Жанр: Документальная
Зеркало в ожидании
...15-е
главное управление, занимавшееся
внешней разведкой, Вольф возглавил его и оставался на этом посту вплоть до
своего ухода на пенсию четыре года назад.
Чекист-перебежчик Олег Гордиевский называет Маркуса Вольфа "одним из самых
старых и способных шефов разведки
советского блока". В активе Вольфа числился его лучший агент Гюнтер Гильом, сын
врача, в свое время помогавшего
политику-социалисту Вилли Брандту скрываться от гестапо.
В 1955 году Гильом-старший по заданию разведки ГДР послал Вилли Брандту, к
тому времени бургомистру Западного
Берлина, письмо, в котором просил помочь своему сыну, якобы преследуемому
восточногерманскими коммунистами. Брандт
чувствовал себя обязанным доктору, и через год Гюнтеру Гильому с женой
предоставили политическое убежище в ФРГ. Оба
они были офицерами 15-го главного управления, только что ставшего Главным
разведывательным управлением.
Супруги Гильом получили работу в аппарате Социал-демократической партии,
возглавляемой Брандтом. Когда в. 1969
году социал-демократы победили на выборах и привели коалицию к власти, Вилли
Брандт стал канцлером, а Гюнтер Гильом
его личным секретарем и доверенным помощником. Гордиевский считает это одним из
выдающихся примеров агентурного
внедрения в истории современной разведки. С помощью Гильома Маркус Вольф, а
затем и советский КГБ узнавали все
подробности "ост-политики" Западной Германии. Скандал, связанный с разоблачением
шпиона в 1974 году, привел к отставке
Брандта. По оценке более чем тридцатилетней давности, Маркус Вольф внедрил в
различные государственные структуры ФРГ
от двух до трех тысяч своих агентов. Ему принадлежит более чем успешная
стратегия "атаки на секретарш": многочисленные
случаи, когда неотразимые сердцееды из восточногерманской разведки влюбляли в
себя, соблазняли и вербовали одиноких,
немолодых секретарш различных правительственных ведомств ФРГ. В середине 50-х
годов таким образом была завербована
44-летняя секретарша боннского МИДа Ирмград Ремер, не устоявшая перед чарами
"красного Казановы" Карла Хельмерса.
Гордиевский подчеркивает, что в брежневскую эпоху разведка ГДР могла
похвастаться наиболее впечатляющими
успехами тайной войны Востока с Западом. В октябре 1968 года покончил
самоубийством контр-адмирал Герман Людке,
заместитель начальника отдела материально-технического обеспечения войск НАТО.
Людке, среди прочего, имел доступ к
картам размещения тысяч тактических ядерных ракет и был разоблачен, когда
фотографировал миниатюрным "Миноксом"
один из сверхсекретных документов. В день его самоубийства застрелился
заместитель главы разведки ФРГ Хорст Вендланд,
а в ближайшую неделю покончил с собой заведующий отделом мобилизации боннского
министерства экономики Ганс Шенк.
Между тем Маркус Вольф успешно продолжал "атаку на секретарш". В 1967 году
была осуждена Леонора Саттерлейн,
секретарша министерства иностранных дел, которая через своего мужа Хайнца
передала КГБ 3500 различных секретных
документов. Когда Леонора узнала, что Хайнц женился на ней с единственной целью
- завербовать ее, она покончила с собой
в тюремной камере. В 1970 году за аналогичную работу на Вольфа была арестована
Ирена Шульц из министерства по делам
науки, а в 1973-м - Герда Шретер, работавшая в посольстве ФРГ в Варшаве.
Маркус Вольф отошел от дел в 1987 году в чине генерал-полковника. Как
отмечает Олег Гордиевский, в последние годы
командования иноразведкой ГДР он основательно испортил отношения со своим
непосредственным начальником -
министром госбезопасности Эрихом Мильке и с самим Хонеккером. Сегодняшним
идеализмом от этих ссор тогда и не пахло
- Вольф жаловался в московский центр на то, что Хонеккер "ограничивает
разведывательное сотрудничество ГДР с СССР". В
январе того года корреспондент "Ичсайта" Джонс Бернстайн писал, что неожиданный
уход Вольфа частично объясняется его
размолвкой с Хонеккером, не пожелавшим плыть в фарватере горбачевских реформ.
Согласно версии советолога Авигдора
Хейзелкорна, Вольф всю свою сознательную жизнь был продуктом советской разведки
и упрямо гнул ее линию.
"Новое русское слово", Александр Грант.
Глава 7
Вечером в назначенное время к небольшому пивному бару "Померания" подъехало
такси. Из него вышла Мария, сильно
хлопнув дверцей. В дальнем углу бара сидел Дронго. Женщина направилась прямо к
нему. Она была в темном плаще и
черном берете, делавшем ее похожей на испанку или француженку.
Сев напротив него, она сложила руки на столике. На бледном лице почти не
было косметики. Под глазами виднелись
темные пятна.
- Добрый вечер, - поздоровался Дронго, - у вас плохое настроение?
- С чего вы взяли?
- Вы неважно выглядите.
- Просто устала. - Мария достала пачку сигарет, зажигалку. Громко щелкнув
ею, затянулась. Лишь после этого сняла берет,
расстегнула плащ.
- Вы невежливый кавалер, - упрекнула Мария, - разве можно говорить даме,
что она плохо выглядит?
- Вы правы, простите.
- Ладно, считайте, что простила. У вас был разговор с Хайнштоком?
- Вы же наверняка видели.
- Верно, но я не слышала, о чем вы говорили.
- О жизни, - усмехнулся Дронго, - о его и моей неустроенной жизни.
- Почему вас так потянуло на лирику? - Она курила сигарету с непонятной
жадностью, втягивая в себя вместе с воздухом
сигаретный дым.
Доставая платок, он опустил руку в карман своего плаща, лежавшего на стуле.
Автоматически проверил включение
скэллера. Рука привычно скользнула по металлическому покрытию аппарата. Дронго
вытер лоб и положил платок обратно в
карман, поправляя плащ. Вчера вечером в отеле он уронил скэллер на пол, и с
левой стороны появилась небольшая царапина.
К счастью, аппарат не пострадал, разведчик проверил его в гостинице, попросив
портье принести в номер магнитофон.
Скэллер исправно глушил все его разговоры в радиусе двадцати метров. Он
внимательно осмотрел аппарат, и лишь
убедившись в его функциональности, снова положил его на место. Но сегодня эта
царапина все-таки чувствовалась.
- Я вообще люблю лирику. - Он кивнул официанту, заказав два стакана вина. -
Мы должны встретиться с ним завтра
утром, - весьма убедительно соврал Дронго.
- Зачем? - Она спросила это безразличным тоном, затягиваясь сигаретой. За
темными стеклами очков почти не было видно
ее глаз.
- Он хочет подумать до завтрашнего утра.
- Когда вы с ним должны увидеться?
- В десять часов утра, недалеко от его дома. - Впервые Дронго подумал, как
трудно обманывать, не видя выражения глаз
собеседника.
Словно прочитав его мысли, Мария сняла очки, посмотрела на него.
- У меня нет карты, но название улицы я запомнил.
- Покажите. - Она достала карту города.
Склонившись над картой, Дронго вдруг почувствовал тонкий аромат духов.
- Вот здесь, - уверенно показал он заранее выбранное место. Своя карта была
у него в кармане пиджака.
Женщина долго молчала, рассматривая карту.
- Хорошо, - сказала она, не поднимая головы, - я буду в соседнем доме. Если
он откажется, действуйте по плану.
Официант принес горячее вино и две тарелки мягких рогаликов.
- Ваше здоровье. - Дронго поднял стакан.
- Ваше здоровье. - Мария взяла стакан, раздавив в пепельнице окурок
характерным жестом, т.е. смяв его почти пополам.
Он обратил внимание на этот жест еще в Таллине.
- Вы всегда курите "Мальборо"? - спросил Дронго.
- Да, хотя в России сейчас трудно что-то достать. Выручают командировки и
наши ребята. Я просто привыкла к этому виду
сигарет.
- В каком отеле вы остановились?
- В частном пансионе, почти рядом с вашим отелем.
- Вы успеете утром доехать до его дома?
- Да, - кивнула Мария, снова надевая очки.
Дронго поднял стакан.
- За вашу дочь.
Она достала другую сигарету из пачки и неожиданно сломала ее.
- Спасибо. - На этот раз женщина заметно волновалась.
Правила конспирации не разрешали агентам проводить вместе на людях много
времени. Сделав несколько глотков, Мария
решительно проговорила:
- Вам пора, я уйду вслед за вами. Дронго встал и пошел к стойке бара.
Румяный, толстощекий бюргер, сидевший
неподалеку, ласково улыбнулся ему.
- Сколько я должен? - спросил Дронго по-английски у бармена.
- Двадцать семь марок, мистер, - получил он ответ на ломаном английском.
Расплатившись, он подошел к Марии.
- Лучше уходите вы первой, - предложил Дронго, присаживаясь, - у вас очень
усталый вид.
- Хорошо. - Она застегнула плащ, положила сигареты и зажигалку в сумочку и,
натягивая берет, попрощалась:
- До завтра.
Он учтиво поднялся.
- До свидания.
Женщина стремительно вышла из бара. Дронго, посидев еще немного, взял свой
плащ и, надевая его, пошел к выходу.
На улице моросил осенний дождик. Разведчик натянул плащ, рука привычно
скользнула по скэллеру. Внезапно
мелькнувшую мысль спугнуло такси, затормозившее рядом.
Дронго сел в машину, тщетно пытаясь вспомнить вдруг исчезнувший мотив. Чтото
очень важное, как ему показалось
минуту назад. Неприятное, ранее не испытанное ощущение мучило его всю дорогу.
Доехав до отеля, он щедро расплатился с водителем и поспешил внутрь.
Предупредительный швейцар уже раскрыл ему дверь. Дронго сунул руку в
карман, доставая платок. Кажется, его знобило.
- Четырнадцать одиннадцать, пожалуйста, - сказал он портье и снова опустил
руку в карман, нащупывая скэллер. Опять
какая-то тревожная мысль... Портье протянул ему ключи.
Дронго вошел в лифт, пытаясь сосредоточиться. Мальчик-лифтер, улыбнувшись,
спросил у него этаж.
- Четырнадцатый, - хрипло назвал он и вдруг понял, что его беспокоило. На
скэллере не было царапины.
Разведчик прислонился к зеркалу. Снова тщательно ощупал прибор, не доставая
его. Никаких сомнений: царапины не
было. Он едва дождался, когда лифт остановится, и почти бегом направился к
своему номеру.
Захлопнув за собой дверь, Дронго с сильно бьющимся от волнения сердцем
достал скэллер. Сняв плащ, прошел в комнату.
Сел за стол и долго осматривал аппарат. Не было ни малейшей возможности
ошибиться.
Это был не его аппарат. Уяснив сей факт, разведчик сразу успокоился, начав
анализировать ситуацию. В баре к ним никто
близко не подходил. Официант, подавший вино, стоял с другой стороны. Когда
Дронго расплачивался с барменом, плащ
лежал на спинке стула, рядом с Марией.
Сейчас нужно проверить скэллер. Он позвонил, попросив портье принести ему
магнитофон.
Стоп. Если Мария заменила скэллер, интересно, для чего? Специально вывела
из строя его аппарат, чтобы кто-то мог
прослушивать их разговоры. Глупое предположение. Она - его единственная связь.
Зачем ей предоставлять возможность
кому-то слышать их разговоры, когда она сама может о них рассказать? Если
скэллер не работает, значит, Марии нужно,
чтобы кто-то посторонний слышал их разговоры. Непонятно только зачем? Или его
снова хотят подставить американцам?
Хотя операция разработана так тщательно и время еще не подошло. Тогда что же?
В номер постучали. Дронго подошел к дверям. В коридоре стоял портье с
магнитофоном в руках.
- Благодарю вас, - кивнул ему Дронго, протягивая десять марок.
Захлопнув дверь, он быстро включил магнитофон на запись. Отошел в сторону.
Затем, проверив выключение скэллера,
громко, отчетливо произнес по-английски, едва удержавшись, чтобы не крикнуть эти
слова по-русски:
- Раз-два-три.
Затем выключил магнитофон, перемотал кассету. Включил снова.
- Раз-два-три, - раздались его слова.
Теперь главная проверка. Разведчик включил скэллер и магнитофон, поставив
его на запись, и, отойдя в сторону, досчитал
на этот раз до пяти.
Если скэллер работал исправно, он должен стирать любую запись в радиусе
двадцати - двадцати пяти метров.
Дронго снова выключил скэллер, перемотал кассету и включил магнитофон. Ждал
минуту, другую.
На кассете, кроме характерного шипения, ничего не было слышно. Это могло
означать только одно: скэллер работал
нормально.
"Значит, я сошел с ума, - невесело подумал Дронго, - но это все равно не
мой аппарат. Может быть, мой выпал из плаща, и
она, подобрав его, решила просто заменить своим. Тогда бы она сказала мне. Но
для чего ей менять один исправный скэллер
на другой, тоже исправный. Это какой-то идиотизм".
РАЗГОВОРЫ О БУДУЩЕМ
МАГНИТОФОННАЯ ЗАПИСЬ В УПРАВЛЕНИИ ВНЕШНЕЙ РАЗВЕДКИ. ДОКУМЕНТ ОСОБОЙ ВАЖНОСТИ.
НЕ ПРОСЛУШИВАТЬ НИКОГДА ДОСТУП ЗАПРЕЩЕН ВСЕМ КАТЕГОРИЯМ ЛИЦ. ВСКРЫТЬ ЛИЧНО
НАЧАЛЬНИКУ УПРАВЛЕНИЯ.
Дмитрий Алексеевич:
- Одним из перебежчиков, доставившим нам самые большие неприятности, стал
Виктор Ощенко "Фамилия подлинная.".
Он бежал из Франции в Лондон и сдался английской контрразведке. Впрочем, у нас
имеются подтвержденные сведения, что
он работал и раньше на англичан. Это просчет нашей собственной контрразведки. И
военной, и КГБ. Как бы там ни было,
Ощенко сумел уйти от нашего наблюдения и спустя две недели объявился у англичан.
Нам остается только подсчитывать
потери. Первыми он сдал наших разведчиков, работавших под "крышами" дипломатов и
журналистов. Из Франции уже
выслано несколько наших людей.
Дронго:
- Он был резидентом КГБ или ГРУ?
Дмитрий Алексеевич:
- Одним из наших резидентов по линии внешней разведки. Представляете, какой
вред он нам нанес? У него было
несколько особо доверенных лиц, с которыми Ощенко лично работал. Вот их
фотографии. Это Франсис Тампервиль
"Фамилия подлинная.". Он работал инженером во французском Комиссариате по
атомной энергии. Спортсмен, бывший
гимнаст. Мы послали на его вербовку одного из наших людей, тоже гимнаста в
прошлом. В сентябре 1989 года Тампервиль
был завербован по линии Главного разведывательного управления Министерства
обороны СССР. Именно он снабдил нас
тогда особо секретными документами Франции о ядерных испытаниях на атолле
Муруроа. В это время французы испытывали
новые системы запуска ракет. Весь проект был назван:
"Оборонный секрет Бушлан".
Дронго:
- Он работал бескорыстно, по идеологическим соображениям или вы платили
ему?
Дмитрий Алексеевич:
- Конечно, платили. Более двух миллионов новых франков. Это был важный
источник ГРУ по разработке новой
космической аппаратуры. Пожалуйста, его досье. Вот, второй - Дидье Дегу "Фамилия
подлинная.", крупный специалист
Франции по ядерной физике. Он работал в Генеральном управлении вооружений. Его
пока не взяли, но, по нашим
сведениям, через несколько дней он наверняка будет арестован.
Дронго:
- Сколько ему лет, он выглядит довольно молодо?
Дмитрий Алексеевич:
- Тридцать девять. Завербовали мы его пять лет назад. На него вышли через
разведку КГБ. Активно подключилось тогда и
ГРУ. Его досье содержит несколько интересных моментов, ознакомьтесь подробнее.
Вот, третий - Жозеф Карон "Фамилия
подлинная.". Тоже ученый. У него, кажется, были какие-то тайные симпатии к
коммунистам. Во всяком случае, больше
работал из-за идеологических воззрений, хотя и ему мы платили. Карону сорок
четыре года, был завербован совсем недавно
уже нашим ведомством. В компании "Томпсон" занимал одно из ведущих мест. Он
передавал нам данные о французской
системе связи РИТА. Вот его досье. По нашим наблюдениям, он тоже будет скоро
арестован. Обратите внимание, он живет в
Гренобле.
И, наконец, главное действующее лицо - Филипп Стенюи "Фамилия подлинная.",
тридцатипятилетний профессор,
специалист в области ядерной физики. Его дядя одно время был министром в
правительстве Рокара, и именно тогда Стенюи
получил назначение в Министерстве обороны Франции. Мы вышли на него через
"Штази" в Бельгии. Разведчики ГДР тогда
любезно сдали его нам. Ощенко хорошо знал его и лично работал с ним. Его
французы пока не трогают. Видимо, англичане
пожадничали и не выдали всех наших агентов. Мы подозреваем, что они решили
перевербовать нашего агента, оставив в
дураках французов. Стенюи для них исключительная находка. Посмотрите его досье.
Он по натуре авантюрист, искатель
приключений. Блестящий ученый и отменный сердцеед.? Погонится за юбкой хоть на
край света. Мы подловили его именно
на этом. Вы понимаете, какой шанс мы получаем? Мы можем через него передать
выгодную нам информацию. Англичане
будут следить за ним, не вмешиваясь, а вышедшего на связь агента попытаются
перехватить.
Дронго:
- Но англичане знают, что Стенюи работал на нас. Они не поверят ни одному
слову нашего человека после провала
Ощенко.
Дмитрий Алексеевич:
- Разумеется, не поверят. Если он будет агентом КГБ или ГРУ. А если это
бывший разведчик ГДР, бежавший от
преследований в новой Германии? Тут русская разведка могла бы рискнуть. В такой
вариант они наверняка поверят.
Дронго:
- Не нужно недооценивать английскую службу безопасности.
Дмитрий Алексеевич:
- Если на Стенюи выйдет чужой, они могут заподозрить игру. Но у нас есть
две идеально подходящие для этой операции
кандидатуры. Одна - основная, другая - резервная. Первый - Эрих Хайншток,
кинооператор. Проживает в настоящее время в
Магдебурге. В числе высоких профессионалов "Штази". Именно он вербовал Стенюи.
Хайншток - лучший вариант, но если
что-нибудь произойдет, мы подготовили и резерв. Взгляните на эту фотографию -
Эдит Либерман, пятьдесят шесть лет,
заведующая аптекой в Деделебене. Есть такой маленький городок на границе бывшей
Восточной Германии. Они встречались
со Стенюи один раз в Брюсселе. Либерман - бывший майор "Штази", давно и активно
работает вместе с нами. Детей нет. Если
вдруг у нас сорвется кандидатура Хайнштока, на встречу со Стенюи пойдет Эдит
Либерман. И ей придется сразу сдаваться
англичанам.
Дронго:
- А если Филиппа Стенюи взяли под контроль французы для установления его
связей? Такой вариант вы полностью
исключаете?
Дмитрий Алексеевич:
- Значит, она попадает к французам. От этого сама операция не меняется.
Главное, чтобы информация, которую мы хотим
передать, попала в ЦРУ через англичан или французов, то есть через союзников,
Тогда скорее поверят в искренность наших
агентов, тем более что мы постараемся их в этом не разочаровать. Англичане не
допустят, чтобы около Стенюи был кто-то, не
установленный ими. Они арестуют этого человека. И попытаются выяснить, зачем он
приехал во Францию к уже
проваленному агенту. Риск может быть оправдан только в одном случае - если мы
собираемся предотвратить большие потери,
то есть просто убрать Ощенко. Англичане так подумают, выйдя на человека,
пославшего Хайнштока в Париж. Этим
человеком будете вы, Дронго.
Дронго:
- Вы сказали, что Либерман - резервный вариант. Что будет с Хайнштоком,
если он откажется работать на нас?
Дмитрий Алексеевич:
- Его.., ликвидируют. И не пытайтесь возражать. Операция слишком важна для
нас, чтобы мы могли рисковать.
Он размышлял уже третий час. Скэллер, лежавший перед ним, был не его
аппаратом. Это он знал точно. Скэллер работал
так же исправно, как и его собственный исчезнувший. Дронго проверил его еще
дважды, результаты были одинаковы во всех
случаях.
Зачем тогда подменили его скэллер? Ответ приходил мучительно трудно, но он
мог быть единственно верным: его скэллер
чем-то отличался от подмены.
Может, он пострадал в результате падения? "Не может быть, - подумал Дронго,
- я проверил его вчера так же, как этот
сегодня".
Он разделся и лег на кровать, пытаясь сосредоточиться. Для чего Марии
менять его аппарат? Вернее, не так. Какая разница
могла быть между аппаратами? Оба работали на глушение технического
подслушивания.
Какая-то разница обязательно есть. Начала болеть голова от разного рода
диких предположений. "Может, в этом скэллере
взрыватель, - размышлял Дронго, - дистанционное включение у меня в кармане.
Господи, какие дурацкие мысли приходят в
голову. Дистанционный включатель, кажется, что-то такое может быть. А если
выключатель?" - вдруг подумал он, холодея.
Если первый скэллер, выданный ему в Таллине, был с такой начинкой, это
означало, что его партнерша могла по своему
желанию отключать аппарат во время беседы с некоторого расстояния. Зачем Марии
отключать аппарат, когда он говорит с
ней? Исключено. С Альфредом Греве они встречались на озере. Подслушать с такого
расстояния невозможно, если не
использовать направленный луч, но они находились в каюте, а над ними не было
никаких вертолетов. Оставался Хайншток.
От ужасной догадки Дронго, подскочив, сел на кровати. Мария была агентом из
управления "К", профессиональным
убийцей. Она только сделала вид, что поверила ему. Если Мария слышала их
разговор с Хайнштоком, значит, этот пожилой
немец не доживет и до утра. Только для того она могла подменить аппарат.
Поэтому она так быстро согласилась с Дронго, почти не расспрашивая его.
"Господи, - с испугом подумал он, - неужели я
так ошибся?" Нужно немедленно ехать к Хайнштоку.
Он бросился одеваться. Натянув рубашку, сел на кровать. Так нельзя. Он
может провалить всю операцию. Колебался он
недолго.
"Кажется, я становлюсь пацифистом", - зло подумал он, одеваясь. Почему-то
Дронго чувствовал себя обязанным
Хайнштоку. Видимо, этот немец сумел сделать то, о чем мечтал сам Дронго:
вырваться из паутины грязных спецслужб.
Он надел пиджак, затянул галстук и, схватив плащ, натягивал его уже в
коридоре.
Спустившись по лестнице на десятый этаж, он вызвал лифт, находившийся в
противоположном конце коридора.
Профессионалы не теряют головы даже в исключительных случаях, всегда помнил
Дронго.
Он не стал ловить такси у отеля, а пройдя две улицы, наконец остановил
машину. Дронго плохо знал Магдебург и, достав
карту, показал улицу, параллельную той, на которой жил Эрих Хайншток.
Остаток пути он проделал пешком. В трехэтажном доме, где жил агент, было
тихо. Ни одно окно не светилось. Войдя в дом
напротив, он минут двадцать наблюдал за окнами Хайнштока на третьем этаже.
Тишина. "Неужели он хочет уехать рано
утром, - подумал Дронго, - или уже уехал?" Он достал из кармана стандартную
отмычку, приготовленную для таких случаев.
Рядом на улице резко затормозил автомобиль. От неожиданности он выронил
отмычку.
"Нервы, - подумал Дронго, - у меня сдают нервы".
Впервые он совершал действия, направленные не против другой страны или
преступной организации, а против своих
коллег. "Человека нужно спасать", - искренне считал Дронго.
Он наклонился за отмычкой и замер.
На полу лежал окурок, смятый характерным жестом Марии Грот. Он осторожно
поднял его. Сигарета "Мальборо".
"Значит, она была здесь еще до того, как побывала в баре", - понял Дронго.
От волнения пересохло в горле. Он положил отмычку в карман и бросил окурок.
Затем, выйдя из дома и уже не таясь, он
перешел улицу и исчез в подъезде.
Поднялся на третий этаж. Там Дронго надел перчатки и достал отмычку.
Довольно легко открыв замок, он толкнул дверь.
В квартире было тихо. Он осторожно прошел внутрь. Во всех трех комнатах
царил идеальный порядок. Повсюду
чувствовалась чисто немецкая аккуратность. В кухне стоял холодный чайник. На
столе лежала раскрытая книга. В спальне
кровать была тщательно застелена.
"Значит, Хайншток уже уехал", - с облегчением подумал Дронго. Она не
успела. Слава Богу, хоть одного человека, вернее,
даже двоих, если считать и жену агента, ему удалось спасти.
Он осмотрелся: кажется, ничего не нарушил. Подошел к дверям, собираясь
выходить.
Затем, словно что-то вдруг вспомнив, заглянул напоследок в ванную комнату.
Там в луже крови лежал убитый Эрих
Хайншток.
БЕЗ ШПИОНОВ МОЖНО ОБОЙТИСЬ
"Если западные разведывательные службы прекратят свою деятельность в нашей
стране, мы сможем договориться о
взаимном прекращении шпионажа - при условии правительственных гарантий", -
заявил глава Службы внешней разведки
России Е. Примаков в интервью английской газете "Санди тайме". Он также
пригласил директора британской
разведывательной службы "Сикрет Интеллидженс сервис" сэра К. Макколла посетить
Москву.
Этот визит, если он состоится, продолжит новый курс Службы внешней разведки
России на развитие делового
сотрудничества с западными спецслужбами. В конце прошлого года Россию посетила
директор британской контрразведки
(Мэл-Ай-5) Стелла Римингтон, вскоре в Москву должен прибыть директор
американского ЦРУ Р. Гейтс. "Сотрудничество
набирает скорость, как никогда ранее", - отметил Е. Примаков.
В интервью "Санди тайме" Е. Примаков рассказал, что российская
разведывательная служба действует в условиях резкого
сокращения бюджетных ассигнований и пересмотра приоритетов. По всему миру уже
закрылось 30 развед-пунктов, операции
полностью прекратились в большей части Африки и Юго-Восточной Азии. К концу года
персонал за границей сократился
наполовину. Любая политическая деятельность в иностранных государствах сейчас
запрещена, полностью прекратилось и
финансирование политических группировок за рубежом.
В то же время Е. Примаков признал, что разведывательный сбор научной и
технической информации в странах Запада
продолжается. "Мы усилили деятельность в поддержку экономических мер, которые
помогают защите нашей страны, - заявил
он. - Мы должны знать о важнейших технологических разработках".
В половине десятого утра он вышел из гостиницы. Почти всю ночь Дронго
размышлял, стоит ли ему вообще отправляться
на место придуманной им встречи с Хайнштоком. Можно было дождаться прихода Марии
в отель. Но профессиональная
привычка доводить любое дело до конца все-таки взяла верх.
Поймав такси, он поехал прямо к указанному им Марии месту встречи. У дома,
где, по его расчетам, должна была
находиться убийца, он остановил автомобиль и, расплатившись, вошел в подъезд и
поднялся на второй этаж.
Вчерашнее убийство не просто потрясло его. Дронго был профессионалом и
видел много смертей, часто сам балансировал
на грани между жизнью и смертью. Много раз в него стреляли, дважды попадали.
Часто стрелял он, иногда попадая. Но
расчетливое убийство Хайнштока впервые наглядно показало всю изнанку грязной
деятельности спецслужб. Даже после
нелепой смерти своих друзей у него оставались какие-то иллюзии. Вчерашнее
событие лишило его их навсегда.
Мария и в большей степени ее руководство хладнокровно спланировали и убили
невиновного человека только ради
успешной работы Дронго. Это было нелепо и отвратительно, словно горькая истина
их
...Закладка в соц.сетях
