Жанр: Детектив
Щит компорена
...орится, береги центы, а уж доллары сами позаботятся о себе, - и вслед за билетом он отдал
мне десятицентовик.
- Вы это сами придумали? - поинтересовался я.
- Следовал этому правилу всю жизнь. - Он вновь глянул на часы, милый
семидесятилетний старичок. - Если вы поторопитесь, то еще успеете на поезд.
Я поторопился, хотя пятидесятивосьмифунтовый чемодан больно бился о мое правое
колено. Спешил я напрасно. Состав подали на десять минут позже.
Последний раз услугами железных дорог я пользовался, когда ехал на трансъевропейском
экспрессе из Кельна в Париж. Кормили прекрасно, обслуживали еще лучше, поезд летел как на
крыльях, в вагоне совсем не трясло. "Пенсильвания сентрал рейлроуд" не баловала пассажиров
комфортом. Я заплатил на восемь долларов и тридцать пять центов больше лишь для того,
чтобы получить кресло, вращающееся на 360 градусов, которое давало мне возможность в
полной мере насладиться городским пейзажем восточного побережья Соединенных Штатов. Я
увидел фабрики, свалки, кварталы разваливающихся домов и одну корову.
Я не знаю, когда начался закат американских железных дорог. Некоторые говорят, что в
двадцатых годах, но скорее всего после второй мировой войны, когда развернулось
строительство скоростных автострад, вновь появились в продаже легковые машины, а полеты
на пассажирских самолетах уже никого не удивляли. И по железным дорогам перестали ездить.
Вагоны не менялись, работники старели, а молодежь не желала заниматься этим непрестижным
делом. И неожиданно где-то в середине шестидесятых годов страна обнаружила, что небеса и
автострады забиты до отказа, а рельсы пусты. Во всяком случае, пассажиров по ним не возят.
Вот тогда-то пустили скоростной экспресс между Вашингтоном и Нью-Йорком,
преодолевающий 227 миль за два часа и пятьдесят девять минут, на час быстрее
междугородного автобуса. Со временем трассу предполагали продлить до Бостона.
А пока, чтобы добраться туда, приходилось ползти по дорогам, рассчитанным на
транспортный поток пятидесятых годов, или часами тереться в аэропортах, которые работали с
перегрузкой с первого дня после открытия.
Многие из прежних железнодорожных компаний канули в Лету, думал я. "Коммодоре
Вандербилд", "Твентис Сенчури лимитед", "Уобэш Кэннонболл". А вот в других странах, по
всему миру поезда спорили успешно с автобусами, быстрее их и точно в срок доставляя
пассажиров в пункт назначения. Путь из Токио в Осаку, 320 миль, занимал три часа и десять
минут. "Голубой поезд" все еще курсировал между Йоханнесбургом и Кейптауном, "Золото
Рейна" мог доставить вас из Амстердама в Женеву, 657 миль, менее чем за одиннадцать часов,
и в дороге вы могли диктовать письма секретарю, говорящему на четырех языках,
одновременно наслаждаясь видом древних замков. А "Пенн Сентраль"... Едва ли я мог
рассчитывать даже на чашечку хорошего кофе.
В час дня мы вкатились на "Юнион-стейшн" Вашингтона, опоздав более чем на пятьдесят
минут. Дождь все еще лил, и мне пришлось ждать такси пятнадцать минут. Заказал завтрак и
отправился в ванну, чтобы побриться и смыть поездную пыль. После завтрака позвонил
лейтенанту Деметеру.
- Хорошо, что вы объявились, - приветствовал меня он. - Как дела с обменом?
- Они заставили меня прогуляться в мотель в Нью-Джерси, чтобы убедиться, насколько
точно я следую их инструкциям.
- Но сами не появились?
- Нет.
- Может, вы заглянете ко мне и расскажете обо всем?
- Не могу. Мне велели прибыть к половине первого, но самолеты не летают, пришлось
ехать на поезде, поэтому я опоздал. Они обещали позвонить сюда.
- Деньги у вас с собой? - поинтересовался Деметер.
- Да.
- Где?
- Здесь. В моем номере.
- Ради Бога, Сент-Ив, немедленно положите их в сейф отеля! - взорвался Деметер. -
Может, в Нью-Йорке совсем другая жизнь, может, там сплошь милые люди, души не чающие в
цветах, но в этом городе я бы не вышел на улицу, имея в кармане больше пятидесяти
долларов. - Похоже, он отвернулся от телефона, потому что следующая фраза долетела до
меня приглушенной. - Представляешь, деньги у него в номере, - наверное, он говорил с
сержантом Фастнотом.
- Я собирался положить их в сейф.
- Кончайте собираться и кладите! Где вы остановились, снова в "Мэдисоне"?
- Да.
- Какой номер?
Я сказал.
- Будем у вас через полчаса.
Я отнес чемодан с деньгами в сейф "Мэдисона", вернулся к себе, постоял у окна,
наблюдая за тугими струями дождя. Двадцать минут спустя в дверь постучали. Я подошел к
двери, открыл. На пороге стоял Огден с перекошенным от боли лицом.
- Дай мне пройти.
Я отступил в сторону, он шагнул вперед, едва не упал. В светло-коричневом плаще, он
крепко прижимал руки к животу, но кровь выступала из-под пальцев.
- На кровать. - Я подхватил его и повел к кровати.
Ложиться он не пожелал, лишь сел, не отрывая рук от живота.
- О Боже, как больно. Вызови доктора, вызови доктора!
Я схватил трубку и набрал номер коммутатора отеля.
- Пришлите врача в 429-й номер. Человек ранен.
Телефонистка не стала спорить или задавать вопросы.
- Вызываю "скорую помощь".
- Не теряйте времени. - И я бросил трубку на рычаг.
Огден уже завалился на кровать, голова легла на подушку, ноги оставались на полу, руки
сжимали красное пятно на плаще.
- В вестибюле, - бормотал он. - Он ударил меня ножом прямо в вестибюле.
- Кто?
- Они были там оба. Эта сучка хихикала, когда он ударил меня. - Огден застонал, потом
стон перешел в крик. - Ну почему я должен так страдать?
Подходящего ответа я не нашел.
- Кто был в вестибюле, Огден?
- Вызови мне доктора. Вызови чертова доктора.
- Он уже едет. Кто был в вестибюле?
- Деньги у тебя? - Он попытался сесть. - Деньги у тебя? Покажи их мне. Покажи.
- У меня их нет. Они в сейфе. Кто ударил тебя ножом, Огден?
- Я увидел их в поезде, потом они приехали сюда, а эта сучка хихикала, когда он всадил
в меня нож.
- Кто, черт побери?
- Это сутенер. Фредди. Фредди и его шлюха.
- Какой Фредди?
Огден хотел что-то сказать, кровь хлынула у него горлом, и лейтенант нью-йоркской
полиции Кеннет Огден вновь повалился на кровать, на этот раз мертвый.
- Мы приехали, поднимаемся к вам, - уведомил меня Деметер.
- Вы опоздали, - ответил я.
Глава 15
Помощник управляющего отделом "Мэдисона" нашел-таки мне другой номер на другом
этаже, но по его физиономии чувствовалось, что он с легким сердцем препроводил бы меня в
другой отель, предпочтительно в другом городе. После того как я рассказал трем детективам в
штатском из отдела убийств, вызванным Деметером, о том, что произошло, мне пришлось
повторить свой рассказ. Затем, чтобы убедиться, что я ничего не упустил, меня попросили
пойти на третий круг. Но и этого оказалось недостаточно, ибо один из детективов пожелал в
четвертый раз услышать то же самое. Я не выдержал и посмотрел на Деметера. Тот стоял у
двери и не отрывал глаз от своего бывшего однокашника по Академии ФБР, Кеннета Огдена,
лейтенанта нью-йоркской полиции. Фастнот у окна всматривался в пелену дождя.
- Четвертый вариант не будет отличаться ни от третьего, ни от второго, ни от первого, -
вырвалось у меня.
Деметер не повернулся ко мне, продолжая смотреть на лежащее на кровати тело.
- Расскажите, Сент-Ив. Просто расскажите, что случилось.
И я вновь рассказал детективам из отдела убийств, как Огден умер на кровати в моем
номере.
- А теперь начните с прошлого вечера, мистер Сент-Ив, - предложил мне другой
детектив, коренастый, лет пятидесяти, с седеющими волосами. - А именно с того момента, как
Огден встретил вас в вашем отеле в Нью-Йорке.
Я рассказал, и после этого тело Огдена переложили на каталку. Полицейские и
технические эксперты сновали взад-вперед. Заглядывали в аптечку в ванной, пересчитывали
мои носки на полке, в общем, создавали видимость кипучей деятельности. Кто-то
сфотографировал тело Огдена. На снятие отпечатков пальцев времени решили не тратить.
Помощник управляющего заглядывал в мой номер дважды. Появившись в третий раз, он едва
не столкнулся с каталкой.
- На служебный лифт, - заверещал он. - Пожалуйста, на служебный лифт, - и с
мольбой взглянул на Деметера. - Не могли бы вы приказать им спуститься на служебном
лифте.
- Мы остановились у главного входа, - вставил один из санитаров.
- Спуститесь на служебном лифте, - изрек Деметер, и мне подумалось, что помощник
управляющего сейчас поцелует ему руку.
- Это ужасно, - воскликнул он, обращаясь ко всем и ни к кому в отдельности. -
Ужасно!
- А пока приготовьте ему другой номер. - Деметер махнул рукой в мою сторону.
- Неужели он собирается остаться в отеле? - изумился помощник управляющего. -
Разве вы не заберете его с собой?
- Нет, с вами он не поедет. Здесь ему нравится больше, не так ли, Сент-Ив?
- Потому что здесь поуютнее, - ответил я.
Помощник управляющего уже пришел в себя.
- Я пришлю коридорного с ключом, - и исчез за дверью.
Деметер повернулся к седовласому детективу.
- Сент-Ив рассказал вам все, что вы хотели узнать?
- Похоже, что да.
- Как вам понравилось желание Огдена отхватить половину от двухсот пятидесяти
тысяч?
- Мысль интересная, - усмехнулся детектив. - В Нью-Йорке эта часть показаний
мистера Сент-Ива произведет немалое впечатление. Особенно намерение Огдена разделаться с
ворами после того, как они заполучат деньги. - Он оторвался от стула, на котором сидел,
подошел ко мне. - Вам больше нечего добавить, мистер Сент-Ив?
- Нечего.
- Нам придется составить официальный протокол.
- Я понимаю. Когда?
- Скажем, завтра, в десять утра? Не слишком рано для вас?
- Отлично.
Детектив тем временем посмотрел на Деметера.
- Так вы знали Огдена?
- Знал, - сухо ответил тот.
- Хорошо?
- В пятидесятых годах мы вместе учились в Академии ФБР.
- И что вы думаете насчет всего этого?
- Ничего. Абсолютно ничего.
- Из ничего каши не сваришь, - вздохнул седовласый детектив. - Если придет в голову
какая мысль, дайте мне знать. - Он повернулся к двум другим детективам из отдела убийств,
помоложе возрастом, повыше ростом. - Давайте спустимся в вестибюль. Может, найдем
свидетелей. - Он вновь обратился к Деметеру: - Знаете, сколько мы найдем свидетелей?
- Сколько?
- Скорее всего ни одного, - он направился к двери, открыл ее, оглянулся и посмотрел
на залитые кровью подушку и покрывало. - Вот что я вам скажу, копа должны убивать в том
городе, где он работает.
Коридорный появился вскоре после ухода детективов из отдела убийств, подхватил мою
дорожную сумку, в которую я упаковал вещи, и Повел меня, Деметера и Фастнота к лифту. Мы
поднялись на два этажа, коридорный открыл дверь номера.
- Сколько крови, - прокомментировал он увиденное. Но беседу не поддержали, и он
молча стоял, пока я не вспомнил, что надо дать ему чаевые. Фастнот снова подошел к окну,
чтобы полюбоваться дождем. Деметер выбрал себе стул и осторожно опустился на него, будто
сомневался, гнутся ли у него ноги. Я расстегнул "молнию" на дорожной сумке и достал
бутылку шотландского.
- Хотите выпить?
- Мне с водой, - подал голос Фастнот.
- А вы, лейтенант.
- Мне тоже. Почему бы и нет.
Я смешал напитки ираздал стаканы гостям. Фастнот отвернулся от окна и стоял,
оперевшись задом на подоконник. Деметер достал сигару и неторопливо раскурил ее. Я уселся
на спинку кресла напротив Деметера.
- Так что вы насчет этого думаете, сержант Фастнот? - осведомился Деметер.
Фастнот глотнул виски, прежде чем ответить.
- Я думаю, что ситуация в корне изменилась.
- А что заставило вас прийти к такому выводу, сержант Фастнот? - Деметер смахнул
капельки виски с усиков.
- Ваш приятель Огден.
- Мой приятель Огден, - мягко повторил Деметер. - Меня тоже интересует, что
случилось с моим приятелем Огденом. Когда я впервые встретился с ним пятнадцать лет назад,
на уме у него было только одно - показать всем фотографии дочери-малютки. А как серьезно
относился он к обязанностям полицейского! Я часто ставил его себе в пример. Хотелось бы
знать, что он почувствовал, впервые испытав вкус легких денег. Когда тебе вменено в
обязанность следить за нравственностью, деньги эти лежат вокруг пачками. Только наклонись и
возьми. Протяни руку, и к ней прилипнет сотня. А к Рождеству, я полагаю, пара лишних сотен
ой как не помешает. Особенно если у тебя жена и маленькая дочь. Наверное, именно перед
Рождеством старина Огден протянул руку. Как по-вашему, Сент-Ив?
- Он - преступник, - ответил я. - Преступник, готовый на убийство ради половины
от двухсот пятидесяти тысяч долларов.
- Таков ваш приговор, Сент-Ив?
- Я лишь повторяю то, что слышал от него.
- Вас потрясли его слова, может, даже немного удивили?
- Нет, - я покачал головой. - Не сказал бы...
- Почему нет, Сент-Ив? Почему вы не вознегодовали? Почему не заложили его? Почему
не пошли к его начальнику и не сказали: "Между прочим, у вас служит некий Огден. Боюсь, он
ступил на ложный путь, который может привести его к беде"?
Я выудил из пачки сигарету, закурил.
- Сколько вы платите за ваши костюмы, лейтенант?
- Максимум семьдесят пять долларов - это за тот, в котором хожу к мессе.
- А вы, сержант Фастнот?
Сержант чуть улыбнулся.
- Однажды заплатил сто двадцать пять, но дело было до свадьбы.
- Огден платил за свои никак не меньше трехсот долларов. Ездил он на
"линкольн-континентале". Играл в покер по-крупному и даже не кривился, спуская за вечер
пятьсот долларов. Жил в квартире, обошедшейся ему по меньшей мере в восемьдесят тысяч. Я
знал обо всем этом, хотя виделся с Огденом не более десяти раз в год и только за столиком для
покера. Но если об этом знал я, почему оставались в неведении люди, под началом которых он
служил, или те, что работали с ним плечом к плечу? А если так, почему я должен негодовать? И
кому, по-вашему, я должен был высказать свои претензии? Его непосредственному
начальнику? Насколько мне известно, он стриг двадцать пять центов с каждого доллара,
полученного Огденом.
- Допустим, - Деметер разглядывал потолок, - допустим, мы с Фастнотом сделаем вам
предложение, аналогичное тому, что, как вы говорите, сделал вам Огден?
- Он его сделал.
- А теперь мы пойдем по его стопам. Вас это удивит?
- Да.
- Почему? Только из-за того, что мы носим дешевые костюмы?
- Нет.
Деметер наклонился вперед и пристально посмотрел на меня.
- Наверное, у вас в голове какой-то прибор, Сент-Ив. Этакий внутренний радар, сразу
определяющий, честен полицейский или нет. Есть он у вас?
- Нет.
- Тогда на основании чего вы судите обо мне и Фастноте? Почему вы решили, что мы -
честные полицейские?
- Потому что вы не дали мне повода убедиться в обратном.
- Но вы удивитесь, если мы сделаем вам предложение?
- Я уже сказал, что удивлюсь.
Деметер допил виски и поставил пустой стакан на столик. Я не стал спрашивать, налить
ли ему еще. Он стряхнул пепел с кончика сигары на поднос, посмотрел на Фастнота, а когда тот
кивнул, вновь откинулся на спинку.
- Фастнот и я намерены сделать вам предложение. Мы обговаривали сложившуюся
ситуацию до того, как узнали, что в этом деле замешан Огден. Теперь мы хотели бы услышать
ваше компетентное мнение. Вы говорите, Огден знал, кто украл щит?
- Он сказал мне, что знал.
- И вы пришли к выводу, что именно потому они и убили его.
- Причина достаточно веская.
Деметер затянулся, выпустил струю дыма.
- А теперь, после его смерти, они все же попытаются обменять щит на двести пятьдесят
тысяч?
- Откуда мне знать?
- Я думаю, попытаются, - сам себе ответил Деметер. - А как по-вашему, Фастнот?
- Еще один покойник их не остановит.
- Скорее всего, вы правы, - кивнул Деметер. - Сколько их у нас? - Он сунул сигару в
рот и начал загибать пальцы. - Сэкетт, ниггер-охранник, это один. Огден - уже два. Да еще
этот парень из Нью-Йорка, Фрэнк Спиллейси. Вы забыли назвать его детективам из отдела
убийств, Сент-Ив.
- Вы тоже.
- Ну, тогда у нас не было полной уверенности.
- Кто вам сказал? Огден?
- Нет. Не Огден. Огден не единственный полицейский, которого я знаю в Нью-Йорке.
- Он даже знаком с одним-двумя честными копами, - вставил Фастнот.
- Нам стало известно, что вы собирались встретиться с Фрэнком Спиллейси в тот день,
когда его убили, а Огден замолвил за вас словечко.
- Пусть так.
Деметер пересчитал загнутые пальцы левой руки.
- Так что у нас получается? Охранник, Огден и Спиллейси. Трое. Я никого не забыл,
Фастнот?
- Забыли, - отозвался тот с подоконника, - Джордж Уинго. Но вы знали о нем, не так
ли, Сент-Ив? Я хочу сказать, вы знали, что он был наркоманом.
- Знал. - Отпираться я не стал.
- В канцелярии коронера нам сообщили, что вы интересовались подробностями смерти
Джорджа Уинго и даже упросили помощника генерального прокурора Соединенных Штатов
выяснить их для вас.
- Вы, я вижу, не сидите сложа руки.
- Обычная полицейская текучка. Даже в канцелярии коронера смогли сложить два и два,
когда Фастнот попросил прислать ему результаты посмертного вскрытия в один день, а
помощник генерального прокурора - днем позже. Этот парень из канцелярии позвонил нам,
мы - помощнику генерального прокурора, тот признал, что оказывал услугу вашему
адвокату... как его?
- Майрон Грин, - подсказал Фастнот.
- Грину, - повторил Деметер. - Так о чем вы подумали, уяснив, что и Сэкетт,
охранник, и мистер Уинго баловались героином?
- Ни о чем, - ответил я.
- Как бы не так, - пробурчал Фастнот.
- Подождите, Фастнот. Может, мистер Сент-Ив не так силен в дедукции, как вы. А вас
интересует, о чем подумал Фастнот?
Я вздохнул.
- Этот Уинго посадил охранника на иглу и уговорил его украсть щит. Об этом догадался
бы даже пятилетний ребенок. Мой, к примеру. У него высокий Ай-Кью.
- Наверное, хорошая голова досталась ему по наследству от папули, - продолжал
Деметер. - Так вот, по мнению Фастнота, Уинго нуждался в деньгах, чтобы покупать
наркотики. Будучи специалистом по искусству, он решил украсть щит, а потом продать его
музею. Но ему требовалась помощь. Не только внутри музея, но и снаружи. И куда он пошел,
чтобы найти помощников?
- К Спиллейси.
- Вам следовало бы поступить на службу в полицию, Сент-Ив. Как вы до этого
додумались?
- Когда я заглянул в контору Спиллейси, я увидел, что он написал на блокноте фамилию
Уинго. Последнее слово, написанное им при жизни.
- И вы никому об этом не сказали?
- Нет.
- Вы могли бы избавить нас от многих забот, - укорил меня Фастнот. - Очень многих.
- Мог, но не избавил, - подытожил Деметер. - И вчера вечером нам пришлось поехать
к миссис Уинго и познакомить ее с нашими выводами. Ей это не понравилось. Ой как не
понравилось. Но она позволила нам заглянуть в бумаги мужа, и в них мы обнаружили кое-что
интересное.
- Что же?
- Переписку между Уинго и Спиллейси. Лет шесть или семь назад, живя в Нью-Йорке,
Уинго через Спиллейси играл на бирже. И, похоже, Спиллейси задолжал Уинго крупную
сумму. Мы позвонили в Нью-Йорк, чтобы справиться насчет Спиллейси, но нам сказали, что он
уже на том свете. А также ввели в курс дел покойного, и мы поняли, что тот без труда мог
найти для Уинго пару воров.
- И посредника, - вставил я. - Он нашел меня для Уинго.
- Вы запамятовали сообщить и об этом, - заметил Фастнот. - Не очень-то вы
разговорчивы, мистер Сент-Ив.
- А что еще можно ожидать от высокооплачиваемого посредника, Фастнот? -
посмотрел на него Деметер. - Или вы полагаете, что он будет выкладывать все, что ему
известно, копам, которые, возможно, связаны с преступным миром, хотя и не носят
трехсотдолларовые костюмы.
- Наверное, вы правы, - вздохнул он. - Нельзя требовать невозможного.
Я встал и налил себе виски, добавил воды. Не спрашивая дорогих гостей, хотят ли они
выпить.
- Что теперь?
- Вы хотите выслушать нашу версию?
- Кажется, я только что выслушал ее. Уинго задумал украсть щит, чтобы на всю жизнь
обеспечить себя героином. Для кражи ему требовался соучастник, работающий в музее, и он
пристрастил к героину охранника. Затем связался со Спиллейси, и тот подобрал двух
помощников, мужчину и женщину, которые звонили мне. После завершения всех
приготовлений парочку обуяла жадность, они накачали Уинго героином и организовали
автомобильную аварию. Взяли командование на себя и, когда охранник принес щит, снесли ему
полголовы. Спиллейси догадался если не обо всем, то о многом, пригрозил, что заговорит, если
не получит большую долю, поэтому ему в горло всадили нож. А час или чуть более того назад в
вестибюле этого отеля свое получил и Огден. Я не знаю, каким образом Огден их вычислил, да,
в общем, мне нет до этого никакого дела.
- Почему же это, Сент-Ив? - вкрадчиво спросил Деметер.
- Потому. Слишком много покойников. - Я встал, прошелся по комнате. - Я
откланиваюсь. Выхожу из игры.
- Опять он проявляет осторожность, лейтенант, - прокомментировал Фастнот.
- Похоже на то, - согласился Деметер.
- Вы можете найти кого-нибудь еще, - посоветовал я. - Из тех, кто обожает риск.
- Сядьте, Сент-Ив, - в голосе Деметера зазвучали стальные нотки. - Сядьте, и я
объясню, почему вам не удастся выйти из игры.
Сержант Фастнот оторвался от подоконника и перекочевал к двери. Наверное, у него
зачесалась спина, потому что он потерся о косяк, не сводя с меня глаз. Деметер же наклонился
вперед, в правой руке тлела забытая им сигара.
- Более всего вам хочется, чтобы я положил бутылку шотландского в сумку и попытался
выйти из номера, - заявил я. - Вот его вам хочется.
- Перестаньте, Сент-Ив, - рассердился Фастнот.
Деметер посмотрел на него.
- А чего вы от него ожидали, сержант Фастнот? Я только что сказал ему, что выйти из
игры не удастся, а вы подошли к двери и выглядите так, будто с удовольствием врежете ему по
зубам, если он попытается покинуть номер. Сент-Ив имеет свою точку зрения, и мы должны ее
уважать. После всех разговоров о жестокости полиции он просто не может думать иначе.
- Извините, - съехидничал Фастнот. - Я забыл роль, предписанную нам обществом.
Разумеется, двинув ему в зубы, мы окажемся на высоте. А газеты запестрят привычными
заголовками: "Полиция отделала нью-йоркского посредника в отеле" или "Вашингтонские
копы "разобрались" с жителем Нью-Йорка в роскошном отеле".
Деметер важно кивнул.
- Фастнот, вы зарываете талант в землю. Вам самое место в отделе отношений с
общественностью. Вы согласны, Сент-Ив?
- Просто не представляю, как там до сих пор без него обходятся, - поддакнул я.
- А теперь, - Деметер вновь откинулся на спинку и вспомнил про сигару, - я расскажу,
почему вам нельзя выходить из игры. Вы не возражаете?
- В общем и целом нет, но не лучше ли начать с другого? Может, сперва мне объяснить,
почему я хочу выйти из игры?
Деметер поощряюще махнул сигарой.
- Валяйте.
- Если ваши математические выкладки справедливы, из-за щита погибли уже четверо. И
причина их смерти одна - они или знали, или догадывались, кто украл щит. Поэтому велика
вероятность того, что тот, кто пырнул ножом нью-йоркского полицейского в вестибюле отеля
"Мэдисон", едва ли станет колебаться, когда представится случай навсегда отделаться от
посредника часа в три ночи где-нибудь на пустынной дороге в Виргинии или Мэриленде. Даже
если они предложат безопасный вариант, исключающий прямой контакт, все равно я останусь
нежелательным свидетелем, из-за которого они будут просыпаться в холодном поту в пять
утра, гадая, не допустили ли они ошибки и не смогу ли я опознать их. Так вот, с такими людьми
я не хочу иметь дело ни за двадцать пять тысяч, ни даже за пятьдесят. Выражаю уверенность,
что вы меня поняли.
- В этом можете не сомневаться, - заверил меня Деметер.
- Тогда ясен и вывод: я выхожу из игры.
- Ну уж нет, - покачал головой Деметер. - Не выходите.
- Это почему же?
Деметер встал, прогулялся к окну.
- Вашингтон - забавный город. Совсем не такой, как Нью-Йорк или Чикаго, даже
Филадельфия. Им правит горстка конгрессменов, а тот, кто имеет подход к этим
конгрессменам, вертит и Вашингтоном. Улавливаете мою мысль, Сент-Ив?
- Улавливаю.
- Вы обратили внимание на вежливость этих парней из отдела убийств? Минимум
вопросов, никакой суеты, хотя убили полицейского, мало того, иногороднего полицейского.
- Я это заметил.
- Да и в газете об этом происшествии упомянуто лишь на последних страницах и всего
два абзаца. Не больше. Видите ли, Сент-Ив, прошла команда. Щит нужно вернуть и без
лишнего шума. Наверное, вы хотите спросить, кто отдал эту команду, но ответить я не могу,
потому что не знаю. Однако готов поспорить, что поступила она из дома 1600 на
Пенсильвания-авеню , перекочевала в Капитолий, а уж оттуда по инстанциям докатилась до
нас с Фастнотом. И на днях, позавчера, - не так ли, Фастнот? - с нами провели
обстоятельную беседу. Помахали перед нами морковкой, которую получим, если вернем щит,
но не забыли упомянуть о невзгодах, которые выпадут на нашу долю, если мы его не добудем.
И им наплевать, сколько человек погибнет из-за этого куска бронзы. Их это не волнует. Им
нужен щит, и они дали нам карт-бланш. Я правильно использовал это выражение, не так ли? А
Фастнот возьми да спроси: "А что будет, если посредник струсит и даст задний ход?" Нам
ответили долгим взглядом. И сказали: "Но вы же сможете объяснить ему, что делать этого не
следует? Иначе ему создадут "особые условия". После чего нас одарили еще одним долгим
взглядом.
- Лучше испытывать какие-то жизненные неудобства, чем умереть, - ответил я,
прекрасно понимая, что он имеет в виду.
Деметер отвернулся от окна и покачал головой. Глаза его наполняла грусть.
- Вы не умрете, Сент-Ив. Во всяком случае, мы с Фастнотом приложим все силы, чтобы
не допустить этого. Вот что я вам скажу. Мое будущее целиком зависит от вас. Фастнот
моложе. Он может начать все заново, а мне уже больше сорока пяти, так что деваться просто
некуда. А эти люди не бросают слов на ветер. Они действительно могут создать вам "особые
условия", если вы пойдете против их воли. Вас затаскают по судам, обвиняя в неуплате
подоходного налога. Все сбережения вам придется потратить на адвокатов. В три часа ночи к
вам будет приходить судебный при
...Закладка в соц.сетях
