Жанр: Детектив
Sas Вива Гевара
...сутствие согласованности в действиях революционных и
демократических сил страны.
Второе. Она принимает предложенные вами принципы согласованных
действий.
Третье. Тем не менее она считает нужным заявить следующее:
Принципы, изложенные в обращении, следует считать только начальными,
поскольку по самой своей сути они должны быть дополнены рядом идей и
определенных программных положений, отвечающих чаяниям и законным
требованиям нашего народа.
Чем более тесным будет единение, особенно в вооруженной борьбе, тем
лучшие результаты будут достигнуты. Поэтому партия твердо убеждена, что
все вооруженные формирования, борющиеся в настоящее время против
тирании, должны объединиться в единую армию под единым
командованием как в провинции Лас-Вильяс, так и по всей стране.
Четвертое. Мы уже приняли необходимые меры для присоединения к
Эскамбрайскому пакту, чтобы сделать его эффективным в той части,
которая касается нас".
Когда единство действий между основными революционными
группировками было достигнуто, можно было приступить объединенными
силами к наступательным действиям. В первую очередь следовало сорвать в
провинции Лас-Вильяс президентские, парламентские и муниципальные
выборы, назначенные диктатором Ба-тистой. Фидель Кастро призвал к
бойкоту этого избирательного фарса. Революционное командование издало
закон, согласно которому все, кто выставит свою кандидатуру на выборах,
совершат акт национального предательства. Принимающие же участие в
голосовании будут лишены гражданских прав. Но этот грозный закон,
изданный в горах Сьерра-Маэстры, требовал реального подкрепления в виде
активных военных действий против диктатуры.
"Времени было мало, а задача огромна, - писал Че. - Камил-о выполнял
свою задачу на севере, сея ужас среди приверженцев диктатуры. Мы
должны были атаковать близлежащие поселки, чтобы сорвать выборы. Были
разработаны планы одновременного нападения на города Кабайгуан,
Фоменто и Санкти-Спиритус, расположенные в плодородных равнинах
центра острова. Между тем был уничтожен небольшой гарнизон в Гиния-деМи-ранда,
а потом атакована казарма в Банао. Дни, предшествовавшие 3
ноября, были наполнены активными действиями. Повсюду были
мобилизованы наши колонны. Они почти повсеместно не дали возможности
избирателям проголосовать".
Войска Батисты, вынужденные теперь сражаться на четырех фронтах - с
колоннами Че, Сьенфуэгоса, Рауля и Фиделя, были явно не в состоянии
предпринимать какие-либо наступательные действия против повстанцев.
Ка-скитос были деморализованы, напуганы, а многие офицеры потеряли
веру в возможность одержать победу над повстанцами, авторитет и
популярность которых среди населения непрерывно росли. Однако в целом
армия Батисты в ноябре все еще представляла грозную силу: в ней ведь все
еще насчитывалось тысячи оснащенных современным оружием солдат, в то
время как общее число повстанцев не превышало нескольких сот человек.
Впереди предстояли еще жестокие, кровопролитные бои.
Во второй половине декабря Че во главе повстанческих отрядов спустился с
гор Эскамбрая и начал наступление на опорные пункты противника в
провинции Лас-Вильяс, взятие которых должно было привести к
освобождению столицы этой провинции Санта-Клары.
16 декабря повстанцы окружили город Фоменто с населением в 10 тысяч
человек. После двух дней кровопролитного сражения правительственный
гарнизон сдался, и город был освобожден. Повстанцы захватили 141 солдата
в плен и большое количество оружия, боеприпасов и транспортных средств.
Вслед за этим 21 декабря повстанцы атаковали город Кабайгуан с
населением в 18 тысяч жителей. Здесь бой шел буквально за каждый дом.
Во время сражения при неудачном прыжке с крыши одного дома Че сломал
левую руку и сильно повредил лоб. В местной лечебнице ему наложили
гипс на сломанную руку, и он снова бросился в бой, который закончился
сдачей в плен вражеского гарнизона. Как всегда в подобных случаях,
повстанцы обезоружили солдат и офицеров противника и отпустили их на
все четыре стороны. Безоружные и опозоренные сдачей в плен, они уже не
представляли опасности. К тому же гуманное отношение к пленному
противнику побуждало и других солдат Батисты к сдаче в плен. Взятое у
противника оружие немедленно поступало добровольцам, которые в
каждом освобожденном населенном пункте десятками примыкали к
повстанцам.
С 1960 года автора этих строк связывает дружба с капитаном Антонио
Нуньесом Хименесом. Еще в студенческие годы Нуньес Хименес принимал
деятельное участие в антиимпериалистическом движении, подвергался
полицейским 'преследованиям. Став профессором в университете ЛасВильяс,
Нуньес Хименес написал книгу "География Кубы", в которой
разоблачал губительные последствия для страны империалистического
господства. Цензура запретила эту книгу, тираж которой по приказу
диктатора был сожжен. Нуньес Хименес перешел на подпольное
положение, участвовал в "Движении 26 июля", вступил в восьмую колонну,
с которой проделал всю кампанию в провинции Лас-Вильяс, сражаясь под
непосредственным руководством Че. За участие в боях он получил чин
капитана Повстанческой армии. После победы революции капитан Нуньес
Хименес занимал ряд ответственных постов: руководил знаменитым ИНРА
- Институтом по проведению аграрной реформы, являлся президентом
Академиинаук Кубы и Общества кубино-советской дружбы со дня его
основания. Капитан Нуньес Хименес возглавлял первую кубинскую
официальную делегацию, посетившую Советский Союз в 1960 году.
В 1968 и 1970 годах во время пребывания на Кубе автор неоднократно
беседовал с капитаном Нуньесом Хименесом о кампании в Лас-Вильяс.
Рассказанное Нуньесом Хименесом позволяет более точно уяснить смысл
происходивших в то время событий и руководящую роль в них Че. Вот как
протекали эти события по словам капитана Нуньеса Хименеса.
Рано утром 22 декабря начались бои за город Пласетас, насчитывающий
около 30 тысяч жителей и расположенный всего в 35 километрах от СантаКлары.
К вечеру батистовский гарнизон этого города сдался повстанцам.
В Пласетасе Нуньес Хименес по поручению Че написал воззвание, текст
которого был одобрен командиром восьмой колонны. Содержание
воззвания представляет большой интерес, ибо в нем отражено стремление
Че укрепить единство трудящихся и претворить в жизнь коренные
социальные преобразования, поставив буржуазных союзников "Движения
26 июля" перед совершившимся фактом. Приводим текст воззвания, которое
было передано по местной радиостанции, захваченной повстанцами:
"К кубинскому народу.
Славная Революционная армия, состоящая из бойцов "Движения 26 июля" и
Революционного директората, освободила город Пласетас, взяв после
ожесточенных сражений также города Фоменто, Сулуэта, Кабайгуан и
другие населенные пункты, которые в течение многих лет страдали от
варварского ига тиранического режима, возглавляемого сержантом
Фульхенсио Батистой.
Эту великолепную победу народа против своих угнетателей необходимо
закрепить с помощью всех самым крепким рабочим единством. Наша армия
- это армия крестьян, рабочих, студентов и инт&ллектуалов, и ее миссия,
кроме руководства войной за свержение тирании, обеспечить демократию
для всех, установить свободу слова и мысли, осуществить аграрную реформу
с немедленным разделом земли (как это было сделано в горах Ориенте и
Лас-Вильяс), ликвидировать ярмо обязательного профсоюзного взноса
(присваивавшегося агентами Батисты в профсоюзном движении. - Авт.),
установить профсоюзную демократию, гарантировать принятие
справедливых рабочих требований и всех тех мероприятий, которые
необходимы для обеспечения народных прав.
Народ! Вперед с революцией! Рабочий! К борьбе! Крестьянин! Организуйся!
Революционная армия продолжает свое неудержимое и победоносное
наступление, и вскоре вся провинция Лас-Вильяс будет провозглашена
Свободной территорией Кубы!"
Воззвание заканчивалось здравицей в честь революции, аграрной реформы,
революционного "Движения 26 июля", Революционного директората,
рабочего единства и "Свободной Кубы".
Рабочее единство и аграрная реформа - вот главные лозунги, которые
выдвигали Фидель и Че накануне победы революции, что, конечно, не
могло прийтись по душе буржуазным политиканам, исповедовавшим
махровый антикоммунизм.
После освобождения города Пласетаса противник подверг этот населенный
пункт бомбардировке с воздуха, сея смерть среди гражданского населения.
Между тем части колонны Че окружили город Санк-ти-Спиритус - второй
по величине в провинции Лас-Вильяс, с населением в 115 тысяч человек.
Бой продолжался два дня и тоже закончился победой повстанцев.
Не теряя времени, Че погрузил своих бойцов на грузовики и направился к
городу Ремедиосу, расположенному по дороге, ведущей на Санта-Клару.
Здесь противник укрепился в массивных зданиях колониальной эпохи -
муниципалитете, тюрьме, полицейском управлении, казармах. Повстанцы,
окружив эти здания, открыли по ним огонь. .
Первыми сдались полицейские в подожженном муниципалитете. Затем
повстанцы во главе с Че взяли штурмом казармы, где пленили около ста
солдат. Так еще один город стал Освобожденной территорией Кубы. В бою
за Ремедиос сражались рядом с Че Алеида Марч, капитан Роберто Родригес
по прозвищу "Вакерито" (Пастушок), возглавлявший ударный взвод,
который называли за храбрость его бойцов взводом смертников.
В этот же день, 25 декабря, повстанцы ворвались в порт Кайбариен,
расположенный в восьми километрах от Ремедиоса. После короткого боя
солдаты и моряки, охранявшие его, сдались. Их обезоружили и распустили
по домам.
На следующий день повстанцы освободили населенный пункт Камахуани,
гарнизон которого в панике бежал по направлению к Санта-Кларе.
Противник оставил и другие небольшие селения, сконцентрировав свои
силы у Санто-Доминго, в 70 километрах к западу от Санта-Клары, и у
Эсперансы, в 16 километрах к востоку от того же центра провинции ЛасВильяс,
в надежде задержать повстанцев у этих населенных пунктов. Че
приказал своим бойцам окружить находившиеся там гарнизоны.
27 декабря 1958 года в 8 часов вечера Че собрал своих командиров в одной
из комнат гостиницы "Лас-Тюль-ериас" в Пласетасе и сообщил им, что
настал час предпринять решающее наступление на Санта-Клару. Нуньес
Хименес получил приказ провести восьмую колонну незамеченной по
проселочным дорогам в район университетского городка "Марта Абреу",
расположенного в нескольких километрах от Санта-Клары.
В 2 часа утра бойцы восьмой колонны - всего около 300 человек -
погрузились на автомашины и, ведомые Нуньесом Хименесом, через два
часа уже были в университетском городке, где студенты, преподаватели и
обслуживающий персонал встретили их с неописуемым восторгом.
В 6.30 утра в университетский городок прибыл Че. В 8 часов Че отдает
приказ наступать на Санта-Клару по Центральному шоссе, ведущему в
город. Повстанцы двумя цепочками двигаются по обочинам шоссе,
посередине которого на "джипе" медленно едет Че. С ним в машине
Алеида, Нуньес Хименес, его жена Лупе Велис. По дороге их обстреливает
неприятельская танкетка, а затем самолет противника.
Нуньес Хименес сообщает Че, что в одном из пригородов Санта-Клары, куда
вступила колонна, находится его двухлетняя дочь Маритере, которую он
оставил на попечение друзей. Че сопровождает Нуньеса Хименеса и его
жену Лупе, которые разыскивают свою дочь и убеждаются, что с нею все в
порядке.
В 12 часов дня 28 декабря бойцы колонны подходят к горе Капиро,
доминирующей над Санта-Кларой. На ее вершине укрепились батистовцы, у
ее подножия - два вражеских танка. Поблизости стоит бронепоезд,
вооруженный ракетными установками, мортирами, зенитными пушками,
пулеметами. В нем свыше 400 солдат, их возглавляет полковник Россель
Лейва, командующий инженерными войсками Батисты.
Казалось, эту укрепленную позицию не одолеть повстанцам. Но
батистовцы, несмотря на превосходящие силы, деморализованы,
растерянны, одно имя Че наводит на них панику.
Еще по пути из Гаваны в Санта-Клару бронепоезд покинули десятки солдат.
"Я вспоминаю, - говорил Блас Рока на VIII Национальном съезде Народносоциалистической
партии в 1960 году, - что, когда они послали
бронепоезд в Санта-Клару, мы организовали массовое дезертирство солдат,
и я вам скажу, что мы организовали дезертирство стольких солдат, сколько
сумели достать одежды, чтобы переодеть их в гражданское платье, когда
они покидали поезд. И если не дезертировало больше, то лишь потому, что
им не во что было переодеться. Это происходило на каждой станции по
всей линии, где мы имели свои организации".
Батистовцы чувствуют себя обреченными. Постреляв для виду, их танки
уходят в город, туда же бегут и ка-скитос с вершины горы Капиро, не
выдержав натиска повстанцев. У полковника Росселя Лейвы тоже нет
никакой охоты ввязываться в бой с повстанцами Че. Он тоже бежит с поля
боя. По его приказу бронепоезд на всех парах возвращается на станцию
Санта-Клары. Но полковник не знает, что несколько часов назад Че,
раздобыв два бульдозера, разворотил железнодорожную колею между
Капиро и Санта-Кларой и ждет его там.
В 15 часов 29 декабря бронепоезд на полном ходу сошел с рельсов, на
разрушенном участке пути. Передний паровоз и несколько вагонов
перевернулись. Раздался такой треск и' грохот, точно наступил конец света.
"Завязалось очень интересное сражение, - вспоминает Че. - Мы
выкурили солдат из бронепоезда, швыряя бутылки с горючей смесью.
Команда бронепоезда была прекрасно защищена, но она, подобно
колонизаторам, уничтожавшим индейцев на западе Америки, могла
сражаться, только находясь на почтительном расстоянии, занимая удобную
позицию и имея перед собой практически безоружного противника.
Осажденный с близкого расстояния, забрасываемый бутылками с горящим
бензином, бронепоезд благодаря своим бронированным стенам стал
настоящим пеклом для солдат. Через несколько часов вся команда сдалась,
в наших руках оказались 22 вагона, зенитные орудия, пулеметы и
баснословное количество боеприпасов".
В этой операции участвовал всего лишь один взвод повстанцев из 18
бойцов, который не только обезвредил бронепоезд, единственный, к слову
сказать, имевшийся у Батисты, но и взял в плен свыше 400 вражеских солдат
и офицеров. Че разрешил офицерам сохранить личное оружие и приказал
Нуньесу Хименесу препроводить всех пленных в порт Кайбариен, откуда
переслать их в распоряжение войск Батисты.
"Мы посадили пленных на грузовики и помчались с ними в Кайбариен,
расположенный в 60 километрах от Санта-Клары, - рассказывает Нуньес
Хименес. - Хотя наша охрана состояла всего из трех человек - меня и еще
двух повстанцев, пленные были так ошарашены происходившим, что никто
из них и не подумал бежать. Да и в их положении это было бы
самоубийством. По дороге население нас восторженно приветствовало,
осыпая бранью пленных, защитить которых от народного гнева нам стоило
немалого труда. В Кайбариене я связался по радио с батистовским
вооруженным фрегатом, курсировавшим у берегов, и пригласил его войти в
порт и взять на борт пленных. Капитан фрегата запросил инструкций у
батистовского генштаба в Гаване, откуда ответили, что считают пленных
подлыми трусами, с которыми повстанцы могут расправиться по своему
усмотрению. Ввиду этого не оставалось ничего другого, как поместить
пленных в местном морском клубе и поручить дальнейшую заботу о них
местной народной милиции, после чего мы немедленно вернулись в СантаКлару,
где продолжались ожесточенные бои".
Противник укрепился в городе в крупных зданиях - в казарме "Леонеио
Видаль", полицейском управлении, гостинице "Гранд-отель", Дворце
правосудия, церквах и других зданиях, охраняемых танками. Взять такие
укрепленные пункты было нелегко, тем более что сражение в городе
угрожало жертвами гражданскому населению, избежать которые
повстанцы, естественно, стремились. Батистовцы надеялись, что им удастся
продержаться в городе до того момента, когда подойдут подкрепления,
которые им обещал Батиста. Предвидя, что эти подкрепления могут
поступить из городов Тринидад и Сьенфу-эгос, отряды повстанцев по
приказу Че окружили эти населенные пункты, изолировав их от СантаКлары.
В результате подкрепления осажденным батистовцам в Санта-Кларе
так и не поступили.
Руководить обороной города диктатор поручил полковнику Касильясу
Лумпуй, который, как и его предшественник генерал-майор Чавиано,
снятый с этого поста Батистой за трусость, был повинен в многочисленных
преступлениях против патриотов, в частности, он лично застрелил
известного лидера рабочих сахарных плантаций Хесуса Менендеса.
Касильяс Лумпуй разместил свой штаб в казарме "Леонеио Видаль". Однако
как только начались бои в городе, Касильяс Лумпуй тайно покинул
казармы, но был схвачен повстанцами и расстрелян. Его место занял
полковник Эрнандес.
28 декабря ожесточенные бои разгорелись у Дворца правосудия, гостиницы,
тюрьмы, полицейского управления, казарм "Леонеио Видаль". В городе,
окутанном дымом пожарищ, повсеместно шла стрельба. Гражданское
население с воодушевлением помогало повстанцам. Жители с радостью
пускали их в дома, кормили, поили, по крышам выводили на более удобные
позиции, указывали места, в которых скрывались сторонники диктатуры,
сообщали о передвижениях противника. Че осаждали десятки людей,
предлагая свои услуги. С левой рукой в гипсе, с неизменной сигарой в зубах,
с автоматом в правой руке, в кожаной куртке, растоптанных башмаках, в
черном берете, Че принимал сообщения связных, отдавал приказы и время
от времени сам бросался в гущу боя, ободряя бойцов.
29 и 30 декабря повстанцы взяли здание суда, "Гранд-отель", две
укрепленные церкви "Буэн виахе" и "Кармен", захватив в плен
находившихся там солдат и полицейских.
Дворец правосудия, рассказывает Нуньес Хименес, защищали два танка, под
прикрытием которых несколько вражеских солдат вели по атакующим
огонь. Когда восемнадцатилетний повстанец капитан Асеведо открыл огонь
по танкам, трое солдат, укрывавшихся за ними, были ранены. Но танкисты и
не подумали подобрать раненых товарищей. Напротив, машины двинулись
назад и их раздавили. Такой варварский поступок резко контрастировал с
поведением повстанцев, которые никогда не оставляли без помощи не
только своих раненых бойцов, но и солдат противника, подбирали их,
лечили и при первом удобном случае переправляли в полевые госпитали
Красного Креста.
Танки, на которые так полагались батистовцы, оказались бесполезными. В
городе, охваченном восстанием, они застревали среди баррикад,
перевернутых грузовиков и легковых автомашин. Повстанцы забрасывали их
бутылками с горючей смесью и вынуждали экипажи сдаться. Самолеты
Батисты беспорядочно обстреливали и бомбили районы Санта-Клары, а
также города и селения, находившиеся под контролем повстанцев.
Кровопролитный бой разыгрался у полицейского управления. В этом бою
погиб отважный Пастушок, командир взвода смертников. Только когда
повстанцы подожгли полицейское логово, осажденные согласились сдаться
при условии, что им будет разрешено безоружным укрыться в казармах
"Леонсио Видаль". Че согласился. Из здания вышло около 300 батистовцев,
но только с десяток укрылось в казармах, остальные разошлись по домам
или поспешили скрыться.
К 1 января 1959 года в городе только тюрьма, казармы и примыкавший к
ним аэродром оставались в руках противника. Все попытки батистовцев
послать из Гаваны подкрепления своим сторонникам в Санта-Кларе
потерпели провал. Однако в казармах, представлявших, как и все подобного
рода сооружения на Кубе, хорошо укрепленную крепость, подходы к
которой со всех сторон простреливались, все еще находилось около тысячи
вооруженных до зубов солдат и полицейских. Будь у них желание, они
могли бы оказать повстанцам ожесточенное сопротивление, заставить их
заплатить большой кровью за победу. Разумно было добиваться этой победы
малой кровью и быстро. Ведь взятие Санта-Клары предрешало исход боев за
Камагуэй и Сантьяго, а это означало освобождение всей восточной части
острова, что, в свою очередь, привело бы к падению Батисты. С победой
следовало спешить еще и потому, что кровопролитные бои за города могли
бы послужить поводом для вооруженной интервенции Соединенных
Штатов под традиционным предлогом защиты жизней и собственности
американских граждан. Опасность американской интервенции была весьма
реальной. Для ее оправдания реакционная печать США распространяла
лживые слухи о том, что якобы советские подводные лодки снабжают
оружием повстанцев Фиделя Кастро.
Учитывая все эти обстоятельства, Че утром 1 января поручил капитанам
Нуньесу Хименесу и Родригесу де ла Веге направиться в казармы "Леонсио
Видаль" и уговорить гарнизон сложить оружие, обещая, что солдатам и
офицерам будет разрешено разойтись по домам или направиться в любое
место Кубы по их выбору.
Парламентеры сели в автомобиль с белым флагом и, прихватив
громкоговоритель, по которому призывали прекратить огонь на время
переговоров, направились в расположение обороны противника.
Каскитос их встретили с явным облегчением и надеждой.
- Братья! - кричали батистовские солдаты. - Пора кончать войну! Мир!
Мир!
В казармах повстанческих капитанов ожидали полковник Эрнандес и весь
командный состав противника - 9 майоров и 8 капитанов, а также
полковник Кор-нелио Рохас, начальник полиции. Сам полковник Эрнандес
никакого желания продолжать сражение не испытывал, 5 октября при
подавлении восстания в Сьенфуэгосе он потерял сына, а сам был ранен в
ногу, которая еще находилась в гипсе.
Эрнандес предложил заключить перемирие, не ограничивая его временем.
Парламентеры потребовали от имени Че безоговорочной капитуляции.
- Вы, - заявил Нуньес Хименес офицерам, - полностью окружены, наши
бойцы контролируют положение в городе, население нас поддерживает. В
Ориенте ваши войска разгромлены. Весь остров объят восстанием.
Продолжение борьбы в этих условиях - преступление.
Эрнандес кивал головой в знак согласия. Но Рохас и некоторые .офицеры
настаивали на перемирии, якобы для того, чтобы посоветоваться с
гарнизоном.
Нуньес Хименес говорит им:
- Сеньоры! Теперь половина двенадцатого. Если в двенадцать с четвертью
вы не капитулируете, мы без предупреждения откроем огонь. Таков у нас
приказ.
В этот момент по радио поступило сообщение из генерального штаба в
Гаване, что Батиста бежал из страны к диктатору Трухильо в
Доминиканскую Республику и что в военном лагере "Колумбия",
расположенном в столице, образована правительственная хунта во главе с
членом верховного суда Пьедрой и генералом Эулохио Кан-тильо в качестве
начальника генерального штаба.
Вслед за этим к радиоаппарату подошел Эрнандес, который доложил
Кантильо о положении в Санта-Кларе и о присутствии в казарме
парламентеров.
Кантильо, обращаясь к Нуньесу Хименесу, заявил, что взял власть с
согласия Фиделя Кастро, а раз гарнизон Санта-Клары теперь в его
подчинении, то повстанцы якобы не вправе требовать его капитуляции.
Произошло же следующее. 24 декабря Кантильо тайно встретился
неподалеку от Сантьяго с Фиделем и обещал ему 31 декабря арестовать
Батисту и его сообщников. Одновременно Кантильо обязался прекратить в
Сантьяго и других городах сопротивление повстанцам и передать
повсеместно в их руки власть. Захват власти в Гаване должны были
осуществить войска вместе с подпольными отрядами революционеров.
Кантильо предательски нарушил это соглашение. Он и не думал
арестовывать Батисту, с согласия которого встречался с Фиделем. Батиста
лихорадочно пытался выиграть время в надежде, что ему удастся добиться
вооруженного вмешательства США и таким образом предотвратить победу
повстанцев. С этой целью Батиста надеялся уговорить диктатора
Доминиканской Республики Трухильо бомбить кубинские города и
высадить десант на Кубу, что дало бы повод Вашингтону вмешаться в
кубинские дела. Но из этих махинаций ничего не вышло, они были
расстроены победами повстанцев, и в первую очередь успехами восьмой
колонны Че в провинции Лас-Вильяс.
31. декабря начальник генштаба генерал Табернилья доложил Батисте, что
армия полностью потеряла свою боеспособность и что никакой надежды,
приостановить продвижение повстанцев на Гавану нет. Такое же мнение
высказал диктатору и Кантильо. Батиста понял, что это конец, и отдал
приказ складывать чемоданы. Валюту он давно переслал в швейцарские
банки. В чемоданы же пошла всякая "мелочь", в том числе такие милые
сердцу диктатора реликвии, как телефонный аппарат из чистого золота и
серебряный ночной горшок - подарки признательных американских
бизнесменов. Вместе с диктатором решили бежать и палачи кубинского
народа поменьше рангом - генералы, начальники секретных служб,
министры - всего 124 человека. На роль преемника Батиста избрал
Кантильо, который был назначен начальником генерального штаба.
Кантильо сопровождал своего благодетеля до трапа самолета. "Не забудь
мои инструкции!" - грозно напомнил на прощанье Батиста Кантильо,
прежде чем сесть в самолет. Но инструкции бежавшего тирана одолеть
повстанцев обманом остались невыполненными, как и прежние -
разгромить повстанцев на поле сражений. Если Батиста держался у власти
семь лет, то его преемник не удержался и двадцати четырех часов.
Фидель Кастро, узнав о событиях в столице, немедленно выступил с
заявлением, в котором осудил переворот Кантильо и разоблачил его как
сообщника и прихлебателя Батисты. Фидель призвал трудящихся объявить
всеобщую национальную забастовку и не прекращать ее до тех пор, пока
власть полностью не перейдет к повстанцам. Одновременно
революционный лидер призвал повстанческие силы к решительному
наступлению на очаги сопротивления батистовцев и к освобождению
Сантьяго, Камагуэя и других городов. "Революция - да! Военный
переворот - нет!" - таким лозунгом закончил Фидель
Кастро свое завершавшее период партизанской войны выступление.
А тем временем Нуньес Хименес ответил батистовско-му ставленнику
Кантильо:
- Отменить капитуляцию невозможно. Кроме того, ваше заявление о том,
что ваша хунта, к которой народ не имеет никакого отношения, якобы
располагает поддержкой майора Фиделя Кастро,
...Закладка в соц.сетях
