Жанр: Детектив
Щит компорена
...му справочнику.
- Чем он занимается?
Паризи пожал плечами.
- Крутится вокруг.
- Я позвоню ему.
- Не забудь упомянуть меня.
- Обязательно. - Я дал знак официанту принести чек.
Пока я расплачивался, Паризи барабанил пальцами левой руки по столу.
- Вот что я тебе скажу...
- Что?
- Эта статуя писающей собаки. Я думаю, в воскресенье стоит съездить в Коннектикут
взглянуть на нее.
Глава 7
Следующим утром, за несколько минут до одиннадцати, я уже стоял в пыльной
телефонной будке в вестибюле отеля "Юбэнкс", неухоженного, рассыпающегося прямо на
глазах.
За исключением портье, явно страдающего от похмелья, в вестибюле пребывал лишь
тощий, лысый старикашка лет семидесяти с гаком. Едва я вошел в будку, он с трудом поднялся
с обшарпанной кушетки и засеменил ко мне.
- Долго вы будете говорить? Мне нужно позвонить доктору, а другой телефон не
работает. Доктор должен прописать мне лекарство от радикулита. Прошлой ночью меня так
скрутило...
Зазвонил телефон-автомат, я взял трубку, плотно прикрыл дверь, приветливо кивнул
старичку, которого, возможно, скрючило от радикулита, а может, он просто хотел поболтать.
- Мистер Сент-Ив? - На этот раз мужской голос, глуховатый и нечеткий, словно мой
собеседник говорил с полным ртом.
- Да.
- Старику, что стоит у будки, заплатили пять долларов, чтобы он передал вам конверт. В
нем инструкции. Если вы четко их выполните, то получите щит. - И в трубке раздались гудки
отбоя.
Я повернулся и глянул на старика, который кивал и радостно улыбался. Должно быть, он
уже давно не приносил никакой пользы, а тут его попросили об услуге да еще заплатили пять
долларов.
- Речь шла о вас? - спросил старик.
- Если вы имеете в виду конверт, то да.
- Они дали мне пять баксов, чтобы я подержал его у себя до вашего прихода.
- Кто дал вам пять баксов?
- Подростки. Хиппи с длинными волосами и бусами. Они пришли вчера вечером, когда я
смотрел телевизор. Кроме меня, никого не было, так что они обратились ко мне. Пообещали
дать мне пять долларов, если я передам конверт мужчине, который войдет в эту телефонную
будку в одиннадцать утра. "Давайте глянем на ваши денежки", - ответил я. Они дали мне
пятерку и конверт. Я его не вскрывал. Вы из ФБР?
- Нет.
- Может, из ЦРУ?
Я решил не разочаровывать его.
- Из министерства финансов.
- Инспектор, да? - Он огляделся, чтобы убедиться, что нас не подслушивают.
Но портье сидел за стойкой, положив голову на руки, занятый лишь собственным
похмельем.
- Конверт у вас?
- Во сколько вы его цените?
- Еще в пятерку. Я бы дал больше, но в Вашингтоне срезали дорожные расходы.
- Новая администрация?
- Именно она.
Он сунул руку во внутренний карман бесформенного пиджака и выудил конверт. Я
потянулся к нему, но старик отвел руку.
- Вы что-то говорили насчет пяти баксов.
- Вы совершенно правы.
Я достал бумажник, из него - пятерку и протянул старику. Он дал мне конверт.
- Я его не вскрывал, - повторил старик. - Хотелось, конечно, но я устоял.
- Я доложу об этом шефу.
- А, дерьмо. - И старик двинулся к кушетке, стоявшей рядом с телевизором, из
которого доносились радостные вопли и смех.
Конверт я вскрыл, лишь вернувшись в "Аделфи", Вытащил листок бумаги с несколькими
строчками, напечатанными на пишущей машинке.
"К четвергу приготовь 250 000 купюрами по десять и двадцать долларов. Поезжай в
мотель "Говард Джонсон" на Джерси Тернпайк. Зарегистрируйся до шести часов. Никаких
контактов с полицией. Жди получения дальнейших инструкций".
Я решил, что щит украли-таки профессионалы. Мотели весьма популярны в
посредническом деле. Они удобны и для совершения обмена, и для наблюдения за тем, как
посредник следует полученным указаниям. Дважды мне приходилось действовать по одной
схеме: приезжаешь в мотель с деньгами, ставишь автомобиль у дверей одной кабинки, сам
идешь в другую, ждешь там предписанное число минут и уходишь, оставляя деньги в стенном
шкафу, а дверь - незапертой. Садишься в машину и обнаруживаешь под сиденьем искомое. В
обоих случаях это были драгоценности. Сидишь пять минут в машине, пока воры смогут
убедиться, что и они получили требуемую сумму денег, то ли в чемодане, то ли в дорожной
сумке, а потом уезжаешь, чтобы возвратить драгоценности их владельцу. Воры тем временем
отправляются по своим делам, обычно на юг, чтобы прокрутить добычу в Майами, в
Сан-Майне или в Билокси.
Анонимность, окружающая мотели, в особенности маленькие, куда любят заскакивать на
часок-другой парочки, исключительно благоприятствует такого рода обменам. Вор может
приехать на день или два раньше, с тем чтобы убедиться, что в остальных номерах не
проживает полиция. Для посредника преимущество таких мотелей заключается в том, что он
может незамедлительно добраться до телефона, если ничего не найдет под передним сиденьем.
И последнее, вор и посредник не вступают в прямой контакт, что очень важно для вора, если,
конечно, ему попадается не столь осторожный, как я, посредник.
Я прочитал записку трижды, а затем снял трубку и позвонил Фрэнсис Уинго в Вашингтон.
Секретарь соединила меня с ней, едва я назвался.
- Доброе утро, - поздоровалась Фрэнсис.
- Доброе утро. У меня есть новости.
- Да?
- Я получил послание от тех, кто украл щит. Деньги мне нужны в четверг. То есть завтра.
- Хорошо. Когда мне их привезти?
- Вам?
- Как я понимаю, ответственность лежит на мне.
- С этим никто не спорит. Я лишь подумал, как вы понесете такую тяжесть. Они просят
бывшие в употреблении десяти- и двадцатидолларовые банкноты. Вся сумма будет весить
более пятидесяти фунтов.
- Я справлюсь. Куда мне их принести?
- В мой отель, "Аделфи", - я продиктовал адрес.
- Когда?
- В любое время до трех часов. Если вы успеете до двух, я приглашу вас на ленч.
Мое приглашение она пропустила мимо ушей.
- Вы рассчитываете получить щит завтра?
- Не знаю. Но возможно и такое.
- Только возможно?
- Могу лишь повторить, не знаю. Я не имею ни малейшего представления, с кем
работаю. Вполне вероятно, что на Джерси Тернпайк я съезжу впустую, лишь для того, чтобы
воры убедились, что я в точности следую их инструкциям. Но возможно и другое: им нужны
деньги, и они стремятся побыстрее избавиться от щита. Не забывайте, щит - не безделушка,
которую носят в кармане, и едва ли его можно заложить в ближайшем ломбарде. Рынок сбыта
крайне ограничен. - Я уже хотел рассказать ей о пятидесяти тысячах, предложенных мне
Мбвато, но в последний момент передумал, потому что не захотел выслушивать вопросы, на
которые не знал ответа.
- Я позвоню мистеру Спенсеру, чтобы он договорился о деньгах.
- Когда вы с этим закончите, вас не затруднит позвонить также лейтенанту Деметеру и
сказать ему о полученной мною записке?
- Но вы же не хотели, чтобы полиция вмешивалась в это дело.
- Я их не вмешиваю. Просто выполняю обещание, данное Деметеру: держать его в курсе
событий.
- Хорошо, я позвоню ему, - согласилась она.
- Когда мне вас ждать завтра?
- После двух.
- Так я и думал.
Она положила трубку, и я тяжело вздохнул, поняв, что близкими друзьями нам не стать.
Отыскал в буфете банку томатного супа, открыл, вылил содержимое в кастрюльку, добавил
положенное количество воды и поставил на конфорку. Пока суп грелся, я нашел в справочнике
номер Альберта Шиппо и набрал его.
- "Альберт Шиппо и компания", - ответил мужской голос.
- Я хотел бы поговорить с мистером Шиппо.
- Я - Шиппо.
- Меня зовут Филип Сент-Ив. Вы позволите заехать к вам?
- Зачем?
- Джонни Паризи полагает, что нам следует повидаться. Ему кажется, что вы сможете
мне помочь.
- Паризи, значит?
- Паризи, - подтвердил я.
- Вы оптовый продавец?
- Нет.
- Ну, розничной торговлей я практически не занимаюсь, но раз Паризи считает, что нам
нужно повидаться, возражений у меня нет. Когда вы хотите подъехать?
- Сегодня днем, если вас это устроит.
- В любое время. Я на месте.
- Я буду у вас в половине третьего.
- Третьего, четвертого, какая разница. Я никуда не собираюсь.
Переговорив с Шиппо, я налил суп в тарелку, достал коробку крекера и бутылку пива и
поел за восьмигранным столиком, предназначенным для игры в покер.
Контора "Альберт Шиппо и компания" находилась в восточной части 24-й улицы, на
восьмом этаже Джордж-Билдинг, здания, столь же незапоминающегося, как и его название. Из
двух лифтов работал только один под присмотром старика в поношенном костюме, с длинными
седыми волосами.
- Восьмой, - сказал я.
Дверь не хотела закрываться, поэтому он пнул ее тяжелым башмаком, после чего кабина
лифта, поскрипывая, поползла вверх.
Выйдя в коридор, я довольно быстро нашел дверь с панелью из матового стекла, на
которой значилось "Альберт Шиппо и компания". На приклеенной липкой лентой бумажке
указывалось, что перед тем, как войти, следует постучать. Я постучал, и мужской голос
разрешил мне войти. Всю обстановку составляли дубовый стол, два стула и четыре конторских
шкафа. Единственное окно покрывал густой слой пыли и грязи. За столом восседал Альберт
Шиппо, представляющий, как я понял, и себя и компанию.
Выглядел он лет на сорок пять. Двойной подбородок, обширная лысина, бакенбарды на
толстых щеках. Маленький ротик под розовым носом, очки в тяжелой роговой оправе. Под
двойным подбородком белел воротник рубашки, стянутый галстуком в сине-белую полоску.
Я сел и огляделся. Черный телефон на столе, на стенах ничего нет, даже календаря.
Безликость полная. Альберт Шиппо мог переехать сюда как сегодня утром, так и шесть лет
назад.
- Как вы уже поняли по нашему телефонному разговору, я оптовик и розничной
торговлей более не занимаюсь, - начал Шиппо. - Но раз Джонни посоветовал вам заехать ко
мне... - заканчивать фразу он не стал.
- Расслышали ли вы, как меня зовут? - поинтересовался я. - Сент-Ив. Филип Сент-Ив.
Шиппо кивнул.
- Шесть или семь недель назад вы звонили Паризи насчет меня.
- Я много кому звоню.
- И чем вы торгуете?
- Произведениями искусства. Допустим, человек хочет открыть собственное дело. У него
есть работа, но хочется чего-то своего, чем можно заниматься, не выходя из дома. И я даю ему
такое дело. Письма к конкретным адресатам. Причем всю черную работу выполняет почтовое
ведомство. - Он сунул руку в ящик стола, вытащил лист бумаги и протянул мне. - Вот один
из последних вариантов. Отдача - тридцать процентов, это чертовски высокий результат.
Я взял листок и посмотрел на него. Отпечатанное на ксероксе рукописное письмо,
начинающееся словами: "Привет, дружок!" В правом верхнем углу размытая фотография
обнаженных мужчины и женщины. Ниже следовал текст:
"Я - Салли, а рядом со мной Билл. Мы - свободно мыслящие люди и не возражаем
против того, чтобы показать вам, чем мы занимаемся друг с другом и с нашими приятелями.
Я блондинка со стройной фигурой. Билл высок ростом, хорошо сложен. Мои размеры 36 - 24
- 36 .
В прошлом месяце мы ездили в Мехико-Сити с моими подругами и посетили один из
экзотических ночных клубов, о которых вы, должно быть, слышали. В Мексике они запрещены
законом, и попасть в них довольно сложно. Но вы, конечно, знаете об их существовании, как и
о том, что творится внутри.
Мы попросили сфотографировать нас вместе с другой парой. Девушек с девушками, а
потом всех вместе в самых разнообразных позициях. Это не те подделки, что продаются в
магазинчиках. Фотографии подлинные.
Я пришлю вам весь комплект, за восемь долларов - черно-белые фотографии, за 12 -
цветные и добавлю парочку снимков, где только я и Бетти. Вышлите мне деньги, и я
незамедлительно отправлю вам фотографии.
Искренне ваша,
Салли".
Я бросил письмо на стол.
- Дело выгодное, да?
- Будьте уверены, - кивнул Шиппо. - Я поставляю все: письмо, набор фотографий,
список адресатов. Им остается лишь ксерокопировать письмо, разослать копии и ждать, пока
закапают денежки. Они остаются с наваром, я - тоже, а многие одинокие люди получают хоть
какое-то развлечение. Хотите комплект цветных фото? Уступаю за пятьдесят баксов.
- В письме сказано - двенадцать.
- Так я добавлю кое-какой информации.
Я кивнул.
- Позвольте мне сначала взять ваши фотографии. - Он поднялся, подошел к одному из
шкафов, достал конверт из плотной бумаги, заглянул в него, чтобы убедиться, то ли он взял,
вернулся к столу, сел.
Я вытащил бумажник, из него - две купюры по двадцать и одну - в десять долларов и
положил их на стол. Шиппо протянул мне конверт.
- Когда звонили, мы выяснили, остается сказать - кто?
Шиппо оглядел стол, словно понял, что пришло время прошелестеть бумагами.
- Забавный случай вышел с вашей фамилией. Звонит мне парень, которого я не видел лет
пять или шесть, и спрашивает, не знаю ли я, кто может охарактеризовать некоего Филипа
Сент-Ива. Я отвечаю, что знакомых у меня полным-полно, но его интересует человек, на слово
которого можно положиться. Я интересуюсь, как насчет моего доброго друга Джонни Паризи,
его слова достаточно? Парень удивляется, откуда я знаю Джонни Паризи. Я отвечаю, что мы с
Джонни давние друзья.
- Что он еще сказал?
- Ничего. Попросил позвонить Джонни Паризи и разузнать кой-чего о вас.
- Что именно?
- Во-первых, можно ли иметь с вами дело. И во-вторых, действительно ли вы посредник.
Хотите знать, что сказал о вас Паризи?
- Нет, меня интересует, кто спрашивал обо мне.
- А, этот тип. Я взял с него тридцать баксов, большего он не стоил, но за пару
телефонных звонков это не так уж и мало.
- Разумеется. Так кто он?
- Фрэнк Спиллейси, но вы должны понимать, что он звонил мне по чьей-то просьбе.
- Как мне найти Спиллейси?
- По телефонному справочнику. Манхэттен.
- Что он делает?
- Чем зарабатывает на жизнь?
- Вот-вот.
Шиппо пожал плечами.
- Разве важно, как это называется? Я вот считаю себя торговцем произведениями
искусства, помогающим одиноким людям, и поверьте мне, таких у нас предостаточно. А вы
знаете, как меня назвали эти подонки из почтового отделения? Распространителем
порнографии. Так я послал их к черту и больше не пользуюсь их услугами. Отправляю все
посыльным, если недалеко, или через "Рейлуэй экспресс".
- Им, должно быть, не понравилось, что вы отняли у них жирный кусок?
- Вы говорите о почтовиках?
- Да.
- У них столько работы, что они и не заметили отсутствия моих писем.
- Так чем все-таки занимается Спиллейси?
- Всем помаленьку.
- К примеру?
- Ну, пять или шесть лет назад у него играли в карты.
- На деньги?
- Естественно. Я иной раз помогал ему, и дела шли весьма неплохо, но потом возник
какой-то конфликт с полицией, и Спиллейси пришлось прикрыть лавочку. Потом я пару лет о
нем не слышал. Вероятно, он уезжал из города.
- А может, отбывал срок?
- Да, он нашел себе не слишком прыткого адвоката. А адвоката нужно брать самого
лучшего, если хочешь выжить в этом мире. Не зря же его называют джунглями.
- Но к настоящему времени Спиллейси вернулся в Нью-Йорк. Так чем он сейчас
занимается?
- Он говорит что-то насчет торговли недвижимостью. О каком-то проекте в Аризоне.
Я поднялся.
- Благодарю за информацию.
Шиппо и не подумал оторваться от стула, лишь лениво махнул рукой.
- Всегда рад помочь.
Я уже направился к двери, когда меня остановил его голос:
- Эй, вы забыли фотографии.
Я вернулся к столу, подхватил конверт.
- Действительно, я же приходил именно за ними.
Высокий молодой негр, небрежно опершийся о крыло "крайслера", припаркованного в
нарушение правил стоянки автомашин перед Джордж-Билдинг, явно стремился к тому, чтобы
привлечь внимание. Иначе он не стал бы надевать костюм лимонного цвета и оранжевую
рубашку с темно-лиловым галстуком. Белоснежный плащ, переброшенный через руку, также
помогал выделить его в толпе пешеходов, которые как на подбор обходились лишь рубашками
с коротким рукавом. Последний дождь прошел в Нью-Йорке три недели назад, а то и раньше.
Я удостоил негра мимолетным взглядом, когда выходил из подъезда, и повернул налево,
держа курс на ближайший бар, аптеку или будку телефона-автомата, чтобы найти в
справочнике адрес и номер Фрэнка Спиллейси. Но не прошел и пяти шагов, как он пристроился
рядом, слева от меня, с плащом на правой руке.
- Мистер Сент-Ив?
Я остановился и повернулся к нему.
- Да.
- Мистер Мбвато интересуется, не мог бы он вас подвезти, - бархатистый, как и у
Мбвато, голос, но не бас, а баритон.
- Не сегодня, благодарю, - я начал поворачиваться от него, когда белый плащ ткнулся
мне в бок, а под ним оказалось что-то твердое - пистолет, ручка или выставленный палец. Я,
правда, поставил бы на пистолет.
- Ладно. Где Мбвато?
- Чуть дальше по улице. Мы не смогли найти место рядом с домом.
Я посмотрел негру в глаза.
- Как вы узнали, что я здесь?
- В Джордж-Билдинг? Мы видели, как вы вошли в подъезд. И предположили, что рано
или поздно выйдете из него.
- То есть вы следили за мной?
- Да, мистер Сент-Ив, следили.
Не торопясь, мы подошли к черному семиместному "кадиллаку", взятому напрокат, как
следовало из номерного знака. Высокий молодой негр открыл заднюю дверцу, и я нырнул в
кабину. Мбвато устроился на заднем сиденье, своими габаритами буквально сжимая
внутреннее пространство "кадиллака". Еще один негр сидел за рулем. Мой спутник с плащом
обошел автомобиль и сел позади шофера.
- Мистер Сент-Ив, - густой голос Мбвато едва не оглушил меня. - Как я рад новой
встрече с вами. Куда вас подвезти?
- Если не возражаете, к моему отелю.
- Ну разумеется. Отель мистера Сент-Ива, - скомандовал он шоферу.
На этот раз Мбвато надел другой костюм, темно-зеленый, с медными пуговицами на
жилетке, белую рубашку с широким воротником и пестрый галстук. Одежда сидела на нем как
влитая, и я с трудом подавил искушение узнать адрес его портного.
- Почему? - вместо этого спросил я.
- Простите? - не понял меня Мбвато.
- Чем обусловлено приглашение под дулом пистолета? - разъяснил я первый вопрос.
- Пистолета? - удивился Мбвато. - Какого пистолета?
- Ваш друг на переднем сиденье угрожал мне пистолетом.
Мбвато захохотал.
- Мистер Уладо сказал, что у него есть пистолет?
- Да.
Мистер Уладо повернулся ко мне, губы его разошлись в улыбке. Он поднял шариковую
ручку и подмигнул.
- Вот что служило пистолетом, мистер Сент-Ив. Извините, что вынудил вас пойти со
мной, но мистер Мбвато очень хотел переговорить с вами.
- Моя вина, - признался Мбвато. - Я попросил мистера Уладо найти самые
убедительные выводы, вот он и перестарался.
- Но добился желаемого, - подвел я черту и откинулся на спинку сиденья.
Молчание затянулось. Мистер Уладо смотрел прямо перед собой. Мбвато уставился в
окно, хотя едва ли мог увидеть что-либо интересное на Тридцать восьмой улице и Третьей
авеню, по которым мы ехали.
- Как я понимаю, люди, укравшие щит, дали о себе знать. - Он так и не оторвался от
окна.
- Да.
- Наверное, вы не скажете нам, что вы от них узнали?
- Нет.
- Собственно, другого ответа я и не ждал, но не мог не спросить. Вы меня понимаете, не
так ли?
- Конечно.
- В Вашингтоне я исчерпал все возможности.
- Какие возможности?
- Добиться признания Компорена вашей страной. Вы, наверное, заметили, что на мне и
мистере Уладо довольно необычная одежда. Впрочем, не заметить мог только слепой.
- Заметил, - кивнул я.
- Видите ли, нам надоело сидеть в приемных ваших учреждений в строгих деловых
костюмах. Сквозь нас смотрели не только чиновники, но и клерки. Конечно, следовало сменить
костюмы на национальную одежду, особенно с учетом вашингтонской погоды, но достать ее
мы не смогли, поэтому приобрели эти попугаичьи наряды.
- Приобрели или сшили на заказ? - уточнил я.
Мбвато покачал головой, глаза его наполнила грусть.
- Мистер Кокс признал, что все это ужасно, но он ничем не может помочь. Потом
поблагодарил за полученную из первых рук очень важную информацию и откланялся,
сославшись на совещание у руководства. У меня сложилось впечатление, что государственной
службе толку от него ноль.
- Возможно, вы и правы. - Мне вспомнились слова Майрона Грина. - Но вы не
остановились на помощнике заместителя секретаря, не так ли? Влияния у него больше, чем у
меня.
- Нет, конечно. За два месяца, которые я и мистер Уладо провели в Штатах, готовя
кражу щита, и в этом нас постигла неудача, мы встречались со многими нашими сенаторами и
конгрессменами, с руководителями государственного департамента, министерства сельского
хозяйства, министерства обороны. Даже провели один час и с вашим вице-президентом. Все
нам сочувствовали, но никто не поддержал. Наш единственный порт по-прежнему блокирован.
Англичане снабдили Жандолу зенитными комплексами с радарным наведением на цель, и
теперь практически невозможно доставлять продукты и военное снаряжение по воздуху. Лишь
немногие пилоты готовы пойти на такой риск.
Уладо сидел вполоборота, внимательно прислушиваясь к разговору, резко кивая в тех
случаях, когда чувствовал, что Мбвато произнес ключевую фразу.
- Мне очень жаль. Хотелось бы хоть чем-то вам помочь. Но...
Мбвато глубоко вздохнул, медленно выпустил воздух из груди. Чувствовалось, что он
хочет сказать что-то важное, но опасается, что злость и негодование могут помешать подобрать
нужные слова.
- Вы можете нам помочь, мистер Сент-Ив. Еще как можете. Вы можете передать нам
щит Компорена после того, как он попадет в ваши руки. Я получил разрешение поднять ваше
вознаграждение до семидесяти пяти долларов. - Он уже не улыбался.
Я покачал головой.
- Я не могу этого сделать. Вы знаете, не могу.
Эмоции, накопившиеся у Мбвато за время, проведенное в Вашингтоне, едва не
прорвались наружу. Невероятным усилием воли он попытался сдержаться. Я видел, как
заходили желваки на его щеках. Действительно, взрыва не произошло, но голос, голос выдал
всю боль человека, постоянно встречающего отпор.
- Не можете! Вы говорите, не можете! Черт побери, щит спасет страну, нацию, народ, а
вы сидите и убеждаете меня, что ничего не можете сделать. Позвольте рассказать вам о голоде,
мистер Сент-Ив. Позвольте рассказать, что уже произошло с детьми Компорена, число которых
превосходит восемьсот тысяч. В первые дни у них схватывает живот, боли ужасные,
нестерпимые. Потом живот начинает раздуваться, а тело - усыхать. Первые дни они плачут.
Плачут и едят все, что попадается под руку, лишь бы унять боль. Едят грязь и траву, солому и
мел. Все. А потом они слабеют, так слабеют, что не могут даже плакать, лишь всхлипывают, а
изо рта идет запах ацетилена, потому что расходуется жировой запас и они не получают
углеводов, чтобы возместить потери. Они впадают в летаргический сон. Без белка еще больше
раздувается желудок, отказывают почки, печень. Если им везет, то они подхватывают
какую-нибудь инфекцию, от которой быстро умирают. Даже от царапины или от легкой
простуды. Другие же, не заболевшие, умирают медленно и мучительно. Сколько... сколько вы
хотите, Сент-Ив, чтобы сохранить жизнь детям моего народа? Сто тысяч? Такова ваша цена?
Хорошо. Я дам вам сто тысяч. Не такая уж и высокая плата. Со щитом мы сможем
продержаться до признания Компорена Германией и Францией, а с признанием придет еда и
голодать будут лишь сто, а не пятьсот или семьсот тысяч детей. Для вас, Сент-Ив, щит - лишь
кусок бронзы. Для моей страны - сама жизнь.
Мбвато откинулся на спинку сиденья, вымотанный донельзя, вложивший в монолог всю
душу. Я повернул голову, через окно посмотрел на пешеходов. Все сытые, накормленные,
многие даже с избыточным весом. Заговорил, не глядя на Мбвато, чувствуя, как лицо заливает
краска.
- Вы просите невозможного. - Складывалось впечатление, что говорю не я, а
хладнокровный рационалист, не имеющий ко мне ни малейшего отношения. И я не нес никакой
ответственности за его слова. - Вы просите, чтобы я взял четверть миллиона долларов,
принадлежащих чужим людям, и отдал их воровской банде, - вещал Рационалист. - А потом
принес щит вам, чтобы вы сунули мне под столом семьдесят пять или сто тысяч. Тем самым я
сам стану вором, и именно поэтому я не могу выполнить вашу просьбу. Потому что меня
поймают и отправят в тюрьму, а я не хочу сидеть в тюрьме. Из-за вас. Из-за Компорена. Даже
из-за голодающих детей. Это не по мне, понимаете? На мою помощь не рассчитывайте. Я могу
предложить только одно - возьмите щит у тех, кто его украл. Любым способом. Выкупите или
выкрадите. Мне все равно. Но и в этом я вам не помощник.
Я повернулся к Мбвато и увидел, что он смотрит на меня. Во взгляде читалась неприязнь.
Не ненависть, лишь неприязнь. А также презрение, от которого у меня вновь вспыхнуло лицо.
Но он уже успокоился, и голос стал холодным и жестким.
- Вы боитесь, что пострадает ваша репутация посредника, мистер Сент-Ив? Позвольте
вас заверить, что ваши страдания не идут ни в какое сравнение с тем, что испытывают
голодающие дети Компорена.
"Кадиллак" остановился у моего отеля, но я не сдвинулся с места. Уладо все еще сидел
вполоборота и кивал, соглашаясь с последней фразой Мбвато.
- Очень сожалею, но не могу. Я вам сказал почему. Очень сожалею.
Я взялся за ручку, но вновь повернулся к Мбвато. Неожиданно для меня он ослепил меня
улыбкой, наклонился и шлепнул по колену.
- Не сожалейте, мистер Сент-Ив. Никогда не сожалейте о том, чего не решились сделать,
иначе вас до конца дней будет мучить чувство вины.
- Хорошо. - Я вновь потянулся к ручке.
- Мы еще не раз увидимся, - пообещал Мбвато.
- Я так не думаю.
- Тогда вы заблуждаетесь.
- Хорошо. - Я не стал спорить.
- И знаете, какая мысль пришла мне в голову? - продолжал Мбвато.
- Нет.
- Излагая причины, по которым вы не можете вернуть нам щит, вы говорили точь-в-точь
как мелкий чиновник государственного департамента. - Провожаемый его улыбкой, я открыл
дверцу и ступил на тротуар. - До свидания.
Я молча кивнул и проводил взглядом отъезжающий "кадиллак".
Хладнокровный Рационалист поднялся в свой номер-квартиру на девятом этаже, вытащил
бутылку шотландского из шкафчика над раковиной, плеснул в стакан, надеясь, что спиртное
сотрет воспоминание о той боли и беспомощности, что стояли в глазах Мбвато.
Разумеется, ви
...Закладка в соц.сетях
