Жанр: Детектив
Банда 1-4.
...ка нет. Однако, с этим
письмом все упрощается и можно поспеть как раз к главным событиям... Я правильно
понял?
- В общих чертах, - Пафнутьев восхитился способностью Тюльпина
несколькими словами изложить суть происшедшего.
- Все ясно, - сказал Фырнин, - поезд отходит сегодня вечером, утром будем на
месте, - он вопросительно посмотрел на Пафнутьева, и тот кивнул - все именно
так.
- Тогда готовьтесь, Павел Николаевич сейчас к вам зайдет, вы подробно
обсудите
положение, познакомитесь с письмом, наметите план действий... И так далее.
- Все ясно, - повторил Фырнин и вышел, осторожно притворив дверь.
Все решалось так быстро, что Пафнутьев ощутил какую-то легковесность. Ни
вопросов, ни сомнений, к которым он так привык...
- Видите ли, Святослав Юрьевич, - начал он, стараясь подорвать слова наиболее
уместные и не обидные для Тюльпина. - Положение у нас в городе довольно
своеобразное... Послушайте, пожалуйста... Очевидно, ваш корреспондент очень
способный человек...
- Очень! Это вы верно подметили.
- Но положение таково, что способности сами по себе не столь важны... Он в
любом случае разберется, со мной или без меня, за два дня или за две недели...
Разберется. - Пафнутьев сложил письмо Пахомова, аккуратно поместил его во
внутренний карман пиджака, а потом для верности еще и застегнул на пуговицу. -
Но мне бы хотелось быть уверенным только в одном его качестве...
- Это любопытно! - воскликнул Тюльпин. - Какое же качество вас тревожит
более всего?
- Мне бы хотелось быть уверенным в том, что когда ему предложат пять, десять
или сто тысяч рублей, он не потеряет самообладания.
- Он его не потеряет, - сказал Тюльпин, поджав губы. - В этом можете не
сомневаться.
- А возьмет?
- Не знаю... Но в любом случае напишет правду.
- У вас были возможности в этом убедиться?
- Да, - сказал Тюльпин. - Должен вам сказать, многоуважаемый Павел
Николаевич, что Фырнин довольно странный человек, мы здесь не всегда его
понимаем.. Наверно, как и он нас. Скажу больше... Если ваша позиция, если ваши
действия не очень правомерны, скажем так... Или не слишком мужественны... Он
может вас разочаровать.
- А в противном случае? Не разочарует?
- Восхитит.
- Это меня устраивает, - Пафнутьев протянул руку. - Спасибо за помощь.
- Желаю удачи. Позвольте предположить, что если уж вы приехали к нам вот так
неожиданно... И не просите отметить командировочное удостоверение...
- У меня его нет.
- Я так и подумал... Сложная обстановка?
- И даже более того.
- Тогда Фырнин - тот человек, который вам нужен. Не сомневайтесь в нем.
Некоторые его поступки могут показаться странными, каковыми они кажутся и нам в
редакции... Не обращайте внимания.
Пафнутьев вышел от заместителя главного редактора, ощущая в кармане приятное
похрустывание письма. Больше всего его радовало именно письмо. Тем более, что
этот
листок прошел через отделы журнала. Адрес, почтовый штемпель, красная полоска на
учетной карточке, дата получения... Это уже не просто личное письмо Пахомова,
это
документ. Первоклассный документ для хорошего уголовного дела. "Спасибо тебе,
Коля!" - искренне воскликнул про себя Пафнутьев, обращаясь к Пахомову.
Фырнин сидел в маленькой комнатушке, где с трудом помещались два
письменных стола. Редакция размещалась в первом этаже жилого дома - несколько
квартир соединили одним проходом. В этой комнатушке скорее всего была кухня -
убрали раковину, газовую плиту, еще какие-то удобства и поставили столы.
- А, привет, - Фырнин улыбнулся Пафнутьеву, как старому знакомому. -
Освободились от нашего старика?
- Да, вроде...
- Отлично. Давайте письмо.
- Как? Вам...
- Копию надо снять. Не могу же я ехать с пустыми руками. Да и начальству
вашему надо что-то предъявлять..
- А это обязательно - предъявлять?
- Как договоримся, так и сделаем.
- Лучше бы уклониться.
- Заметано, - Фырнин взял письмо из дрогнувших пальцев Пафнутьева и вышел.
Вернулся он минут через десять. Письмо уже было перепечатано на машинке. Копию
он взял себе, оригинал вернул Пафнутьеву. И тот взял его с явным облегчением,
словно и не надеялся снова получить в руки заветный конверт. - А теперь коротко,
в
двух словах - что у вас случилось?
Выслушав Пафнутьева, как тому показалось, совершенно безучастно, Фырнин
только и произнес:
- Ни фига себе! Кто-нибудь знает, что вы здесь?
- Нет.
- Это мне нравится, - Фырнин посмотрел на Пафнутьева с интересом. - А
теперь скажите... Зачем я вам нужен? Хотите очерк о следствии?
- Нет, об очерке я не думал... Мне показалось, что будет не лишним иметь...
Скажем так - еще одну систему отсчета. Могут быть неожиданности, я человек
служивый, со мной им проще... Отстранили от дела - и весь сказ. С вами
сложнее...
Если мы будем вместе, они совсем заскучают, так мне кажется. А очерк... Решать
вам.
- Тоже верно, - согласился Фырнин. - Союзники у вас есть?
- Найдем, - с легкой заминкой ответил Пафнутьев.
- Ясно... Значит пока нет. Вариант "Одинокий бизон".
- Не понял?
- Это я для себя определяю. Вы - один. Их расчет - на вашу управляемость. И в
деле вы до тех пор, пока они не почувствуют опасность, верно?
- Примерно, - согласился Пафнутьев.
- Вот я и говорю - одинокий бизон. Теперь по делу... Сегодня вы отправляйтесь
один. Я вылетаю завтра.
- Гостиницу сделаем, - заверил Пафнутьев.
- Ни в коем случае! Прилетаю, звоню вам, встречаемся, обмениваемся новостями,
намечаем коварные планы. Встречать меня не надо. Говорить обо мне никому тоже не
стоит. Встретит меня или прокурор, или кто-нибудь... Из управления торговли. И
гостиницу устроят.
- Не понял? - Пафнутьев был ошарашен. - Но ведь они... они...
- Замараны? - усмехнулся Фырнин. - Ничего. Всегда полезно иметь в друзьях
людей могущественных, обладающих возможностями, связями... Верно? Не
переживайте. У вас есть маленькие профессиональные тайны? У меня тоже. Поэтому
гостиницу заказывать не надо. Они все сделают, ваши клиенты. Глядишь, еще и
оплатят, а? - Фырнин рассмеялся.
Приближаясь к прокуратуре, Пафнутьев увидел бежавшего навстречу эксперта.
Худолей был чем-то взволнован, дышал часто и виновато, перед следователем
остановился, не в силах перенести дух, прижав к груди красновато-прозрачные
ладошки.
- Паша, - с трудом выговорил он. - Паша... Это самое... Я сейчас все
объясню...
- Конечно, объяснишь, куда ты денешься!
- Я сейчас...
- Давай-давай, я подожду, - Пафнутьев не столько рассматривал Худолея,
сколько принюхивался. Но никаких подозрительных запахов не уловил.
- Паша, ты должен знать, что вчера... Тебя не было, правильно? Я искал, но не
нашел... Водка, понял?
- Вот как сказал "водка", так я сразу все и понял.
- Подожди, не злись... - взяв Пафнутьева под руку, Худолей отвел его в
ближайший сквер, усадил на скамейку, сел рядом. Дыхание его восстановилось и он
смог, наконец, произнести несколько связных слов.
- Паша, ты просто обязан мне поверить, у меня есть свидетели и они
подтвердят... Твою бутылку я унес с собой в тот же вечер. Угостил ребят... Они
знали,
что я приду с бутылкой. Предупредил, что один хороший человек, по доброте
душевной... Ты понимаешь, я имел в виду тебя... Здесь я не выпил ни капли, даже
не
открыл бутылку... Уходя, сунул в портфель и унес с собой.
- А потом в портфеле ее не оказалось? - предположил Пафнутьев.
- Нет! - досадливо отверг Худолей оскорбительную догадку. - Все в порядке,
она оказалась там, куда я ее положил.
- Вы ее выпили?
- Во единый дух! Прекрасная водка! Просто на удивление... Ты веришь, что я
унес бутылку с собой? Веришь?
- Если еще произнесешь слово "бутылка", я набью тебе морду. Понял? Нет сил
слушать.
- Хорошо, пусть так. Тогда сразу... Пленка пропала.
- Какая пленка? - охнул, как от удара, Пафнутьев.
- На которую я снял место происшествия. Нет пленки. Прихожу утром пораньше,
думаю, к твоему приходу отшлепаю пару десятков снимков, а это... Ее нет. Она
висела
возле увеличителя. У меня всегда так... Пленка, которая в работе, висит на виду,
чтоб я
не забывал о ней... А ее нет.
- Снимки?
- И снимков нет. Ни одного.
- А дверь? Опечатана?
- Знаешь, когда я открыл ее, то не заметил повреждений. Явных повреждений не
было, это точно. А если бумажку заменили, или надорванную подклеили... Это
возможно, но и этого не заметил.
- Так... - произнес Пафнутьев осевшим голосом. - Так... Жить стало лучше,
жить стало веселее, шея стала тоньше, но зато длиннее.
- Паша, я ушел трезвым... Если бы дверь осталась открытой, вахтер поднял бы
шум, он перед сменой осматривает все двери... Я был в порядке.
- Остановись, Виталий... помолчи. Очень много слов... Я так не могу... Ты
пришел на работу за полчаса до начала, так?
- Понимаешь, когда ты мне сказал, что...
- Заткнись. Я задаю вопрос, ты отвечаешь. И все. Ты пришел за полчаса?
- Да. Даже минут за сорок.
- И ни пленки, ни снимков не было?
- Скажу больше - рядом в корзине валялись пробные отпечатки. Понимаешь?
Там недодержка, там передержка, всегда первые снимки оказываются бракованными .
Я их выбрасываю в корзину. Они плохие...
- Их тоже нет?
- Ни единого. На полу валялись несколько незакрепленных, изображение на них
просто почернело... И тех нет. Паша, сними грех с души, скажи... Два отпечатка,
которые ты отобрал - рубчатая подошва и треугольничек на протекторе... Они целы?
Пафнутьев с удивлением смотрел на Худолея, задумался на секунду и несколько
суетливыми движениями раскрыл папку, вынул черный конверт, заглянул внутрь... И
облегченно перевел дух.
- Слава Богу! - Худолей воздел глаза к небу. - Хоть что-то осталось!
- А теперь слушай меня внимательно, - Пафнутьев положил руку на тощую
коленку эксперта, усмиряя его восторги. - Ты кому-нибудь говорил о пропаже?
- Ты что?! Думаешь, я дурак? Да? Ты в самом деле думаешь, что я спившийся
идиот? Так и скажи! Скажи! Ну?!
- Виталий, дорогой... Заткнись. Помолчи. Отвечай на вопрос. И больше ни
слова.
Ты говорил хоть одной живой душе о пропаже в лаборатории?
- Нет, Паша, клянусь.
- И не скажешь. Понял?
- Но тебе-то я уже сказал...
- Значит, знаем об этом только мы двое. Не считая похитителя. Ты ведешь себя
так, будто ничего не произошло. Ничего у тебя не пропало и никогда не пропадало.
Если хочешь жить.
- Ты пугаешь или предупреждаешь?
- Предупреждаю. Но не преувеличиваю. Если доложить о пропаже, Анцыферов
выставит тебя в течение часа. По статье.
- Паша... Как перед Богом!
- Я предупредил. К тебе будут разные вопросы... Ты должен стоять, как скала.
У
тебя все в порядке, ты прекрасный работник, а лаборатория - образец для
подражания. И ты тоже - образец для подражания. А теперь - катись. Нам лучше
встречаться в рабочей обстановке, а не в тени скверов и парков.
- Паша! - Худолей прижал ладошки к груди, склонил голову к одному плечу и
прикрыл глаза, выражая покорность, благодарность и твердость. И тут же
повернувшись, странной подпрыгивающей походкой, в которой все шаги, казалось,
были разной длины, удалился в сторону прокуратуры.
Проводив взглядом эксперта, Пафнутьев посидел еще несколько минут, привыкая
к неожиданной новости. "Вот тебе, Павел Николаевич, и ответный удар... Чтоб не
думал ты, будто очень умный..." Он поднялся и медленно побрел к подъезду,
украшенному красными и черными стеклянными вывесками. И по мере приближения
к прокуратуре, лицо его становилось привычно благодушным, даже немного сонным.
Не желающие быть причесанными вихры торчали над одним ухом более вызывающе,
нежели над другим, а тесноватый костюм выдавал человека не очень удачливого,
если
не сказать незадачливого.
В кабинете еще никого не было, он пришел раньше положенного - прямо с
поезда. Усевшись за стол, Пафнутьев обвел взглядом помещение, унылые стены,
вещдоки, загромождавшие подоконники и шкафы. Взгляд его остановился на листочке
папиросной бумаги, испещренной фиолетовыми строчками под копирку -
ежедневная сводка о происшествиях уже лежала на столе. Пафнутьев механически
придвинул ее поближе, продолжая думать о своем - мелькали перед ним очеркист
Фырнин, эксперт Худолей, ограбленная его фотолаборатория, похищенная пленка.
Потом он еще раз продумал причину вчерашнего отсутствия... "Скажу, что выезжал в
район, где, якобы, пропал мотоцикл - не на нем ли совершено преступление.. Какнибудь
припудрю мозги нарядному Анцышке", - и тут взгляд его зацепился за
знакомую фамилию в сводке, что-то в нем напряглось, и Пафнутьев уже со вниманием
вчитался в строчки... "В третьем часу ночи в состоянии алкогольного опьянения
выпал
из окна девятого этажа Жехов Олег Михайлович, работавший на заводе "Коммунар" в
качестве спортивного организатора. Смерть наступила немедленно".
Пафнутьев ощутил, как на него словно бы дохнуло холодком. Лицо его уже нельзя
было назвать сонным. Он все-таки надеялся, что в печальных событиях последних
дней большая доля случайностей и недоразумений. Теперь же понял, с кем имеет
дело, понял насколько небезопасно его собственное положение.
- Прикинем, - Пафнутьев тяжело навис над столом, уставившись в шелестящий
под его дыханием листок папиросной бумаги. - Пленка пропала. И снимки исчезли.
Это ты, Павел Николаевич, усвоил. Погиб Жехов... Это уже крутовато. Отказаться
от
дела? В конце концов, твоя специальность куда проще... А с убийствами пусть
возится
кто-нибудь другой... Но ты уже завяз...
А Жехова убрали... Объяснение может быть только одно - он назвал Колова. И
письмо пропало со стола Колова... Да, Жехов назвал Колова. И это отражено в
протоколе. А где протокол? У следователя Пафнутьева, то есть, у тебя, дорогой
Павел
Николаевич. Что из этого следует? Из этого следует, что надо открыть сейф,
вынуть
пистолет и повесить его себе на одно место...
Придя к этому выводу, Пафнутьев, не торопясь, запер входную дверь, все с той
же
основательностью, но не теряя ни минуты, подошел к облезлому сейфу, открыл его,
вынул пистолет в исцарапанной запыленной кобуре, дунул, встряхнул ремень и
принялся влезать в эту упряжь, покряхтывая и раздражаясь - носить пистолет под
мышкой в такой зной было сущим наказанием. Затянув пряжки, Пафнутьев надел
пиджак, подвигал плечами, стараясь придать пистолету то единственное положение,
которое позволяло бы его терпеть. Потом одернул рубаху, запихнув складки за
брюки,
и почувствовал себя готовым к будущим схваткам.
Скорбно, но с интересом Пафнутьев рассматривал тело человека, с которым так
свирепо дрался совсем недавно - прошло с тех пор всего две ночи. Жехов умер,
видимо, мгновенно, падение с высоты девятого этажа на асфальт оканчиваете!
счастливо только в газетных заметках, посвященных всевозможным курьезам.
- А он вроде и без больших повреждений, - обернулся Пафнутьев к
медэксперту.
- У него очень большие повреждения... Нам не сразу удалось придать ему столь
приличную позу... Переломы, разрывы, потеря крови... Шансов не было.
- Надо же, как неудачно... - Пафнутьев постепенно подбирался к главным
вопросам.
- Он был пьян, - сказал медэксперт, неотрывно глядя в серое лицо Жехова. -
Просто очень пьян, - оторвав взгляд от трупа, медэксперт, не меняя выражения,
так
же пристально и отстранение посмотрел на Пафнутьева, - тому даже стало как-то по
себе от этого взгляда больших прозрачно-голубых глаз на изможденном кривоватом
лице. Сквозь толстые стекла очков глаза его казались неестественно громадными.
- Это интересно, - проговорил Пафнутьев, с трудом стряхнув с себя
оцепенение... "Поддает этот эксперт, что ли... Конечно, поддает, тут не
удержишься".
- А очень - это как?
- В нем было не меньше бутылки водки. С таким количеством алкоголя человек
передвигаться не может. Я имею в виду - самостоятельно передвигаться. В
организме
срабатывает защитный блок. Что-то в нем, в человеке, стоит на страже... И
выключает
двигательную систему.
- Если двигательная система выключена, - медленно проговорил Пафнутьев, -
то как ему удалось вывалиться из окна?
- Сие есть загадка, - мрачно ответил медэксперт. - В человеческом теле много
загадок. Медицина, например, до сих пор не может ответить на вопрос - почему
бьется сердце.
- Не может быть! - удивился Пафнутьев.
- Да, это так - безутешно кивнул медэксперт, не отрывая взгляда от трупа. -
Сердце десятилетиями гонит кровь, перекачавает ее за жизнь тысячи тонн, но что
заставляет его работать... Сие есть тайна.
- Если я правильно понял, - не в силах больше стоять рядом с мертвецом,
Пафнутьев отошел к окну, - человек, выпивший такое количество водки, впадает в
бессознательное состояние?
- Да, так можно сказать, - с загадкой в голосе проговорил медэксперт и
взглянул на Пафнутьева сквозь свои необыкновенно толстые очки. - Хотя известны
случаи, когда люди и в таком состоянии совершали весьма осмысленные действия...
- Например?
- Например, сажали самолеты, - эксперт решил, видимо, что не стоит говорить
более подробно, вряд ли поймет все сказанное этот полноватый человек с
неподвижным лицом.
- Надо же, - без интереса произнес Пафнутьев, - так не бывает, - добавил он,
чтобы не огорчить собеседника равнодушием. - Мне бы очень хотелось, чтобы вы в
заключении подробно отразили именно этот момент.
- Какой, простите?
- О котором только что рассказали. О том, что в желудке этого человека
обнаружено количество водки, позволяющее предполагать его бессознательное
состояние во время происшествия. Ведь это так?
- Я в этом уверен. Учитывая его небольшую комплекцию и полное отсутствие
закуски...
- Постойте-постойте! - остановил Пафнутьев. - Подробнее о закуске,
пожалуйста.
- Подробнее не получится. В желудке ее попросту нет.
- То есть вы утверждаете, что он выпил бутылку водки не закусывая? Я
правильно понял?
- Да, вы понятливый человек, - лицо медэксперта искривилось, и Пафнутьев не
сразу сообразил, что это была улыбка. - Меня настораживает данное
происшествие...
Погибший не был пьяницей. Его внутренние органы в очень хорошем состоянии. Он
вел жизнь весьма здоровую. И вдруг это страшное количество водки в пустом
желудке... Сие есть загадка. Меня она наводит на размышления, - он посмотрел на
Пафнутьева, словно надеясь найти понимание.
- Меня тоже, - кивнул следователь. - Скажите... Нет ли у него в полости рта,
на губах, на деснах... или еще где-нибудь... Нет ли там небольших повреждений,
ссадин, царапин... Я имею в виду...
- Есть. - Не дал ему договорить эксперт. И внимательно посмотрел на
Пафнутьева - оценил ли он смысл его ответа.
- И это будет отражено в заключении?
- Уже.
- Ив заключении можно высказать предположение - откуда могли появиться
эти ссадины?
- Уже, - повторил эксперт и, взяв со стола несколько листков, протянул
Пафнутьеву.
Тонкая бумага чутко передавала дрожание рук. "То ли волнуется, - подумал
Пафнутьев, - то ли в самом деле поддает..." На последней страничке стояла жирная
фиолетовая печать, заковыристая подпись, дата, указано место и время. Пробежав
глазами по строчкам и убедившись, что все необходимое в тексте отображено,
Пафнутьев сложил листки и спрятал их в карман, неосторожно обнажив рукоятку
пистолета.
- И до этого дошло? - усмехнулся эксперт невероятной своей улыбкой.
- Значит, вы утверждаете, что его внутренние органы были совершенно здоровы?
- спросил Пафнутьев, не пожелав услышать последнего вопроса.
- Впечатление такое, что он никогда не пил. Его внутренности можно показывать
студентам. Как пример для подражания. И об этом я написал в заключении, -
предупредил эксперт следующий вопрос следователя. - Если уж мы с вами
заговорили открытым текстом, то могу предположить... Это был здоровый человек
Примерно тридцати пяти лет, в которого насильно влили поллитра водки, дождались,
пока он опьянеет настолько, что потеряет ощущение реальности, и... - эксперт
замялся.
- И выбросили с девятого этажа, - подсказал Пафнутьев.
- Где-то так... Выбросили, сбросили, столкнули...
- Это точно? То что они дождались опьянения?
- Понюхайте его мозг, - эксперт отбросил простыню, заставив Пафнутьева
содрогнуться. - Понюхайте, - настаивал он. - От него просто разит алкоголем.
- Верю на слово, - Пафнутьев пожал красную от постоянного мытья руку
эксперта. - Кто-нибудь уже интересовался результатами вскрытия? До меня?
- Было.
- Кто?
Эксперт натянул простыню на вскрытый череп, разгладил складки, посмотрел на
свою работу, склонив голову, почти стыдливо взглянул на Пафнутьева.
- Зачем это вам?
- А затем, что в эту дурацкую жару я вынужден таскать с собой больше
килограмма железа, - он показал на выпиравшую из-под пиджака рукоять пистолета.
- Если я правильно понимаю, интересовался человек, который делает это впервые?
- Да, впервые. Раньше ваше руководство подобные вещи не интересовали, -
эксперт поднял голову и посмотрел Пафнутьеву в лицо. Его глаза за стеклами очков
были расплывчаты и мутны. - Я надеюсь, что вы...
- Договорились, - ответил Пафнутьев. - Спасибо. Большое спасибо, - и он
поспешил выйти на свежий воздух, на солнце и зной, к живым людям, которые хотя и
ведут себя не очень хорошо, пакостят, ругаются, пьют водку, но все-таки остаются
живыми. Посещения морга всегда действовали на Пафнутьева угнетающе.
Начальник отделения милиции Шаланда сидел в глубокой задумчивости и
медленно водил пальцем по столу, выписывая на пыльной поверхности фигуры,
сложные и непознаваемые, словно бы отражающие непредсказуемость его мыслей и
поступков. На Шаланде был, как обычно, китель, полы которого с трудом сходились
на животе, создавая глубокие поперечные складки. Китель тоже казался пыльным,
нуждающимся не просто в чистке, а в пропарке и длительном разглаживании.
Только так можно было убить ощущение, что Шаланда в нем и спал, не
расстегивая пуговиц на животе.
- Привет, Шаланда, - сказал Пафнутьев, входя и плотно закрывая за собой
дверь.
- Рад тебя видеть. Вот и опять повстречались.
- А, здравствуй, - ответил тот без выражения. - С чем пожаловал?
- С трупом.
- Знаю, - кивнул Шаланда, - завершая создание очередного узора на пыльном
слое стола. - Нехорошо вышло. Не повезло парню.
- С милицией ему не повезло. С тобой. Шаланда.
- Ну, это как сказать...
- Скажи, я просил не выпускать Жехова? Просил не давать ему связи? Ты обещал.
Почему же сделал наоборот? Почему ты послушался его, а не меня? Скажи мне,
добрый человек, чем этот уголовник лучше меня? Чем он тебя взял? Или вы в одной
связке?
Шаланда помолчал, склонив голову к плечу, так что обильная щека легла на
погон.
- Паша, ты ведь знаешь ответы на все эти вопросы. Зачем задаешь? Хочешь меня
обидеть?
- Я хочу убедиться, что знаю правильные ответы.
- Поэтому ходишь с пистолетом?
- Случай с Жеховым меня убедил, что так будет лучше.
- Тебе поручили расследовать этот несчастный случай? - понимающе спросил
Шаланда. - И стало страшно жить?
- Слушай, Шаланда... Страшно жить или не очень... Это не мешает мне делать
свое дело. Но я знаю некоторых людей, которые не боятся ничего на свете, такие
они
смелые да отважные... Да только что-то мешает им свою отвагу в дело пустить, а.
Шаланда? Чего ты испугался? После чего полные штаны наделал? Ведь они у тебя до
сих пор полные, до сих пор от тебя дерьмовый дух идет... Ну?
Шаланда распрямился, придвинулся ближе к столу, сложив на нем руки, сразу
став официальным и неприступным. Но Пафнутьев заметил, как капитан метнул
настороженный взгляд к двери - достаточно ли плотно прикрыта - Не надо, Паша...
Остановись. Не будем друг перед другом выворачивать наши штаны наизнанку... У
каждого там хватает добра... Ты слышал, как он назвал одну интересную фамилию? И
я слышал. Ты настоял на том, чтобы эти слова занести в протокол... Я не
возражал.
Пошел тебе навстречу. Хотя... нам не следовало этого делать. Тебе это
пригодилось?
Очень рад. Но не мешай и мне поступать так, как я считаю нужным.
- Зачем ты связал его с Кодовым?
- Он попросил меня об этом.
- А моя просьба не столь важна?
- Не столь, Паша.
- Я только что из морга... По заключению эксперта, который вскрывал его... Не
исключено, что парня напоили силком, а потом выбросили из окна.
- Чего-то похожего я ожидал, - Шаланда отвернулся к окну, и по его лицу
скользнули тени от листьев. - Не все имена можно произносить вслух... В нашей с
тобой компании самое лучшее, что он мог сделать, это засунуть свой язык в
собственную задницу.
- Он ошибся, - печально проговорил Пафнутьев. - Он, похоже, новичок...
- Или дурачок.
- Он думал, что эта фамилия прозвучит для нас паролем, что, едва услышав про
Колова, мы тут же его отпустим...
- Пароль нужно произносить только своим, - отрешенно заметил Шаланда. -
Не стоит, Паша, переживать, не бери это себе в голову. Люди знают на что идут...
А
наша с тобой задача - уцелеть. Мы ведь меж двух огней... У тебя вон под мышкой
что-то выросло за ночь, я свою машинку тоже почистил, в порядок привел. История
с
Жеховым не кончилась. Ни для тебя, ни для меня.
- Скажи, - Пафнутьев помедлил. - За Кодовым такое водится?
- Знаешь, Паша... Я не удивился происшедшему. Чего-то похожего можно было
ждать. Он пожелал связаться с Кодовым по домашнему телефону. Я не мог ему в этом
отказать. Просто не мог. Дело в том, что...
- Колов тебе бы этого не простил.
- Ну, вот видишь, - облегченно вздохнул Шаланда. - Все мы понимаем,
оказывается. Он дал его домашний телефон. Это уже кое о чем говорит. И я их
связал.
Колов тут же, по телефону, велел выпустить парня. И сказал, что высылает за ним
машину. Мне показалось даже, что Колов опасается, как бы парень не сбежал от
него... Пришла машина.
- "Мерседес?"
- Нет, какой-то задрипанный "жигуленок". Даже номера не заметил, - Шаланда
на пыльном столе написал пальцем - 78-69. Убедившись, что Пафнутьев увидел
цифры, он смахнул их со стола вместе с пылью. Шаланда был прав - если у
Пафнутьева слева под мышкой торчала рукоятка пистолета, то справа неслышно
вертелась кассета диктофона. - И я его выпустил. Он расписался в получении своих
вещей и вышел. А на улице его уже поджидали ребята. Мне показалось, что он не
очень обрадовался, когда их увидел. Но те заулыбались, подхватили его под руки,
...Закладка в соц.сетях
