Зеркало в ожидании

страница №7

...чемоданчиками, даже не позавтракав, они садились
в автомобиль.

Глава 16

Водитель, оказавшийся неразговорчивым пожилым голландцем, повез их ко
дворцу юстиции. Там ждала другая машина с
тремя громилами. Мария молча пересела туда. Дронго устроился рядом с ней.
Они ехали долго, в сторону лесных массивов, лежавших на юго-востоке от
бельгийской столицы. Никто в автомобиле не
говорил. Слова были не нужны.
Наконец они свернули на какую-то грунтовую дорогу и, проехав немного,
остановились. Громила, сидевший впереди,
рядом с водителем, посмотрел на Дронго, предложив выйти.
Мария, устроившись с левого края, смотрела в окно, даже не повернувшись.
Дронго вышел из машины. Они отошли
метров на десять-пятнадцать.
- Олег Николаевич доложил о ваших возражениях в Москву, - сказал молодой
человек с характерно невыразительным
лицом и пустыми глазами.
- Говорите, - не выдержал Дронго.
- Мы можем увезти ее подальше, спрятать где-нибудь, - кивнул его
собеседник. - Но труп все равно должен быть.
- Чей труп?
- Необязательно ее. Но в одежде и с документами Марии Грот. Труп может быть
изуродован до неузнаваемости.
- Вы сами иногда слушаете, что говорите?
Молодой человек обиделся.
- Между прочим, после этой операции нас троих отправят в какой-нибудь
поселок в Сибири, лет на пять-шесть, не меньше.
В целях обеспечения секретности. И мы не жалуемся, понимаем, что это необходимо.
Кстати, Олег Николаевич выехал за
рубеж на встречу с вами в последний раз. Его тоже больше не выпустят ни в одну
страну. Нужно чем-то жертвовать, -
патетически закончил молодой человек.
- Дочь останется с ней? - спросил Дронго.
- Не знаю, думаю, что нет. Я вообще понятия не имел, что у нее есть дети.
Только ради вас Дмитрий Алексеевич согласился
заменить Марию на другого человека, чтобы не ставить под удар всю операцию.
- Где вы возьмете труп?
- Это уже не мое дело, - разозлился молодой человек. Его лицо на мгновение
даже обрело какую-то индивидуальность.
- Что будет дальше?
- Вы вернетесь в свой отель, который вы между тем поменяли без разрешения
руководства, и будете ждать. Если все
пройдет благополучно, вас арестуют через два-три дня по показаниям Эдит
Либерман. Где будет спрятан труп подставной
"Марии Грот", мы вам сообщим. Там, конечно, найдут ваши отпечатки пальцев или
ваши следы, я не знаю всех деталей. Если
на вас выйдут англичане или французы, вам придется самому искать выход на ЦРУ.
Когда вас совсем дожмут, расскажите об
убийстве "Марии". Ну, это вы знаете. В общем, все.
- Значит, вы даете мне твердые гарантии, что ее не убьют?
Молодой человек даже хмыкнул от удивления и возмущения.
- Как вам не стыдно, неужели вы думаете, что здесь обманывают? В конце
концов ее могли и ликвидировать. Она
профессионал и должна все сама понимать.
В этот момент раздался выстрел. Глухой и такой близкий. Молодой человек
испуганно замер, оглянулся, бросаясь к
автомобилю.
- Что случилось? - закричал он дрожащим голосом.
- Она застрелилась, - виновато ответил водитель, вылезая из машины. Другой
держал обмякшее тело.
- Пистолет был у нее в кармане плаща, - сообщил второй.
Дронго окаменел. Мария сама решила, как ей поступить. Точно израсходовав
отпущенный ей лимит жизненных сил, она
покончила с собой. Он вдруг вспомнил девушку с косичками и подумал, как страшно
ей было каждый раз стрелять в живых
людей. И увидеть труп своего мужа без головы тоже очень страшно. И глаза убитых
людей. "Она стреляла каждый раз в себя",
- с горечью подумал Дронго.
- Что вы наделали, - закричал молодой человек на своих подчиненных, - вы
что, не могли ее остановить? Какие идиоты!
Дронго подошел ближе. Мария Грот, или Ирина Кислицына, лежала на сиденье.
Глаза закрыты, словно она спала. Лицо
было спокойным, даже умиротворенным. Темные очки лежали рядом.
- Да, - жестко произнес Дронго, обращаясь к молодому человеку, - теперь
могут убрать и вас.

- А? Что? Что вы сказали?
- Вы же профессионал, - задыхаясь, с ненавистью произнес Дронго, - должны
все понимать.
На молодого человека было страшно смотреть.
- Да, да... - дрожащими руками застегивал он свой плащ, - я, конечно,
профессионал. Но вот так... Вот здесь... Почему...
"Как легко он рассуждал о чужой смерти, - подумал Дронго, - и как ему
теперь страшно. Бедная Ира, сколько она страдала.
Наконец отмучилась".
Он захлопнул дверцу автомобиля и уже без эмоций, спокойно, сдерживая свои
нервы, посоветовал:
- Не теряйте головы, мой дорогой коллега.
После чего зашагал в глубь лесного массива. Отойдя достаточно далеко, он
упал на землю и долго плакал, радуясь, что
никто не видит его.
Это были первые слезы за все годы его работы и потому особенно горькие и
злые. Он плакал, сокрушаясь о разбитых
идеалах юности, о той стране, в которой он вырос и которой более не
существовало. Плакал, думая о друзьях, которых он
потерял за эти долгие тяжкие годы. Плакал, вспоминая танки, вошедшие в его
родной город, и раздавленных ими людей,
несчастных детей, оставшихся без родителей, и родителей, оставшихся без детей.
Он плакал из-за нелепо погибшей
ленинградской девочки - Ирочки Кислицыной.

Глава 17

В "Евровиллидж" он вернулся поздно ночью, портье сообщил, что ему звонили
весь вечер. Дронго поднялся к себе в
номер, отключил телефон и лег спать.
Постель ему уже поменяли, и в комнате ничего не напоминало о Марии Грот.
Исчезли окурки ее сигарет и полупустая
банка апельсинового сока, стоявшая на столе. Словно такого человека никогда и не
существовало.
Осталось только воспоминание о счастливой ленинградской девушке со светлыми
волосами, весело смеявшейся над его
шутками.
Утром его разбудил портье. Извиняясь, он вручил ему срочную телеграмму.
Видимо, Олег Николаевич был в ярости, если
решился на такой необычный шаг. Дронго, дав сто франков портье, пошел спать
снова. В телеграмме было указано место
встречи.
Ровно в два часа дня Дронго вышел из метро на станции "Брокери". Напротив
станции, справа, в небольшом уютном кафе
его уже ждал сам Олег Николаевич. Дронго перешел улицу и сел за его столик,
поставив рядом свой чемоданчик.
- Здравствуйте, хорошее место для встречи вы выбрали. Это самая оживленная
улица в Брюсселе, - сухо заметил Дронго.
Подскочивший официант принес чашечку кофе и два маленьких бисквита.
- Где вы были весь день? - в ярости спросил полковник.
- Гулял. Вы знаете, здесь отличный воздух.
- Хватит издеваться, - разозлился Олег Николаевич.
Дронго, попробовав кофе, поставил чашечку на стол.
- Значит, так, - размеренно произнес он по-русски, - у вас в запасе один
день, чтобы убраться из Брюсселя. Немедленно.
Ваш идиотизм стоил жизни Марии Грот.
- Как вы смеете! - зашипел по-английски полковник.
- Повторяю, убирайтесь отсюда. Все, что надо, вы мне сейчас расскажете. И
сделайте, пожалуйста, так, чтобы я больше не
видел вашей физиономии.
По красивому молодому лицу Олега Николаевича пошли пятна. Он сжал кулаки,
но, сдерживаясь, промолчал. Прикусил
нижнюю губу почти до крови и несколько секунд выжидал. Затем выдавил:
- Значит, так, первое - Эдит Либерман встретилась с Филиппом Стенюи.
Тот передал сообщения англичанам. Он, кстати, уже полностью работает на
них. Я думаю, что они уже сегодня возьмут
Либерман. Теперь второе, э.., тело Марии Грот мы спрятали в лесу, примерно в
пятистах метрах от того места, где она
покончила с собой. Пистолет убрали, будет лучше, если там не будет ваших явных
отпечатков. Ее труп... - полковник злился
на самого себя, - ее труп станет вашим резервным вариантом. Я принес карту,
посмотрите место.
Дронго кивнув, взглянув на салфетку, появившуюся в руках полковника.
- Где ваше оружие? - спросил Олег Николаевич.
- В этом чемоданчике. Он мне больше не понадобится, - Дронго показывал на
свой багаж, - я оставлю его вам. У вас все?
- Все, - недовольно пробурчал полковник. - Только помните о своей главной
задаче.

- Хорошо. - Дронго встал и, наклонившись, вдруг произнес:
- Иногда я думаю, что общего у меня может быть с вами? И не нахожу ответа.
Может, это от моей беспринципности.
Прощайте.
Он перешел улицу и снова спустился в метро. Через десять минут он уже
выходил на Центральном вокзале.
"Итак, Мария Грот стала резервным вариантом, - думал Дронго. - Какое
налаженное, безотходное производство. Даже труп
в случае необходимости можно приобщить к делу, использовав в качестве решающего
аргумента".
Он вышел из перехода, зашел в первый попавшийся магазин. Здесь торговали
детским бельем: майки, трусы, носки. Он
долго объяснялся с продавщицей, не понимавшей его английского. Затем она подошла
к хозяину, и тот что-то коротко сказал
ей по-русски. Женщина вернулась к Дронго.
- Говорите по-русски, - устало опередил он ее, - я вас понимаю. Она
обрадовалась, заулыбалась. Подошел пожилой хозяин.
- Откуда вы? - спросил тот чересчур приветливо. - Неужели из Союза?
- Союза больше нет, - невесело сообщил Дронго. - Я из Москвы.
- Да, да, конечно, - засуетился торговец, - я у вас бывал. А сам я из
Грузии, из Сухуми. Жил в Израиле, вот сейчас
перебрался сюда. А вы здесь что делаете?
- Приехал по делам, - уклончиво ответил разведчик.
- Как у вас там дома? - тревожился собеседник. - Говорят, все еще плохо.
- Ничего хорошего, - честно признал Дронго.
- Да, - вздохнул старик, - у меня там осталось двое братьев. Не знаю, что с
ними. Вы бывали в Сухуми?
- Много раз.
- Какой был город! Господи, какой это был город! А там, говорят, убивают
прямо на улице. Грузины воюют с абхазами. Во
сне увидел бы, не поверил. Слушай, зачем все, кому это нужно?
- Не знаю, раз убивают, значит, кому-то нужно.
- Я здесь уже три года. Везде люди нормально живут; Хорошо живут. А у нас
дома стреляют. Слушай, когда они
образумятся, когда людьми наконец станут?
Дронго молчал. Видимо, в его взгляде старик что-то увидел, если,
смутившись, вдруг махнул рукой, отходя в угол.
- Успехов вам, - пожелал ему Дронго.
- И тебе, дорогой, - напутствовал старик.
В Брюсселе в этот день была ясная солнечная погода, и он, поднимаясь в
сторону отеля "Хилтон", часто останавливался у
небольших антикварных магазинов, торгующих старинными гравюрами и картинами.
Дронго еще часа два бродил по городу, пока наконец на центральной, самой
старой, но небольшой площади не наткнулся
на туристическое агентство.
Всего за 780 бельгийских франков агентство приглашало посмотреть Ватерлоо.
Поездка начиналась через полчаса, и он, заплатив деньги, прошел к автобусу,
где уже собрались туристы. Через двадцать
пять минут, точно по расписанию, появилась гид, немолодая, но энергичная,
стройная женщина и, весело представившись,
предложила им говорить по-английски. Пассажиры, сидевшие в большом автобусе,
согласились. Позже выяснилось, что гид
владеет еще французским, немецким и испанским языками.
В автобусе их было всего двенадцать человек вместе с шофером и гидом.
Японец, одетый довольно неряшливо, но с
огромным фотоаппаратом последней модели "Никон" в руках. Пара пожилых французов,
старик американец, молодой индус,
немка лет пятидесяти, двое совсем еще юных девушек из Мексики: мать посадила их
в автобус, поручив заботам гида. И еще
одна довольно симпатичная женщина лет тридцати, очевидно, из Дании. Он толком
так и не разобрал. Гид добросовестно
расспрашивала каждого, из какой он страны, делая пометки в своем блокноте. Когда
до него дошла очередь, он буркнул поанглийски:

- "Ю - эс - эс - ар", - последнюю букву Дронго проглотил.
- "Ю - эс - эй"? - уточнила гид, решив, что он из Америки.
- Нет, "ю - эс - эс - ар", - уже четче упрямо произнес он.
- Сие, - догадался индус, улыбаясь, - он из СНГ.
Это странное, труднообъяснимое и малопривлекательное сочетание букв - СНГ
окончательно его добило, и всю поездку он
просидел в полном молчании.
Группа добросовестно осматривала экспозицию Ватерлоо, покупала сувениры.
Девушки, индус и пожилой американец
полезли по ступенькам вверх, к памятнику, туда, где стоял английский лев,
символизирующий победу.

Датчанка села на открытой террасе и, заказав кофе, часто смотрела в его
сторону.
А он, не обращая на нее внимания, зашел в ближайший магазин и неизвестно
почему вдруг приобрел небольшую
бронзовую фигурку Наполеона с гордой надписью "Ватерлоо".
Домой они возвращались поздно вечером. Автобус добросовестно развозил
каждого по отелям. Американец сошел у
"Бедфорда", японец у "Шэратона". Дронго назвал отель "Европа-Брюссель" и, сойдя
там, добирался до своей гостиницы
пешком. Идти было недалеко, но начался дождь, и он зашел в попавшееся по пути
небольшое кафе. О Марии Грот Дронго
старался больше не думать.
Ночью она приснилась ему, живая и веселая, словно сумевшая наконец сменить
свою проклятую работу.

Глава 18

Он был готов, что его возьмут в любой момент. Два дня Дронго провел в
томительном ожидании. Но арест все равно стал
неприятной неожиданностью. На улице к нему шагнули сразу трое.
- Мистер Фридман? - спросил высокий незнакомец, вплотную встав перед ним.
- Да.
- Пройдемте, пожалуйста, с нами. Он не протестовал и не удивлялся. Его
проворно обыскали и, посадив в автомобиль,
довольно долго везли. С боков его сдавливали двое громил. У небольшого здания
они наконец остановились, и сидевший
впереди незнакомец любезно предложил выйти. Громилы вылезли за ним: руки у него
были свободны.
Войдя в здание, они прошли несколько комнат. В большой гостиной их ждали
двое. Один был маленького роста, с почти
детским лицом. Другой, представительный полный мужчина, беспокойно прохаживаясь,
курил сигару.
Дронго предложили сесть, и трое сопровождавших мгновенно исчезли. В
просторной светлой гостиной горел камин,
висело несколько картин и было довольно тепло. Он снял плащ, бросив его на
соседнее кресло. К нему обратился вальяжный
господина которого Дронго назвал про себя "мажордомом":
- Господин Фридман, вы, наверное, знаете, зачем вас сюда привезли?
- Понятия не имею. Но все равно мне приятно с вами познакомиться.
Подозреваю, что вы давно хотели со мной
повидаться.
- Верно, - улыбнулся "мажордом", - хотя мы знакомы. В прошлом году вы
приезжали на совещание экспертов ООН в
Вене. Я был тогда членом английской делегации.
- Я вас, кажется, там видел, только не помню вашего имени.
- Кэвин Риггс.
- Очень приятно.
- А это мой коллега, мистер Адам Олвинг.
Дронго кивнул и ему.
- Мое имя вы, конечно, знаете.
- Какое? - улыбнулся Риггс. - Увы, их так много: Ричард Саундерс, Мигель
Гонсалес, Рамэн Эскобар, Андрэ Фридман.
Перечисление ваших имен займет довольно много времени. Но я не сумел узнать
вашего настоящего имени. Хотя о ваших
успехах рассказывали многие, и не только у нас в Англии. Вы отличный
профессионал, Дронго, и я рад личному знакомству с
вами.
- Чем я обязан такому любопытству со стороны английской разведки? - спросил
Дронго. - Кстати, вы откуда, из МИ-5 или
МИ-6?
- Не надо, - улыбнулся Риггс, - вы все отлично знаете. После вашего
появления в Австрии полетели многие головы.
Резидент ЦРУ Бремнер с треском уволен из американской разведки. Резидента
МОССАДа Алекса Симховича отозвали из
Европы. Вы причинили массу неприятностей всем нам в девяносто первом году.
- Это вместо комплимента?
- Можете так считать. Еще тогда все, разумеется, знали, что вы работаете на
советскую разведку, а звание эксперта ООН
лишь прикрытие. Впрочем, это не такая уж большая сенсация. Аналогично поступали
все разведки мира. Согласитесь, у нас
были основания к вам приглядеться получше.
- Ну и как, удалось?
- Кое-что, Дронго. Но не очень много. О вашей деятельности за рубежом мы
знаем достаточно, чтобы понять ваш
потенциал. Вы никогда не ввязываетесь в игру, если она идет по обычным ставкам.
Ваша задача всегда сорвать банк. По
натуре вы авантюрист и легко рискуете, в том числе и собственной жизнью. Я
заранее знаю, что бесполезно вас уговаривать
или что-то обещать. Ответьте мне пока на один вопрос: что вы тут делаете?

- Я могу спросить у вас то же самое. Здесь территория Бельгии, а не
Соединенного Королевства.
- Верно, - улыбнулся Риггс, - но один из ваших агентов вышел на наших людей
в Париже. Дело окончилось крупными
неприятностями и для французов, и для нас. Вы разве не знаете о некой Эдит
Либерман?
Дронго молчал. Сидевший напротив Олвинг, не выдержав, встал и подошел к
камину, протягивая маленькие руки к огню.
- Мы задержали ее два дня назад в Париже, - сообщил Риггс, - и боюсь, что
уже завтра наше правительство потребует
вашей выдачи. Вы ведь были с ней знакомы?
- Откуда вы знаете?
- Она дала показания, что встречалась с вами перед отъездом в Париж. Не
буду скрывать от вас, нас интересует шпионаж в
пользу бывшего СССР группы французских ученых. Их резидентом был Ощенко. Сейчас
он вместе со своей семьей у нас в
Англии. Мы, конечно, тоже проводили разработку этой операции. Если хотите,
можете даже прочитать протоколы допросов
Либерман. Вы встретились с ней в Деделебене, приказали ей отправиться во Францию
и найти Стенюи, считая, видимо, что
он вне подозрений. Ощенко не знал его настоящего имени. Но Жозеф Карон знал
Стенюи и выдал его французам.
Можете считать, что мы вам очень помогли, выдернув вас из этого дела. Один
из ваших агентов, подстраховывавший
Либерман, открыл стрельбу, тяжело ранив нашего человека. Такие веши не
прощаются. Просто вам повезло, что мы ведем
свое расследование и ценим вас как настоящего профессионала.
- Что вам от меня нужно?
- Подробности этого дела. Но главное, зачем вы приехали в Брюссель? Ощенко
теперь у нас, его агентами занимаются
французы, а вы ищете что-то здесь, в Бельгии, в непосредственной близости от
наших границ. Подозреваю, что вы получили
приказ найти и ликвидировать Ощенко. Или ту женщину, которую мы упустили в
Париже. Судя по ее стрельбе, она
профессионал.
Дронго невесело улыбнулся. Олвинг, отойдя от камина, снова сел в кресло.
- Нет, - понял Риггс, - тогда зачем вы здесь? Есть какое-нибудь разумное
объяснение?
- Вы правы, - развел руками Дронго, - если я признаюсь, что приехал
погулять по Брюсселю, вы не поверите. Я приехал,
чтобы помочь ликвидировать Ощенко. Вернее, через Стенюи выйти на арестованного
Карона и попытаться узнать, где вы
держите Ощенко. Его дальнейшая деятельность может нанести нашей разведке большой
вред.
- Зачем вы нам это говорите? - вдруг проскрипел Олвинг.
- А к чему играть? Все и так ясно. Вы смогли вычислить меня и моего
помощника. Ее зовут Мария Грот. Она была в
Париже и следила за Либерман.
- Чем вы можете доказать?
- Проверьте отель "Плаза Хаусман", где жила Мария, если еще не сделали
этого. Рядом должна была поселиться Либерман.
Я просто не думал, что вы или французы так быстро обнаружите моего помощника.
- А французы и не обнаружили, - вдруг произнес Олвинг, глядя ему в глаза, -
просто нам очень помогли. Перебежчик из
бывшего эстонского КГБ сообщил, как можно найти Марию Грот. Он участвовал в
операции по подготовке ликвидации
Ощенко в Англии.
Удар был страшной силы. У него потемнело в глазах. Значит, российская
разведка его рассчитала заранее, включив труп
Марии Грот в эту игру. Значит, ее запланированная смерть была такой же
неизбежностью, как и убийство Хайнштока. Дронго
почти задыхался.
- Выпейте, - протянул ему стакан с виски Риггс, - предательство всегда
плохо действует на людей, - не понял англичанин
истинных мотивов его негодования. Или сделал вид, что не понял.
Дронго глотнул, ничего не соображая, закашлялся и, поставив стакан на
столик перед собой, вытер невольно выступившие
слезы.
Больше всего на свете ему хотелось плюнуть на все, встать и уйти. Но нужно
было держаться до конца. Выход своим
эмоциям он разрешит в другое время, в другом месте и против других людей.
Конечно, Дронго сразу просчитал все варианты. Российская разведка, кроме
Либерман, послала еще одного перебежчика,
сообщившего о Марии. Олег Николаевич ему наврал: не было никаких бдительных
французов или англичан. Просто те и
другие получили информацию по нескольким каналам, как и полагалось в разведке.

Появление профессионального убийцы -
Марии Грот и ее обнаружение были частью дьявольской игры его собственных хозяев.
- У вас есть что-нибудь от головной боли? - спросил он у Ригтса. Тот кивнул
и пошел к дверям. Через минуту вошедший
незнакомец принес на небольшом подносе таблетку и стакан воды.
- Надеюсь, это действительно от головной боли, - пробормотал Дронго,
принимая лекарство.
- Я понимаю, - участливым тоном произнес Риггс, - всегда неприятно
проигрывать. Вы хотите сказать еще что-нибудь?
- Ничего. Кроме того, что моя помощница должна получить сегодня вечером от
меня сообщение. Если его не будет,
операция по ликвидации Ощенко переносится, и они приступают ко второму,
резервному варианту.
- Вы его знаете?
- Разумеется, нет. Разве у вас принято сообщать резервные варианты
исполнителям основного? Тогда для чего они нужны?
Олвинг снова подал голос:
- Как вы найдете друг друга?
- Она сама найдет меня. Мы должны встретиться сегодня вечером в Брюгге. Она
не будет ко мне подходить, и вы ее не
сможете взять. Это исключено.
- Где именно? - спросил Риггс.
- На центральной площади. Я знаю точное место по фотографиям.
- Какой сигнал вы ей подадите?
- Газета в моих руках означает конец операции.
- Как зовут вашего агента?
- Мария Грот.
- Настоящее имя?
- Не знаю. Неужели вы считаете, что я мог его знать? А если бы даже и знал,
сообщил бы вам?
- Почему вы нам все рассказываете? - подозрительно выдавил Олвинг.
- Не вижу смысла скрывать. Операция провалилась, значит, нам нужно
убираться отсюда. Против вас я ничего не делал,
против бельгийских властей - тем более. Ликвидировать меня вам не имеет смысла,
наши и так знают, что Ощенко в ваших
руках. С Либерман не получилось, ну и не надо. Мы найдем второй вариант, где
меня, конечно, уже не будет, а вам нужно
подумать, как обеспечить безопасность столь ценного осведомителя, как Ощенко.
Вот и все.
В гостиной наступило молчание.
- Похоже, вы правы, - задумчиво произнес Риггс, - но вы не считаете, что
это ваше последнее задание? Профессионал
вашего класса не имеет права ошибаться.
- Знаю, - кивнул Дронго, - но это уже мои проблемы.
- Она профессиональный убийца, - напомнил Риггс, - вы можете и не вернуться
живым.
- Только не нужно меня пугать.
- Я, предупреждаю.
- Я всегда помню об этом.
- Может, я вам дам свою визитную карточку? В жизни бывают разные моменты, -
предложил Риггс.
Дронго колебался. Сейчас нельзя было поддаваться слишком явно.
- Не надо, но я подумаю над вашими словами.
Он поднялся.
- Я могу идти?
- Да, - кивнул Риггс, - вас отвезут обратно. Еще один последний вопрос.
Если хотите, не отвечайте.
- Слушаю вас.
- Вы действительно не знали, что Марию Грот выдал ваш перебежчик? Или
просто разыграли смущение?
- Я действительно не знал, для меня это было большим ударом. До свидания.
Когда разведчик вышел, Риггс взглянул на коллегу.
- Что вы об этом думаете?
- Не верю ни одному его слову. Но он прав. Их операция провалилась, и
теперь они будут идти по второму этапу.
- А что с ним делать?
- Ничего. Он уже не представляет никакой ценности. Мы о нем вряд ли когданибудь
услышим.
- Послать наблюдение?
- Как хотите. На всякий случай можете послать, но когда он вернется из
Брюгге, снимите. Думаю, у него будет масса
неприятностей со своими хозяевами. А нас он уже не должен интересовать.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава 1

"Потерять" наблюдение было для него проще всего. Дронго хорошо знал законы
спецслужб. Затеряться в стране, где
действует аппарат контрразведки, практически невозможно. Для слежки иногда
используются несколько десятков агентов,
перекрывающих любые возможности исчезнуть. Но в чужой стране ни одна
контрразведка не имеет такого преимущества. К
объекту могут быть приставлены три, максимум пять агентов, а это значит, что тот
при большом желании всегда может
"раствориться" в толпе.
Дронго терпеливо позволил английским агентам сопровождать его до Брюгге, а
затем на центральной площади, войдя в
хорошо знакомый магазин, просто воспользовался запасным выходом. И еще через
минуту вошел в другой магазин, на
параллельной улице. Через полчаса он был уже в поезде на пути в Антверпен.
Вечером того же дня Дронго оформлял билет на самолет "Люфтганзы", следующий
из Гамбурга в Нью-Йорк. Англичане
разыскивали его по всей Бельгии, а между тем самолет, в котором он находился,
приземлился в нью-йоркском аэропорту
ДФК "Аэропорт имени Джона Фицджеральда Кеннеди в Нью-Йорке.". Это была часть
продуманной операции, и он
добросовестно выполнял все инструкции.
Сев в такси, он поехал на 55-ю стрит Манхэттена, в гостинцу "Сент-Редженс",
расположенную на углу Пятой авеню, где он
предварительно заказал себе номер.
"Кажется, я переборщил", - подумал Дронго, увидев роскошный вестибюль. Он
выбирал отель по каталогу и, видимо,
серьезно ошибся в проставленных там ценах. Это ему сразу подтвердила любезная
девушка-портье.
- С вас полторы тысячи долларов, - улыбаясь, сообщила она, - за три дня. Вы
будете платить наличными?
- Только за один день, - свирепо ответил Дронго. Завтра он уберется из этой
золоченой клетки. Иначе ему никак не хватит
его "командировочных". Но сегодня он слишком устал.
Поднявшись в номер, он убедился, что цена проставлена правильно. Особо
впечатляла трехкомнатная ванная с обилием
зеркал и золоченых канделябров. У телефона в спальне, рядом с кроватью находился
компьютерный экран, на котором можно
было регулировать свет, тепло, телевизор, музыку в номере.
Он набрал код Бруклина и номер телефона.
- Мистер Любарский? - спросил он по-английски.
- Верно.
- Я из Брюсселя. Меня зовут Андрэ Фридман. Я хотел бы с вами увидеться.
Наступила тягостная пауза, его собеседник тяжело дышал в трубку.
- Хорошо, - наконец отозвался Любарский, - где мы можем увидеться?
- Я живу в Манхэттене, на 55-й стрит, угол Пятой авеню. Когда вы можете
приехать?
- Через час. Вас устраивает?
- Вполне. Встретимся у дома Трампа. Это как ...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• 12
• 13

Закладка в соц.сетях