Жанр: Детектив
амелия пибоди 4. Лев в долине
...ли мне в бокал какой-то дряни, разыграв фокус. Я
потеряла сознание, и моя спутница испугалась. С ее помощью вы переправили меня к
ней в номер. Балкон выходит во двор. А вынести со двора тюк с грязным бельем проще
простого. Так вы переправили меня в поджидавший экипаж. Все это не стоит и
выеденного яйца. Меня интересует другое: мисс Дебенхэм тоже в неволе или вы
добавили к своему длинному списку еще одно убийство?
Сети изобразил негодование.
- Я не убиваю женщин, - проговорил он высокомерно.
- Конечно, вы всего лишь их похищаете и навешиваете на них обвинения в
убийстве.
- Юной леди не грозила ни казнь, ни даже тюремное заключение, - возразил
Сети. - Ее никто пальцем не тронул. Разве что капелька хлороформа, о котором она
уже и думать забыла...
- Значит, она знает, что вы - виконт, то есть были им... Или правильнее сказать,
что виконт был вами?..
- Не имеет значения. Эта личина мне больше не нужна. Вы меня не подозревали?
- Я нет, зато вас заподозрил Эмерсон! Моего мужа не обманешь, он идет по
вашему следу. Вам не избежать его мести!
- Эмерсон... - повторил Сети с недоброй усмешкой. - Не будем сейчас о нем,
займемся лучше вами.
- Я думала, что вы - миссис Эксхаммер, - созналась я. - А Рамсес... Помните
Рамсеса?
- Еще бы!
- Так вот, Рамсес - что возьмешь с ребенка? - заподозрил детектива, мистера
Грегсона.
- Правильно, я был Грегсоном.
- Что?!
- И миссис Эксхаммер - тоже. Все трое - это я!
Когда до меня дошел смысл этих слов, я совсем упала духом. Никогда еще я не
была так близка к отчаянию, даже когда решила, что замурована внутри Черной
пирамиды. Ведь я надеялась, что Грегсон поможет Эмерсону накрыть Сети в его
логове...
Новая мысль заставила меня вскочить.
- Эмерсон! Он ведь отправился на встречу с Грегсоном, то есть с вами... Что вы
сделали с моим мужем?
- К черту Эмерсона! - ответил Сети раздраженно. - Почему вы только о нем и
твердите? Ничего я с ним не сделал! Предложение встретиться было уловкой, чтобы он
больше не путался под ногами. Я и не думал приходить в кафе "Ориенталь". Надеюсь,
он так и сидит там, пьет одну чашку кофе за другой и вот-вот грохнется в обморок от
болтовни вашего речистого отпрыска.
- С какой стати я должна вам верить?
- Почему бы вам мне не поверить? - Сети поднялся и проговорил медленно, как
бы в задумчивости: - Рэдклифф Эмерсон - один из немногих людей на свете,
представляющих для меня настоящую угрозу. Заурядный злодей, лишенный
воображения, давно бы его уничтожил, но у меня другой стиль. К тому же мне
нравится риск, я ценю достойных соперников. Немногие мои преимущества перед
Эмерсоном таковы: во-первых, он слишком увлечен археологией и предпочитает от
нее не отвлекаться; во-вторых, ужасно несдержан в гневе и склонен к опрометчивым
поступкам.
- Но ведь одно из двух своих преимуществ вы уже свели на нет! - возразила я
удивленно. - Если я не вернусь к нему живой и невредимой, он употребит всю свою
неисчерпаемую энергию и острый ум на поиски. Что до его гнева, то он превращает
Эмерсона в грозного соперника. А вы, сэр, сильно разозлили моего мужа.
- Согласен. Но не подумайте, будто я действовал наобум. Раз я в это ввязался, то,
не сомневайтесь, игра стоит свеч.
Разглагольствуя, он медленно приближался ко мне, а я так же медленно отступала.
Наконец я оказалась позади кушетки. Дальше отступать было некуда. Теперь Сети
двигался бесшумно, как пантера, жаждущая крови жертвы.
Я прижалась спиной к стене, готовая защищаться до последнего вздоха.
- Ты зарвался, чудовище! Да, ты лишил меня зонтика и туфель, но волю Амелии
Пибоди не сломить! Можешь меня пытать, можешь даже растерзать на мелкие
клочки...
- Пытки?! - Он даже задохнулся от негодования. - Мадам! Дорогая моя
Амелия! Как неверно вы меня поняли! Да, вчера я совершил убийство и подбросил
труп к вашему шатру, но только потому, что этот олух посмел покуситься на вашу
безопасность!
И прежде чем я успела осмыслить эти безумные слова, злодей кинулся ко мне. Но
вместо того чтобы вцепиться в горло, он рухнул у моих ног.
- Чудеснейшая из женщин! Я обожаю вас так, что не выразить словами! Я
доставил вас сюда не для того, чтобы обидеть, а чтобы показать, на какое раболепное
поклонение способна душа, поддавшаяся вашим чарам.
И он зарылся пылающим лицом в складки моих штанов. Беззащитный затылок
маячил прямо перед моими глазами, но я не посмела этим воспользоваться.
Глава четырнадцатая
Как ни удивил меня такой поворот событий, будущее по-прежнему оставалось во
мраке, поэтому могучим усилием воли я преодолела растерянность. Горячее дыхание
Сети жгло мою левую коленку. Его затылок с каждой секундой выглядел все
соблазнительнее, и я решила повторить фокус, не удавшийся с первого раза. Сцепив
руки в замок, я с размаху врезала негодяю по загривку.
Результат превзошел все ожидания. Сети охнул и перестал дышать мне в колено.
От удара он отлетел в сторону, благо скользкий мрамор помешал ему быстро вскочить
на ноги. В два прыжка я оказалась у двери.
Впрочем, толку от этого было не много. Пока я билась о закрытую дверь без ручки.
Сети успел прийти в себя, неторопливо встать на ноги и двинуться в мою сторону.
Темных очков на носу уже не было, в черных - а может, карих или серых? - одним
словом, в его глазах читалась жажда убийства. Хотя, учитывая недавнее признание, то
могла быть жажда совсем иного рода... Честно говоря, разбираться в этом мне было
недосуг. Я отчаянно ощупывала свои штаны, надеясь, что мне по оплошности оставили
хоть что-нибудь: перочинный ножик, ножницы, коробок спичек...
Сети уже был совсем близко, когда меня вдруг осенило. Сам пояс! Широкий, из
крепкой кожи, с тяжелой металлической пряжкой! Я сорвала пояс и принялась им
размахивать:
- Прочь! Назад, не то получишь отметину, которую не скроет никакой грим!
Сети отпрыгнул с неожиданной для отвергнутого влюбленного грацией и
улыбнулся:
- За это я вас и полюбил, Амелия! Вы восхитительно безразличны к здравому
смыслу и осторожности. Ваш спутник жизни никогда не заскучает. А теперь бросьте
эту игрушку и проявите хотя бы каплю благоразумия. Даже если бы я лишился чувств,
вы бы не смогли отсюда сбежать.
- Но попытаться-то можно, - проворчала я, не прекращая вращать поясом,
который, рассекая воздух, издавал жужжание, как рассерженное насекомое.
- Сколько ни пытайтесь, все равно ничего не выйдет. Если мои люди решат, что
вы меня убили или ранили, то вам по-настоящему несдобровать. Не проявите ли вы
больше сговорчивости, если я торжественно поклянусь, что не трону вас? Обещаю не
приближаться к вам, пока вы сами не попросите.
- И не надейтесь! - заверила я его.
- Кто знает? Жизнь полна неожиданностей, иначе она была бы невыносима. Если
вам недостаточно моей клятвы, попробуйте взглянуть на ситуацию по-другому. Вы
ведь знаете, я не то чтобы тщеславен, но, скажем так, достаточно высокого мнения о
собственной персоне. Интуиция мне подсказывает, что вашего расположения нужно
добиваться не с помощью насилия, как сделал бы любой другой мужчина, а лаской,
обратив ненависть в любовь, а презрение - в восхищение. Не выношу жестокость! К
тому же, - по лицу Сети скользнула неотразимая улыбка, - вы наверняка утомлены...
- Нисколечко! - заявила я непреклонно. - Хоть ваши доводы и не лишены
убедительности...
Я не стала упоминать еще одно, куда более убедительное обстоятельство. Сети
тоже промолчал, должно быть из деликатности. Дело в том, что мои штаны-шаровары,
лишившись пояса, все заметнее подчинялись закону всемирного тяготения.
- Что ж, - сказала я, - как видно, мы зашли в тупик. Так и быть, поверю вашему
слову, господин Сети, но зарубите себе на носу: от меня вы никаких ответных
обещаний не дождались!
Раньше я не называла его по имени. Он насмешливо приподнял брови:
- Так вы знаете мой излюбленный псевдоним? Только давайте обойдемся без
"господина", это обращение звучит абсурдно и мешает взаимному доверию.
- Ну уж нет! Предпочитаю придерживаться формальностей.
- Проклятье! - вскричал он наполовину весело, наполовину серьезно. - Как же
мне подействовать на вас сладкими речами, если придется через слово вставлять
"миссис Эмерсон"?
- По-моему, такие мелкие затруднения только дополнительно вас раззадорят.
Он протянул руку, и я, вся дрожа, отдала ему пояс.
- Спасибо, миссис Эмерсон, - проговорил он важно. - А теперь попрошу
облачиться в приготовленный для вас наряд.
- Как вы смеете, сэр?!
- Это простая самозащита. Одному небу известно, какие ранящие предметы вы
можете на себе прятать. Например, в этих... гм... штанах уместится целая коллекция
кинжалов. - Правильно истолковав мое возмущение. Сети добавил: - Мои люди
забрали арсенал, который вы таскали на своем поясе, но обыскать не посмели. Вам
стоит ценить уважение, которое я к вам питаю! Но если вы заставите меня...
- Полагаю, вы докажете свое уважение еще раз, позволив выполнить вашу
просьбу в одиночестве?
- Конечно. Когда будете готовы, постучите в дверь. Но не испытывайте слишком
долго мое терпение! - Далее последовала фраза по-французски, не очень уверенная, с
акцентом, но неожиданно поэтичная: - И распусти свои косы, любимая, чтобы их
красота и аромат стали единственной преградой между моим и твоим восторгом!
Надеюсь, мне удалось скрыть удивление. Столь интимные замечания лучше
пропускать мимо ушей. Тем не менее я почувствовала волну тепла вперемешку с
ознобом - не знаю, правильно ли я передала свои ощущения... Этот человек разил
наповал не только силой ума. Удивительное впечатление производили также его
атлетическое сложение и особенно голос - универсальный инструмент соблазнения,
способный изменяться так же неожиданно, как и внешность Сети.
После его ухода медлить я не стала и начала переодеваться. Конечно, я не проявила
бы такой покорности, не будь у меня тайных намерений. Злодей не догадывался, как
удачно он мне подыграл! Жаль, конечно, что приходилось прибегать к столь
сомнительным методам, но, приказав переодеться, он, так сказать, развязал мне руки.
Не очень-то веря обещанию Сети не входить без приглашения, я решила поторопиться.
Сняв штаны, я размотала фланелевый платок, который всегда ношу в Египте, и
оторвала от него полоску. Как часто милый Эмерсон подтрунивал надо мной из-за
этого платка! А ведь фланель - верное средство от простуды, и у меня никогда не
бывает заложен нос. (Эмерсон, правда, тоже не ведает этого недуга, хотя с
негодованием отвергает платок. У него с действительностью вообще особые
отношения.) Платок много раз мне помогал, а теперь обязан был спасти. Хорошо, что
перед отъездом из Англии я накупила таких про запас и фланель была не застиранной,
а ярко-алого цвета.
Не без борьбы с собой я сняла с шеи цепочку с лазуритовым скарабеем, на котором
был вырезан картуш Тутмоса Третьего, - свадебный подарок Эмерсона. Расстаться с
ним было очень нелегко, но я твердой рукой привязала цепочку к концу фланелевой
полоски. Свадебный подарок призван был уберечь меня от страшной участи, которой я
предпочла бы гибель.
Подкравшись к окну, я вынула из волос одну шпильку. Как оружие она не годилась
- слишком гибкая, зато сейчас этот недостаток становился достоинством. Найдя в
ставне самое большое отверстие, я запихнула в него полоску ткани вместе со скарабеем
и принялась проталкивать шпилькой. В какой-то момент фланель застряла, но я не
отчаивалась и в конце концов добилась своего. Когда почти вся полоска ткани
оказалась за окном, я привязала конец, чтобы мой маячок не упал на землю.
Теперь из-за плотно закрытых ставень торчала алая лента с голубым жукомамулетом
на конце. Я надеялась, что окно выходит на людную улицу и мой
сигнальный флажок привлечет внимание.
Остальную фланель я изорвала на полоски, которые связала в одну длинную ленту
и смотала. Настало время облачиться в невесомые одеяния. Они оказались не
настолько неприличными, как я опасалась. Лиф действительно был низкий, рукава
отсутствовали, но прозрачность ткани скрадывали густая вышивка и бисер. Шаровары
были так широки, что в распоротом состоянии могли бы сыграть роль гардин у меня в
гостиной, правда, скрывали они все равно очень мало...
"Распусти свои косы, любимая..." К этому все шло. Волосы у меня густые и
жесткие, а чехарда последних часов привела прическу в неприглядный вид, но я все
равно не собиралась подчиняться скандальному требованию Сети и распускать волосы.
Никогда ведь не знаешь, какое применение найдется для шпильки! Привести волосы в
порядок без расчески или щетки было очень нелегко, и я все еще возилась со своим
вороньим гнездом, когда раздался стук в дверь.
- Черт! - ругнулась я как примерная ученица Эмерсона.
Дверь открылась. Сети высунул голову из-за занавески, потом отодвинулся в
сторону, пропуская в комнату великана-слугу с подносом, заставленным снедью.
Осмотрев меня, Сети холодно заметил:
- Полагаю, вы не рассердитесь, миссис Эмерсон, если я скажу, что ожидал
несколько иного результата. Но ничего, для начала сойдет и так. Эта одежда
достаточно облегает тело, чтобы вы не могли незаметно спрятать на себе пистолет или
кинжал.
Великан расставил на столе блюда и удалился. Из коридора донесся шум и какая-то
возня. Я прислушалась.
- Оставьте свои надежды, - сказал Сети с улыбкой. - Это не ваши спасители, а
всего лишь плотники. Я приказал снабдить дверь внутренней задвижкой в
доказательство своего уважения к вам. Вы не хотите меня поблагодарить?
- Благодарить тюремщика за то, что он не собирается нападать на заключенную?
Сети со смехом покачал головой:
- Моя несравненная, дорогая... миссис Эмерсон. Сделайте одолжение, сядьте!
Обед подан.
Он снял с одного из блюд серебряную крышку. Восхитительный аромат курятины
и специй напомнил, до чего я голодна, ведь мой обед в гостиничном ресторане был
грубо прерван. В ближайшие часы мне должны были потребоваться силы, поэтому я
проворно опустилась на подушки и приступила к еде. От вина я, правда, отказалась.
- Не беспокойтесь, - молвил Сети со своей странной улыбкой, - в мои планы не
входит ослабить ваше сопротивление с помощью каких-то снадобий. Я готов ждать
недели, даже месяцы, чтобы вы полюбили меня за мои достоинства.
- Месяцы? Не станете же вы столько времени держать меня взаперти! А как же
прогулки, свежий воздух?
- Не бойтесь, это всего лишь небольшая остановка в пути. Завтра мы переедем в
одно из моих загородных поместий. Я подготовил его специально для вас и уверен, что
вам там понравится. Вы оцените сады с раскидистыми деревьями, экзотические цветы,
извилистые тропинки, хрустальные фонтаны, возможность свободно бродить, где вам
захочется.
Такого поворота я не ждала. Надежда на спасение несколько померкла. В Каире
Эмерсон рано или поздно меня нашел бы, но обшарить весь Египет затруднительно
даже при его неутомимости. К тому же Сети не сказал, что мы останемся в Египте. Его
вилла могла находиться в любом месте Ближнего Востока, хуже того, земного шара!
Значит, надо оттянуть отъезд, но как это сделать? Притвориться больной? Этого
пройдоху так просто не обманешь. Может, изобразить внезапно вспыхнувшую страсть
к своему тюремщику? Гм... вряд ли он поверит, да и смогу ли я притвориться
влюбленной дурочкой?
Но вот изобразить терпение я могла. Пусть себе болтает, вдруг узнаю что-нибудь
полезное.
- Кто вы такой? - спросила я с набитым ртом. - Это ваш настоящий облик?
Сети улыбнулся:
- Вот еще одна черта, за которую я вас люблю, Амелия, - прошу прощения,
миссис Эмерсон... Вы не ходите вокруг да около! Но как мне ни хочется вам
довериться, как ни сжигает меня желание предстать перед вами в истинном моем
обличье, осторожность превыше всего. Придется хранить инкогнито до тех пор, пока
мы не соединимся. Лицо, которое вы сейчас видите, - всего лишь маска, одна из
тысячи. Не буду скромничать, я большой мастер по части маскарада. Если позволите, я
немного похвастаюсь, предстану в глазах любимой во всей красе...
- Будьте так любезны, - разрешила я, накладывая себе салат. - Сгораю от
любопытства.
- Не думаю, что вы могли бы преуспеть в искусстве перевоплощения. Вы - мой
антипод: действуете напрямую там, где я проявляю гибкость, честны там, где я хитер и
пронырлив. Вы идете прямо к цели, колотите людей зонтиком по голове, я же подобен
изворотливому змею. Искусство перевоплощения при моей профессии жизненно
важно, и не только с практической точки зрения. Благодаря своему таланту я окружен
ореолом сверхъестественности. Многие мои невежественные помощники верят, будто
я способен изменять свой облик по волшебству. В действительности все куда
прозаичнее: грим, краска для волос, парики, накладные бороды, костюмы, маленькие
уловки. Жесты, осанка, голос - все это изменяет облик человека сильнее, чем любые
хитрости. Я могу увеличить на дюйм-другой свой рост, надев ботинки с каблуком
повыше, или стать гораздо ниже, изменив походку, манеры. Если бы вы посмотрели на
виконта более критическим взором, то заметили бы, что в действительности он выше
ростом, просто горбится; что его кривые плечи не настолько узки, как кажется; что
сбивчивая речь и дурацкая манерность предполагают физическую немощь,
противоречащую его телосложению.
- Но глаза! - воскликнула я, не скрывая изумления. - Священник из Дронкеха
был черноглазым! Рамсес убеждал меня...
Сети улыбнулся:
- Рамсес, конечно, большой умник, но познанию нет предела. Цвет глаз можно
изменить. Некоторые наркотики расширяют зрачок. Благодаря краске на веках и
ресницах радужная оболочка выглядит темнее или светлее, особенно если у человека
глаза неопределенного цвета - что-то среднее между карим и серым. Когда-нибудь я
вам покажу свой арсенал, Амелия. В каждом из потайных местечек у меня есть
лаборатория со специальным оборудованием, в том числе моей собственной
конструкции. Возможно, вам будет интересно кое-чем воспользоваться, хотя ваши
искрящиеся глаза будет нелегко потушить...
Он заглянул мне в глаза, голос понизился до вкрадчивого шепота.
- Пустым комплиментам я бы предпочла внятное объяснение, - сказала я,
пытаясь скрыть тревогу.
- Простите. Я сдержу слово, как это ни трудно. Я отвечу на все ваши вопросы, за
исключением одного-единственного...
- Наверное, это будет вопрос о том, кто вы такой на самом деле... Хорошо,
господин Сети, у меня наготове дюжина других. Например, почему вы избрали такой
образ жизни? С вашими способностями вы бы преуспели в любой профессии, не
нарушая законов.
- Когда-нибудь я расскажу вам свою историю, - проговорил он задумчиво. -
Надеюсь, тогда вы поймете, что заставило меня избрать столь необычную стезю. Но об
одной причине я могу сказать прямо сейчас. Я граблю мертвых и живых не только
ради барыша. Наиболее чудесные предметы из тех, что попадают мне в руки, не
доходят до прилавков зловонных торжищ. Я - ценитель прекрасного. Самое
прекрасное я оставляю себе.
Трудно было не догадаться, что он имеет в виду. Я невольно рассмеялась:
- Ваша речь тоже прекрасна, господин Сети, но, боюсь, похитив меня, вы
подорвали свою репутацию знатока. Эмерсон - единственный человек на свете, кто...
- Сделайте одолжение, постарайтесь не упоминать это имя через слово! -
взорвался Сети. - Хотя вы правы, мы с профессором очень похожи, и преклонение
перед вами - всего лишь одно из наших с ним общих свойств.
- Я не могу не упоминать имя мужа, ведь я только о нем и думаю!
Сети опустил глаза:
- Да, в ваших силах нанести мне обиду. Меня ранит ваш смех.
- Вряд ли я стану приносить вам извинения, господин Сети. Я задела ваше
самолюбие, вы же причинили мне куда более серьезный вред. Меня никогда не
похищали из любви к моей скромной особе, так что я не знаю, как должны себя вести
пленницы.
Моя попытка сострить не получила отклика.
- Как вы могли не заметить знаков моего внимания? - трагически вопросил
Сети. - Как могли предположить, что я способен причинить вам зло? После вашего
возвращения в Египет и дня не проходило, чтобы я не поговорил с вами, пусть это и
было всего несколько слов. Я был и виконтом, и старухой-американкой, и частным
детективом, а еще праздным туристом, каирским заклинателем змей, даже землекопом
на вашем участке. И все ради того, чтобы увидеть вас!
- А как насчет похищения Рамсеса на вершине Великой пирамиды?
Сети потупил взгляд:
- Там я потерпел неудачу. Как вы, наверное, догадались, я прикинулся
американцем, с которым вы разговаривали на вершине пирамиды. Я собирался
инсценировать геройское освобождение этого несносного мальчишки и вручить его
безутешной матери. Но Дональд Фрейзер, разрази его гром, сорвал мои планы!
- Понимаю. И тогда, когда ваша лошадь понесла Рамсеса...
- ...вмешался тот же самый негодяй! - Сети злобно оскалился. - Ничего, ему
еще придется об этом пожалеть. Узнав, что его братец, негодяй еще почище Дональда,
устроил стрельбу и поставил под угрозу вашу жизнь, я решил убрать мерзавца. От
Рональда все равно были одни неприятности, к тому же он страшный упрямец. Я не
мог допустить, чтобы он и дальше вам досаждал, пытаясь убить Дональда. Вот я с ним
и разделался, а вину свалил на Дональда. Какое удовольствие мне это доставило!
Надеюсь, вы поняли, зачем я оттащил тело убитого на такое расстояние и бросил к
вашим ногам? Я вернул чаши для причастия, прочтя ваше газетное интервью, в
котором вы осудили их похищение. Я прислал вам цветы - а вам ведь известно, что
означают красные розы на языке любви! - и золотое кольцо со своим именем. И все
это напрасно!
- Боже! - воскликнула я. - Так вот что не давало Эмерсону покоя! Бедняга,
наверное, решил...
- Опять Эмерсон! - Сети воздел руки к потолку.
Милый Эмерсон! (Я перешла на внутренний монолог, чтобы не раздражать
собеседника.) Он раскрыл смысл сигналов, остававшийся неведомым для меня! Но я не
упрекала себя за недогадливость, потому что проницательности меня лишила
врожденная скромность. Господи! А вдруг Эмерсон меня подозревает, вдруг хотя бы
на мгновение он усомнился в моей искренней преданности? А что, если он - страшно
не только вымолвить, но даже подумать! - ревнует меня?!
"Невозможно!" - не соглашалось сердце. У Эмерсона не больше оснований
сомневаться во мне, чем у меня - в нем. Но если сомнение все же зародилось в его
голове, то мое исчезновение могло и вовсе породить ужасные подозрения... Эта мысль
была куда страшнее, чем угроза смерти. Боюсь, у меня даже губы задрожали. Но я тут
же подавила минутную слабость. Теперь мне необходимо во что бы то ни стало
вырваться отсюда и рассеять кошмарные подозрения любимого супруга.
- Расскажите про братьев Фрейзеров. Как вы связались с Рональдом?
- Обычное дело, - с готовностью ответил Сети. - На меня работают семеро
надежнейших наемных убийц Каира. Рональд обратился к одному из них. Конечно, о
заказе стало известно и мне. Он нанял Каленищеффа (репутация этого негодяя
известна всем, кроме наивных каирских полицейских), чтобы тот отвлек мисс
Дебенхэм, которая приехала в Каир с целью найти Дональда Фрейзера. Рональд не мог
этого допустить, поскольку от тюрьмы, позора и нищеты его спасала только дурацкая
преданность брата. Он не без оснований опасался, что Дональд уступит уговорам
молодой и богатой особы, которую втайне боготворит. Каленищеффу полагалось
заморочить ей голову.
Однако Каленищефф не заслуживал доверия. Я перестал прибегать к услугам этого
дутого князя несколько месяцев назад именно из-за двурушничества. Лучше было бы
прямо тогда его прикончить, но я вовсе не такой уж любитель убивать, как вам
кажется. Разоблачить меня Каленищефф не смог бы, но вот помешать кое-каким
прожектам ему было вполне по силам.
Я не упускал его из виду. Узнав от Рональда Фрейзера, что Каленищефф готов
предать нас обоих, я легко согласился, чтобы Рональд его убрал. Мерзавец надумал
выйти из игры, забрать столько денег, сколько получится, и навсегда покинуть Египет!
Он знал, что Ведомство древностей заплатит за сведения обо мне кругленькую сумму.
- Но мисс Дебенхэм предложила ему еще больше за помощь в розысках брата. От
того же Каленищеффа Дональд должен был узнать, какой его брат подлец.
- Совершенно верно. На девушку не подействовало снадобье, к которому мы
прибегли, и она допустила оплошность - сбежала. Повторяю, ей не угрожала
серьезная опасность, ведь у женщины - даже у вас, милая, - не хватило бы силенок,
чтобы нанести Каленищеффу смертельный удар.
- Но Дональд... Вот бедняга! Вы должны постараться, чтобы с него было снято
подозрение. Вы поступили с ним нечестно, господин Сети.
- Извольте, если вам этого хочется, - промурлыкал Сети. - Я прослежу, чтобы
Фрейзера не трогали.
Он коснулся моей ладони. Я отдернула руку, он улыбнулся и пожал плечами:
- Я сознаюсь в убийстве, дабы доставить вам радость, а вы даже не хотите
отблагодарить меня толикой благосклонности? Что ж, будь по-вашему. Я говорил, что
терпелив. Остальное вам уже, видимо, ясно. Рональд так и не узнал, кто я такой.
Прикинувшись виконтом Эверли, я подбил его вступить в мою шайку, так мне было
легче за ним присматривать. Разумеется, я знал, что мисс Дебенхэм сбежала к вам и
что вы взяли под свое крылышко Дональда Фрейзера. У вас неистребимая привычка
пригревать сирых и убогих - если придется, то силой.
- Помогать несчастным - христианский долг!
- Мусульманский тоже. Поразительно, как дружно все так называемые великие
религии отстаивают одни и те же сомнительные добродетели! Даже жители Древнего
Египта хвастались, что кормят голодных и одевают раздетых!
- Потому что речь идет о добре и любви, которые одинаково понимаются всеми.
То, что вы считаете слабостями, на самом деле достоинства, приближающие нас ко
Всевышнему. И величайшее из них - любовь. Иногда, - добавила я поспешно, - это
понятие трактуют как милосердие.
- Очень примитивная трактовка, - прошептал Сети, гипнотизируя меня
взглядом. Я с ужасом чувствовала, что таю в бархатной глубине его глаз, - так,
кажется, это называется в романах?
Наконец он отвел взгляд, и я с облегчением перевела дух. У Сети такие пушистые
и длинные ресницы... накл
...Закладка в соц.сетях
