Жанр: Детектив
амелия пибоди 4. Лев в долине
...стройки рядом с пирамидой.
Я догадывалась, что у него на уме. Подобно мне, Эмерсон не собирался сидеть
сложа руки в ожидании следующего шага Сети. Совершенно очевидно, что
ненаглядный супруг вознамерился утереть мне нос по детективной части. Разумеется, я
не призналась, что разгадала его замысел. Играть так играть, дражайший профессор
Эмерсон! На этот случай у меня в рукаве припрятано несколько лишних карт.
- Отлично, - сказала я с притворной радостью. - За это время я успею
обследовать вспомогательную пирамиду изнутри.
- Напрасный труд, мама, - скептически заметил Рамсес. - Погребальная камера
пуста. Подозреваю, что она никогда и не служила гробницей, потому что слишком
мала, всего семь футов на...
- Рамсес!
- Да, мама?
- Разве я не запретила тебе лазить в пирамиду без разрешения?
Рамсес задумался.
- Запретила, мама. Уверяю тебя, я этого не забыл. Просто ты была в пределах
видимости, значит, я не совсем нарушил твой запрет. Я находился у самого входа в
коридор, то есть не внутри и не снаружи, и собирался там оставаться, но по
неосторожности оступился и соскользнул вниз. Как ты помнишь, наклон коридора
составляет сорок пять градусов пятнадцать минут. Я ударился о стену, чем нарушил
равновесие камней, которые и так...
- Рамсес!
- Хорошо, мама, постараюсь быть кратким. Проход оказался перегороженным, я
понял, что не смогу освободиться самостоятельно, и решил воспользоваться случаем,
чтобы изучить пирамиду изнутри, ибо мое отсутствие будет обнаружено не сразу, и
отряд спасателей...
- Думаю, сынок, - пробормотал Эмерсон, - мама готова тебя отпустить. Ступал
бы ты спать.
- Хорошо, папа. Но сперва я обязан довести до маминого сведения, что Грегсон
- это...
- Хватит! - Я не выдержала и встала. - Рамсес, ты испытываешь мое терпение.
Ступай сейчас же!
- Но, мама...
Я замахнулась - вовсе не для того, чтобы отлупить Рамсеса. К телесным
наказаниям я вообще отношусь неодобрительно, но порой это единственный способ
вправить любимому чаду мозги. На сей раз я собиралась ухватить его за шкирку и
отправить спать, но Бастет, неправильно истолковав мои намерения, молнией взмыла в
воздух и вцепилась мне в рукав. На помощь пришел Эмерсон. Извинений от нахалки
можно было не ждать: Бастет обиженно задрала хвост и величественно удалилась с
Рамсесом, можно сказать, в обнимку. Оба демонстрировали оскорбленную
добродетель: кошка - походкой, Рамсес - отказом пожелать любимой родительнице
спокойной ночи. Представляю, как лихо они хлопнули бы дверью, окажись она на их
пути.
Эмерсон предложил и остальным отправиться на боковую.
- После такого насыщенного дня ты, должно быть, страшно утомилась, Пибоди.
- Вовсе нет! Если хочешь, могу проговорить еще несколько часов.
Эмерсон лишь хмыкнул в ответ.
Собрав свои пожитки, мы двинулись к палатке, перед уходом поручив Абдулле
запереть ворота и поставить сторожа. Я не сомневалась, что Дональд присмотрит за
Рамсесом и Энид. От мисс Дебенхэм молодой человек, конечно, постарается держаться
подальше, но в обиду не даст.
Завтра Дональду не избежать доброго совета. На мой взгляд (а он у меня
наметанный, да и опыт немалый), ничто так не раздражает женщину, как раболепное
обожание. Подобное отношение лишь способствует капризам. Ведь если перед вами
вдруг кто-то станет ползать на коленях и молить, чтобы его как следует потоптали
ногами, потребуется недюжинная воля, дабы отклонить это заманчивое предложение.
По дороге к палатке я поделилась своими мудрыми наблюдениями с Эмерсоном.
Вопреки моим ожиданиям, он не стал презрительно фыркать, а задумчиво ответил:
- Значит, по-твоему, лучше, когда мужчина походит на неандертальца?
- Нет, просто в супружестве нужно исповедовать равенство, как мы.
И я взяла его за руку. Пальцы Эмерсона сплелись с моими.
- Однако если тебя послушать, то мужчине все-таки приличествует некоторое
физическое и моральное превосходство...
- Помнишь, как-то раз ты признался, что хотел бы закинуть меня в седло и увезти
далеко-далеко в пустыню?
Я рассмеялась, но Эмерсон остался серьезен.
- Помню. Надо было так и поступить?
- Нет, я бы брыкалась изо всех сил, - ответила я весело. - Женщина вовсе не
согласна, чтобы ее куда-то волокли против ее воли, просто ей хочется, чтобы у
мужчины было такое желание. Конечно, со стороны столь почтенных супругов, как
мы, это было бы неуместной эксцентричностью.
- Несомненно, - подтвердил Эмерсон обреченно.
- Компромисс между нежной преданностью и мужским напором достигается
непросто, но Дональд слишком далеко зашел в своем обожании. В ближайшее время я
намерена открыть ему на это глаза. Он боготворит Энид, и она, скорее всего, отвечает
ему взаимностью или отвечала бы, если бы он вел себя нормально... Мисс Дебенхэм не
стала бы говорить таких жестоких слов, если бы не...
Эмерсон оторвал меня от земли и втащил в палатку.
Глава девятая
Сон как-то не задался. Наверное, моя лекция произвела на Эмерсона глубокое
впечатление, поскольку уже наступила глубокая ночь, а ему все не спалось. При
малейшем звуке он вздрагивал, выскакивал из палатки и застывал во мраке с дубиной в
руках.
Но все тревоги оказались ложными: то вой шакалов, то шорохи, издаваемые
мелкими зверьками. Лично меня все это не беспокоило, я уже давно привыкла к
ночной жизни пустыни. Но и мой сон нельзя было назвать безмятежным, давно меня
не посещали в таком количестве яркие сновидения. Проснувшись, я не смогла
вспомнить ни одного, осталась лишь смутная тревога.
Несмотря на ночные треволнения, утром Эмерсон был полон энергии и энтузиазма.
Сначала он потягивался и зевал за палаткой, радуя мой взор своим чеканным силуэтом
на фоне встающего солнца. Мы захватили из дома примус и кое-какую провизию,
чтобы позавтракать вдвоем.
- Что-то ты всю ночь ворочалась, Пибоди.
- Ага, ты ведь будил меня каждые полчаса.
- Еще ты разговаривала во сне.
- Вздор! Я никогда не разговариваю во сне, это признак умственного
расстройства. Я сказала что-то интересное?
- К сожалению, не разобрал.
Появление работников прервало наш разговор, и я сразу о нем забыла. Дональд, ни
на шаг не отходивший от Рамсеса, заверил меня, что ночь прошла без происшествий.
- Не считая, - оговорился он, укоризненно косясь на Рамсеса, - полуночного
появления моего юного подопечного на лестнице, ведущей на крышу. Он отказался
объяснить, что ему там понадобилось.
- Просто дверь стерег Хасан.
Можно подумать, это достаточное основание для побега под покровом ночи.
- Неважно, - сказала я со вздохом. - Если я еще этого не говорила, то говорю
теперь: тебе запрещено покидать ночью дом!
- При любых обстоятельствах? А если дом загорится, в него проникнут грабители
или на меня вот-вот рухнет крыша?
- В подобных ситуациях мы полагаемся на твое благоразумие, - сказал Эмерсон.
Продолжать внушение не имело смысла, Рамсес всегда найдет лазейку. Если ему
приспичит, он способен спалить дом дотла.
- Где Энид? - спросила я и тут же увидела девушку.
- Мисс Дебенхэм хотела остаться, - объяснил Дональд, - но я настоял, чтобы
она пошла с нами.
- Правильно. Ее нельзя ни на минуту оставлять одну.
- И потом, у меня каждая пара рук на счету, - подхватил Эмерсон. - Слушайте
все! Я собираюсь проработать без перерывов весь день, пусть даже все силы ада
ополчатся против нас и затеют у меня под носом последнюю битву Армагеддона. Если
кто-нибудь из вас окажется при смерти, пусть лучше отползет и мирно скончается в
сторонке. Идем, Рамсес. Не отставайте, Фрейзер!
И Эмерсон припустил за Абдуллой.
- Сегодня он не в духе, - предупредила я Энид, поравнявшуюся со мной, -
лучше ему не перечить. А у меня для вас сюрприз: мы начинаем обследовать пирамиду
изнутри!
Я ожидала взрыва энтузиазма, а увидела вытянувшееся личико и потухший взор.
- Но Рамсес говорил...
- Надеюсь, вы не ожидаете от ребенка глубоких познаний в археологии, дорогая?
Он мог пропустить что-то важное.
Землекопам поручили убрать обвалившиеся камни и расширить проход. Осмотрев
потолок уходящего вниз коридора, я убедилась, что опасности нового обвала нет. Мы
подперли тоннель бревнами, разобрали завал, после чего я доставила себе
удовольствие - первой проникла внутрь пирамиды.
Писк летучих мышей и хлопанье крыльев - неизменное шумовое сопровождение
в древнеегипетских постройках - так подействовали на Энид, что она отказалась меня
сопровождать. Дальше я двинулась одна.
Миновав десяток коридоров, расположенных под разными углами друг к другу, но
в целом идущих в одном направлении, я оказалась в пустом помещении площадью
примерно семь с половиной квадратных футов. Пол покрывал ничем не
примечательный сор. Для очистки совести я поручила Селиму покопаться в пыли, а
сама поспешила обратно, на свежий воздух, героически скрывая разочарование.
Энид сидела сбоку от входа в пирамиду, подперев руками подбородок и наблюдая
за египтянами, устроившими себе короткую передышку. Я подкралась к ней и как ни в
чем не бывало сказала:
- Так не годится. Сколько можно чураться его, как прокаженного?
- Пока не опомнится и не расскажет всю правду!
- Он уже сознался в многочисленных грехах. Не могу представить, чтобы он
скрывал что-то еще. Или вы считаете, что убийца - Дональд?
- Вовсе нет! - Энид обернулась. - Не он, а Рональд! А Дональд, как всегда, взял
на себя его вину.
- И пожертвовал офицерским званием, честью, состоянием? Полно, Энид! Даже
мужчины не бывают настолько глупы. Благородство и самопожертвование - это,
конечно, наивысшие добродетели, но, доведенные до абсурда, они превращаются в
самый настоящий идиотизм.
- Совершенно с вами согласна. - Энид горько усмехнулась. - Но вы не знаете
Дональда. Назвать его донкихотом - значит ничего не сказать. Рональд - тот всегда
был в семье любимчиком: он и младше, и меньше, и слабее...
- Вы правы, сколько раз я наблюдала, как мамаши пестуют в ущерб остальным
детям самого маленького и жалкого! Чужая слабость будит в нас самые лучшие
качества.
- Несомненно, если подходить абстрактно, то жалость - это очень благородно.
Но в данном случае жалость причинила братьям огромный вред. Рональд никогда не
бывал виноват, его никогда не наказывали. Вместо того чтобы восстать против такой
несправедливости, Дональд пытался добиться материнского одобрения, предлагая себя
на роль защитника Рональда и козла отпущения. Когда Рональд совершал очередную
пакость, вину всегда брал на себя Дональд, ему доставалось и наказание. Рональд
задирал главного соседского хулигана, а драться выходил Дональд. Последними
словами матери, обращенными к Дональду, были "Береги брата". Так он и поступал.
- В детстве, наверное, так оно и было. Но почему вы уверены, что Дональд и
сейчас взвалил на себя вину брата? Одно дело - затрещина, полагавшаяся другому, и
совсем другое - долги, в которые влез не ты.
- Дональд поступает так не впервые, - возразила Энид. - Ему уже приходилось
выплачивать долги Рональда. Но в этот раз все гораздо хуже. Рональду грозил
публичный позор, возможно даже тюрьма, если бы человек, чью подпись он подделал,
предал случившееся огласке. К Дональду он относился с большим уважением, поэтому
простил ему то, что никогда не простил бы другому. Вот почему Дональд взял на себя
вину брата и на сей раз. Я уверена в этом так же твердо, как в том, что мы с вами здесь
стоим, но доказательств у меня нет. Правду знают только братья. Рональд не
собирается признаваться, и если Дональд не откажется от роли мученика, то... Потому
я и примчалась в Египет. Рональд выехал раньше меня - якобы с целью отыскать
Дональда и вернуть его домой. Я знала, что он не будет слишком стараться найти
брата, и не ошиблась. В Каире мне сказали, что Рональд отправился в путешествие
развлечься. Пришлось мне самой разыскивать Дональда, чтобы то ли мольбой, то ли
угрозами...
- Может быть, обещаниями? - осведомилась я осторожно. Щеки девушки
вспыхнули от смущения.
- Он никогда не намекал, что подобное предложение могло бы как-то на него
повлиять...
- Понимаю. Мужчины - странные существа, Энид. Требуется богатейший опыт,
как у меня, накопленный в путешествиях по странам и континентам, чтобы
разобраться в их причудах. Вам не приходило в голову, что Рональд мог помешать
вашим поискам?
- Приходило... - прошептала Энид. - Я даже заподозрила, что Каленищеффа
подослали специально, чтобы сбить меня со следа. Но такой подлости я не ждала даже
от Рональда...
- И напрасно, - сказала я твердо. - Каленищефф что-то замышлял. Он сам мне
говорил, что собирается покинуть Египет. Раз так, он должен был напоследок сорвать
большой куш, даже ценой предательства или шантажа. Но кто стал его жертвой - вот
вопрос! В общем, вы затронули несколько занимательных тем, которые я должна
хорошенько обдумать. Но это позже, а пока нам пора присоединиться к остальным.
Кажется, меня уже зовет Эмерсон.
Сомневаться, чей крик разносится по пустыне, не приходилось. Муж мой смог бы,
поднатужившись, разрушить криком египетскую пирамиду, по крайней мере
вспомогательную.
Первым нас встретил Рамсес, чтобы спросить, не нашла ли я в пирамиде чегонибудь
интересного. Я сразу переменила тему.
Мы уже почти завершили трапезу, когда усиливающийся гул голосов предупредил
о приближении очередной группы туристов - весьма потешного каравана. При виде
фигуры предводителя отряда Эмерсон спрятался в траншее, предусмотрительно
вырытой его землекопами. После памятного эпизода с французской императрицей он
очень опасался престарелых дам.
Я отправила людей работать, а сама двинулась навстречу незваным гостям в
надежде отвлечь их и избавить беднягу Эмерсона от нервотрепки. Женщина на осле,
возглавлявшая процессию, показалась мне знакомой. Приглядевшись, я узнала старую
американку, которую видела в "Шепарде". Бедный ослик был почти не виден из-под ее
пышных черных юбок и все же резво бежал вперед. Всадница болталась на его спине
из стороны в сторону. Двоим погонщикам приходилось то и дело поправлять ее в
седле.
Заметив меня, американка тут же заорала пронзительно-гнусавым голосом:
- Я вас знаю! Мы виделись в гостинице. Вы ведь знакомы с Бехлером? Леди не
пристало ужинать в одиночестве.
- Это был не ужин, а обед, - напомнила я и назвала свое имя.
- А это кто? - спросила она, ткнув в сторону зонтом.
Я обернулась.
- Позвольте представить вам моего сына. Подойди, Рамсес.
- Рамсес? - протрубила американка. - Ну и имечко! Какой болезненный
ребенок. Не жилец, наверное.
- Благодарю за заботу, мадам, - сказала я с ледяной вежливостью. - Однако,
уверяю вас, внешность обманчива. Рамсес, изволь...
Но тут американка начала слезать с осла. Зрелище, должна заметить, не для
слабонервных, сопровождалось представление гневными выкриками и безумной
жестикуляцией, зонт так и мелькал в воздухе. Я уже опасалась (и надеялась), что она
рухнет на одного из щуплых погонщиков. Юноша не пострадал бы, а вот неприятная
особа... Однако все закончилось благополучно. Расправив юбки и вуаль, американка
снова обратилась ко мне:
- Покажите-ка мне пирамиды, милочка! Ради них я приехала издалека и
обязательно должна их увидеть. Миссис Эксхаммер из Де-Мойна, штат Айова, все дела
доводит до конца. У меня тут целый список... - Она помахала листком бумаги, как
пиратским флагом. - Я не вернусь домой, пока не увижу всего, что здесь перечислено.
- А ваши спутники? - спросила я, указывая на двух спешившихся людей.
Бледный молодой человек ухватился за осла, чтобы не упасть, и судорожно
вытирал лоб. Его зеленолицая спутница не устояла на ногах и сползла на землю.
Миссис Эксхаммер из Де-Мойна, штат Айова (понятия не имею, где находится это
варварское место), залилась злобным смехом, какого мне еще ни от кого не
приходилось слышать.
- Не обращайте внимания на этих дурней! Им за мной не угнаться, а ведь мне уже
шестьдесят восемь, ни днем меньше! Это мой племянник Иона. Я взяла его с собой как
помощника, но проку от него чуть. Боится, как бы я не обошла его в завещании, вот и
подлизывается. Ха-ха! Ему ничего не достанется, но он еще об этом не знает. Эту
особу я хотела сделать своей компаньонкой, но она тоже никуда не годится. Чего этот
мальчишка на меня пялится? Где его хорошие манеры?
- Осмелюсь заметить, - ответствовал Рамсес тоном неисправимого зануды, -
что любой забыл бы про манеры при виде такой примечательной особы, как вы.
Однако я не хочу навлекать позор на маму, она постоянно работает над моим
поведением, и если результат оставляет желать лучшего, то это моя, а не ее вина.
Неизвестно, какое впечатление произвело это выступление на миссис Эксхаммер,
поскольку ее лицо закрывала вуаль. Я же отнеслась к словам Рамсеса одобрительно.
Он подал даме руку:
- Позвольте вас сопровождать, мадам.
Старуха замахнулась на него зонтом:
- Пошел прочь, негодник! Знаю я мальчишек:
то ножку подставят, то пауков напустят.
- Будьте покойны, у меня и в мыслях не было... - начал было Рамсес.
- Какой мне от тебя прок, малявка? - прошипела старуха. - Лучше дайте-ка мне
руку вы, милочка. Ростом вы не вышли, зато на вид жилистая.
И она цепко ухватила меня за плечо. Рука в черной шелковой перчатке оказалась
по-мужски тяжелой, но я не стала сопротивляться. Вежливое обращение со старшими
- привычка, которую я хотела бы внушить сыну. Да и стряхнуть старческую клешню
было не так-то легко.
По пути к пирамиде очаровательная миссис Эксхаммер подвергла меня допросу с
пристрастием: сколько мне лет, давно ли замужем, есть ли еще дети, люблю ли мужа.
Я поспешила ответить ей той же монетой, спросив, нравится ли ей Египет.
Старуха разразилась долгой обличительной речью о невежестве и
нечистоплотности египтян, затем добавила ядовито:
- Но и цивилизованная публика не лучше. В Каире я стала свидетельницей
безобразных скандалов, от которых любая приличная женщина сгорела бы со стыда.
Что вы скажете о молодой англичанке, убившей несколько дней назад своего
любовника? Взяла и перерезала ему горло от уха до уха в своем собственном номере!
- Я слышала об этом убийстве. Не верится, что преступление - дело рук молодой
леди.
Порыв ветра приподнял вуаль миссис Эксхаммер в тот самый момент, когда она
оскалила зубы, слишком белые для настоящих.
- А я в этом ничуть не сомневаюсь! Женщины, милочка, очень опасные создания,
гораздо опаснее мужчин. Как я погляжу, у вас тут есть еще одна дама? Не люблю,
когда женщины отбирают у мужчин их работу. Пусть лучше сидят дома и занимаются
хозяйством.
Поняв, что от старой карги не добиться ничего, кроме проклятий в адрес нашего
пола, я решила поскорей от нее избавиться. И принялась читать лекцию по археологии.
Но американка оказалась упорной: оставив мою эрудицию без внимания, она
устремилась к раскопкам.
- Белый мужчина машет лопатой вместе с аборигенами? - воскликнула она
возмущенно. - Наверное, это ваш муж? Никакого понятия о достоинстве! Эй, вы там!
И она попыталась ткнуть Эмерсона в спину зонтом. Я ловко отразила удар с
помощью собственного зонта. Звон скрещенных рапир заставил Эмерсона вздрогнуть,
но оборачиваться он не стал.
Старуха расхохоталась и пригрозила мне своим оружием:
- Правда, полезная штучка? Никогда не путешествую без зонта... Это что еще
такое?
Она шарахнулась в сторону, и я, к своему удивлению, увидела Рамсеса, почему-то
опустившегося на колени.
- Чем ты занимаешься? - воскликнула я.
- Как - чем? Заглядывает мне под юбки, конечно! - гаркнула старуха. - Вы
слишком с ним миндальничаете, мадам, этому юному бездельнику нужна хорошая
взбучка. Ничего, сейчас он узнает, что значит вывести из себя миссис Эксхаммер из
Де-Мойна, штат Айова, я живо с ним разделаюсь.
Мне пришлось повиснуть на локте почтенной обитательницы неведомого ДеМойна,
чтобы Рамсес успел отбежать на безопасное расстояние.
- Я всего лишь рассматривал ваши ноги, мэм! - сказал он возмущенно. - До
чего здоровенные!
Этим замечанием он надеялся погасить ее гнев, однако результат, как и следовало
ожидать, получился противоположный: размахивая зонтом, старуха бросилась за
Рамсесом. Убедившись, что наш сын ловко ускользает от ударов, я неторопливо
последовала за ними. Непочтительная выходка Рамсеса принесла куда больше пользы,
чем все мои усилия. В погоне за мальчишкой миссис Эксхаммер стремительно
удалялась от Эмерсона, и я от души надеялась, что назад она не вернется.
Так и вышло. Кипя от возмущения, миссис Эксхаммер взгромоздилась на осла и
увела свой караван восвояси.
Вернувшись к обеду домой, Эмерсон высказал удовлетворение проведенным днем.
- Кажется, я понял, что к чему, Пибоди. Там в общей сложности три культурных
слоя. Верхний принадлежит к эпохе Птолемеев. План комплекса очень сложен, так что
я был бы благодарен тебе за помощь, если ты уже закончила со своей пирамидой.
Несмотря на пренебрежительное отношение Эмерсона к "моей" пирамиде, я
заверила его, что он может всецело мной располагать.
- Внутри ничего нет. Вряд ли пирамида служила гробницей.
- Я же говорил, мама! - вставил Рамсес.
После обеда Энид удалилась к себе с детективом. Дональд, так и не услышав от нее
ни слова, пребывал в похоронном настроении. Я уже собиралась с ним поговорить, как
вдруг Эмерсон предложил:
- Может, съездим в Мазгунах, Пибоди? Надо же вернуть в церковь чаши для
причастия!
- Отличная идея! - ответила я, гадая, что стоит за этим предложением.
- Возьмем с собой Рамсеса?
- Я бы не стала, - сказала я честно.
- Лично я предпочел бы немного прогуляться вокруг деревни и в окрестностях, -
заметил Рамсес.
- Еще не нагулялся? - возмутилась я. - Мало ты побегал с этой каргой? Нет,
займись-ка лучше своей грамматикой.
- Пусть погуляет, Пибоди, - возразил Эмерсон с улыбкой. - Нельзя же все
время держать такого бойкого мальчугана взаперти! Какой может быть вред от
прогулки, если с ним будет мистер Фрейзер?
Но Рамсесу и Дональду такой оборот дела не понравился.
- Молодая леди останется без охраны, - напомнил Рамсес.
Дональд согласно закивал.
- Стены и наши работники - достаточная защита, - не сдавался Эмерсон. -
Сейчас день, а мы отлучимся совсем ненадолго. До Мазгунаха несколько миль -
рукой подать. Одна нога здесь, другая там!
Мы сели на ослов и поехали на юг. По пути нам не встретилось ни души: туристы и
местные жители предпочитают проводить послеполуденные часы в тени. Излишне
напоминать, что нам с Эмерсоном никакое пекло не помеха.
Дорога, вернее, различимая только для опытного глаза тропа шла по каменистому
плато, мимо развалин трех кирпичных пирамид Дахшура. Все три были построены на
тысячу лет позже своих великих каменных предшественниц, однако сохранились
несравненно хуже. Когда-то, по примеру пирамид Гизы, они были облицованы камнем,
потом облицовку содрали, и пирамиды со временем расползлись, превратившись в
бесформенные груды кирпича.
Над этими развалинами высится Черная пирамида, гробница Аменемхета, фараона
Двенадцатой династии. Расположенная в наиболее приподнятой части плато, Черная
пирамида выглядит с некоторых точек даже более высокой, чем каменные гиганты на
севере. Зловещая репутация пирамиды вполне под стать ее названию. Мне были
хорошо знакомы ее внутренние помещения, ведь это в ее затопленной погребальной
камере пытался похоронить нас с Эмерсоном подлый безымянный негодяй! Лишь
беспримерный героизм (и помощь Рамсеса) позволил нам выжить. Другие на нашем
месте позорно пустили бы пузыри.
Я бы не отказалась еще раз обследовать Черную пирамиду и навестить
разрушенный монастырь, в котором мы ютились годом раньше, но времени на
ностальгические визиты не было. Мы отправились прямиком в деревню.
По сравнению с Мазгунахом Дахшур - настоящий город. Население Мазгунаха
составляют в основном египетские христиане-копты, но единственное отличие их
облика от мусульман заключается в сине-фиолетовых тюрбанах. Убогие же домики
точно такие, как в любой нищей мусульманской деревушке. Древнекоптский язык,
последнее, что осталось от языка фараонов, кое-как теплится только далеко на юге,
однако на нем ведется служба в коптских церквях.
Деревня выглядела вымершей. Собаки и те спрятались от солнца, только стайке
облезлых кур зной был нипочем. Однако в этих первобытных местах чужаки - столь
редкие гости, что весть о нашем появлении быстро облетела деревню, и из домишек
начали появляться люди. Мы остановились у колодца - в центре общественной жизни
деревушки, рядом с церковью и домом священника.
Мужчины собрались вокруг Эмерсона. Ко мне потянулись женщины, многие с
больными детьми на руках. Я этого ожидала и захватила с собой аптечку. Открыв ее, я
стала раздавать рвотный корень и капли для глаз.
Деревенский староста, разумеется, узнал о нашем появлении одновременно с
остальными, однако гордость не позволяла ему торопиться. Наконец появился и он.
Услышав от Эмерсона, что ему сейчас вернут утраченные чаши для причастия, старик
прослезился и упал на колени, целуя Эмерсону ноги и лепеча слова благодарности.
Эмерсон старался на меня не смотреть. Нас благодарили за то, чего мы не делали; с
другой стороны, мы не могли объяснить этим славным людям, что произошло, так как
сами ничего не понимали.
Толпа, узнав новость, подняла нестерпимый шум. Люди рыдали, кричали, пели.
Какая-то толстуха, занавешенная чадрой, заключила Эмерсона в крепкие объятия.
- Как обременительно! - крикнул он мне. - Видишь, Пибоди, до чего вредны
заскорузлые суеверия! Можно подумать, что они получили из наших рук бессмертие, а
не какую-то щербатую посуду. Никогда не пойму... Ой!
Толстуха привстала на цыпочки и чмокнула его в подбородок.
Постепенно мы успокоили толпу и вошли вместе со старостой в церковь. На пороге
нас благословил толстый добродушный священник, сменивший недоброй памяти отца
Гиргиса. Все, кто толпился у колодца, ринулись следом, в том числе ослы. Когда
бесценные сосуды были водворены на их законное место, счастливая паства издала
такой рев, что содрогнулись стропила. Странно, что они вообще не обрушились, при
такой-то ветхости... Священник с залитым слезами лицом провозгласил, что завтра он
...Закладка в соц.сетях
