работают из рук вон плохо, поскольку Джейми проскальзывает сквозь них безо всяких
проблем.
За кулисами стоит такой холод, что зуб на зуб не попадает, повсюду видеокамеры,
персональные тренеры курят по-французски небрежно свернутые косяки, и очень заносчивый
подросток-актер, который только что снялся в "Полтергейст 5: Нога" стоит, дебатируя с кем-то
возле стола, уставленного бутылками шампанского. Я вполуха прислушиваюсь к тому, как
Джейми с Линдой Евангелистой беседуют о том, что ни ту ни другую не взяли сниматься в
какой-то последний блокбастер об утренней заре в Азии, о Руперте Мердоке. Очевидно, у меня
унылый вид, потому что Линда хлопает меня по плечу и говорит: "Эй, Вик, выше нос!", и тогда
я заглатываю еще один фужер шампанского, пытаясь разглядывать мечущихся вокруг нас
моделей, и опять повсюду почему-то пахнет дерьмом, а у меня онемела рука и шея с одной
стороны.
Для показа моделей знаменитого японского дизайнера, который только что вышел из
наркологической клиники, на первом этаже над плавательным бассейном настелили подиум, а
показ начнется с видео, снятого любовником дизайнера во время его последней поездки в
Гренландию, которое он сам комментирует, неся какую-то чушь о единении с природой, а затем
вокруг нас начинает завывать арктическая метель, переходя в песню группы Yo La Tengo,
вспыхивает яркий белый свет, и модели под предводительством Джейми начинают скользить
босиком по подиуму, направляясь к огромному серому экрану, а я слежу за ней на маленьком
мониторе за кулисами вместе с Фредериком Санчесом и Фредом Баладу, которые написали
музыку для этого показа, и чтобы высказать свое восхищение, я притопываю в такт ногой, но
они этого не замечают.
На вечеринке после показа я позирую для папарацци - как мне и велели - в компании
сначала Джонни Деппа, затем - Эль Макферсон и, наконец, Десмонда Ричардсона и Мишеля
Монтаня, а затем меня зажимает между Стеллой Теннант и Элен фон Унверт, а я натужно корчу
различные дурацкие рожи. Я даже даю короткое интервью тайваньскому MTV, но от запаха
дерьма у меня начинают слезиться глаза, густое зловоние заполняет носовые пазухи, и мне
приходится отвлечься от возможностей попасть в кадр, чтобы влить в себя еще одну порцию
шампанского, после чего ко мне возвращаются зрение и способность дышать, и тут я замечаю
актера, играющего роль сына французского премьера.
Он зажигает сигару невероятно длинной спичкой, отгоняя муху рукой, одновременно
болтая с Лайл Лоуветт и Мег Райан, и я без особых усилий подбираюсь к нему, внезапно
понимая, что я устал так, что едва держусь на ногах. Одно быстрое движение - я касаюсь его
плеча и тут же отдергиваю руку.
Он поворачивается, продолжая смеяться над шуткой, которую ему только что рассказали,
но улыбка тут же сходит с его лица, когда он замечает меня.
- Что вам нужно? - спрашивает он.
- Мне нужно поговорить с вами, - говорю я поспешно, пытаясь улыбнуться.
- А мне не нужно.
Он отворачивается и продолжает прерванную беседу.
- Это крайне важно, послушайте, - говорю я, снова трогая его за плечо. - Нам
действительно нужно поговорить.
- Убирайтесь прочь, - повторяет он нетерпеливо.
Поскольку за это время Лайл и Мег переключились на какую-то свою беседу, он
раздраженно бормочет какое-то французское ругательство.
- Насколько мне известно, ваша жизнь в опасности, - продолжаю я невозмутимо. -
Если вы будете по-прежнему встречаться с Тамми Девол, то вы сильно рискуете. Я думаю, что
вы сильно рискуете уже сейчас...
- А я думаю, что вы - идиот, - говорит он. - И я думаю, что вы сильно рискуете, если
немедленно не уберетесь отсюда.
- Прошу вас, - я протягиваю руку, чтобы снова взять его за плечо.
- Эй! - восклицает он, повернувшись наконец ко мне.
- Вам следует держаться от этих людей подальше...
- С чего это? Вас что, Брюс подослал? - Он фыркает. - Какая мерзость! Передайте
Брюсу Райнбеку, что он, если считает себя мужчиной, может поговорить со мною сам...
- Дело не в Брюсе, - говорю я, наклоняясь к нему. - Они все до одного...
- Слушай, проваливай-ка отсюда на хер, - восклицает он.
- Я пытаюсь помочь вам...
- Ты что, плохо слышишь? - цедит он. - У тебя не все дома? - говорит он, постукивая
пальцем по моему виску с такой силой, что у меня мутнеет в глазах, и я вынужден
прислониться к колонне, чтобы не упасть.
- Проваливай на хер, - повторяет он. - Возьми ноги в руки и проваливай на хер.
Внезапно Джейми хватает меня за руку и оттаскивает от актера, прошипев мне в ухо: "Как
это глупо, Виктор!", пока мы пробираемся сквозь толпу.
- А u revoire, додик! - кричит мне вслед актер, старательно изображая акцент молодого
американца из анекдотов.
- Боже мой, как это глупо, Виктор! - вновь шипит мне на ухо Джейми и повторяет это
еще много раз, волоча меня сквозь толпу и останавливаясь по пути три, четыре, одиннадцать
раз для того, чтобы фотографы могли сделать снимки.
Снаружи двойник Кристиана Бэйла стоит возле основания покрытой патиной колонны на
Вандомскои площади, но я не говорю об этом ни слова Джейми, а просто печально киваю
головой, поймав его взгляд. Я следую за Джейми, которая ведет меня через железные ворота,
выходящие на Кур-Вандом. Полицейский что-то говорит Джейми, она кивает ему головой, и
мы поворачиваем в направлении южного конца площади. Она не может найти нашу машину и
ругается, а я волочусь за нею следом, постоянно сглатывая слюну, глаза у меня слезятся, а в
груди что-то болит, и мне тяжело дышать. Двойник Кристиана Бэйла уже не стоит у основания
колонны. Наконец Джейми наклоняется к окну неприметного черного "БМВ", который привез
нас сюда, и отпускает его.
Бобби отбыл сегодня утром, сжимая в руках посадочный талон на рейсовый самолет
Париж - Лондон - Париж. Мы получили следующие инструкции: прибыть в "Ritz", посетить
показ, отравить воду в плавательном бассейне капсулами с LiDVI96#, позволить фотографам
поснимать нас, заказать выпивку в баре, выждать двадцать минут и уйти, весело смеясь.
Сплетни о том, что Джейми Филдс флиртует с Виктором Вардом, пока Бобби Хьюза нет в
городе, могут, по словам Бобби, оказаться "великолепным отвлекающим маневром".
Далее следует монтаж из кадров, в которых Джейми и Виктор гуляют вдоль набережной
Турнель, прямо под самыми колокольнями Нотр-Дам, глядя на плывущие по Сене баржи, и я
психую, массирую пальцами свое лицо, задыхаюсь, стону: "Я хочу умереть, я хочу умереть!", и
Джейми пытается успокоить меня и затягивает меня куда-то в закоулок возле бульвара
Сен-Мишель, а затем нам приходится переснимать мою истерику по второму разу в районе
набережной Монтебелло, где меня снова пичкают ксанаксом. Затем мы едем в такси на бульвар
Сен-Жермен, и мы садимся за столик на веранде кафе "Les Deux Magots", где наконец я
прихожу в себя и сообщаю: "Это все просто из-за того, что мне ужасно жмут купленные в
"Gap" носки", а затем сморкаюсь и начинаю хохотать как сумасшедший.
- Все будет хорошо, - говорит она, протягивая мне еще один Kleenex.
- Ты меня хочешь, зайка? - спрашиваю я.
Джейми кивает.
- Несмотря на то что, как мне показалось, ты дала этому таксисту сто долларов?
Пауза.
- Конечно.
- Неудивительно, что он присвистнул, посмотрев на меня.
В комнате, которую мы всегда снимаем в "Hфtel Costes", наша кровать уже расправлена и
слегка посыпана конфетти, и я кладу на ночной столик автоматический пистолет "вальтер"
двадцать пятого калибра, и пока я занимаюсь с Джейми любовью, она принимает такую позу,
чтобы мне удобнее было смотреть клипы, мелькающие в телевизоре, и она, взяв мою голову в
руки, разворачивает ее в направлении экрана, потому что, по ее словам, она даже с закрытыми
глазами чувствует, чего я хочу, в чем нестерпимо нуждаюсь. Возможно, это был минутный
проблеск, возможно, слеза скатилась с ее ресниц, возможно, я сказал: "Я люблю тебя".
Уже после, развалившись в кресле напротив кровати, голый, с сигаретой в зубах, я
спрашиваю ее:
- Что тебе сказал Бертран?
- Где? - тут же спрашивает она. - Кто?
- Вечером в "Natacha", - говорю я, выпуская дым. - Бертран. Он что-то сказал тебе, а
ты его оттолкнула.
- Неужели? - говорит она, медленно, словно в трансе, прикуривая сигарету. - Ничего
особенного. Забудь об этом.
- Ты знакома с ним по Кэмдену? - спрашиваю я.
- Наверное, - отвечает она, немного подумав. - По Кэмдену?
- Он жил в одной комнате с Шоном Бэйтменом...
- Зайка, пожалуйста, - говорит она, и изо рта у нее вырываются клубы пара. - Да,
Бертрана я знаю по Кэмдену. Да, мы говорили в "Natacha". Все?
Я гашу сигарету в пепельнице, запиваю еще одну таблетку ксанакса шампанским и
спрашиваю:
- Бертран тоже принимает участие?
- Бертран тоже принимает участие? - переспрашивает она, медленно повторяя мой
вопрос, устраиваясь удобнее в постели и поправляя простыни длинными загорелыми ногами.
- Бертран тоже принимает участие в проекте "Band on the Run"? - спрашиваю я.
- Нет, - отвечает она твердо, а затем добавляет: - Это затея Бобби.
- Джейми, я...
- Виктор, почему ты очутился в Лондоне? - спрашивает она, по-прежнему не глядя на
меня. - Что ты там делал? - Затем после продолжительной паузы: - Ну скажи!
Тяжело вздохнув, я говорю без малейшего колебания:
- Меня послали найти тебя.
Длительная пауза, во время которой Джейми перестает бороться с простынями.
- Кто?
- Человек, который сказал мне, что тебя разыскивают твои родители.
Джейми садится, прикрыв грудь полотенцем.
- И что ты ему на это сказал?
Дрожащей рукой она гасит сигарету. Я вздыхаю.
- Человек по фамилии Палакон предложил мне деньги за то, чтобы я поехал и нашел
тебя...
- Зачем? - спрашивает она, внезапно настораживаясь и взглянув на меня, пожалуй,
впервые с тех пор, как мы вошли в гостиничный номер.
- Чтобы я отвез тебя обратно в Штаты, - вздыхаю я.
- А он... - Она запинается, задумывается и продолжает: - А он был в сценарии? Этот
Палакон?
- Я уже не знаю, - говорю я. - Я потерял с ним связь.
- Он... он сказал тебе, что меня ищут мои родители ?- спрашивает она, еще больше
выпрямляясь и явно нервничая. - Мои родители? Но это же полная чушь, Виктор! О Боже,
Виктор...
- Он предложил мне деньги, если я найду тебя, - вздыхаю я.
- Найдешь меня? - спрашивает она, нервно обхватывая себя руками. - Зачем меня
искать? Зачем ты согласился? Что ты такое вообще несешь?
- Мне нужно было свалить из города, мне нужно было...
- Виктор, что случилось дальше?
- Я поехал на "Королеве Елизавете II", - говорю я. - Он дал мне деньги, чтобы я
переплыл через океан и нашел девушку, с которой я вместе ходил в колледж. Я даже совсем и
не собирался плыть в Лондон. На корабле я познакомился с другой девушкой и собирался
плыть в Париж вместе с ней.
Я останавливаюсь, не понимая, стоит ли рассказывать ей, что было дальше.
- И что же случилось? - спрашивает Джейми. - Почему ты передумал?
- Девушка... исчезла.
Внезапно у меня перехватывает дыхание, и тут воспоминания начинают сыпаться из меня:
исчезно
...Закладка в соц.сетях
