Жанр: Документальная
Зеркало в ожидании
...гановский заметно нервничал.
- Вы ведь приехали к нам в страну совсем недавно? - начал разговор Дронго.
- Да, - быстро кивнул хозяин дома.
- И уже успели отличиться. На вас много жалоб, господин Когановский. А вы
ведь даже не имеете еще Грин-карты.
- Какие жалобы? - попытался возмутиться Когановский. - Я ничего не понимаю.
- Котик, - раздалось сверху, - я тебя жду.
- Замолчи, дура, - рявкнул Когановский. - Я ничего не понимаю, кто на меня
пожаловался?
По-английски он говорил плохо, с заметным акцентом.
- Ваша бурная деятельность вызывает у нас сомнения относительно вашей
способности быть образцовым американским
гражданином. Я думаю, у вас будут определенные сложности с получением Гринкарты.
- Почему? - расстроился Когановский. - Я не нарушил никаких американских
законов.
- Это вам только так кажется. Мы считаем, что у правительства Соединенных
Штатов есть все основания принять решение
о вашей депортации.
- Нет, - испугался Когановский, - только не это.
- Котик, - снова раздалось сверху, - что там случилось?
- Откуда у вас этот дом? - спросил Дронго. - Ведь вы, кажется, получили
наследство от своей двоюродной тетки. А на какие
деньги вы живете?
- Работаю в строительной компании, - быстро ответил Лева, улыбаясь. Это
была уже его стихия, знакомая по старым
советским порядкам, - скрывать собственные доходы. Но Дронго не дал ему долго
радоваться.
- Вы всегда были таким жизнерадостным? - задал он неожиданный вопрос.
- Да, - улыбнулся Лева, - всегда. Даже в тюрьме, в СССР. Меня сажали за
убеждения.
- Не лгите, - строго заметил Дронго, - вас сажали совсем за другое. Кстати,
где вы сидели?
- В Нальчике, это такой город на Северном Кавказе, - снова испугался Лева.
Теперь нужно ловить мерзавца.
- Это была колония строгого режима?
- Да.
- И вы попали в нее с той же комплекцией или вы поправились после приезда в
Америку?
- Почему? - обиделся Когановский. - Я всегда был таким.
- И любите женщин до сих пор?
- А что, это наказуемо по американским законам? - окончательно осмелел
ничего не подозревающий Когановский.
- Нет. Мне просто интересно. Каким образом вы сумели выжить в колонии
строгого режима? С вашей комплекцией и
цветом кожи попадать в такие заведения в бывшем Советском Союзе просто опасно.
Вас вполне могли использовать местные
гомосексуалисты, которых так много в советских тюрьмах.
Дронго с удовольствием наблюдал, как с поросячьего лица Когановского от
злости и страха сходит краска. "Кажется, мои
подозрения обоснованны", - подумал Дронго.
- Просто удивительно, почему они оставили вас без внимания, - продолжал
издеваться гость.
Лева молча скрипнул зубами.
- А вы знаете, я, кажется, догадываюсь почему, - вдруг сказал Дронго.
Когановский побледнел еще больше, на лбу выступили капельки пота.
- Вы ведь были агентом местной администрации. Их человеком в колонии, и
поэтому вас не трогали. Я прав?
- Нет, - выдавил Когановский, отводя глаза.
- Вам не стыдно врать? Ведь вы сотрудничали с органами милиции, иначе бы
вас не выпустили из СССР.
- Не правда, - закричал Когановский. Со второго этажа начала спускаться
девушка лет двадцати, в белом банном халате.
- Что случилось? - испуганно спросила она уже по-английски.
- Убирайся к чертовой матери, - заорал на нее хозяин дома.
Испуганная девушка поспешила скрыться в спальне.
- В общем, так, - встал Дронго, - я с вами не прощаюсь. Но хочу
предупредить - бросайте вымогательство. Сегодня вы
встречаетесь с уважаемым человеком, Семеном Бетельманом...
- Вот сука, - по-русски проворчал Когановский.
- Я не понял, что вы сказали, но, наверное, это ругательство. Бетельман
ничего не знает. Просто мы давно следим за ним и
его братом. Сейчас вы позвоните к нему и пожелаете счастливого пути в Лондон.
Встречу с ним вы, разумеется, отмените.
Иначе неприятности я вам гарантирую. В конце концов он бы и так вам ничего не
дал.
- Вы не из полиции, - вдруг что-то почувствовал Лева Когановский.
- Нет. Я - представитель частного детективного агентства.
- Никуда я не буду звонить, - отчаянно заявил Когановский. - Я ни в чем не
виноват.
Сработал многолетний инстинкт опытного рецидивиста.
- В таком случае у меня есть другие полномочия, - широко улыбнулся Дронго,
быстро доставая пистолет. - Для начала я
прострелю вам обе ноги.
- Я не идиот, все понял. Как только вы вошли, я все понял. Одну минуту. Я
сейчас позвоню.
Когановский бросился к телефону, быстро набрал номер.
- Семен Аронович, - сладко улыбаясь, начал он, - доброе утро. Простите, что
вас беспокою так рано. Нет, нет, не по поводу
долга. Хочу пожелать вам счастливого пути в Лондон. Вы ведь завтра уезжаете. Что
вы, какие деньги? Это была шутка. Разве
в Бруклине можно заниматься подобными вещами? Ведь мы хорошо знаем друг друга.
Конечно. И вам спасибо. Большое
спасибо.
Он положил трубку. Дронго убрал пистолет.
- Кажется, мы договорились. Всего хорошего, господин Лева Когановский.
- И вам всего хорошего, - засуетился хозяин дома.
Когда за Дронго закрылась дверь, сверху спустилась девушка.
- Ты все слышала? - зло спросил Когановский.
- Да, по-моему, он из полиции, - тихо ответила она.
- Хуже. Он из американской мафии. А здесь тебе не Одесса. Я боялся, что
после звонка он просто пристрелит нас обоих.
- Что ты такое говоришь. Лева? - испугалась женщина.
- Здесь свои порядки. Черт с ним, с Бетельманом. Возьму больше у Альтмана.
Своя шкура дороже.
Через час Дронго выбросил пистолет в мутные воды Ист-Ривера.
Глава 4
Нужно быть бывшим советским гражданином, чтобы понять и прочувствовать всю
прелесть Брайтон-Бич. В этом районе
Бруклина считается неприличным общаться на английском языке. Одесские евреи
говорят с характерным одесским акцентом,
грузинские - с грузинским, среднеазиатские тараторят так, словно никогда не
уезжали из Ташкента или Душанбе. Здесь
представлены все нации и народы Советского Союза - слышится русская, грузинская,
армянская, украинская,
азербайджанская, литовская речь. Это своеобразный эмигрантский центр евреев,
начавших исход еще в середине
шестидесятых, когда в Бруклин прибывали люди небольшим ручейком, с трудом
пробивающимся из-за плотного кордона; в
начале девяностых этот ручеек превратился в мощный поток с Востока, сметающий на
своем пути все заграждения.
До встречи с Бетельманом Дронго еще успел переехать в более дешевый отель -
"Холидей Инн" на Бродвее. В первом часу
дня он был уже в Бруклине, зашел в книжный магазин "Черное море" посмотреть
последние поступления книг из бывших
республик Советского Союза. Книг было много, и, что особенно впечатляло, среди
них попадались издания, вышедшие
буквально два-три месяца назад.
"Железный занавес рухнул", - подумал Дронго, доставая с полок совсем новые
книги с еще не разрезанными страницами.
- Вы что-нибудь выбрали? - по-русски спросила его пожилая женщина, сидевшая
у кассы.
- Нет, пока ничего, - ответил он тоже по-русски, - но у вас великолепный
магазин, я заеду к вам попозже.
Женщина благодарно кивнула ему.
- Вы, наверное, недавно из Союза, - заметила она.
- Почему вы так решили?
- Не знаю. Вы какой-то чересчур спокойный. Наши местные обычно более
нервозны, у них всегда нет времени.
Было время ленча, и многие эмигранты спешили в кафе и рестораны, открытые
по всей улице. Посмотрев на часы,
разведчик тоже заторопился. По его расчетам, объект уже находился в кафе.
Едва войдя в зал, он заметил знакомое по фотографиям лицо Семена
Бетельмана. Пожилой, лет пятидесяти пяти, большой
лоб, крупный мясистый нос, уши, словно приплюснутые к голове, густые мохнатые
брови, очки. Объект, как обычно, сидел в
одиночестве. Дронго подошел к нему.
- Вы разрешите? - по-русски спросил он.
Бетельман изумленно посмотрел на него, на мгновение перестав жевать.
- Здесь так много свободных мест, молодой человек, - опустил он глаза.
- Меня они не устраивают, - весело возразил Дронго. - Я хотел бы пообедать
сегодня с вами.
- Опять, - вздохнул Бетельман, откладывая вилку, - сколько я могу вам
говорить - оставьте меня в покое. Я уже передал
свою практику другому врачу. Завтра я улетаю в Лондон. Ну что вам от меня еще
надо?
- Вы ошиблись. Я совсем не тот, за кого вы меня принимаете.
- Только не говорите, что вы не знаете Леву Когановского, - упрямился
Бетельман, - он надоел мне до такой степени, что
стал являться даже во сне.
- Думаю, он больше к вам никогда не подойдет, - многозначительно произнес
Дронго.
- Да? - удивился его собеседник. - Очень хотелось бы вам поверить. А то,
согласитесь, очень неприятно, избавившись от
советской мафии в СССР, попадать в руки этой же мафии в Америке. Если бы они
были стопроцентными американцами, мне
не было бы так стыдно.
- Сегодня утром Когановский звонил к вам и пообещал больше не приставать.
- Знаю я его шутки, - махнул рукой врач. - Вы думаете, я поверил?
- И все-таки вам придется поверить мне на слово. Когановский больше не
появится у вас в доме. Я сумел убедить его не
приставать к вам.
- Да? - Бетельман снял большие роговые очки. - Можно узнать, чем обязан
такому вниманию?
- Можно. Я из советской разведки. Дронго подумал, что Бетельман сейчас
умрет. Прямо на месте. На него жалко было
смотреть. Он держал в руках очки, жалобно моргая и как-то растерянно
оглядываясь. Целую минуту он не мог выговорить ни
слова.
- Откуда вы? - наконец выдавил врач.
- Из КГБ.
- Ой! - воскликнул Бетельман. - Что вы такое говорите, - он немного
отдышался, - разве сейчас есть КГБ?
- Как видите, есть.
- Да, да, вижу. - Врач снова заморгал. - Скажите, вы не от Левы
Когановского? - вдруг заподозрил он какой-то подвох.
- Нет, - терпеливо ответил Дронго, - я приехал из Москвы. Приехал к вам,
Семен Аронович Бетельман, бывшему жителю
Баку, проживавшему ранее по адресу: Гоголя, 14. Вы работали в отделе
Министерства культуры. Вашим прямым
начальником был Давуд Исмаилович Велиев. Его заместитель, до известных событий в
Баку, - Вартан Акопов. Еще какиенибудь
подробности нужны или вы мне верите?
- Верю, - вздохнул собеседник, и лицо его посерело. Он быстро надел очки,
поправил волосы. Страх сидел в нем даже здесь,
в свободной Америке, на Брайтон-Бич. Страх семи десятилетий, и вытравить его из
памяти было невозможно.
- Что вам нужно? - тихо спросил врач.
- Сначала я передам вам привет от вашей сестры Софы.
- Спасибо. Как она там?.. Вы ее арестовали? - чуть поколебавшись, спросил
Бетельман.
- За что? - изумился Дронго. - Слушайте, не нужно так мрачно смотреть на
жизнь. У нас девяносто второй год. Все давно
кончилось. СССР уже нет. И КГБ, кстати, тоже. А ваша сестра после Нового года
выезжает в Израиль.
- Да, да, я понимаю, - согласился Бетельман, когда до него дошел смысл
сказанного. - Как нет КГБ? А вы откуда?
- Я вам просто объяснил, чтобы вы сразу поняли. Я представляю советскую
разведку, вернее, российскую в данном случае.
Мы хотим сделать вам выгодное предложение.
- Вы хотите, чтобы я стал вашим агентом? - изумился собеседник, всплеснув
руками. - Вы с ума сошли?
- Нет. Этого я не хочу. У вас есть брат в Англии, к которому вы завтра
поедете. Вы могли бы узнать у него, когда он может
встретиться со мной? Это очень важная встреча. А потом вы позвоните мне.
- Я не сделаю этого, - твердо заявил Бетельман, - не впутывайте в грязные
истории моего брата. Если вы хотите замарать
меня - ваше дело, но мой брат - английский гражданин. Он живет в Великобритании
уже тридцать лет. Я не стану передавать
наш разговор.
"Старый дурак", - подумал Дронго.
- В таком случае, - угрожающе заметил он, - у вашего брата будут крупные
неприятности.
- Боже мой, какие неприятности?
- Он потерял недавно весьма секретные документы. Ему удалось доказать, что
они сгорели во время пожара в его доме. Но
если их найдут и передадут его руководству... Вы меня понимаете?
Бетельман снова снял очки. Молчал довольно долго.
- А вы говорите, что КГБ уже нет, - почти неслышно произнес он.
- Мне нужно с ним увидеться, - твердо повторил Дронго. - Просто передайте
ему наш разговор. А он пусть сам решит, что
ему делать.
- Хорошо, - вздохнул собеседник, - в конце концов могло быть и хуже.
Знаете, я ведь однажды уже имел счастье
познакомиться с вашей организацией, - он снова надел очки, - в пятьдесят первом,
в Баку, меня вызвали, интересуясь, куда
делся мой брат? Он во время войны попал в плен к румынам и сумел сбежать. Позже
он переправился в Египет, ну это вы,
наверное, знаете. Так вот, меня мучили тогда целый день, но я действительно не
знал, где мой брат. А я ведь был совсем
молодой, еще школьник. И вот теперь, сорок лет спустя, вы все-таки нашли меня и
его.
Дронго не ответил.
Бетельман вдруг взмахнул руками.
- Вы знаете, почему это кафе называется "Наргиз"?
Дронго знал, но снова промолчал.
- В Баку была очень красивая женщина. Ее звали Наргиз. И в честь ее на
приморском бульваре открыли кафе, названное
именем прекрасной дамы. Романтично, вы не находите? А потом здесь, в Бруклине,
на Брайтон-Бич, бывшие бакинцы тоже
назвали свое кафе "Наргиз" в память о той удивительной атмосфере Баку
шестидесятых годов.
- Зачем вы мне это рассказываете? - спросил Дронго.
- Я вот сейчас подумал, а после вашей смерти назовут вашим именем хотя бы
скамейку в каком-нибудь сквере города? Вам
не страшно, молодой человек? Или вы действительно считаете, что все вы -
супермены? "Герои невидимого фронта", так,
кажется, называла вас советская пропаганда?
- Не назовут, - жестко отрезал разведчик, - моим именем ничего и никогда не
назовут. И очень возможно, у меня не будет
даже могилы. В лучшем случае чужое имя, нацарапанное на надгробном камне. Мне
все это известно. - Он поднялся.
- Я не хотел вас обидеть, - выдохнул Бетельман.
- Я не обиделся. Вы правы. Так здорово называть кафе именем прекрасной
женщины.
И он вдруг сделал то, чего не имел права делать ни при каких
обстоятельствах. Никогда и нигде. Он нагнулся и прошептал:
- А когда я вернусь обратно, я найду эту женщину и расскажу ей о ваших
словах. Уверяю вас, ей будет приятно. Вот мой
телефон. - Он оставил карточку на столе.
Бетельман открыл рот, но ничего не сказал и сидел так, пока Дронго не вышел
из зала.
Эльдар приехал вечером. Хорошо еще, что Дронго предупредил о своем
переезде. Они сидели в автомобиле, двигающемся
в сторону Северного Бронкса.
- Будут две красивые женщины, - говорил Эльдар, - Лона и Ингрид.
- А где их мужья?
- Слушай, - Эльдар взглянул на друга, - у тебя, по-моему, комплекс
неполноценности. Какие мужья? Ингрид разведена, у
Лоны, как я знаю, вообще не было мужа. Просто наши жены часто общаются на
теннисном корте.
- Аристократы чертовы, - пробормотал Дронго, - на теннисном корте играют. И
коктейли, наверное, пьете на приемах.
- Пьем, и даже очень много.
- Вот-вот. А в ООН все время не хватает денег, и все думают, как свести
бюджет в конце года.
- Ты подозрительно хорошо знаешь нашу работу, - заметил Эльдар. - Слушай,
может, тебя прислали нас
проинспектировать?
- Не говори глупостей. Какой из меня инспектор? Ты все-таки объясни, зачем
позвал девушек?
- Господи, - взмолился Эльдар, - просто так. Чтобы тебе не было скучно.
Заодно потом проводишь их. Лона живет в
Манхэттене, в средней части, а Ингрид в Даунцдауне.
- Каким образом? У меня же нет автомобиля.
- Я дам тебе ключи от своей машины. А утром возьму другую.
- Слушай, ты, по-моему, настоящий сводник. Я всегда подозревал, что ты этим
кончишь.
- Еще одно слово, и я поверну обратно.
Целую минуту они молчали.
- Кстати, я не умею водить автомобиль, - сообщил наконец Дронго.
- Это правда? - засмеялся Эльдар.
- Честное слово, очень плохо. И совсем не знаю города.
- Хорошо, я отвезу вас домой сам. Теперь успокойся.
Они въехали во двор, ворота автоматически закрылись за ними.
- Господи, - вдруг вспомнил Дронго, выходя из автомобиля, - а цветы? Мы
забыли цветы!
- В следующий раз. - Эльдар уже вталкивал его в подъезд.
Потом была церемония знакомства. Жена приятеля оказалась веселой,
практичной женщиной, и он довольно быстро
освоился. Эльдар был немногословен, а его жена бойко сообщила последние новости
дня. Ингрид, высокая шведка с
пепельными волосами, постоянно курила, редко вмешиваясь в разговор. Лона,
видимо, задержалась на работе. Сынишка
Эльдара был очень похож на своего папу, и Дронго вдруг стало смешно, когда он
вспомнил своего приятеля в первом классе.
Они тогда сильно подрались, а потом подружились на все десять лет. И ни разу
даже не поссорились.
Все уже ужинали, когда в дверь постучали. Эльдар пошел открывать.
- Ты опоздала, - раздался его укоризненный голос.
- Да, - послышалось в ответ, - сегодня было очень много работы.
В комнату вошла незнакомка.
Дронго вдруг подумал, что его ударило током. Молодая женщина была очень
красива. Чуть раскосые глаза, прямой нос с
широкими ноздрями, ничуть не портящий лица, красиво очерченные скулы, собранные
волосы и грациозная походка,
свойственная только темнокожим женщинам. Она была в строгом костюме, но юбка
заканчивалась значительно выше колен.
Ноги красивые, стройные, может, немного худые, но это только усиливало общий
эффект. Самым изумительным в ней были
ее глаза какого-то непонятного вишневого оттенка.
Он назвался, и она кивнула ему, с улыбкой протягивая руку с длинными
пальцами; ладонь была узкой и сухой.
- Садись за стол, - пригласил ее Эльдар. - Это наша Лона. Лучшая
спортсменка в ООН. Настоящий чемпион по теннису.
Лона снова улыбнулась. Дронго, сумевший перевести дыхание, улыбнулся в
ответ. Красивая женщина действует на
мужчину подобно разряду молнии. Едва он приходит в себя, как энергетические
волны его биополя буквально обрушиваются
на женщину. И почти каждая чувствует эту концентрацию вокруг себя.
Но Лона только улыбалась. Они говорили обо всем и ни о чем. Эльдар
рассказывал какие-то смешные истории, все весело
смеялись, а Дронго, сидевший рядом с Лоной, явственно ощущал соприкосновение
двух начал, отталкивающих и
притягивающих одновременно, словно пространство вокруг них стало единым силовым
полем. Женщина не могла этого не
почувствовать.
- Почему вы все время молчите? - тихо спросила Лона, когда он передавал ей
очередное блюдо.
- Я очень занят, - шепотом ответил Дронго.
- Да? - удивилась женщина. - И чем?
- Любуюсь вами.
Лона покраснела. На темной коже это было почти незаметно. Однако он заметил
ее явное смущение пополам с плохо
скрытым удовлетворением.
- О чем вы говорите? - громко спросил Эльдар. - Мало того, что ты весь
вечер молчишь, так еще теперь и в свои секреты.
Перестаньте немедленно, а то рассажу вас. Лона, ты помнишь, как мы ездили в
Атлантик-Сити?
- Конечно, помню.
- Ты тогда еще не хотела купаться. Мы все полезли в воду, а ты осталась на
берегу. А когда решилась наконец, выяснилось,
что ты не взяла купальный костюм.
- Хватит, хватит, - засмеялась жена, - а то такого наговоришь.
- Ничего я не выдумываю. Представляешь, - обратился Эльдар к Дронго, - она
решила назло всем все-таки искупаться.
Разделась догола и полезла в воду.
Все засмеялись. Дронго сделал попытку улыбнуться. Он вдруг начал ревновать
ее ко всем присутствующим.
- Ну, что ты про это думаешь? - спросил Эльдар.
Дронго молча показал на свой рот.
- Что случилось? - спросил Эльдар.
- Боюсь разговаривать, - невозмутимо ответил Дронго, - нас могут рассадить,
а мне хочется посидеть еще немного рядом с
Лоной.
Смеялись все довольно долго, даже Лона, не выдержав, расхохоталась от души.
Прощались в первом часу ночи.
- Ты можешь не ехать, если хочешь, - шепотом предложил Дронго, - давай
ключи.
- Так я тебе и дам, - торжествующе отозвался Эльдар, - у тебя нет прав, ты
не знаешь города и, наконец, не умеешь водить.
- Дай ключи, негодяй.
- О чем вы спорите? - спросила Ингрид.
- Он хочет взять мою машину, а я ему не доверяю, - сообщил Эльдар, -
поэтому я сам развезу вас по домам.
- Нет проблем, - отозвалась вдруг Лона, - я на машине, если нужно, смогу
подвезти вашего друга.
Дронго взглянул на нее. В сумраке блеснули ее глаза.
- Хорошо, - слишком быстро сказал Дронго, - я согласен.
- В таком случае, я поеду в другом автомобиле. - Ингрид невозмутимо достала
новую сигарету.
Перед машинами они еще долго прощались.
- Не увези его, он нам еще нужен живой, - смеялся Эльдар.
- Постараюсь, - улыбнулась Лона. В автомобиле они молчали. Минуту, вторую,
третью. Наконец женщина спросила:
- Куда вас отвезти?
- Разве это так важно?
Лона подумала, наклонив голову.
- Пожалуй, вы правы.
Еще целую вечность они молчали.
- Какая у вас туалетная вода? - вдруг спросила Лона.
- "Фаренгейт".
- В Америке все мужчины предпочитают Кельвина Кляйна и его "Обсейшн", а мне
всегда нравился "Фаренгейт". У нас
схожие вкусы.
- Видимо.
- Куда вас все-таки отвезти?
- Ко мне в гостиницу. Бродвей, угол Сорок девятой улицы.
- Ладно.
Она повернула руль.
- Вы хорошо знаете город? - спросил Дронго.
- Я здесь родилась. Мои родители работали в Нью-Йорке.
- Они и сейчас здесь?
- Только отец. Мать живет в Филадельфии. Они разведены.
- А ваша семья?
- Не пытайтесь хитрить, - засмеялась Лона. Смех у нее был приятный, грудной
и мягкий, не раздражающий слух. - Вы,
наверное, все знаете. Я не замужем.
- У вас есть друг?
- Мы расстались полгода назад. Он был хороший парень, но ужасно глупый.
Согласитесь, нельзя уважать себя, если
встречаешься с дураком.
- Вы всегда так максималистски оцениваете людей?
- Всегда, - улыбнулась Лона.
- Тогда у меня нет никаких шансов.
- А вы хотели бы получить шанс?
- А разве вы этого не почувствовали?
- Вашего желания? Вы не считаете, что этого слишком мало?
- Считаю, - серьезно ответил Дронго, - и поэтому всегда хотел, чтобы
желание было обоюдным.
- Я вас совсем не знаю.
- Мы оба не знаем друг друга.
- После трехчасового знакомства лечь в постель с мужчиной? Не слишком ли
вызывающе?
- Я этого не предлагал. Хотел просто пригласить вас завтра на ужин.
- Да? - изумилась Лона, поворачиваясь к нему. - Вы еще более загадочны, чем
кажетесь.
Плащ она не надела, бросив его на заднее сиденье. Ее ноги были совсем
рядом, и он заставил себя не смотреть на них.
- Вы очень красивы, Лона, - немного печально заметил Дронго, - а я через
три дня уезжаю. И уже не скоро вернусь.
Они подъехали к отелю.
- Через три дня? - задумчиво переспросила Лона.
Она вырулила автомобиль на площадку.
- Спокойной ночи, - Дронго взялся за ручку, - и большое спасибо.
- Подождите. - Лона вышла из машины, передавая подбежавшему швейцару ключи
и десятидолларовую банкноту. -
Припаркуйте машину, - попросила она и, обращаясь к Дронго, добавила:
- Я иду с вами.
Он ошеломленно стоял на месте, когда она взяла его за руку.
- У нас же есть еще в запасе три дня, - рассудительно сказала Лона. "Как
глупо", - подумал он с горечью.
- Нет, - вырвал Дронго руку, вспоминая мертвую Марию на заднем сиденье
автомобиля. Еще одного убийства ему не
выдержать.
- Уезжайте, пожалуйста, - попросил он, - и простите меня. Она явно
обиделась.
- Что-нибудь случилось? - спросила Лона.
- Я улетаю через три дня, - сцепив зубы, повторил Дронго, - и вряд ли
когда-нибудь еще вернусь в Нью-Йорк.
- Почему? - изумилась Лона. - И потом, какое это имеет значение?
- Уходите, - выдавил Дронго. В его взгляде было нечто такое, что заставило
Лону поверить.
- Спокойной ночи. - Она отошла от него, засвистев уже отъезжающему
автомобилю.
- Подождите, я передумала, - закричала Лона и, не оборачиваясь, побежала к
своей машине.
Он повернулся и вошел в отель. Поднялся по эскалатору в вестибюль. Потом в
лифте на свой семнадцатый этаж. Oткрыл
магнитной карточкой дверь. Захлопнул ее и ожесточенно начал раздеваться.
Пуговицы рубашки брызнули в разные стороны,
галстук полетел на кровать, пиджак на кресло, брюки остались на полу. Он пошел в
душ и стоял там долго, очень долго,
словно собираясь смыть все сегодняшние воспоминания.
Весь день он гулял по Нью-Йорку, благо город знал совсем неплохо. В
разговоре с Эльдаром подсознательно, всегда
обязанный быть настороже, Дронго насочинял.
В Манхэттене он ориентировался прекрасно и теперь, бесцельно слоняясь по
знакомым улицам, находил особое
удовольствие в неспешном узнавании старого знакомого. Новых городов он боялся,
старые, где он бывал раньше, его как-то
успокаивали. В пять часов вечера, не выдержав, позвонил Любарскому.
- Говорит Андрэ Фридман, - сказал он несколько измененным голосом. - Вы не
знаете, наш знакомый улетел в Лондон?
- Что? - испугался тот.
- Семен Бетельман улетел в Лондон? - повторил Дронго. Скрывать что-либо
было непрофессионально и уже давно не
нужно. Наоборот, его нынешняя задача успешно решалась при максимальной
открытости.
- Да, да, улетел, - быстро ответил Любарский, - сегодня днем. Вдвоем с
супругой.
Если все пройдет так, как задумывалось, Бетельман расскажет обо всем своему
брату. Тот, старый сотрудник английской
контрразведки, обязательно доложит своим хозяевам. И во время встречи с
Бетельманом Дронго арестуют. На этот раз Риггс
не отпустит его просто так. Они должны вычислить, что он действительно готовил
ликвидацию их ценного агента.
И в этот момент лучшим козырем станет труп Марии, так мастерски включенный
в игру российской разведкой. В самый
сложный момент он выдаст тело (прости, Мария) англичанам. Они, конечно, сначала
не поверят, но тогда он выдаст им всю
агентурную сеть "Штази", расскажет о людях, которых Эдит Либерман просто не
могла знать. А в заключение выдаст
российского резидента, целых двадцать лет готовившегося к операциям, но так и не
вступившего в игру, - Альфреда Греве.
Выдача разведчика такого уровня окончательно убедит англичан в его лояльности.
Через них Дронго должен выйти на
американцев и выдать им ту дезинформацию, ради которой затевалась вся эта игра.
Потом есть два варианта. Либо его попытаются перевербовать американцы или
англичане, либо он останется в Англии в
качестве сбежавшего разведчика КГБ, пополн
...Закладка в соц.сетях
