Жанр: Детектив
Щит компорена
...вите меня в покое.
Она помолчала, надеясь услышать от меня подтверждение ее надежд. Но я ограничился
кивком.
- Мой муж, до того как пристрастился к героину, был не только превосходным
художником, но и одним из лучших директоров художественных музеев. Он учился в Гарварде,
в сорок третьем ушел на флот, стал военным художником, репродукции его боевых зарисовок
публиковались в "Лайфе" и привлекли к нему внимание специалистов. По окончании войны
ему предложили пост директора небольшого, но хорошего музея на Среднем Западе. Оттуда он
перешел в Чикаго и далее в Нью-Йорк, где возглавил один частный музей. Какой - неважно,
не так ли?
- Неважно, - кивнул я.
- Мы встретились в Нью-Йорке на какой-то вечеринке. Я хотела рисовать, но вовремя
поняла, что таланта у меня нет. И приняла правильное решение - заняться музейным делом.
Джордж всемерно помогал мне. Он-то рисовал каждую свободную минуту, и рисовал с
блеском. Друзья Джорджа, знакомые с его работами, не раз убеждали его организовать
выставку, но он постоянно отказывался, говоря, что сейчас не время. Мы поженились, когда я
закончила учебу, и по рекомендации Джорджа меня назначили директором маленького музея в
Нью-Йорке. А несколько лет спустя пришло приглашение из музея Култера. Он его отверг.
- Он?
- Да. Они хотели Джорджа. Он рекомендовал меня. Мистер Спенсер поначалу возражал,
но в итоге меня взяли на работу.
- Почему он отказался возглавить музей Култера?
Фрэнсис пожала плечами.
- Он решил, что музейная работа более не интересует его. Хотел только рисовать. Я,
разумеется, согласилась, и мы переехали в Вашингтон. Моего жалованья вполне хватало на
двоих, и поначалу все шло очень хорошо.
- А потом?
- Джордж впал в глубокую депрессию. Перестал рисовать, слишком много пил, исчезал
на несколько дней. Полтора года назад он признался мне, что пристрастился к героину. Я не
знаю, когда это началось.
- Какую дозу он принимал ежедневно?
- Не знаю.
- Ладно. Сколько он каждый день тратил на героин?
- Перед смертью порядка двухсот долларов.
- Где он брал деньги?
- Продавал свои картины. Одну за другой. За них давали хорошую цену. Он был
блестящим художником.
- Но в конце концов все картины уплыли?
- Да.
- И что за этим последовало?
- Я снабжала его деньгами.
- Как долго?
- Несколько месяцев.
- Пока они не кончились?
- Да.
- А далее?
- Однажды он сказал мне, что больше не нуждается в деньгах. Потому что нашел, где
брать героин.
- Когда это произошло?
- Два месяца назад, может - два с половиной.
- Кто знал об этом?
- О чем?
- О его пристрастии к героину.
- Лишь несколько человек. Его доктор. Давние друзья, перебравшиеся к этому времени в
Вашингтон. Мистер Спенсер. Я не могла не сказать ему.
- Как он отреагировал?
- Посочувствовал мне. Даже предложил оплатить лечение Джорджа в частной клинике.
- И?
- Джордж отказался.
- Что сказал Спенсер?
- Ничего. Более он к этому не возвращался.
- То есть о его пристрастии к героину знали только друзья и Спенсер?
- Да.
- И еще один человек, - добавил я.
- Кто же?
- Тот, кто снабжал вашего мужа бесплатным героином.
Глава 12
Фрэнсис Уинго отбыла в три пятнадцать, чтобы успеть на четырехчасовой рейс в
Вашингтон. У двери она задержалась, повернулась ко мне.
- Вы действительно думаете, что мой муж был как-то связан с кражей щита?
- Да. По-моему, я выразился достаточно ясно.
- Как?
- Как он был связан?
- Да.
- Этого я не знаю. Определенные предположения у меня есть, но не более того.
- Вы думаете, он имел прямой выход на охранника, того, что убили?
- Да.
- Не могли бы вы поделиться со мной вашими предположениями?
- Нет, потому что сейчас они не подкреплены фактами.
- А когда вы найдете подтверждения?
- Тогда я вам все расскажу. Если вы захотите меня выслушать.
Несколько секунд она молча смотрела на меня.
- Уверяю вас, мистер Сент-Ив, захочу. Очень захочу.
- Хорошо.
- И вы расскажете мне о том, что произойдет сегодня вечером?
- Обязательно.
- Позвоните мне домой. Я дам вам мой номер.
Она продиктовала номер, и я записал его.
- Я бы проводил вас до лифта, но мне не хотелось бы оставлять чемодан.
- Разумеется, я все понимаю. До свидания, мистер Сент-Ив.
- До свидания.
Я стоял в двери и наблюдал, как она идет по коридору, высокая стройная блондинка с
коротко стриженными волосами, четырехнедельная вдова, возможно, плачущая каждый вечер
перед тем как уснуть, потому что ее муж не только употреблял наркотики, но и, возможно,
помог ограбить музей.
В четыре часа я выехал из гаража "Авис" на взятом напрокат четырехдверном "плимуте"
и взял курс на Нью-Джерси Тернпайк. Этот отрезок транснациональной автострады не вызывал
у меня добрых чувств. Машины, особенно грузовики, мчались как оглушенные, водители не
замечали ничего вокруг, поэтому ехал я в постоянном напряжении, ожидая удара в задний
бампер.
В четверть шестого я свернул к мотелю "Говард Джонсон". Получил ключ от номера 143
в обмен на шестнадцать долларов плюс налог на продажу, вернулся к машине, проехал мимо
номера 143 и остановился напротив двери с цифрами 135. Открыл багажник, достал чемодан и
зашагал к номеру 143. Внутри, как я и ожидал, оказались кровать, туалетный столик,
черно-белый телевизор, несколько ламп и ковер. Все закрепленное намертво, чтобы у
постояльцев не возникло желания где-нибудь в три часа ночи покуситься на собственность
мотеля. В ванной комнате меня встретили сияющие синим фаянсом раковина и унитаз. Я убрал
чемодан в шкаф и развалился на кровати.
Не оставалось ничего другого, как ждать, что зазвонит телефон и я смогу отдать четверть
миллиона долларов, получив взамен бронзовый щит массой в шестьдесят восемь фунтов,
отлитый тысячу, а то и более лет назад.
Когда раздался телефонный звонок, я первым делом посмотрел на часы. Ровно шесть.
Голос принадлежал женщине, звонившей мне в отель "Мэдисон" в Вашингтоне.
- Вы в точности следовали инструкциям, мистер Сент-Ив?
- Как насчет щита?
- В чемодане, который вы отнесли в свой номер, настоящие деньги?
- Да.
- Много денег, не так ли?
- Щит, - напомнил я.
Она хихикнула, будто я сказал что-то очень забавное.
- Щит Компоре-ена, - она даже понизила голос, в котором появились драматические
нотки. Затем сказала что-то еще, но уже не мне, а кому-то рядом с собой. Что именно, я не
разобрал. Затем продолжила деловым тоном: - Обмена сегодня не будет. Завтра вылетайте в
Вашингтон. Остановитесь в отеле "Мэдисон". В половине первого получите дальнейшие
инструкции. Мне повторить?
- Нет, повторения мне не нужно. Мне нужен щит.
- Завтра, мистер Сент-Ив, - и она вновь изобразила драматическую актрису. - Завтра
щит Компорена будет у вас. - Захихикав, она положила трубку.
Я сидел на мягкой кровати мотеля "Говард Джонсон" и думал о том, что через
восемнадцать часов снова услышу голос Хохотушки или ее приятеля. По голосу чувствовалось,
что его обладательница окончила как минимум среднюю школу, а он, видимо, полагал, что
двести пятьдесят тысяч долларов - большие деньги, ради которых можно пойти на два-три
убийства.
Особенно тревожило меня ее хихиканье. Я слышал, как люди хихикали точно так же
после сигареты с марихуаной или укола героина, хотя героин скорее вызывал идиотскую
улыбку, а не смех. А может, она немного выпила, хотя язык не заплетался у нее, как у пьяной.
Чтобы активизировать мыслительный процесс, я достал из кармана бутылку виски,
прогулялся в ванную, снял гигиеническую упаковку со стаканов для воды, плеснул в стакан
виски, разбавил водой, убедился, что чемодан с деньгами в шкафу, и уселся на кровать.
Действия воров укладывались в несколько версий. Они могли следовать за мной из
Нью-Йорка и позвонить по телефону-автомату. Могли приехать в мотель утром и наблюдать за
моим прибытием. Или один из них, мужчина, мог сидеть в автомобиле, дожидаясь, пока я не
приеду и не перенесу чемодан в номер, затем он позвонил женщине, а уж та перезвонила мне из
двенадцатикомнатной квартиры в восточной части 62-й улицы, сидя в кресле-качалке и
лакомясь сдобренными гашишем конфетками. Правда, последний вариант больше относился к
области фантастики, потому что по ходу нашего разговора она обращалась к кому-то еще,
скорее всего к мужчине, что звонил мне в "Аделфи". А возможно, к коту.
Окончательно зайдя в тупик, я поставил стакан на стол, взялся за телефонную трубку и
позвонил Фрэнсис Уинго в Вашингтон.
- Это Филип Сент-Ив, - представился я, когда в трубке, раздался ее голос. - Съездил
впустую.
- Щит вы не получили?
- Нет.
- Но деньги все еще при вас?
- Да, все еще при мне.
- Что произошло?
- Они проверяли, как точно я следую инструкциям. Теперь они намерены связаться со
мной в половине первого в вашингтонском отеле "Мэдисон". Сделайте одолжение,
забронируйте мне номер.
- Конечно, конечно, - согласилась она. - Но что произошло?
- Я приехал в мотель и снял комнату, как они и просили. Ровно в шесть позвонила
женщина, похихикала, а затем велела мне прибыть завтра в "Мэдисон".
- Похихикала?
- Похоже, полагая, что все это очень забавно.
- Я что-то не понимаю.
- Я тоже. Но у меня нет иного выбора, кроме как делать все, что они говорят.
- Я позвоню мистеру Спенсеру и расскажу обо всем. Он очень обеспокоен, знаете ли.
- Я тоже. Можете сказать ему, что я обеспокоен не меньше его.
- Да, могу представить, - впервые от ее голоса не повеяло холодом. И даже появились
первые намеки на тепло. - Как по-вашему, зачем им ваше возвращение в Вашингтон?
- Полагаю, что щит там. Более того, мне кажется, он не покидал Вашингтона. Кому
захочется таскать его по Манхэттену и Нью-Джерси.
- Есть ли шанс вернуть щит завтра? Спенсер обязательно спросит об этом.
- Не знаю. Очень уж они осторожничают, но время их поджимает. Шансы, как
говорится, пятьдесят на пятьдесят. Не более того.
- Когда вы позвоните завтра?
- Когда получу щит. Или буду знать наверняка, что не получу его.
- Вы хотите, чтобы я позвонила лейтенанту Деметеру?
Я на мгновение задумался.
- Не нужно. Я сам поговорю с ним завтра.
Мы попрощались, я опустил трубку на рычаг и посмотрел на часы. Половина седьмого. Я
решил подождать до семи, пока схлынет транспортный поток, налил себе виски с водой и
включил телевизор. Выпуск новостей ничем не порадовал меня, но утешил хотя бы тем, что в
мире много людей, у которых полным-полно забот и проблем, причем похлеще моих. В семь я
выключил телевизор, положил ключ от номера на туалетный столик, раскрыл дверцы стенного
шкафа, подхватил чемодан и направился к взятой напрокат машине. Сумерки еще не
спустились, но он возник у моего плеча совершенно неожиданно, словно материализовался из
воздуха, едва я захлопнул багажник, предварительно уложив в него чемодан.
- Добрый вечер, мистер Сент-Ив.
Я повернулся. На этот раз он отдал предпочтение строгого покроя синему костюму, белой
рубашке и галстуку в полоску.
- А, мистер Уладо. Я едва узнал вас в вашем новом костюме.
Он улыбнулся и поправил узел галстука.
- Мы решили сменить наряд.
- Под "мы" вы подразумеваете себя и мистера Мбвато, который, должно быть, затаился
где-то поблизости.
- Он не таится, мистер Сент-Ив.
- Возможно, но слово больно хорошее, а мне уж давно не приходилось употреблять его.
Так где вы прятались? На крыше?
- Я ждал за стоящей следом за вашей машиной, пока вы выйдете или к вам войдет кто-то
со щитом.
- Должно быть, итог разочаровал вас.
Уладо вежливо улыбнулся.
- Если у вас есть несколько свободных минут, мистер Мбвато хотел бы поговорить с
вами.
- На этот раз вы без пистолета?
- Без пистолета, мистер Сент-Ив. Даже без ручки.
- И где мистер Мбвато?
- За углом.
- Если мистер Мбвато хочет поговорить со мной, я буду крайне признателен, если он
подойдет сюда. Мне не хотелось бы оставлять мою машину без присмотра.
- Или двести пятьдесят тысяч долларов в багажнике, - вновь улыбнулся Уладо.
- Их тоже, - не стал спорить я.
Уладо кивнул и скрылся за углом здания мотеля. Несколько мгновений спустя из-за того
же угла выплыл уже знакомый мне семиместный "кадиллак", остановился вровень с моим
"плимутом". Открылась задняя дверца, я влез в кабину, и опять непомерные габариты Мбвато
сжали "кадиллак" до жалкого "фольксвагена".
- Добрый вечер, мистер Сент-Ив. - Он сидел в сером костюме, белой рубашке и синем
галстуке, которые обошлись ему как минимум в пятьсот долларов. В Компорене могли
голодать, подумал я, но тамошнему правительству удавалось хорошо кормить и одевать своих
представителей за границей.
- Щита у меня нет, - признался я.
- Мистер Уладо уже сообщил мне об этом. Какая жалость, не так ли?
- Не могу с вами не согласиться.
- Что случилось, мистер Сент-Ив?
- Ничего не случилось. Они просто не появились.
- Они?
- Я полагаю, их как минимум двое.
- То есть они хотели лишь проверить вас?
- Не знаю. Может, они обратили внимание, что кто-то ездит вокруг на "кадиллаке". Не
так уж сложно заметить и вас, и ваш автомобиль.
- То есть они побывали в мотеле?
- Я этого не говорил. Об их местопребывании мне ничего не известно. Мне лишь
позвонили по телефону и сказали, что сделка не состоится.
- Но они назначили новую встречу, не так ли?
Ответа не требовалось, и Мбвато понял это без слов. Он чуть наклонился ко мне и
похлопал по колену ладонью, размерами ненамного превышающую ракетку для настольного
тенниса.
- Позвольте заверить вас, мистер Сент-Ив, что мы бы полностью компенсировали
доверенные вам денежные средства, если в этим вечером нам удалось завладеть щитом.
- Вы меня безмерно обрадовали.
В какой уж раз он ослепил меня улыбкой.
- Возможно, придет время, когда вы с благодарностью примете и нашу
заинтересованность, и наше участие.
- Я в этом сомневаюсь.
Улыбка бесследно исчезла. Мбвато стал серьезным, даже суровым.
- И напрасно.
- Возможно, вы правы.
Почувствовав во мне недостаток уверенности, он приободрился. Вновь улыбнулся.
- Между прочим, я взял на себя смелость послать венок на похороны мистера Фрэнка
Спиллейси. Разумеется, анонимно. Надеюсь, вы одобрите мой поступок?
- Не знаю я никакого Фрэнка Спиллейси.
- Совершенно верно. Вы видели его лишь однажды. Да и то после того, как он умер.
Я открыл дверцу "кадиллака".
- Вы не теряете времени даром, не правда ли?
- Да, мистер Сент-Ив, - опять улыбнулся Мбвато, - не теряем, потому что его у нас
мало. Слишком мало.
До Манхэттена я добирался долго. Столкнулись пять машин, погибло два человека, и
из-за огромной пробки автомобили ползли со скоростью черепахи. В гараж "Ависа" я прибыл
уже раздраженным, не доставила мне удовольствия и поездка на такси до отеля "Аделфи", а
увидев лейтенанта Кеннета Огдена, удобно устроившегося в кресле вестибюля отеля, я едва не
затопал ногами.
А Огден неторопливо поднялся и вновь позволил мне лицезреть его вставные зубы.
- Не повезло, да? - Его, несомненно, обрадовала моя неудача.
- Нет.
- Значит, тебя только прощупали. Иногда они пользуются этим приемом.
- Я знаю.
- Деньги там? - Он указал на чемодан.
- Там.
Огден облизал губы, и я попытался вспомнить, где же я в последний раз видел такой
взгляд. Особенный, который встречается очень редко. Когда глаза суживаются, губы влажнеют
и чуть шевелятся и забывается все, кроме одного, самого желанного, да еще находящегося в
пределах досягаемости. Я вспомнил. То был толстяк в кафетерии. Весил он больше трехсот
фунтов и именно так смотрел на стоящие перед ним тарелки с едой, которой вполне хватило
бы, чтобы накормить четверых с нормальным аппетитом. Еда для толстяка, деньги - для
Огдена. А двигало ими одно - жадность.
- Как ты намерен ими распорядиться?
- В отеле есть сейф.
- Я знаю. Его можно открыть отверткой.
- В вестибюле всегда кто-то дежурит.
Огден хмыкнул, не отрывая глаз от чемодана, который с каждой секундой становился все
тяжелее. Я переложил его в левую руку.
- Черт, ему же семьдесят пять лет, и он дрыхнет всю ночь.
- Ты хотел бы постеречь его сам?
- Мы можем отвезти чемодан в полицейский участок. Там он будет в безопасности.
Я направился к стойке, Огден - за мной.
- Ты помнишь похищение Бакстера в Омахе пятнадцать лет назад?
Он искоса глянул на меня.
- Послушай, Сент-Ив...
- Бакстера похитили и потребовали выкуп в двести тысяч долларов.
За стойкой сидел ночной портье, тщедушный старичок, которого все звали Чарли.
- Добрый вечер, мистер Сент-Ив.
- Привет, Чарли. Для меня нет писем?
Он посмотрел в мою ячейку. Я мог бы сделать это и сам, но он любил, когда к нему
обращались с просьбами, а о многом ли можно просить семидесятипятилетнего старика?
- Пусто.
- Вы можете положить этот чемодан в сейф? - Я поставил чемодан на стойку.
Чарли попытался поднять чемодан одной рукой, не сумел, но двумя руками ему удалось
спустить его на пол. Потом он открыл сейф и засунул чемодан в черный зев. Я смотрел на сейф
и видел, что Огден абсолютно прав. Его можно было открыть отверткой. Или заколкой для
волос. Но все-таки лучше держать деньги в сейфе, чем в ванной. Я повернулся к Огдену,
который не мог оторвать глаз от дверцы сейфа, за которой скрывалась его мечта.
- Так вернемся к похищению Бакстера.
- Кого?
- Бакстера. Из Омахи.
- А... - Огден, похоже, плевать хотел и на Бакстера, и на Омаху.
- Похитители запросили двести тысяч долларов выкупа. Родственники согласились
заплатить. Отдали деньги полицейскому, кажется лейтенанту. От него требовалось привезти
деньги в указанное место, получить инструкции, как найти Бакстера, а затем привезти его
домой, к родным и близким. Так вот, лейтенант оставил деньги, где требовалось, и получил
инструкции, как найти Бакстера. Но не поехал за ним, а затаился, поджидая похитителей.
Попытался их арестовать. Началась стрельба. Потом лейтенант утверждал, что их было трое, он
пристрелил двоих, а последний удрал с деньгами. За Бакстером, оставленным на заброшенной
ферме, лейтенант приехал на час позже. И опоздал. Потому что Бакстер задохнулся от кляпа,
вставленного похитителями ему в рот. Во всяком случае, такое заключение вынесла судебная
экспертиза.
Огден одарил меня суровым взглядом, из тех, что предназначались проституткам,
сутенерам да мужчинам среднего возраста, с грустными лицами, часто отирающимся около
туалетов.
- К чему ты клонишь, Сент-Ив?
- Просто рассказываю историю.
- Ради чего?
- Видишь ли, этим дело не кончилось. Семья Бакстера осталась не только без денег, но и
без кормильца. Третьего похитителя так и не поймали. Двести тысяч исчезли бесследно. А
лейтенант два месяца спустя вышел в отставку и уехал на Гавайские острова. В возрасте
тридцати восьми лет.
Огден откашлялся.
- Я все помню. Лейтенанту пришлось долго доказывать, что существовал третий
похититель. А кто-то высказал предположение, что лейтенант помог Бакстеру умереть. Если
того как следует связали и вставили в рот хороший кляп, достаточно было на пять минут зажать
ему нос...
- Тем более что смерть Бакстера пришлась весьма кстати, - добавил я. - Потому что
лишь он, разумеется, помимо лейтенанта, мог указать число похитителей.
Мы подошли к лифтам, и я нажал кнопку вызова кабины.
В вестибюле был только Чарли. Ночной коридорный куда-то сгинул, а ларьки, табачный и
газетный, закрывались ровно в шесть.
- Ты наверх? - спросил Огден.
- Да, пожалуй. Или ты хочешь пригласить меня в участок?
- Нет, хочу убедиться, что ты доберешься до номера в целости и сохранности.
- И на это ты тратишь часть своего выходного?
- Совершенно верно. А тебя интересует, на что я потратил другую часть?
- На что?
- Я ходил на похороны Фрэнка Спиллейси. Ты знал Фрэнка, - в тоне его не
чувствовалось вопроса.
- Нет, не имел чести.
- Странно. А я думал, знал. Ты мог бы написать о нем в своей колонке. Он относится к
тем людям, что вечно балансируют на острие. А знаешь, как он умер?
- Как?
- Ему воткнули нож в горло, и он изошел кровью.
В его конторе в Никерсон-Билдинг на Парк-авеню. Он продавал простакам участки в
пустыне. А кроме основного занятия, у него было и побочное. Знаешь какое?
- Нет. - Я с нетерпением ждал кабины лифта, чтобы улизнуть от Огдена.
- Держал справочное бюро. Ты понимаешь, если кто-то что-то хотел, Фрэнк сводил его с
людьми, которые могли это сделать. Многие из тех, что не могли воспользоваться
официальными каналами, пользовались его услугами.
- Интересная личность этот Фрэнк. - Я вновь нажал кнопку вызова.
- Хорошие похороны. Собралось много народу. Так говоришь, ты его не знал?
- Нет.
- Это забавно.
- Почему?
- Он тебя знал. В отделе убийств мне сказали, что у него нашли на тебя полное досье.
- Я занимаюсь необычным делом. Может, потому он и составил это досье.
- Возможно. Но парни из отдела убийств нашли еще кое-что интересное в его
ежедневнике, который лежал на столе. Туда он записывал все намеченные встречи.
- И что же они нашли?
- Твою фамилию. Похоже, он ждал тебя к четырем часам в тот день, когда его убили. То
есть вчера. Но в отделе убийств не придали особого значения этой записи. Согласно
результатам вскрытия, Фрэнк умер задолго до четырех часов дня.
Более я не выдержал.
- Чего ты хочешь, Огден? Говори прямо.
Он оглядел пустой вестибюль, наклонился ко мне, постучал пальцем по лацкану моего
пиджака.
- Я хочу войти в дело.
- Места для тебя нет.
- Позаботься о том, чтобы оно появилось.
- Это невозможно.
- Двести пятьдесят тысяч - большие деньги.
- Мне не нравятся тюрьмы.
- Какие еще тюрьмы? Ты обменяешь деньги на щит, музей будет счастлив. Но возьмешь
меня с собой. А второй обмен произведу я сам. Денежки приплывут к нам, мы их поделим
поровну. Кто будет возражать?
- Воры. Им это не понравится.
- Кому они пойдут жаловаться?
- О Боже, они могут написать письмо в любую газету. Его не опубликуют, но отнесут в
полицию, и следующие десять лет мне придется видеть небо в клетку.
На лице Огдена вновь отразилась жадность. Его влажные губы зашевелились, поначалу
беззвучно, взгляд сощуренных глаз уперся в меня.
- После моего обмена воры не станут никому писать. В этом вся прелесть. Им будет не
до жалоб.
Я ответил не сразу.
- Я тебе верю. Ты позаботишься о том, чтобы они никому не пожаловались.
Он вновь оглядел вестибюль отеля.
- Мне пятьдесят три, Сент-Ив. Через пару лет я уйду на пенсию. Сто двадцать пять тысяч
скрасят мне жизнь.
- Получи их со своих шлюх, Огден. Не с меня.
- Возьми меня в долю, Сент-Ив.
- Нет.
- У меня есть что предложить взамен.
- Я уже понял, что ты пришел не с пустыми руками.
- Видишь ли, Сент-Ив, - он перешел на шепот, - я знаю, кто воры.
Он радостно улыбнулся, обнажив все тридцать два вставных зуба, покивал, повернулся и
зашагал к выходу, в летнюю ночь.
- Мистер Сент-Ив, - крикнул от стойки Чарли, - лифт не работает.
Когда я проснулся в семь утра, за окном лил дождь. Капли барабанили по окну, а я стал у
плиты, дожидаясь, пока закипит вода, чтобы выпить чашечку растворимого кофе.
Взбодрившись кофе и первой утренней сигаретой, я позвонил в "Истерн Эйрлайнс", где мне
ответили после четырнадцатого звонка. Все полеты на Вашингтон отменили. В столице тоже
лило как из ведра. Наверное, дождь шел над всей планетой.
Оставалось выбрать между автобусом и поездом. Я позвонил в "Пенсильвания сентрал
рейлроуд". Там скучающий мужчина в конце концов сознался, что поезд в Вашингтон отходит
в восемь часов и он даже может продать мне билет.
Я набрал номер портье и попросил к телефону Эдди, дневного коридорного.
- Ты получишь два доллара, если через десять минут, когда я спущусь вниз, у подъезда
будет стоять такси.
- О Господи, мистер Сент-Ив, я же промокну насквозь!
Я вздохнул.
- Три бакса.
- Идет. Три бакса. Между прочим, та лошадь, на которую вы поставили...
- Выиграла?
- К сожалению, нет.
- Жаль.
- Да, тут уж ничего не поделаешь. Хотите поставить сегодня на другую?
- Нет времени. Эдди, мне нужно такси.
За четыре минуты я оделся, положил в дорожную сумку рубашку, белье, носки, туалетные
принадлежности, на это ушло еще две минуты, добавил бутылку виски, постоял минуту у
починенного лифта и подошел к стойке через девять минут после того, как закончил говорить с
Эдди. Небритый и неумытый.
Чемодан мне отдали, Эдди каким-то чудом удалось поймать такси.
- Я весь промок, - заявил он, принимая от меня три доллара. Вероятно, эту фразу
следовало расценивать как благодарность.
Водитель хмыкнул, когда я назвал ему пункт назначения, и ворчал всю дорогу к
Пенн-стейшн. Милю, разделявшую отель "Аделфи" и вокзал, мы преодолели за пятнадцать
минут, по меркам утреннего дождливого Манхэттэна, должно быть, установили рекорд
скорости. В семь сорок я уже стоял у кассы, вслед за женщиной, которая хотела доехать
поездом до Катбэнка, что в штате Монтана. Ехать она собиралась не сегодня - на следующей
неделе, а может, неделей позже, в зависимости от того, когда родит дочь, но желала заранее
получить всю необходимую для дальней поездки информацию. Кассир также оказался
неравнодушным к младенцам, и они обсудили, кто лучше для первенца, мальчик или девочка,
прежде чем он протянул руку к толстому справочнику, чтобы определить, какие поезда и когда
уходят в Катбэнк. Наконец он продиктовал женщине, как ей ехать, она все записала, после чего
они вновь поговорили, на этот раз о погоде.
Женщина ушла, и кассир подозрительно глянул на меня, будто я пришел не за билетом, а
с каким-то неприличным предложением.
- Вашингтон, место в первом классе.
- Не знаю, есть ли свободные места. - Он взглянул на часы. - Вы припозднились,
знаете ли.
- Да уж, так получилось. - Я не стал перекладывать вину на него.
- Первый класс. Это дороже, чем купе.
- Я знаю.
- Но все равно хотите ехать первым классом?
- Хочу. - Мне даже удалось не повысить голоса.
- Ага, один билет таки остался.
- Я рад, что вы меня не подвели.
- Купе обойдется вам в девятнадцать долларов девяносто центов. Это большие деньги.
- Я недавно получил наследство.
- Понятно. - Он протянул мне билет, я ему - двадцатидолларовую купюру. - Как
гов
...Закладка в соц.сетях
