Жанр: Детектив
Sas Вива Гевара
... в том, что
он не мог предвидеть чилийского или перуанского вариантов, как
неправильно было бы винить и тех, кто в 1956 году не мог предусмотреть
победы Фиделя Кастро. Революционеры, даже одаренные, не ясновидцы, а
жизнь всегда богаче любой, даже архиверной теории.
Но не будем слишком усложнять нашей задачи, мы пишем не политический
трактат, а биографию, жизнеописание Эрнесто Че Гевары. В главном он,
конечно, был прав, а главное заключалось в том, что с победой кубинских
повстанцев социализм шагнул в Латинскую Америку и что теперь этот
континент вступил в полосу народных антиимпериалистических
революций.
Литературное наследие Че свидетельствует не только о его неуемной
энергии, но и о всесторонней культуре, глубоком знании марксистской
литературы, истории Кубы и других стран Латинской Америки,
международной обстановки. Че не был начетчиком, рабом цитаты. Он
всегда исходил из анализа конкретной действительности, стремился
увидеть в ней ростки нового, использовать их для дела революции, во имя
которой он жил и боролся и которой одной, и только ей одной, отдавал себя
всего без остатка. Он был солдатом революции, революции он служил, вне
революции себя не мыслил. И все, что он писал, говорил и делал, должно
было служить революции.
Как политический писатель и мыслитель Че представляет собой новое
явление в Латинской Америке. Ему чужды ложный пафос, многоречивость,
сентиментальность, провинциализм, свойственные буржуазным деятелям.
Стиль его работ скуп, он впечатляет не столько различного рода
гиперболами, метафорами, сколько силой логического убеждения. Че,
несомненно, был талантливым литератором, однако, когда руководство
Союза писателей и артистов Кубы (УНИАК) предложило ему вступить в эту
организацию, Че отказался, сославшись на то, что он не является
"профессиональным литератором".
Че считал, что настоящий революционер-коммунист, тем более
руководитель, должен отличаться скромностью и быть бессребреником.
Причем эта скромность должна быть не показной, а подлинной. В этом
вопросе Че не допускал никаких компромиссов. Эти его качества
проявлялись в самой разнообразной, подчас неожиданной форме.
В начале марта 1959 года Че дошел до состояния почти полного
физического истощения. Непрекращающиеся приступы астмы, отсутствие
нормального отдыха - все это угрожающе подрывало его здоровье.
Опасаясь за его жизнь, боевые товарищи чуть ли не силой заставили Че
подлечиться и отдохнуть, выделив для этого виллу в пригороде Гаваны.
Вилла принадлежала до революции одному из батистовских сатрапов, у
которого была конфискована как собственность, приобретенная на
незаконные средства. Реакционная печать не преминула отметить, что Че,
поселившись в вилле, дескать, не прочь попользоваться благами бывшего
батистовского прихвостня.
Че немедленно среагировал на эту грязную инсинуацию. В письме,
опубликованном в газете "Революсьон" 10 марта 1959 года, он заявил, что в
связи с болезнью, которую приобрел не в притонах или игорных домах, а
работая на благо революции, был вынужден пройти курс лечения. С этой
целью ему предоставлена властями вилла, ибо жалованье 125 песо
(долларов), получаемое им как офицером Повстанческой армии, не
позволяет ему снять необходимое помещение за свой счет. "Эта вилла
принадлежит бывшему батистовцу, она шикарна, - писал Че. - Я выбрал
наиболее скромную, но все же сам факт, что я в ней поселился, может
вызвать негодование. Я обещаю, в первую очередь народу Кубы, что покину
этот дом, как только восстановлю свое здоровье..."
Че не брал каких-либо гонораров за свои работы, опубликованные на Кубе.
Гонорары же, которые он получал за границей, передавались им кубинским
общественным или зарубежным прогрессивным организациям (так,
например, гонорар за книгу "Партизанская война", изданную в Италии, был
передан им итальянскому Движению сторонников мира).
Когда профессор Элиас Энтральго из Гаванского университета пригласил
однажды Че выступить перед студентами с лекцией и сообщил, что за это
выступление ему будет переведена определенная сумма денег, Че ответил
ему вежливым, но крайне резким письмом.
"Мы с вами, - писал Че профессору Энтральго, - стоим на диаметрально
противоположных позициях в нашем понимании, каким должно быть
поведение революционного руководителя... Для меня непостижимо, чтобы
партийному или государственному деятелю предлагалось денежное
вознаграждение вообще за какую-либо работу. Что касается меня лично, то
самым ценным из всех вознаграждений, полученных мною, является право
принадлежать к кубинскому народу, которое я не сумел бы выразить в песо
и сентаво".
Однажды, когда на Кубе ввели карточки на продовольствие, в присутствии
Че его подчиненные обсуждали размеры продуктовой квоты, получаемой
каждой семьей. Некоторые жаловались на скудное количество продуктов,
отпускаемых по карточкам. Че возражал, в качестве доказательства
указывал, что его семья не чувствует недостатка в продуктах.
Кто-то в шутку сказал: "Ты, как начальник, наверняка получаешь
повышенную квоту".
Че возмутился. Однако на следующий день он тем же товарищам сообщил:
- Я проверил. Действительно, оказалось, что моя семья получала
повышенную квоту. Теперь с этим безобразием покончено.
На первый взгляд могло показаться, что подобные "уравнительные" идеи Че
были проявлением своего рода "левачества". В действительности же они
только отражали стремление его и других единомышленников Фиделя
Кастро, полностью их разделявших, показать народу, что они служат ему не
из корыстных побуждений, а движимые сознанием революционного долга.
В одной из своих речей после победы над Батистой Фидель Кастро говорил,
что кубинский народ привык видеть в "революционере" - а так называли
себя участники различных переворотов - нахального вида, упитанного
детину, часто вооруженного большим пистолетом. Он слоняется по
приемным министерств, требуя себе "за заслуги" различного рода
поблажки, привилегии и вознаграждения. Такого рода "революционер"
превращался в общественного паразита, вызывая недоверие и презрение
народа.
Но если такими были рядовые "революционеры" прошлого, то что говорить
о тех, кто правил республикой после завоевания независимости, вроде
генерала Мача-до, сержанта Батисты и им подобных "друзей народа".
Власть означала для них в первую очередь возможность обогатиться,
превратиться в миллионеров, утолить их низменные страсти.
Революционеры 1959 года были прямой противоположностью подобным
спекулянтам от революции. Для себя они не желали ни почестей, ни
богатства, ни какой-либо другой выгоды, а только права бескорыстно
служить народу. Друзья и враги, народ пристально следили за каждым
шагом вождей революции, пытаясь по их словам и делам разгадать: это
обычная "революция" или это какая-то новая, настоящая, другая революция,
о которой мечтали, но которой до сих пор еще не знали. Причем для
определения характера революции личное поведение, образ жизни
революционных вождей имели не меньшее значение, чем те высокие
принципы, которые они провозглашали и защищали.
Новые революционные вожди не могли уподобиться католическим
священникам, советовавшим своим овечкам следовать благим пожеланиям,
а не их делам. Их слово не должно было расходиться с делом. Их главная
сила была в моральном превосходстве над противниками.
Че прекрасно отдавал себе отчет в этом. И если кубинские товарищи не
могли позволить себе, чтобы на них пало подозрение в политическом
лицемерии, то тем более не мог себе этого позволить он, "урожденный
кубинец" по президентскому декрету.
Но, кроме всех этих политических аргументов в пользу спартанского образа
жизни, которого придерживался Че, была еще его личная склонность к
простоте, к скромности в быту, свойственная ему антипатия ко всякого рода
излишествам, роскоши и даже элементарным удобствам. Он действительно
умел властвовать над своими физическими потребностями, довольствовался
самым необходимым, не придавал никакого значения внешним атрибутам
благополучия.
Но это вовсе не означало, что Че был аскетом, которому были чужды
обычные человеческие радости.
2 июня 1959 года на скромной гражданской церемонии, где присутствовали
Рауль Кастро, его жена и участница партизанской войны Вильма Эспин и
несколько других близких друзей, Че оформил свой второй брак - с юной
партизанкой Алеидой Марч, которую впервые встретил в одном из боев в
горах Эскамбрая. После отплытия Че на "Гранме" Ильда вернулась в Перу.
У нее были свои интересы и друзья. Между тем Сьерра-Маэстра превратила
Че в кубинца, женитьба на Алеиде как бы освящала и подтверждала его
намерение пустить свои корни на острове Свободы. Че был любящим,
преданным мужем, заботливым отцом. За пять лет совместной жизни
Алеида подарила ему четырех детей - двух дочек и двух мальчиков.
Ильдита, дочь от первого брака, также жила с ними. Немногие свободные от
работы часы Че проводил дома в кругу своей семьи.
Этот железный революционер любил не только своих детей, но и детей
вообще, детей трудящейся Кубы, о которых он неоднократно говорил как о
надежде революции, как о ее наследниках, как о тех, кто будет продолжать
ее бессмертное дело.
И дети тоже любили его, писали ему со всех концов Кубы. Всем своим
детским корреспондентам Че отвечал, отвечал всерьез, как взрослым, как
равный равному. В архиве Комиссии по увековечению памяти Че при ЦК
КПК хранятся десятки писем кубинских школьников к Че и копий его
ответов. Мы приведем только один из таких ответов десятилетнему ученику
школы в селении Агуакатэ, провинция Гавана, пославшему на имя Че в
конверте 50 сентаво в фонд по укреплению экономики Кубы. Письмо с
монетой почта вернула мальчику, который вновь послал его Че, но уже с
почтовым переводом на указанную сумму. На этот раз оно нашло адресата,
который 19 мая 1960 года ответил своему корреспонденту:
"Уважаемый друг!
Большое спасибо за твое доброе письмо от 30 марта, которое ты мне послал
в связи с Почтовым днем школьника, и за почтовый перевод на сумму 50
сентаво, которую ты вносишь в фонд по укреплению нашей экономики.
Посылаю тебе квитанцию № 9186, свидетельствующую о твоем
патриотическом поступке.
Меня глубоко радует твое стремление продолжать учебу, и советую тебе
всегда оставаться таким, чтобы быть полезным человеком твоей родине и
самому себе. Это лучшая помощь, которую могут оказать дети
революционному правительству.
Сожалею, что почта вернула тебе письмо с монетой и что ты поэтому
подумал, что я не захотел тебе ответить. Уверяю тебя, что твое письмо
доставило мне большую радость.
Прими мой привет,
с уважением майор Эрнесто Че Гевара".
О чем думал Че в эти первые месяцы после победы революции? •
Он считал, как и Фидель Кастро, что в первую очередь следует бороться за
углубление революции, за замену старого буржуазного правительственного
аппарата новым, преданным народу; бороться за замену старой армии -
новой, революционной, костяком которой должна служить Повстанческая
армия; бороться за. осуществление реформ, подрывающих позиции
американского капитала и местных эксплуататоров, в том числе за
радикальную аграрную реформу; бороться за установление дружеских
дипломатических, экономических и культурных связей с Советским Союзом
и другими странами социалистического лагеря.
Эта программа совпадала с программой, которую отстаивали коммунисты,
объединенные в Народно-социалистическую партию. Руководящее ядро
Повстанческой армии и "Движения 26 июля", возглавляемое Фиделем
Кастро, в которое входил и Че, претворяло в жизнь вышеуказанную
программу, преодолевая одновременно антикоммунистические и
антисоциалистические предрассудки, во власти которых все еще находилась
значительная часть населения Кубы.
Вспоминая царившую тогда на острове политическую атмосферу, Фидель
Кастро в речи, посвященной 100-летию со дня рождения В. И. Ленина (22
апреля 1970 г.), говорил:
"Не так далеки те времена, когда в результате долгих лет лживой и
клеветнической пропаганды в нашей стране преобладала антимарксистская
и антикоммунистическая атмосфера, получившая, к сожалению, широкое
распространение.
Хотите, чтобы я привел вам пример? Вспомните первый год революции.
Иногда из любопытства мы спрашивали у разных людей, в том числе и
рабочих:
- Согласны ли вы с законом об аграрной реформе? Согласны ли вы с
законом о квартплате? Согласны ли вы с национализацией банков?
Мы задавали вопросы последовательно, о каждом из этих законов.
- Согласны ли вы с тем, что банки, где находятся народные деньги, вместо
того чтобы принадлежать частным лицам, должны быть в руках государства,
чтобы эти средства использовались для развития экономики, в интересах
страны, а не тратились по желанию частных лиц, которые владеют
банками?
Нам отвечали:
- Да.
- Считаете ли вы, что эти рудники должны принадлежать кубинскому
народу, а не иностранным компаниям, не каким-то типам, которые живут в
Нью-Йорке?
- Да.
Таким образом, поддержку встречали каждый из революционных законов и
все они вместе. Тогда мы задавали вопрос:
- Согласны ли вы с социализмом?
- О, нет, нет, нет! Никоим образом!
Невероятно, насколько сильна была предубежденность. Вплоть до того, что
человек мог соглашаться с сутью всего, что содержало в себе это слово, но
не мог согласиться с самим словом".
Фидель Кастро и его единомышленники, осуществляя революционные
преобразования, вызывали на себя огонь со стороны американских
империалистов и их местных союзников, которые каждую реформу
клеймили как коммунистическую, пытаясь под грязным флагом
антикоммунизма мобилизовать население против революции.
Но маневры реакционеров не давали результатов. Реформы правительства
Фиделя Кастро осуществлялись в интересах народа и находили поддержку в
массах. В сознании трудящихся слово "коммунизм" все больше
ассоциировалось с любимыми революционными вождями и
революционными преобразованиями, открывшими перед трудящимися путь
к освобождению от социального гнета.
Чтобы ослабить революционный лагерь, Вашингтон и его агентура
стремились во что бы то ни стало воспрепятствовать единству
революционных сил. Разумеется, они не препятствовали бы единству
Фиделя Кастро и его единомышленников с правореформистскими
антикоммунистическими элементами типа президента Уррутии, премьера
Миро Кардоны или некоторых "команданте" вроде Уберто Матоса, которые
выдавали себя за революционеров. Но они всячески мешали их единству с
Народно-социалистической партией, которую во что бы то ни стало
стремились изолировать, закрыть ей дорогу в правительство, не допустить в
профсоюзы и другие массовые организации, в новые органы
государственной безопасности и в Повстанческую армию. Изоляция
Народно-социалистической партии, руководители и члены которой
полностью разделяли и поддерживали политику революционного
правительства, должна была, по замыслу реакции, в свою очередь, ослабить
позиции Фиделя Кастро и его единомышленников, сделать их более
податливыми на советы Вашингтона, замедлить курс революции, а потом и
совсем лишить ее наступательного начала. Исходя из этих же соображений,
контрреволюционеры стремились во что бы то ни стало помешать
установлению дружеских отношений между новой Кубой и Советским
Союзом.
И эти планы империалистической реакции полностью провалились.
Оказывая ожесточенное сопротивление социальным преобразованиям,
империалисты разоблачили себя как злейших врагов кубинских трудящихся.
Кубинский народ убеждался на собственном опыте, что его главный
противник - это американский империализм и его союзники. Столь же
отчетливо кубинский народ начинал понимать, что коммунисты -
надежнейшие защитники его интересов и прав, что его будущее -
социализм, что Советский Союз его искренний друг и союзник. И когда
кубинский народ поймет это, тогда Фидель Кастро провозгласит
социалистический курс кубинской революции, тогда будет создана
Коммунистическая партия Кубы.
Трудно переоценить роль Че в революционном процессе, следствием
которого было упрочение первой социалистической революции в Америке.
Начнем с того, что Че энергично поддерживал осуществление всех
радикальных преобразований, цель которых была освободить Кубу от
империалистического влияния и подорвать на острове устои капитализма.
Че последовательно выступал за единство действий с Народносоциалистической
партией, решительно осуждая любое проявление
антикоммунизма и антисоветизма. Че одним из первых революционных
деятелей на Кубе высказался за установление дружеских связей с Советским
Союзом, а когда они были установлены, всячески укреплял и развивал их.
Империалисты, ненавидевшие и боявшиеся Че, лишившие его жизни,
пытаются теперь исказить его образ, сделать из него антикоммуниста и
антисоветчика, превратив его посмертно чуть ли не в своего
идеологического союзника и соратника. Они выдают его то за троцкиста, то
за маоиста, то чуть ли не за последователя Нечаева. Но факты опровергают
злобную клевету тех, чьи руки обагрены его кровью.
1 Мая 1959 года впервые отмечалось на Кубе как государственный
праздник. В этот день повсюду проходили массовые демонстрации
трудящихся в поддержку правительства. В Гаване перед демонстрантами
выступил Рауль Кастро (Фидель находился в поездке по странам Латинской
Америки), в Сантьяго - Че. В своей речи Че призывал крепить единство
всех революционных сил, включая коммунистов. Че осудил антикоммунизм,
используемый реакцией. Че доказывал необходимость быстрейшего
осуществления радикальной аграрной реформы.
17 мая в селении Ла-Плата (в Сьерра-Маэстре), там, где был обнародован во
время борьбы с Батистой аграрный закон № 3, на торжественном заседании
Совета министров революционного правительства, на котором
присутствовал и Че, был принят закон о проведении аграрной реформы.
Согласно закону вся земельная собственность сверх 400 гектаров
экспроприировалась и передавалась безземельным или малоземельным
крестьянам. Там, где того требовали экономические интересы, на
экспроприированных землях организовывались государственные хозяйства.
Для осуществления этого закона создавался Национальный институт
аграрной реформы (ИНРА), директором которого был назначен один из
сотрудников Че - капитан Антонио Нуньес Хименес.
Кубинская революция явно не походила на традиционный дворцовый
переворот, на смену марионеток. Комментируя кубинские события, даже
консервативный американский журнал "Каррент хистори" отмечал:
"В Латинской Америке революции надоедливо однообразны. В ряде случаев
они следуют шаблону, который можно предсказать. Едва они начнутся, их
дальнейшее направление может быть выявлено с большой легкостью.
Совсем по-другому обстоит дело на Кубе. Революция Фиделя Кастро
добавляет к старым образцам что-то новое, существенное, чего нельзя
предсказать. Она вполне может ознаменовать начало цикла подобных
революций, которые внешне напоминают старые, но в действительности
отличаются новым стилем. По-видимому, политические революции
уступают место революциям социальным'".
Аграрная реформа вызвала приступ бешенства у местных латифундистов и
американских монополистов, в руках которых находились сотни тысяч
гектаров кубинской земли. Вашингтон слал в Гавану ноту за нотой, требуя
"возмещения убытков" и угрожая всякого рода санкциями. Местная реакция
открыто грозила контрреволюцией, Правительство покинули пять
министров, связанных с буржуазными кругами. Это был протест против
радикальной ориентации правительства. Вскоре подал в отставку и
президент Уррутия. На его место был назначен стойкий революционер,
участник подпольной борьбы против Батисты, Освальдо Дортикос Торрадо.
Уррутия и бывшие министры быстро перекочевали в Соединенные Штаты,
откуда при поддержке правящих кругов стали призывать к свержению
Фиделя Кастро. Бежал в США и командующий военно-воздушными сипами
Кубы Диас Ланс, присвоивший себе титул военного вождя контрреволюции.
Особенно неистовствовали реакционеры по отношению к Че. Для них он
был главным виновником постигших их несчастий, "злым гением" такой
"веселой" и милой их сердцу - вначале! - кубинской революции. Кто он,
этот Че, откуда свалился на нашу голову? - вопили они. Авантюрист без
роду и племени, чужак, он осмеливается "насаждать" коммунизм на пашем
острове, он хочет превратить его в плацдарм для "коммунистической
агрессии" против всей Латинской Америки и даже самих Соединенных
Штатов. Реакционная печать заверяла обывателя: как только Куба
восстановит дипломатические отношения с Советским Союзом, Че будет
назначен послом в Москву, чтобы еще больше подчинить страну "красным".
29 апреля Че выступал по телевидению, находившемуся под контролем
частных фирм, враждебно настроенных к революции. Ведущий программу
стал задавать Че провокационные вопросы:
- Вы коммунист?
- Если вы считаете, что то, что мы делаем в интересах народа, является
проявлением коммунизма, то считайте нас коммунистами. Если же вы
спрашиваете, принадлежим ли мы к Народно-социалистической партии, то
ответ - нет.
- Зачем вы прибыли на Кубу?
- Хотел принять участие в освобождении хоть маленького кусочка
порабощенной Америки...
- Считаете ли вы, что в России - диктатура, если - да, то поехали бы
бороться с нею? Считаете ли возможным коммунистический переворот на
Кубе и оказали бы вы ему сопротивление? Считаете ли, что
коммунистическая идеология несовместима с кубинской национальностью?
Много ли коммунистов проникло в правительство? - продолжал
выстреливать свои вопросы телепровокатор.
На все эти вопросы Че отвечал спокойно, с достоинством. Наконец
последовал "коренной" вопрос:
- Вы сторонник отношений с Советской Россией?
- Я сторонник установления дипломатических и торговых отношений со
всеми странами мира без каких-либо исключений. Не вижу причин, по
которым следует исключить страны, которые уважают нас и желают победы
нашим идеалам.
Под конец интервью Че как бы невзначай сообщил телезрителям, что его
интервьюер был платным агентом Батисты.
Телепровокация явно не удалась. Однако враги революции не унимались.
Особенно усердствовал уже известный читателю американский журналист,
а в действительности полковник ЦРУ Жюль Дюбуа. 23 мая Че ответил
гневным письмом в редакцию журнала "Боэмия", в котором разоблачал
клеветнические упражнения Дюбуа, этого "шакала, выдающего себя за
ягненка". Дюбуа, писал Че, клевещет, он слуга американских монополий и
действует по их указанию. Революция будет осуществлять намеченную
программу, нравится это Дюбуа и его хозяевам или нет. Если же на
революционную Кубу попробуют напасть извне, то кубинский народ будет
защищаться до последней капли крови.
Чтобы укрепить международное положение революционной Кубы, которой
продолжали угрожать жестокими карами правящие круги Соединенных
Штатов, правительство принимает решение направить Че для установления
дружеских контактов со странами "третьего мира" - Египтом, Суданом,
Марокко, Индией, Пакистаном, Бирмой, Цейлоном, Индонезией... В этой
поездке он посетит также Японию, Югославию и Испанию. С
большинством из этих стран до этого у Кубы не было ни экономических, ни
даже дипломатических отношений.
Это была первое путешествие в страны Востока не только кубинского, но и
латиноамериканского деятеля. Соединенные Штаты пытались изолировать
Латинскую Америку от остального мира, в особенности от стран
социализма. В годы "холодной войны", действуя по указке Вашингтона,
большинство стран Латинской Америки, в том числе Куба, порвали
дипломатические отношения с Советским Союзом. Поддерживание какихлибо
отношений со Страной Советов считалось Вашингтоном самым
большим преступлением - "угрозой безопасности западному полушарию".
Ослушника ожидала скорая расправа. На этот счет имелись грозные
резолюции Организации американских государств, находившейся тогда под
полным контролем Соединенных Штатов. Все помнили о печальной судьбе,
постигшей непокорного президента Арбенса.
Таким же долларовым занавесом пытался Вашингтон отгородить
Латинскую Америку от азиатских и африканских стран, недавно
освободившихся от колониального гнета. Ведь сближение этих стран с
Латинской Америкой могло укрепить их независимость и волю к борьбе с
империализмом и его "наиновейшей" разновидностью -
неоколониализмом.
Революционное руководство Кубы решило сперва преодолеть долларовый
занавес, отделявший его от стран Азии и Африки, а затем установить
дружеские отношения с Советским Союзом и другими социалистическими
странами.
Первой страной, которую посетил в этом путешествии Че, был Египет.
Президент Абдель Насер и египетские руководители, народ Египта с
большой теплотой встретили посланца революционной Кубы. Столь же
доброжелательно и тепло принимали Че и в других странах.
Во время посещения Египта Че впервые встретился с советскими
специалистами, оказывавшими Египту техническую помощь в различных
областях экономики. Там же, в Каире, в беседе с журналистами Че
публично высказался за восстановление дипломатических отношений с
Советским Союзом.
В Египте Че познакомился с Жанио Куадросом - президентом Бразилии,
находившимся там с визитом. С Куадросом он будет с тех пор поддерживать
дружеские отношения.
Поездка в африканские и азиатские страны открыла перед Че новый мир, о
существовании которого он, конечно, знал, но о действительном облике
которого мог только судить теперь, когда познакомился с ним воочию. Эти
страны, так отличные от Кубы и Латинской Америки но своим традициям,
культуре и обычаям, имели и нечто общее с ней, а именно - все они в той
или иной степени были жертвами империализма и колониализма,
стремились к независимому существованию и развитию, многие
нащупывали пути к социализму. Руководители стран с симпатией
относились к революционной Кубе, готовы были с ней установить
дружеские отношения, развивать торговлю, покупать ее сахар, табак и
другие продукты и изделия. Хотя в целом связи с этими странами и не
могли решить всех проблем, с которыми столкнулась революционная Куба в
результате экономических санкций и других враждебных действий
Соединенных Штатов, но, по' крайней мере, Че у
...Закладка в соц.сетях
