Жанр: Детектив
Sas Вива Гевара
... - ложь. Именно Фидель
Кастро вчера в беседе по радио с майором Геварой решительно осудил
военный переворот, который явился бы спасением для Батисты и его
сообщников.
Кантильо стал осыпать Нуньеса Хименеса бранью. Беседа парламентера с
новоиспеченным диктатором кончилась тем, что Нуньес Хименес послал
своего собеседника к чертовой матери и выключил передатчик.
Офицеры, свидетели этой беседы, были ошеломлены как сообщением о
бегстве Батисты, так и тоном, которым Нуньес Хименес говорил с некогда
могущественным сатрапом диктатора. И все же, опасаясь за свои головы,
они еще не решались сложить оружие и признать себя побежденными. Они
попросили, чтобы их представитель майор Фернандес продолжил
переговоры с Че.
Парламентеры вернулись вместе с Фернандесом на КП, где находился Че.
Фернандес повторил просьбу о перемирии. Че ответил категорическим
отказом.
- Огонь будет возобновлен в 12.30, - заявил Фернандесу Че. - И тогда
будем стрелять всерьез. Не затягивайте войну. Если по вашей вине
произойдет американская интервенция, все вы будете виновны в
национальном предательстве и закончите свои дни на виселице.
Че подтвердил, что в случае немедленной капитуляции будет разрешено
офицерам и солдатам, проживающим в Санта-Кларе, разойтись по домам.
Виновные в пытках и других преступлениях будут привлечены к судебной
ответственности. Остальные при желании смогут направиться через
Кайбариен в места по своему выбору.
С этими условиями Фернандес, сопровождаемый теми же парламентерами,
направился обратно в казармы. По дороге жители Санта-Клары
выкрикивали приветствия в честь Повстанческой армии, Фиделя, Че,
требовали наказания Батисты и его сообщников.
- Все потеряно! Мы сдаемся, - сказал полковник Эрнандес, когда
Фернандес сообщил ему о разговоре с Че.
Вслед за казармой "Леонсио Видаль" пали и остальные пункты
сопротивления батистовцев. К двум часам дня 1 января 1959 года СантаКлара
полностью перешла в руки повстанцев.
Че сообщил об одержанной победе по радиотелефону Фиделю,
готовившемуся к решительному наступлению на Сантьяго. Фидель приказал
Че, а также Сьенфуэгосу, не теряя времени, форсированным маршем
спешить в Гавану, сместить Кантильо и занять основные стратегические
пункты в городе.
Тем временем, напуганный волной протестов, Кантильо "сам себя" сместил,
передав власть полковнику Рамону Баркину, руководившему заговором
против Батисты в апреле 1956 года и с тех пор сидевшему в тюрьме на
острове Пинос. Теперь освобожденный из заключения ,по требованию
американского посла, этот бывший военный атташе-в Вашингтоне оказался
весьма приемлемой фигурой для янки. Баркин охотно согласился на роль
наследника Батисты. Он гелеграфировал Фиделю Кастро, предлагая
совместно сформировать правительство. Но не пройдет и суток, как
Баркина постигнет участь того же Кантильо и он тоже будет выброшен на
свалку истории.
2 января 1959 года жители Санта-Клары читали расклеенное на стенах
домов обращение Че "К гражданам провинции Лас-Вильяс":
"Покидая город и провинцию для исполнения новых обязанностей,
возлагаемых на меня Верховным командованием Повстанческой армии, я
выражаю глубокую благодарность населению города и всей провинции,
которое внесло'большой вклад в дело революции и на чьей земле произошли
многие из важнейших заключительных боев против тирании. Я выражаю
пожелание, чтобы вы оказали самую широкую поддержку товарищу
капитану Каликсто Моралесу - представителю Повстанческой армии в
Лас-Вильяс, в его действиях по быстрейшей нормализации жизни этой
многострадальной провинции.
Пусть население провинции Лас-Вильяс знает, что наша повстанческая
колонна, значительно выросшая за счет вступления в ее ряды сынов этой
земли, уходит отсюда с чувством глубокой любви и признательности. Я
призываю вас сохранить в своих сердцах этот революционный дух, чтобы и
в осуществлении грандиозных задач восстановления население провинции
Лас-Вильяс было авангардом и опорой революции".
153
В тот же день в 5.30 утра бойцы восьмой колонны "Сиро Редондо",
возглавляемые их легендарным командиром, аргентинским врачом Эрнесто
Геварой Серной, по прозвищу Че, на грузовиках, машинах, вездеходах
направились в Гавану. По дороге население встречало повстанцев
восторженными возгласами, забрасывало цветами. С таким же энтузиазмом
встретили своих освободителей жители столицы, куда в полдень прибыла
восьмая колонна.
На просьбы встречавших остановиться, выступить Че только отрицательно
мотал головой. Он спешил. Ему не терпелось поскорей выполнить приказ
Фиделя Кастро и занять "Кабанью" - одновременно крепость и тюрьму,
выстроенную еще испанцами у входа в Гаванскую гавань. В ней еще
находились каскитос.
Эта крепость сдалась Че без единого выстрела.
Того же 2 января 1959 года колонна Сьенфуэгоса прибыла столь же спешно
в Гавану и также без единого выстрела заняла военный лагерь "Колумбию",
где повстанцам сдались отборные части армии Батисты.
Бородачи победили.
Теперь друзья и враги задавали себе вопрос: а что же завтра?
РОДИНА ИЛИ СМЕРТЬ!
В ВИХРЕ РЕВОЛЮЦИИ
Но ты, у берега моря стоящий на крепкой страже морской тюремщик"
запомни высоких копий сверканье, валов нарастающий грохот, язык
языков пожара и ящерицу, что проснулась, чтоб вытащить когти из
карты *.
Николас Гильен
* Перевод О. Савича.
В этой революции все было необычно, неожиданно, непохоже на
революции, которые время от времени сотрясали политическую атмосферу
латиноамериканских стран и о которых можно было бы сказать словами
французской пословицы: "Чем чаще они происходили, тем больше все
оставалось по-старому".
Были необычны эти повстанцы - бородатые, с длинными, пышными
шевелюрами, увешанные оружием и амулетами, и их руководители -
молодые красавцы, умные и безумно храбрые. И вели они себя не так, как
обычные латиноамериканские "рыцари удачи"; они, кажется, всерьез
намеревались искоренить продажность, коррупцию и всякую гниль и
сделать из Кубы самую передовую страну на континенте.
Подобные планы могли показаться трезвым наблюдателям несбыточной
фантазией, ибо для того, чтобы изменить Кубу, нужно было освободить ее
от "опеки", от экономического контроля американских монополий. Но
осуществить последнее было значительно труднее, чем свергнуть Батисту.
Первый день Че в Гаване - 2 января 1959 года - был днем радостным,
хотя и тревожным. Население столицы с неописуемым восторгом встретило
своих освободителей, диктатор и его ближайшие приспешники бежали,
гаванский гарнизон и полиция не оказали сопротивления повстанцам,
однако противник все еще надеялся если не силой, то хитростью удержать
власть.
В ночь с 1 на 2 января в столице произошли беспорядки, грабежи. В городе
затаились батистовцы. Генерал Кантильо и полковник Баркин ушли в
подполье, все еще надеясь при помощи своих американских покровителей
стать хозяевами положения.
К власти рвались и другие группировки. Пытаясь укрепить свои позиции,
сторонники Революционного студенческого директората захватили
президентский дворец и университетский городок в Гаване.
Днем позже повстанцы провозгласили в освобожденном Сантьяго
временным президентом республики судью Мануэля Уррутию, который,
будучи членом трибунала во время процесса над Фиделем Кастро и другими
участниками нападения на казармы "Монкада", высказался за их
освобождение и с тех пор считался противником Батисты.
Тем временем в Гаване Че вместе с Камило пытаются сплотить
революционные силы и разоружить воинские части и полицию. В первом
же заявлении по телевидению Че говорит о необходимости создать
революционную милицию, которая должна заменить полицию тирана.
Повстанцы при содействии населения вылавливают бати-стовских палачей,
которых "поселяют" в "Кабанью" под охрану бойцов восьмой колонны.
3 января находившийся проездом в Гаване лидер Чилийской
социалистической партии, будущий президент Чили Сальвадор Альенде
через Карлоса Рафаэля Родри-геса, который договорился о встрече, посетил
в "Кабанье" Че. Эта встреча была первым после победы революции
контактом Че с видным представителем латиноамериканского
национально-освободительного движения. Семь лет назад благодаря
рекомендательному письму Альенде Че смог выехать из Эквадора в
Гватемалу. Теперь его длинное путешествие по странам Латинской
Америки закончилось в Гаване, городе, которого он до этого совершенно не
знал и судьба которого в известной степени находилась в его руках.
Че произвел на Альенде неизгладимое впечатление. Особенно поразило
Альенде, врача по образованию, что прославленный повстанческий
командир был тяжело болен астмой.
Об этой встрече Альенде рассказывает: "В большом помещении,
приспособленном под спальню, где всюду виднелись книги, на походной
раскладушке лежал голый по пояс человек в зелено-оливковых штанах, с
пронзительным взглядом и ингалятором в руке. Жестом он попросил меня
подождать, пока справится с сильным приступом астмы. В течение
нескольких минут я наблюдал за ним и видел лихорадочный блеск его глаз.
Передо мной лежал, скошенный жестоким недугом, один из великих борцов
Америки. Потом мы разговорились. Он без рисовки мне сказал, что на всем
протяжении повстанческой войны астма не давала ему покоя. Наблюдая и
слушая его, я невольно думал о драме этого человека, призванного свершать
великие дела и находившегося во власти столь неумолимой и беспощадной
болезни".
Здесь же, в коттедже, где всего лишь несколько дней тому назад жил
батистовский комендант "Кабаньи", посетил больного Че корреспондент
"Правды" Василий Чич-ков, который так писал об этом в своей книге "Заря
над Кубой":
"Комната Гевары маленькая, может, метров двенадцать. Вдоль стены две
железные кровати. Между ними комод и старинное зеркало. На комоде
разбросаны длинные толстые сигары, лежат какие-то служебные бумаги...
Гевара сидит на кровати в зеленых солдатских брюках, в белой майке без
рукавов, босиком. На большом гвозде, вбитом в стену, висит автомат,
пистолет и другое снаряжение командира...
После взаимных приветствий я попросил прежде всего разрешения
сфотографировать Гевару. Без особой охоты он натянул на себя
гимнастерку, надел фуражку, и фото было сделано.
- Скажите, пожалуйста, как вы определяете классовый состав участников
вашей революции? - начал я, вынимая блокнот и ручку.
- Революцию делали главным образом крестьяне, - негромко начал
Гевара. - Я думаю, что среди повстанцев было шестьдесят процентов
крестьян, десять процентов рабочих и десять процентов представителей
буржуазии. Правда, рабочие очень помогли нам забастовочной борьбой. Но
все-таки основа революции - крестьяне.
У Гевары черные, очень большие и очень грустные глаза. Длинные волосы,
падающие до плеч, придают лицу поэтический вид. Гевара очень спокоен,
говорит не спеша, даже е интервалами, будто подбирая слово к слову".
5 января в Гавану прибыл временный президент Ур-рутия. Не без труда его
удалось поселить в президентском дворце,' занятом сторонниками
Студенческого директората. Уррутия объявил о назначении кабинета
министров в& главе с премьером Хосе Миро Кардоной. В правительстве
большинство портфелей получили представители буржуазии, вовсе не
заинтересованные в осуществлении революционных . преобразований. Но,
по крайней мере, это не были батистовцы, реальная же власть на местах
повсеместно переходила в руки деятелей Повстанческой армии, в
частности, губернаторами провинций назначались активные участники
повстанческой борьбы. Сам Фидель Кастро и другие руководители
Повстанческой армии в правительство не вошли. Че получил на первый
взгляд весьма скромное назначение: начальником военного департамента
крепости "Кабанья", или, точнее, ее комендантом, Камило стал
командующим сухопутными повстанческими силами.
В стране, таким образом, образовалось как бы двоевластие: с одной стороны
- буржуазное правительство, не располагавшее реальной властью, с другой
стороны - Повстанческая армия и связанное с нею "Движение 26 июля",
которые все больше подчиняли своему контролю различные рычаги
управления страной.
Представители крупной буржуазии стали группироваться вокруг президента
Уррутии и премьер-министра Миро Кардоны, а антиимпериалистические
силы - вокруг лидеров Повстанческой армии. Поляризация сил должна
была привести к столкновению этих двух лагерей, однако исход такого
столкновения пока был не ясен.
8 января в Гавану приехал Фидель Кастро. Все население столицы вышло на
улицы, чтобы приветствовать повстанческого вождя. В тот же день Фидель
выступил перед жителями столицы, заполнившими территорию крепости
"Колумбия". Он призвал всех революционеров к единству. В этой речи
Фидель упомянул и Че, назвав его "подлинным героем" революционной
войны против Ба-тисты.
9 января из Буэнос-Айреса прилетела на Кубу Селия, мать Че. Сын ее
встретил в аэропорту, повез в "Кабанью", показал красавицу Гавану. Селия
увидела сына возмужалым, сильным, уверенным в себе, настоящим борцом,
таким, каким она всегда хотела видеть своего первенца.
Она спрашивала его про астму, но Че отшучивался, заверял ее, что
кубинский климат и сигары действуют "губительно" на его болезнь.
Че познакомил Селию с Алеидой Марч. Спросил:
- Она тебе нравится?
- Очень, такая юная, прелестная и храбрая1
- Мы скоро поженимся.
- А как же Ильда, Ильдита?
- Ильде я сообщил, она отнеслась с пониманием к свершившемуся,
согласилась оставить нам Ильдиту.
Революция победила, но борьба за осуществление революционных идеалов
только начиналась. Фидель Кастро и его единомышленники хорошо усвоили
ленинское положение о первой и самой неотложной задаче каждой
подлинно передовой революции - о необходимости сломать буржуазную
государственную машину. Сердцевиной этой машины на Кубе были
преторианская армия, полиция, многочисленные тайные службы. Народ
ненавидел их и поэтому с одобрением встретил решение об их разоружении,
а затем и роспуске. Батистовская армия перестала существовать, а
американскую военную миссию, которая на протяжении многих лет
муштровала эту армию, Фидель просто уволил за бездарность и
некомпетентность.
- Убирайтесь восвояси, - сказал членам миссии Фидель. - Мы не
нуждаемся в ваших услугах, ведь ваших подопечных - батистовских вояк
повстанцы разгромили. Как военные советники вы провалились.
Теперь следовало примерно наказать батистовских палачей, руки которых
были обагрены кровью кубинских патриотов. За семь лет пребывания
Батисты у власти было замучено и убито около 20 тысяч кубинцев. Палачи
должны были ответить за свои злодеяния: их наказания требовал народ,
повстанцы неоднократно заверяли, что преступники не уйдут от возмездия.
Были учреждены революционные трибуналы, которые судили этих
преступников со строжайшим соблюдением всех норм правосудия.
Подсудимым предоставлялось право приглашать в качестве защитников
лучших адвокатов, вызывать любых свидетелей, оправдываться перед
трибуналом. Процессы проходили открыто, в присутствии народа,
журналистов, иногда передавались по телевидению. Характерно, что улики
против подсудимых были столь неопровержимы, что почти все они
признавали себя виновными в совершенных преступлениях. Наиболее
одиозных палачей ревтрибуналы присуждали к высшей мере наказания -
расстрелу.
Батистовские палачи в своем подавляющем большинстве были агентами
американских разведывательных органов. Наказание их вызвало вопли
негодования в Соединенных Штатах. Инспирируемая правящими кругами
печать этой страны стала обвинять кубинских повстанцев в чрезмерной
жестокости, пристрастии к кровопролитию, бесчеловечности.
В самой Кубе, где со свержением Батисты существовала свобода печати,
противники революции тоже призывали во имя гуманизма и христианского
милосердия не "проливать больше крови кубинцев" и пощадить жизнь тем,
кто пытал, истязал и убивал патриотов. А так как эти преступники
содержались в "Кабанье", где заседали ревтрибуналы, а комендантом
"Кабаньи" был Эр-несто Че Гевара, то, естественно, главный огонь реакции
и ее американских покровителей был направлен против него. Для всех этих
темных сил Че - аргентинец, защитник гватемальской революции,
участник повстанческой борьбы на Сьерра-Маэстре, освободитель СантаКла-ры
- был не иначе как "рукой Москвы", агентом, засланным на Кубу,
чтобы превратить ее в "колонию красного империализма".
Кампания против Че принесла больше вреда, чем пользы, его противникам.
Популярность и авторитет Че и других вождей революции неуклонно росли
в народе. Трудящиеся с неподдельным энтузиазмом поддерживали действия
Фиделя Кастро и его соратников. Выступления революционных вождей
собирали огромные массы народа. Че также выступал в самых различных
аудиториях. Одним из первых его публичных выступлений в Гаване была
речь в Коллегии врачей 16 января.
Врачи считали его своим коллегой, да и он сам в первые месяцы
пребывания в Гаване, подписываясь, ставит перед своей фамилией титул
доктора, а "Че" пишет в скобках после имени. Но вскоре он меняет свою
подпись, вместо "доктор" пишет "майор", а с "Че" снимает скобки. И
действительно, какой из него доктор, если он занимается теперь только
политической и военной деятельностью? Что же касается медицины, то его
интересует только ее социальный аспект, а именно: чтобы она служила не
эксплуататорским классам, а народу. Об этом он говорил в своем
выступлении перед гаванскими врачами.
В этой же речи Че, как бы отвечая на нападки реакционеров, объясняет свое
участие в повстанческом движении своей приверженностью идеалам Хосе
Марти - этого апостола кубинской независимости, выступавшего за
тесный союз всех народов Латинской Америки в борьбе за свободу. "Где бы
я ни находился в Латинской Америке, - сказал в своем выступлении Че, -
я не считал себя иностранцем. В Гватемале я чувствовал себя гватемальцем,
в Мексике - мексиканцем, в Перу - перуанцем, как теперь кубинцем на
Кубе, и здесь, и всюду - аргентинцем, ибо не могу забыть матэ и асадо *,
такова моя характерная особенность".
Этот аргентинец как бы являлся полномочным представителем всей
Латинской Америки в кубинской революции. Его присутствие на острове
Свободы, как все чаще стали называть родину Фиделя Кастро,
символизировало латиноамериканский характер кубинской революции,
подчеркивало, что эта революция является переломной вехой не только в
истории Кубы, но всей Латинской Америки.
Че одним из первых указал на континентальное значение кубинской
революции, которая показала, что профессиональную преторианскую
армию может одолеть небольшая, но готовая на любые жертвы группа
революционеров-повстанцев, если она пользуется поддержкой народа. Куба
подтвердила, что для победы революции в отсталой аграрной стране
необходима поддержка не только рабочих, но и крестьян, составляющих
большинство населения. Поэтому первейший долг революционеров -
работать среди крестьян, превратить их в опору революции.
* Асадо- мясо, жаренное на углях, аргентинское национальное блюло.
Выступления Че настораживали американских монополистов, которые все
еще надеялись "облагоразумить" бородачей, действуя через
соглашательские элементы в кубинском правительстве. Дальнейшие
события показали, что этим надеждам не суждено было осуществиться.
9 февраля по требованию руководителей Повстанческой армии
правительство издало закон, согласно которому за заслуги перед кубинским
народом Эрнесто Геваре предоставлялось кубинское гражданство и он
уравнивался в правах с урожденными кубинцами.
12 февраля Че выступил по телевидению. Он заявил, что глубоко тронут
присвоением ему кубинского гражданства, чести, которой в прошлом был
удостоен только один человек - доминиканец генерал Максиме Гомес,
главнокомандующий Армии национального освобождения в период войны
за независимость. Теперь, сказал Че, он считает своей главной задачей
бороться за осуществление аграрной реформы. На Кубе две тысячи
латифундистов владеют 47 процентами всей земли, а 53 процента
принадлежат всем остальным землевладельцам. Иностранные монополии
владеют поместьями в десятки тысяч гектаров. С этим будет покончено,
крестьяне получат землю. Если власти не осуществят аграрную реформу, то
крестьяне сами возьмут землю, которая принадлежит им по праву.
Днем позже было объявлено об уходе в отставку правительства Миро
Кардоны, который саботировал осуществление социальных преобразований.
Пост премьер-министра занял Фидель Кастро. Это была большая победа
всех народных сил, требовавших углубления революционного процесса, и
поражение тех, лозунгом которых было "Ни шагу вперед!".
16 февраля 1959 года, вступая в должность премьер-министра, Фидель
Кастро заявил, что в ближайшее время будет принят радикальный закон
аграрной реформы.
Революция намеревалась идти вперед, несмотря на все растущее
сопротивление реакции, уповавшей на то, что правящие круги Соединенных
Штатов не допустят, чтобы у них "под носом" творились такого рода
"безобразия".
11 февраля газета "Революсьон", орган "Движения 26 июля", напечатала
статью Че "Что такое партизан?". В этой статье, написанной еще в горах, Че
реабилитирует слово "партизан". Дело в том, что на Кубе в отличие от
других стран Латинской Америки партизанами называли добровольцев,
поддерживавших испанские войска в борьбе с патриотами в период войн за
независимость. А патриотов называли повстанцами. Теперь партизаны -
борцы за народное дело, писал Че, это те, кто сражался в Сьерра-Маэстре,
это Повстанческая армия. Со свержением Батисты партизаны решили
только одну из своих важных задач, другую - аграрную реформу - им еще
предстоит осуществить, и за нее им следует сражаться с таким же
упорством, решительностью и самопожертвованием, с каким они сражались
против ба-тистовской диктатуры. Сила партизан, подчеркивал Че, в их связи
с народом, в поддержке народа.
Появление этой статьи в печати знаменует начало активной литературнопублицистической
деятельности Че, которой он отдавался со всей
свойственной ему революционной страстностью на протяжении
последующих пяти лет, проведенных им на Кубе.
Литературное наследие Че разнообразно по жанрам и содержанию и
обширно по объему. Это работы по теории, стратегии и тактике
партизанской войны; книга воспоминаний о партизанской борьбе против
Батисты ("Эпизоды революционной войны"), написанная в лучших
реалистических традициях латиноамериканской литературы; статьифельетоны
(за подписью "Франко-тирадор" - "Свободный стрелок"),
разоблачающие политику империализма США и его подпевал; доклады и
лекции по вопросам кубинской истории, внешней политики,
экономического, государственного и партийного строительства; отчеты о
зарубежных поездках; выступления на заседаниях коллегии министерства
промышленности; предисловия к различным книгам; письма. К этому
следует добавить знаменитый "Боливийский дневник". Опубликованное
литературное наследие Че превосходит сто печатных листов, хотя многое из
написанного им еще не увидело света.
Че в своих работах стремился обобщить опыт партизанской войны на Кубе,
использовать его для дальнейшего развития революционного процесса в
Латинской Америке.
Этот опыт он следующим образом вкратце сформулировал в статье,
специально написанной для советского издания, "Куба. Историкоэтнографические
очерки" (Москва, 1961):
"Власть была взята в результате развертывания борьбы крестьян,
вооружения и организации их под лозунгами аграрной реформы и других
справедливых требований этого класса, но при этом сохранялось единство с
рабочим классом, с помощью которого была достигнута окончательная
победа. Другими словами, революция пришла в города и деревни, пройдя
через три основных этапа. Первый - создание маленького партизанского
отряда, второй - когда этот отряд, увеличившись, посылает часгь своих
бойцов действовать в определенную, но еще ограниченную зону, и третий
этап, когда эти партизанские отряды объединяются, чтобы образовать
революционную армию, которая в открытых боях наносит поражение
реакционной армди и завоевывает победу. Борьба, начавшаяся в то время,
когда объективные и субъективные условия взятия власти еще не созрели
полностью, способствовала размежеванию основных политических сил и
вызреванию условий для взятия власти. Высшая точка этой борьбы -
победа революции 1 января 1959 года".
Че правильно считал, что кубинская революция является не
"случайностью", а закономерным явлением, открывающим этап народных,
антиимпериалистических революций в Латинской Америке, и что поэтому
опыт кубинской революции имеет не только местное, но и континентальное
значение. Прав был Че и тогда, когда обращал внимание на необходимость
превращения крестьянства в активного революционного союзника рабочего
класса. Правда, революция может потерпеть поражение и при наличии
объективных и субъективных условий для ее осуществления - в силу самых
различных причин: ошибок стратегического или тактического порядка
(вспомним знаменитые слова В. И. Ленина о том, что власть нужно брать 25
октября, ни днем раньше, ни днем позже), иностранной интервенции
(вспомним судьбу Венгерской советской республики), раскола
революционных сил, гибели ее вождей и т. д.
Возможна и другая ситуация, а именно когда смелое, решительное
выступление революционного авангарда парализует волю противника к
сопротивлению, вносит разлад в его стан, активизирует народные массы и
позволяет им одержать победу. Латиноамериканская практика знает и
"перуанский вариант" захвата власти глубоко засекреченной, сравнительно
узкой группой военных-патриотов без каких-либо контактов с широкими
массами.
Вопрос о путях революции в Латинской Америке требует более глубокого
изучения, в особенности с учетом уроков, вытекающих из поражения
правительства Народного единства в Чили в 1973 году. Тем более разгадать
пути развития революции в Латинской Америке сразу же после свержения
Батисты было не так просто. Сегодня, когда, кроме кубинского, имеется еще
чилийский и перуанский опыт, столь несхожие по форме, хотя и
родственные по своей сути, можно сказать, что в этом вопросе возможны
самые различные варианты. Конечно, было бы смешно винить Че
...Закладка в соц.сетях
