Жанр: Словарь
Философия: энциклопедический словарь
...му,
субстанциальному. Координация понималась как верховная форма бытия: "Мысль есть
координация элементов сознания. Личность есть координация функций между собою и
с Я. Вселенная есть координация существ между собою и с Богом". Важное место в
филос. творчестве Б. заняло его историко-философское исследование "Философия в
России. Материалы, исследования и заметки" (Вып. 1-6. Казань, 1899-1902),
которое вычленяло в структуре рус. философствования: "школьную философию" со
схоластикой и вольфианством, вольтерьянство, мистицизм, масонство, материализм,
позитивизм, спиритизм.
О самопознании. Казань, 1898; О понятии бытия. Казань, 1898; Философские этюды.
Варшава, 1911. Т. 1-4; Историческое введение в логику. Варшава, 1913;
Историческое введение в психологию. СПб.; Варшава, 1913; Заметки по истории
русской литературы, просвещения и культуры. Варшава, 1913; История новой
философии. Варшава, 1915.
БОГ - "весьма трудно и, быть может, невозможно, дать такое определение слову
"Бог", которое бы включило в себя все значения этого слова и его эквивалентов в
других языках. Даже если определить Бога самым общим образом, как
"сверхчеловеческое или сверхприродное существо, которое управляет миром", это
будет некорректно. Слово "сверхчеловеческое" неприменимо к почитанию
обожествленных римских императоров, "сверхприродное" - к отождествлению Бога с
Природой у Спинозы, а глагол "управляет" - к точке зрения Эпикура и его школы,
согласно которой боги не влияют на жизнь людей" (Х.П. Оуэн. Статья "Бог" в
англо-американской. "Философской энциклопедии". Лондон; Нью-Йорк, 1967. Т. III).
"Господь сказал, что Он благоволит обитать во мгле" (3 Царств 8, 12). В этих
словах, в разных вариантах повторенных в Библии, ясно сформулирована одна из
главных черт того, что человечество может сказать о Б.: в мире Он присутствует
скрыто. Б. Ветхого Завета "невидим" и "скрыт" (Ис 45,15). Через всю Библию
красной нитью проходит мысль о том, что Он открывается лишь тогда, когда хочет
этого сам, и тем людям, которых сам для этого избирает. Это - таинственная и
непостижимая сила. В знаменитой формуле Евангелия от Иоанна (Ин 1,18) "Бога не
видел никто никогда" речь идет даже не о том, что Б. не имеет каких бы то ни
было физических очертаний, что позволило бы человеку увидеть его, но именно о
непознаваемости Б., которого нельзя постичь путем умственных усилий.
На основании этих библейских представлений о Б. в первые века христианства был
сформулирован принцип, согласно которому Он - "неизреченен, недоведом (т.е. не
до конца умопостигаем), невидим, непостижим". Именно так говорится в
последовании литургии Иоанна Златоуста, которая практически ежедневно
совершается в православных храмах всего мира. Об этом же говорит Николай
Кузанский, указывая, что Б. нельзя постичь "иначе как негативно", т.е. лишь
осознав, каким Он не является. Однако "Он постигается через наслаждение от
пребывания в истине и жизни среди мира и покоя в небе эмпирея, то есть высшего
восторга нашего духа", иными словами, через приобщение к Его истине самой
жизнью, нравственным выбором и внутренним состоянием человеческого Я. С т. зр.
Николая Кузанского, Б. "не находится в области, или сфере, интеллекта" уже по
той причине, что превосходит всякое человеческое представление о нем. Но при
этом Он может открыться нам "лицом к лицу" через "радость Господню, которую
никто не может отнять от нас, когда мы ощутим, что прикоснулись к нетленному
бытию".
Богами в древних, т.н. языческих, религиях называются Амон, Мардук, Зевс,
Аполлон, Гермес и др. адресаты поклонения. Однако этим же словом обозначается и
"quo majus nihil cogitare potest" ("тот, больше которого невозможно себе
представить никого"), как говорит "язычник" Луций Анней Сенека, формулировку
которого впоследствии будет использовать христианин и святой Ансельм
Кентерберийский. В "неподвижном двигателе", являющемся причиной всего, о котором
говорит Аристотель, Филон Александрийский узнал того самого Б., что некогда
открылся Аврааму, а затем Моисею и ветхозаветным пророкам, - так состоялся
синтез греч. филос. монотеизма с монотеизмом Библии. Того самого Б. можно узнать
и в "Боге философов и ученых" Б. Паскаля.
Мифологемы, во-первых, о сотворении мира одним из богов (демиургом), а вовторых,
о Б., который царствует над миром (как Зевс у греков), в
монотеистическом варианте составляют основу библейского видения Б., "творца неба
и земли", царствующего над миром. При этом надо иметь в виду, что и библейское
видение Б. формируется постепенно. Из представлений о племенном Б. Израиля
(первые книги Пятикнижия), который любит исключительно свой народ, со временем,
во Второзаконии и в книге пророков (прежде всего у Исайи) выкристаллизовывается
образ благого и милосердного Отца всех людей и защитника вдов и сирот, "Отца
вашего Небесного" Нагорной проповеди Иисуса - Б., который согласно определению
Нового Завета есть любовь (1 Ин 4,8). В отличие от многочисленных богов народов
Др. Востока Б. в Библии - един "и нет иного бога" (Ис 45,14), ибо "все боги
народов - идолы (или даже "ничто" [2 Пар 16, 26]), а Господь небеса сотворил"
(Пс 96,5). Он - всемогущ (Быт 17,1 и др.); о чем, напр., так говорится в книге
Иова (42,2): "Знаю, что Ты все можешь, и что намерение Твое не может быть
остановлено". Однако сам термин "всемогущий" (лат. omnipotens) в Ветхом Завете
отсутствует и вошел в язык богословия и в богослужебную практику христианского
Запада из антич. литературы. Б. согласно библейским текстам не только царствует
над всем миром, но и как бы пребывает повсюду. "Разве Я - Бог только вблизи,
говорит Господь, а не Бог и вдали? Может ли человек скрыться в тайное место, где
Я не видел бы Его? - говорит Господь. - Не наполняю ли Я небо и землю" (Иер
23,23- 24). Термин "вездесущий" (греч. pantachou paron) в Библии также не
встречается, хотя имплицитно представление о вездесущии Божием присутствует в
разных местах Священного Писания.
Нельзя не указать на то обстоятельство, что и с богами в древних религиях, и с
единым Б. Ветхого Завета люди находятся приблизительно в одних и тех же
отношениях: во-первых, им поклоняются, а во-вторых, просят о помощи и защите, но
в то же время боятся. Наконец, им жалуются на трудности жизни, находя в них
источник утешения, молятся и обещают следовать в жизни тем или иным принципам
или правилам. Т.о., в отношениях между человеком и Божественной силой главную
роль всегда играют молитва и благочестие, которые, разумеется, далеко не всегда
имеют формы христианской морали.
Несомненное сходство между языческими верованиями самых разных народов и
библейским представлением о Б., которое затем перейдет в Коран, одним
исследователям и мыслителям дает основание говорить о религии как об
общечеловеческом феномене, который, по-разному преломляясь в разных культурах, в
главных чертах остается неизменным, другим - о том, что истинное представление о
Б., пусть в искаженной форме, но все же присутствует не только в библейском
откровении.
Библейское представление о Б., разрабатывавшееся в святоотеческой литературе и в
церковном предании, легло в основу доказательств бытия Божия, поисками которых
начинает заниматься филос. мысль в Средние века, когда эта проблема была
сформулирована Ансельмом Кентерберийским. В 19 и 20 вв. на фоне бурного развития
естественных наук традиционные представления о Б. подвергаются ревизии, в
особенности после Ф. Ницше, заявившего, что "Бог умер", т.е. перестал играть к.-
л. роль в жизни человечества. Дж.С. Милль предложил концепцию, согласно которой
Б. хочет добра, но ограничен в своем могуществе. Ее развил амер. персоналист Э.
Брайтман, считавший, что существующее в мире зло есть некая "данность", в
условиях которой вынужден действовать Б., могущество которого, естественно, не
беспредельно. Дж. Дьюи предложил видеть в Б. "активное отношение" между реальным
и идеальным, а А. Швейцер - "этическую волю" или "безличную силу". Наконец,
Дж.Э. Будин видит в Б. "духовное поле, в котором мы живем, движемся и
существуем".
Др. путем пошел B.C. Соловьев, утверждавший в "Духовных основах жизни", что "Бог
есть внутренняя истина, которая нравственно обязывает нас добровольно признать
ее... Верить в Б. - значит признавать, что добро, о котором свидетельствует наша
совесть, которого мы ищем в жизни, но которого не дают нам ни природа, ни разум,
- что это добро все-таки есть, оно существует помимо нашей природы и разума, оно
есть нечто само по себе". Его продолжателем стал С.Н. Булгаков (см.: "Свет
невечерний"), указавший, что "Бог есть нечто, с одной стороны, совершенно
трансцендентное, иноприродное, внешнее миру и человеку, но, с другой стороны, Он
открывается религиозному сознанию, его касается, внутрь его входит, становится
его имманентным содержанием. Оба момента религиозного сознания даны
одновременно, как полюсы, в их взаимном отталкивании и притягивании". Булгаков
подчеркивает, что "Бог есть - вне меня, но и для меня, - превыше моей
субъективности, однако сообщаясь ей" и, главное, указывает на то, что вне личных
отношений с Б., вне личного опыта встречи с Ним в ЕСИ (имеется в виду 2-е лицо
единственного числа глагола "быть" из славянского текста молитвы "Отче наш"),
вне обращенной к Нему молитвы ставить вопрос о Б. невозможно. "Громовый факт
молитвы - как в христианской, так и во всех религиях - должен быть, наконец,
понят и оценен в философском своем значении".
Вне зависимости от Булгакова к этим же выводам приходят М. Бубер, Г. Марсель,
С.Л. Франк, Ф. Варийон и др. Бубер, вернувший религиозную мысль к чисто
библейским основам, выдвигает тезис, согласно которому Б. - это всегда "Ты",
которое ни при каких обстоятельствах не может превратиться в "Он". Концепция
Булгакова и Бубера вытекает непосредственно из Нового Завета, где Иисус
предстает как носитель уникального опыта богообщения и молитвы, обращенной к Б.
как Отцу. Эта концепция не случайно появляется именно в то время, когда Новый
Завет становится объектом пристальнейшего изучения для филологов, богословов и
философов. "Пред лицом этого ЕСИ, этого синтетического религиозного суждения,
конечно, безмолвствуют так называемые "доказательства бытия Божия", - утверждает
Булгаков, полагая, что они могут иметь известное значение в философии, но не в
собственной области религии, где "царит радостное непосредственное ЕСИ". По
Булгакову, доказательства бытия Б. самим своим появлением свидетельствуют о
кризисе в религиозном сознании. "Единственным же путем реального, жизненного
познания Бога остается религиозный опыт", религиозная жажда, ибо "в вере Бог
нисходит к человеку, установляется лестница между небом и землей, совершается
двусторонний, богочеловеческий акт. И это объективное содержание веры имеет для
верующего полную достоверность, есть его религиозное знание, полученное, однако,
путем откровения". Булгаков показывает, что вера предполагает в качестве своего
объекта, а вместе и источника, т а й н у, а не Б., что чрезвычайно важно для
современного понимания среди прочих и такой идиомы, как, напр., "всемогущество
Божие", которое может быть обнаружено не глазами стороннего наблюдателя, какими
пытались быть Милль или Брайтман, но только в измерении личных отношений между Я
и Ты, человека и Б.
Булгаков С.Н. О Богочеловечестве. Париж, 1933; Франк С.Л. Непостижимое. Париж,
1939; Buber M. Werke. Munchen, 1962-1964. Bd 1-3.
Г. П. Чистяков
БОГДАНОВ Александр Александрович (настоящая фамилия - Малиновский) (1873-1928) -
философ и политический деятель марксистского направления.
Врач по образованию. Со студенческих лет принимал активное участие в
революционном движении, с 1903 - член РСДРП(б). Испытал значительное влияние
(помимо К. Маркса и идеологии народничества) идей представителей т.н. второго
позитивизма - "эмпириокритиков" В. Освальда (что отразилось на концепциях Б.,
изложенных в ранней работе "Основные элементы исторического взгляда на природу"
(1899) и - чуть позже - Э. Маха и Р. Авенариуса. В своей фундаментальной работе
"Эмпириомонизм" Б. пытался обосновать необходимость "снятия" дуальности
физического и психического миров путем введения новой интерпретации категории
опыта, когда физический мир трактуется как социально организованный, а
психическое - как индивидуально-организованный опыт, при этом познание в целом
есть лишь "социальное приспособление", цель которого - максимально точно
описывать опыт при условии необходимости "экономии мысли". Эмпириомонистские
конструкции Б. вызвали резкую критику со стороны В.И. Ленина, который в
небезызвестной работе "Материализм и эмпириокритицизм" обстоятельно
аргументировал несовместимость философии Б. с диалектическим материализмом (что
и повлекло за собой исключение Б. из партии в 1909). Центральными категориями Б.
в нач. 20 в. являются понятие "опыт" и "организованность", получившие свое
дальнейшее развитие в работе "Всеобщая организационная наука (тектология)"
(1913-1922): коль скоро и физический, и психологический миры трактуются как
изоморфизмы опыта (понятие опыта у Б. связывается и с категорией практики
Маркса, и со специфической трактовкой опыта эмпириокритиками), во-первых, можно
установить корреляцию между ними и, во-вторых, сформулировать законы, по которым
происходит эта корреляция (для Б. - совокупность активностей (деятельностей) и
сопротивлений). Рассматривая универсумы природы, социальной деятельности
человека и культуры как изоморфные структуры различной степени организации, Б.
приходит к выводу о необходимости создания тектологии - "всеобщей
организационной науки", призванной соединить интегрирующую и обобщающую функцию
философии (так она трактовалась в марксизме) с точностью и доказательностью
естественных наук. Концепция отождествления культурных форм с социальными,
характерная для Б., оказала большое влияние на становление идеологии т.н.
пролеткульта (пролетарская культура) - эстетической концепции, жестко
ориентированной на классовый подход к культуре и искусству. Вместе с тем учение
Б. об элементах мира как самоорганизованных системах в достаточной степени
предвосхитило идеи синергетики. В 1926 Б. организовал и возглавил первый в мире
Ин-т по переливанию крови. В 1928 погиб, поставив на себе научный опыт.
Основные элементы исторического взгляда на природу. СПб., 1899; Эмпириомонизм: В
2 кн. М., 1904-1906; Всеобщая организационная наука (тектология). Ч. 1,2. СПб.,
1913-1917; Ч. 3. Берлин; СПб., 1922; Философия живого опыта. М., 1913.
Ленин В.И. Материализм и эмпириокритицизм // Полн. собр. соч. М., 1961. Т. 18;
Красный Гамлет. Опыт коллективного анализа творческого наследия Александра
Богданова // Вестник Российской академии наук. М., 1994. Т. 64. № 8; Садовский
В.Н. Эмпириомонизм А.А. Богданова: забытая глава философии науки // Вопросы
философии. 1995. № 8.
БОДРИЙЯР (Baudrillard) Жан (р. 1929) - фр. социолог, философ, культуролог. Свою
концепцию разрабатывает под влиянием Ф. Ницше, Р. Барта, А. Лефевра, в диалоге и
полемике с К. Марксом, З. Фрейдом, М. Фуко и др. мыслителями. В целом взгляды Б.
находятся в рамках постструктурализма и постмодернизма. Эволюция его творчества
распадается на два периода: первый охватывает кон. 1960-х и 1970-е гг., второй -
1980-1990-е гг.
В работах первого периода - "Система вещей" (1968), "Общество потребления"
(1970), "Критика политической экономии знака" (1972), "Символический обмен и
смерть" (1976) и др. - Б. рассматривает проблемы общества потребления, стремится
раскрыть суть феномена потребления. Он отмечает, что во все времена люди
приобретали, обладали и пользовались предметами и вещами, но не потребляли. Для
этого нужны особые условия, которые сложились относительно недавно. Если в 19 в.
основу существования общества составляли труд и производство, то в 20 в., после
Второй мировой войны, главным становится потребление, от которого все больше
зависит производство. Такое соотношение вызвано не изобилием предметов, их
многообразием и доступностью, но тем, что изменился сам способ их существования,
их смысл и назначение. Раньше главными свойствами вещей были материальность,
полезность и функция. Теперь эти свойства отходят на задний план и уступают свое
место новым свойствам, которые возникают в силу того, что предметы и вещи,
подобно языку, образуют связную систему знаков и приобретают "знаковую
стоимость".
Не менее глубокие и важные изменения происходят в представлениях потребителя,
его менталитете и сознании. Он уже не может сколько-нибудь уверенно
ориентироваться в новом порядке вещей, не способен понять логику и значение
знаков нового социального языка. Приобретая бесчисленные вещи и предметы, он уже
не столько удовлетворяет свои естественные потребности, сколько потребляет
"стоимости-знаки", значениями которых выступают не реальные качества и
достоинства предметов, но социальный статус, престиж, комфорт, причастность
чему-то особенному. Представления потребителя оказываются глубоко искаженными,
они легко поддаются манипулированию, их можно определить как "несчастное
сознание".
Именно потребление знаков составляет сущность общества потребления. Б.
определяет потребление как "процесс поглощения знаков и поглощение знаками". Оно
предполагает неизбежное включение в общую систему обмена и "производства
кодированных стоимостей". В обществе потребления всякий товар производится как
знак, а знаки - как товары. Сложившуюся систему производства и потребления Б.
сопоставляет с явлением товарного фетишизма, открытого Марксом. Однако Маркс
связывал его с меновой стоимостью, усматривая в ней источник отчуждения
человека, противопоставляя ее потребительной стоимости, в которой он видел
возможность будущего освобождения человека. Б. считает, что новый фетишизм
общества потребления связан с потребительной стоимостью и является еще более
мистифицирующим, не оставляющим надежд на преодоление отчуждения. В связи с этим
он рисует мрачную картину функционирования общества потребления, которое
предстает как пространство всеобщего манипулирования и отчуждения. Б. полагает,
что мы наблюдаем конец труда, производства и политической экономии, что для
современного общества характерна утрата всякой референции, почвы и фундамента.
Все это рушится под натиском экспансии "стоимости-знака", которую он определяет
как "структурный закон стоимости", подчиняющий себе не только экономику, но и
др. сферы человеческой жизни - язык, интеллектуальную деятельность, искусство и
т.д. Повсюду действует "модель симуляции", вследствие чего место реальных
предметов, процессов и явлений занимают разного рода знаки и "симулакры"
("подобия"), которые обмениваются между собой, забыв о существовании реального.
Так рождается "гиперреальное", которое поглощает реальное. Б. показывает это на
примерах моды, масс-медиа, тела, досуга и т.д. Хотя общество потребления часто
именуют обществом коммуникации, его надо было бы назвать, по Б., "обществом некоммуникации",
поскольку господство телевидения ведет к тому, что "люди уже не
говорят между собой", их диалог вытеснил монолог телевидения, которое воплощает
"симуляцию коммуникации".
В работах второго периода - "Симулакры и симуляция" (1981), "Фатальные
стратегии" (1984), "Америка" (1986) и др. - взгляды Б. претерпевают существенные
изменения. Он продолжает развивать тему симуляции и симулакров, не отказывается
от своих критических выводов и суждений относительно негативных сторон общества
потребления. В дополнение к ним он пессимистически утверждает, что "мир не
является диалектическим... он обречен на крайности, а не на равновесие". Касаясь
роста преступности, терроризма и др. подобных явлений, Б. заявляет: "Все мы
заложники, все мы террористы".
В то же время он отходит от прежнего своего нигилизма и крайне критического
отношения к действительности. Б. полагает, что сложившаяся ситуация не является
безнадежной и из нее можно найти выход. Существующие в этом плане пути и
стратегии - марксистские, либеральные или психоаналитические - он называет
"банальными", исчерпавшими свои возможности и не могущими служить руководством к
действию. Вместо них он предлагает "фатальные стратегии", которые заключаются не
в борьбе - через бунт или революцию - с существующей системой, но в доведении
абсурдности этой системы до логического конца. В осуществлении своих стратегий
Б. делает ставку не на активного субъекта (коллективного или индивидуального),
но на пассивную массу, которая нашла новый способ сопротивления, основанный не
на внешнем, а на "внутреннем разрушении", разрушении изнутри. На процесс роста и
превращения экономики, культуры, информации в гиперреальное масса отвечает
гиперпотреблением и гиперконформизмом, что для Б. выступает наиболее адекватной
формой поведения.
Такой поворот свидетельствует о значительном усилении в его взглядах
постмодернистской составляющей. В своих работах Б. уделяет все больше внимания
игре, удовольствию и наслаждению. Можно сказать, что он размышляет в духе
известной формулы: если насилие неизбежно, то нужно принять его и получить
удовольствие. Б. считает, что следует не противиться переизбытку знаков, но
вступить с ними в игру, поддаться их соблазну и получить наслаждение. Он
полагает, что существование и функционирование современного общества обусловлено
не столько прогрессом науки, объективностью информации, действительным
наказанием виновных, ростом качества жизни, сколько тем соблазном, который
рождается из "разгула знаков", охватившего все области жизни от моды и рекламы
до экономики и политики.
Система вещей. М., 1995; La societe de consomation. Paris, 1970; Pour une
critique de l'economie politique du signe. Paris, 1972; Simulacres et
simulations. Paris, 1981; Les strategies fatales. Paris, 1986; Amerique. Paris,
1986.
Д.А. Силичев
БОЗАНКЕТ (Bosanquet) Бернард (1848-1923) - англ. философ, представитель
абсолютного идеализма. Преподавал в университетском колледже Оксфорда (18701881),
затем переехал в Лондон, где занимался филос. исследованиями и принимал
активное участие в работе Общества благотворительности. В 1902-1908 - проф.
моральной философии в Ун-те Св. Андрея (Шотландия). Испытал влияние Г.В.Ф.
Гегеля и Р.Г. Лотце, сочинения которых переводил на англ. яз.
В ранних работах Б. обосновывал роль логики в филос. познании. Поддерживал тезис
Гегеля о том, что все реальное идеально. Утверждал независимость содержания
сознания от его объекта. Развитие знания понимал как устранение противоречия в
опыте через его снятие в понятии целого, или организма. Силлогистике формальной
логики Б. противопоставлял теорию вывода как определения необходимости данного
суждения в структуре целостной реальности, на которую указывает данная система
мысли, т.к. мышление есть чувство целого. Полагал, что эстетика может примирить
естественный и сверхъестественный миры. В этических сочинениях Б. рассматривал
реальность как Абсолют, конкретное целое, в котором снимается противоречие добра
и зла, удовольствие согласовано с долгом, а эгоизм - с альтруизмом. Видел
решение социальных проблем не на пути прогресса, который лишь заменяет конечное
на лучшее конечное, а в преодолении индивидом своей ограниченности в высших
типах опыта - общественном и религиозном, в слиянии с гос-вом и Богом. Идеи Б.
утратили популярность после их критики Дж. Муром и Б. Расселом.
Основания логики. М., 1914; The Philosophical Theory of the State. London, 1899;
The Value and Destiny of the Individual. London, 1913; The Meetings of Extremes
in Contemporary Philosophy. London, 1921; Three Chapters on the Nature of Mind.
London, 1923.
Киссель М.А. Концепция диалектической логики Б. Бозанкета // Историкофилософский
ежегодник. М., 1986; Асочаков Ю.В., Муравьев А.Н. Активность
сознания в политической философии // Творческая активность сознания. Л., 1986;
Bosanquet H. Bernard Bosanquet. London, 1924.
БОКЛЬ (Buckle) Генри Томас (1821 - 1862) - англ. историк, социолог-позитивист.
Видный представитель географической школы в социологии. Предпринял попытку при
изучении истории применить закон причинности, истолкованный в духе материализма.
Испытал влияние О. Конта. Задумал многотомную естественно-научную историю
человечества, однако завершил лишь два тома - "Историю цивилизации в Англии"
(1857-1861, рус. пер. 1863-1864). По существу, это было лишь теоретическое
введение к первоначальному замыслу. По замечанию Э.Трёльча, для конкретного и
индивидуального изображения процесса развития у Б. не хватило сил. Б. полагал,
что, обращаясь к законам природы, можно поднять уровень социального,
исторического знания. Этот путь, по его мнению, более продуктивен, нежели
толкование божественного провидения или выявление случайности в истории. Особое
внимание в социальной динамике, считал Б., имеют климат, пища, почва и ландшафт.
Вместе с тем он признавал и роль интеллектуального фактора, особенно для
понимания исторических судеб Европы. Развитие истории, по Б., - это строго
закономерный процесс. Он более сложен, чем в природе, но в той же мере выверен и
предопределен. Законы истории Б. пытался выводить эмпирическим путем: осмысливая
эмпирику, он стремился придать своим рассуждениям статус универсальных
закономерностей.
Природа предопределяет, по Б., не только экономическое развитие. Она создает
условия для развития рассудка и разумной деятельности. Тропики и прилегающие к
ним районы Б. рассматривал как очаг древнейших цивилизаций, в которых
главенствующую роль играли силы природы. В результате сложилось неравномерное
распределение богатства, а также умственной деятельности. В Европе преобладающим
направлением стало подчинение природы, в др. регионах - подчинение человека
природе. Взгляды Б. получили распространение в России. Современному
обществознанию его идеи кажутся во многом устаревшими.
Чернышевский Н.Г. Замечания на книгу Г.Т. Бокля "История цивилизации в Англии"
// Полн. собр соч. М., 1953. Т. 16; Трёльч
...Поділитися у соцмережах
