Жанр: Детектив
Сыщик Гончаров 01-14.
...щи сама.
- За что же вам платить?
- За крышу. За то, что конура у тебя будет. За то, что пьяный садист
тебя не убьет. За то, что жлоб клиент деньги
заплатит. Зовут меня Курас. Это все, что ты должна знать. А теперь иди к телкам.
Когда надо, я позову.
Веселая перспектива ожидает тебя, господин Гончаров. Как быть? Иду я в
верном направлении. Несомненно, здесь
бывал разыскиваемый мною Гена. Возможно, не один раз. И возможно, именно здесь
теряются его следы. Отсюда и нужно
начинать поиски. Как начинать, я примерно знал, но что мне делать? Как быть с
моими потенциальными клиентами? Даже
при всем моем желании помочь я им не смогу. Если только они не педики, тьфу,
доразмышлялся. Час от часу не легче.
- Иди, чего стоишь-то, особое приглашение требуется?
- Я не знаю, куда идти.
- Зайдешь за кучу дров, там узнаешь.
За кучей дров скрывался небольшой песчаный пляж, совершенно неприметный
со всех сторон - кроме реки.
Функции пляжа он перестал выполнять давно. На нем вместо положенных грибков и
павильончиков кверху брюхом лежало
десятка полтора лодок. Под ними, возле них копошились неясные в сумраке фигуры.
Кое-где вспыхивал приглушенный
свет фонариков. Четыре катера, уткнувшись носами в песок, ограждали этот
походный дом терпимости. Впрочем,
совершенно замкнутым этот круг не был. Дальше по берегу метрах в пятидесяти
стояло несколько автомашин, средства
передвижения сутенеров, проституток или клиентов. У меня появился шанс. Правда,
я не знал какой. Бесцельно я подошел
к компании, что находилась возле одной из перевернутых лодок. На красном пледе
расположились пять голых девок. Они
пили водку и грызли кукурузу.
Крайняя проститутка с огромной задницей и совершенно детским лицом
заметила меня первой.
- Эй, ты кто? Девочки, тут какая-то посторонняя шляется!
- Я не посторонняя. Я Констанция. Меня к вам Курас прислал.
- А, тогда топай дальше, к последней лодке, там у нас старухи
кучкуются.
- А ты что, молодуха? - зло спросила невесть откуда появившаяся ночная
фея моих лет. - Ты молодуха? В
четырнадцать лет три раза сифон ловила. Блядешка вислозадая.
Нога у подошедшей женщины была сухая и спортивная, как и сама она,
видимо ранее занимавшаяся спортом. И эта
самая спортивная нога вдруг резко погрузилась в бок юной сифилитички. Завизжав
свиньей, девка позвала на помощь.
- Помогите, убивают! Санек, помоги, девки убивают!
- Пойдемте отсюда.
Моя неожиданная подружка потащила меня прочь к той самой дальней лодке,
где собирались дамы зрелого
возраста и мировоззрения.
- Вы, кажется, новенькая.
- Как вам сказать...
- Понимаю. Здесь не принято задавать лишних вопросов. У всякого своя
судьба и свои причины, заставившие нас
очутиться здесь. Но всех нас, увы, роднит наша общая профессия - проституция.
Стечение жизненных обстоятельств,
скрещение судеб бывает столь разнообразным, что одних это приводит к славе, а
других на панель. Присаживайтесь. Сейчас
мы немного выпьем для смелости. Ведь вы впервые? Знакомьтесь: Вера, Татьяна и я,
Элла.
- Констанция, - принимая стакан водки, представился я.
- Не волнуйтесь, Констанция, все будет хорошо.
- Ага, - прохрипела пьяная Вера, - все будет хорошо, просто отлично,
когда тебе в рот насуют штук пять... Да
выльют с пол-литра мужицкой дряни. Отлично!
- Татьяна, второй катер, третья полка! - приказал невидимый голос. -
Быстро!
- Иду, чтоб у них у всех поотсохло! - Тяжко поднявшись, Татьяна скинула
халат и нехотя поплелась к трапу.
- Не любит она свою работу, - огорченно посетовала Элла.
- А вы? - задал я откровенный вопрос.
- Работу надо любить, иначе она не приносит удовлетворения. А если так,
то и дело делается спустя рукава. Значит,
и клиент недоволен. Отсюда и заработок невелик. А при том, что клиенты
предпочитают молоденьких шлюшек, которые
ничего не умеют, нам приходится постоянно повышать свое мастерство. Хочешь, я
дам тебе несколько рецептов и советов
на случай, если у старого хрена этот предмет абсолютно атрофирован.
Не спрашивая согласия, она зашептала мне в ухо такие откровенные
пакости, что даже мой развращенный ум и
стаж взбунтовались.
- Элла, - меняя суперинтимную тему, спросил я, - а ты давно промышляешь
на этом месте?
- С начала лета, скоро уж третий месяц будет, чего я только тут не
перевидела - и толстых, и тонких. Кто только
меня не драл, сколько мужиков через себя пропустила, представить трудно. Однажды
меня вшестером всю ночь тарабанили,
думала, с ума сойду.
- Позвала бы на помощь своего сутенера.
- Ты что, дура, такой кайф хоть раз в жизни попробовать надо. Это
блаженство. Я в ту ночь полмиллиона
заработала, сразу же дочке всяких шмоток к зиме поднакупила. Теперь и голова не
болит.
- А сколько обычно зарабатываешь?
- Когда как. Когда густо, а когда и пусто. В среднем "штук" сто за ночь
выходит.
- Тебе, случайно, не попадался высокий симпатичный клиент в малиновом
пиджаке и зеленых брюках?
- Ой, рассмешила, ты знаешь, сколько их было, этих зеленых брюк? В
месяц больше сотни. Я уже и не смотрю на
них. Знаю только, у этого больше, а у того толще. Вот и вся мне разница.
- Да нет, этого бы ты запомнила. Высокий, под два метра роста,
костлявый, с бородкой, блондин. Шикарный клиент
с толстым лепнем. Вспомни, он с месяц назад здесь был. Молодой, лет тридцать.
- А чего он тебе? Муж, брат, кум, сват? Большой интерес имеешь?
- Как тебе сказать... Он мой постоянный партнер. Платил всегда хорошо и
вдруг, прикинь, первого августа он исчез.
Мы с ним вечером в кабаке балдели, там, наверху. Он вышел на пять минут - и все,
с концами.
- Что ты лажу гонишь, сука драная, - вмешалась паяная Верка. - Элла,
это она про Гену Длинного трекает. Щас
описаюсь. Он ее постоянный партнер? Да он с тобой на одном гектаре... не сядет.
Я балдею, Элка, во лажу вешает! Да ты
хоть знаешь, кого он здесь в постоянку берет?
- Кого? - выражая полное недоумение, обозлился я.
- Кого, кого, - передразнила меня пьяная шлюха, - ... моего. Ты че
думаешь...
Договорить нам не дал грозный окрик сутенера-надсмотрщика.
- Развалились, коровы! Три машины подъехали, а вы задницы чешете,
быстро наверх и эту новенькую Станцию с
собой захватите. Все уже давно на станках бабки делают... Забастовку мне
устроили. Еще раз увижу, отправлю к Жоре на
воспитание.
- А кто такой Жора? - поднимаясь к подъехавшим машинам, поинтересовался
я.
- Местный палач, - зло ответила Элла, - ему бы в Освенциме работать.
Что он с нами вытворял! А теперь еще хуже
стал.
- Почему стал?
- Мы ему в прошлом году член отрубили. Очень просто. Устроили темную,
связали и топором под самый корень
купировали.
- За что?
- Чтоб девчонок не уродовал. Придет к нам новенькая девчонка лет
тринадцати-четырнадцати, он тут как тут, сразу
к себе в каюту тащит. Заплатит ей или напоит до полусмерти и барабанит всю ночь.
Одну насмерть задрал.
- И такое бывает? - невольно вздрогнув, спросил я.
- А ты попробовала бы, - усмехнулась Верка, - те, кто его знал, ни за
что с ним не хотели, боялись!
- После него многие по месяцу встать не могли. Зверюга.
- Садист, что ли?
- Садистом он сейчас стал, когда отрубили его тридцатисантиметровую
балду.
- Да, говорят, ты это классно сделала.
- Замолчи, Элка! Он же убьет меня. За Маринку я отомстила. Ты, Станция,
тоже молчи. Жалко девчонку стало, она
к утру умерла. Он ей там все разворотил, она и умерла. К утру. Вся каюта в
крови, она громко кричала, все только
посмеивались. Ничего, говорят, отлежится, через месяц еще захочет. Господи Боже
мой, как она кричала, до сих пор слышу.
Я б его там же убила. Потом глядим, он с якоря снялся и ушел к тому берегу. Мы с
девками завели моторку, погоню
устроили. Вслед еще один катер пошел. Прищучили мы его, только поздно. Маринку
он уже успел утопить. Но что мы
увидели в каюте... Вот тогда я и поклялась убить его. Устроили темную. Три
подруги его держали, а у меня в руках топорик.
Я должна была его обушком через покрывало ударить. Ну и ударила. Он упал.
Девчонки разбежались, то ли струсили, то ли
вида мертвеца испугались. Покрывало я сдернула, а он дышит. Только сознание
потерял. Что делать? Добивать надо, а я не
могу, рука не поднимается, точнее, не опускается. Замахнуться замахнулась и
стою... не могу и все. Расстегнула ему
ширинку, вытянула его кишку на всю длину и тут же на чурбачке рубанула. Кровь
хлестнула. Я и отскочить не успела, как
все колготки черные стали. От боли он очнулся, заорал, только я успела скрыться.
Из-под лодки наблюдала, ждала, что
кровью изойдет. Не дождалась. Он носовым платком обрубок перетянул, сел в машину
и ходу. Успел до больницы.
- Почему же вы не заявили в милицию?
- Что толку? Маринку не воскресишь, а себе наделаешь кучу
неприятностей. Да и он хоть как-то отомщен, лишился
своей оглобли.
- Чего же теперь его бояться?
- Эх, Станция, совсем ты, видать, девушка. То, что раньше он делал
своим хреном, теперь творит руками. С тем же
результатом. Недели три тому назад он Галке все там вывернул. Едва удалось
спасти. Чего это, девочки, на нас сегодня нет
спроса? Хоть пару индюков словить надо.
- Стоп, это мой! - Элла заторопилась навстречу пожилому одноногому
калеке.
В тусклом свете подфарников, опираясь на костыли, он тщетно высматривал
минутную подругу, чтобы хоть на
мгновение вернуть былую удаль. Старик был жалок и смешон.
- Бонжур, мадам, - донесся до нас его хриплый прокуренный голос, -
позвольте ручку.
- Не кривляйся, Иннокентий, - ответила проститутка, - надолго
пожаловал?
- Насколько позволят средства.
- Меня возьмешь?
- С превеликим удовольствием, моя девочка, но позволит ли мой бюджет?
Хотя вы и бесценны, моя розочка, но
сколько вы нынче стоите?
- Кеша, для вас, как всегда, пятьдесят "штук".
- Но, учитывая нашу давнюю старую дружбу, не могли бы вы немного
уступить? К тому же я все делаю очень
быстро.
- Ты же знаешь, что половину я отдаю хозяину... Ну, черт с тобой,
поехали.
Тут же на капоте, не выпуская костылей, старик справил свои надобности.
Освободившаяся потоптанная Элка
побежала к реке смывать грехи.
- Лихо, - только и сказала Вера.
- А что ты хотела сказать насчет Гениной девушки? Кто она? Когда он с
ней начал встречаться?
- Ревнуешь, мать. Глупо, в нашем деле особенно. Вижу, ревнуешь!
- Ревную и ничего не могу поделать. Скажи мне, кто она?
- Ха-ха-ха! - то ли засмеялась, то ли закашлялась проститутка. - Скажу,
а что дашь?
- Сейчас у меня ничего нет, а вот завтра... Хотя постой. - В Сонином
карманчике я нащупал пузырек с морфероном.
- Верочка, ты как к психотропам относишься?
Она недоверчиво смотрела на меня, а заметив в моих руках препарат,
цепко и жадно выхватила его.
- Морферон? Никогда еще не пробовала. Какое действие?
- Через пять минут улетаешь в сказочные дали. Новое, только что
запатентованное средство. Берешь?
- Беру.
- Но?..
- Да вон она, Галка! Возле самой воды. В два смычка ее оттягивают! Ты
сразу-то не подходи, подожди, пока кончат,
а то схлопотать можно. Пока.
- Подожди! У тебя бабки есть?
- А что? В долг я не даю.
- У меня еще другой психотроп есть. Транквилизатор, тоже французский.
Две таблетки, и ты хлопаешь ушами, как
крыльями птица.
- Сколько?
- Сорок штук, и только для тебя. В аптеках его не сыщешь.
- Сколько?
- Я же тебе русским языком сказала, с рецептом не найти.
- Сколько оно действует? Продолжительность? Характер?
- Я же тебе сказал, это сон Шахерезады сроком на пять часов, причем
безо всяких неприятных последствий.
- Держи. - Из внутреннего кармана трусиков она вытащила деньги. - Здесь
полтинник, гуляй, лесбиянка.
- Какая лесбиянка, ты о чем?
- Все о том же, только лесбиянка, претендующая на мужскую роль, может
машинально спутать глаголы "сказал" и
"сказала". Теперь я поняла, кого ты ищешь. Ну будь здорова, КонстанцияКонстантин.
- Да пошла ты в... Подстилка вонючая.
- Всего доброго, гомосексуалистка драная, мужик с влагалищем.
Плюнув под ноги, она сбежала вниз, а я со смехом подумал, что сегодня
мне только и не хватает побывать в шкуре
гермафродита.
Трио на берегу, кажется, исполняло последние такты. Осторожно обходя
ревущие, кричащие и стонущие пары, я
подбирался к Галке, не имея представления, с чего начать разговор. Подошел я к
ним не вовремя, как раз к бурным
заключительным аккордам коды.
- Галка, - негромко позвал я двадцатилетнюю рыжую и красивую девку,
когда она выходила из воды.
- Ну Галка, и что? Кто ты такая, я уже знаю, сообщили. Для тебя я
интереса не представляю. Лесбийская любовь не
моя стихия. Ищи, милая, других.
- Да я не затем. Ширнуться хочешь?
- Хочу, но не с тобой. Поезжай на западный пляж, там твоих
единомышленников из общества сексуальных
меньшинств хоть ж... ешь, а мне не мешай работать.
- Ты чего болтаешься? - над ухом раздался гнусный голос подонка Кураса.
- Хоть одного подцепила?
- На, подавись. - Я протянул ему Веркину купюру.
Он внимательно и долго ее рассматривал и мял.
- Еще понюхай, может, узнаешь, откуда ее достали.
- А ты мне тут базара не устраивай, а то...
Не договорив, мерзавец пошел дальше по кругу, собирая дань с
проституток и их дружков. Галка стояла рядом.
Набросив на плечи махровый халат, она нерешительно мялась, кажется желая
продолжить разговор.
- Ну че, подруга, кольнемся? - продолжил я начатую мысль. - Отдохнем
немного.
- Да в принципе можно. Бабок я ему сегодня до хрена отдала. Можно
отвязаться. А у тебя че? Травка или порошок?
- И то и другое, но есть и покруче. В натуре вчера первый раз
попробовала и поняла - полный финиш. Я читала
характеристику - прикол. Я сама в одной больничке пашу, ну в такой, знаешь, для
сверхновых русских. Короче, три дня
назад закупил наш лекарь целую коробку. Таблетки выдает только сам и только под
роспись, но я-то медсестра, а какая
медсестра не об... доктора? Короче, насобирала я кое-чего. Идем?
- Куда? Давай здесь.
- Не, мы забалдеем, растащимся, и нас обшмонают. Ты знаешь, сколько
стоит одна таблетка? Двадцать долларов.
Вот так, коза.
- А кайф козырный?
- Мне теперь никакого порошка, никакой травки близко не надо, только
эти французские таблетки.
- Уговорила, пойдем. Знаю тут одно местечко, только без глупостей.
Начнешь меня облизывать, сразу крикну
Кураса, и угодишь ты прямо к Жорику.
- Это который тебе матку вывернул? - пошел я на пробную провокацию и
понял, что поспешил.
Она захлопнулась, как дверь сейфа, тихо, но капитально. Сразу
сломавшись, тупо побрела к воде. Жалкая и вместе
с тем до омерзения отвратительная.
- Ну, идем, что ли? - крикнул вдогонку, пытаясь грубостью исправить
положение.
Но все было бесполезно. Наверное, ей казалось, что ее моральная и
физическая неполноценность видна всем.
- Постой, дуреха. - Догнав ее у самой кромки воды, я преградил ей путь.
- Послушай, Галка, я могу ему за тебя
отомстить. Я сделаю так, что он совсем не захочет жить. Он будет лизать твои
пятки, просить прощения при всех и у всех,
кого обидел.
- Брехня! Он никого не боится. Он всегда вооружен. Он не человек! Да, я
знаю, что и я не человек, но плохого
никому и никогда не делала... Кроме себя и матери.
- Успокойся, пойдем в твое потайное место, там все и обговорим. И не
бойся меня. Никакая я не лесбиянка,
клянусь тебе. Придет время, и ты убедишься в этом сама.
- Ладно, идем, только осторожно, чтобы никто не видел. Это место знали
только двое - я и Генка.
Если бы я был лошадью, то весь блядский пляж сейчас бы слышал, как у
меня ухнула селезенка. Боясь спугнуть, не
задавая больше вопросов, я послушно шел за ночной феей, чуть осветившей мне
перспективу моего дела. Три сосны,
упавшие внахлест, образовали нечто вроде шалаша, причем дальний и глубокий его
угол был выстлан чем-то мягким и
сухим. Это было тем более кстати, что у реки становилось холодно, а шелковая
комбинация и легкий халатик грели весьма
относительно.
В полной темноте, забившись в этот самый непродуваемый угол, мы тесно
прижались, вколачивая друг в друга
крупный, бивший нас озноб. Где-то сбоку щелкнул выключатель, и наша пещера
осветилась слабым желтым светом
подвесной "электромыши".
- Да у тебя тут полный комфорт? Прямо как в баре "Будь как дома".
Она вздрогнула, на минуту перестав дрожать, а после ее заколотило с
новой силой. Она отстранилась от меня,
настороженная, готовая ко всему.
- Ты там бывала?
- Приходилось, а что?
- Нет, ничего. Давай твои колеса.
- Держи.
- А сама?
- Нет, я только после тебя.
- Тебя как зовут?
- Констанция.
- Имя чудное. Ты первая их глотай, я только после тебя.
- Пожалуйста. - Упрятав две горошины под язык, я имитировал несколько
глотательных движений, всем своим
видом рисуя, что я на пути к блаженству. Однако повторять она не торопилась,
видимо ожидая реакции моего организма.
- Пей, дуреха, чего боишься? Зачем мне тебя травить? Какой смысл? Дай
чем-нибудь укрыться.
- Сейчас.
Наконец-то, проглотив таблетки, она протянула мне малиновый пиджак.
- Откуда он у тебя? - чувствуя, как начинает кружиться голова,
безразлично спросил я.
- Да так, был у меня один знакомый. Оставил случайно.
- Кто это и когда?..
И тут я с ужасом обнаружил, что таблетки под языком растворились без
следа, а значит, через пять минут
растворюсь и я, отпустив только что выловленную рыбку.
- Кто и когда? - требовательно и пьяно повторил я.
- А тебе-то какое дело? - глупо улыбаясь, спросила проститутка. -
Может, это мое личное дело и самая сокровенная
тайна. Крутые колеса, я уже плыву.
- Как его зовут? Чучело, говори же.
- Ничего никому не скажу. Констанция, милая, он любит меня, а я его, а
тебя он не любит. Он не любит костлявых
баб. Ты же костлявая, а я мягонькая. Вот потрогай вот здесь и здесь. Приятно?
Поцелуй меня, моя хорошая, ну поцелуй,
пожалуйста, делай со мной все, что ты хотела, я тоже тебя лю-ю-блю... Ну давай,
я разденусь вся.
- Заткнись, параститутка, - выворачивал я язык в необъятном небе,
улетая в неотвратимом блаженстве.
- Зачем ты так, милая, - слюнявилась улетающая следом соседка. - Не
надо, мы же обе проститутки, мы одной
крови...
Из блаженного оцепенения меня вырвал истошный вопль. Еще не
проснувшись, я открыл глаза и не сразу понял,
что происходит. Прямо надо мной с широко распахнутыми глазами стояла полуголая
женщина. Даже при сером свете
раннего утра я уловил, куда направлен ее взгляд. А направлен он был именно туда,
куда и должна смотреть баба, если,
конечно, она настоящая. С этим все понятно, но почему такой ужас написан на ее
физиономии, что страшного для себя она
могла там увидеть?
Невольно я перевел свой взгляд на предмет, так испугавший ее.
Убедившись, что все мое богатство в полном
порядке, я спросил:
- Ты че орешь, никогда не видела?
- Но, Констанция, ты гермафродитка?
- Какая Констанция? - Наконец-то я все вспомнил и заржал сытым
жеребцом. - Я-то Константин, а ты, дура, могла
бы поправить халатик, а то и присесть на секундочку, эка невидаль для тебя. Что
молчишь-то?
- Я испугалась.
- Как козел капусты. У тебя есть чего-нибудь пожрать?
- Под тобой ящик, там должно что-нибудь найтись.
Нагнувшись, я открыл крышку сундука и, запустив руку внутрь, вытащил
кучу пакетов. При ближайшем
рассмотрении это оказались презервативы.
- Ты меня этим хочешь накормить? Наверное, я похож на Жевастика?
- Ты похож на сбежавшего уголовника, убившего медсестру. Я ухожу.
- Стой. - Я откинул ее к раскрытому сундуку и для верности придавил
коленом. - Нам с тобой есть о чем
поговорить.
- Не надо, не убивай меня, я никому ничего о тебе не скажу, правда, не
убивай, я боюсь! Хочешь, я возьму у тебя?
Я хорошо беру, только не убивай. Давай, я сейчас, у меня классно получается,
клиенты довольны...
- Тьфу ты, - я грязно выругался, - если б ты не напоминала о своих
платных донорах, может быть, я и позволил бы
тебе... А теперь слушай внимательно. Я буду задавать вопросы, а ты, умненькая
девочка, должна мне все-все рассказывать.
Если начнешь хитрить, то заберу тебя как свидетеля.
- Куда? - От страха она опять шлепнулась голой задницей в сундук. И это
было очень кстати. Там что-то, звякнув,
разбилось. Видимо, осколок воткнулся ей в рабочие зоны. Выскочив пробкой, она
заметалась по крохотному шалашу,
окрашивая зелень листвы в багрянец блудливой осени. Тоскливо подвывая, она
скинула окровавленные плавки, силясь
рассмотреть нанесенные травмы.
Проклиная всех чертей, вместе взятых, я повалил ее на низлежащее бревно
задницей кверху и попробовал
определить тяжесть ранения. В медицине я не силен, но понял сразу, что, кроме
филейного мяса, ничего не повреждено.
Порез оказался длинным, но неглубоким.
- Да не вой ты, не вой. Целы твои функциональные органы. Перевязать бы
чем? Да промыть не мешает.
- В сундуке аптечка, там все есть: бинты, прокладки, дезинфицирующие
растворы, спирт...
- Спи-и-ирт? Тогда мы тебя поставим на ноги сегодня.
Помогая фонариком, я вытащил все то, что, по моему мнению, могло
пригодиться для операции.
- Как там у меня?
- Как у Мадонны.
- Нет, правда, большой будет шрам?
- Срам большой, а шрам должен исчезнуть, если ты зашьешь рану.
- Как?
- Иголкой с ниткой. Сейчас переоденемся и поковыляем к трассе, ты
знаешь дорогу покороче?
Через два часа, в длинном малиновом пиджаке пропавшего Гены и в
коротких широких Галкиных джинсах, я
сидел в приемной травмпункта с нетерпением пастуха, поджидающего свою овечку.
- Вы ей кто будете? - спросил строгий травматолог.
- Друг, а что, пострадавшая иного мнения?
- Она говорит, что вы ее любовник!
- В современной лексике эти понятия тождественны.
- Умный больно.
- Умный, - согласился я.
- Тогда зачем ты ей жопу распорол?
- Захотел и распорол, я вообще маньяк-убийца! И фамилие мое Щикотило.
Понял?
- Ты знаешь, какой диагноз вынесли бравому Швейку на призывном пункте?
- Нет.
- Идиот форменный.
- Рад стараться!
- Слушай, а ты всю ночь ее трахал? Все распухло.
- Рад стараться!
- Ну старайся, старайся, кобель! Сейчас она выйдет. Домой отвезешь,
пусть хоть с утра отдохнет.
Такой роскоши ни себе, ни ей я позволить не мог, поэтому сразу же
потащил ее в укромный уголок городского
сада.
- Теперь говори, - твердо и непреклонно начал я, - все говори. Когда
последний раз ты видела Геннадия?
- Ночью - с первого на второе. Он спустился к нам из того ресторана,
весь ободранный, в крови и пьяный в стельку.
Спрашиваю его: "Что случилось?" Говорит, что упал, споткнулся. Я его сразу
утащила в нору, кое-как отмыла, привела в
чувство. Потом он говорит, что ему пора возвращаться в ресторан, его там ждут. Я
ему говорю: "Не ходи, темень
кромешная, а подъем крутой, не дай Бог, шею сломаешь, уговори кого-нибудь из
клиентов, чтобы тебя туда подвезли". Он
согласился и ушел. Больше я его не видела. Остался только пиджак.
- Какие машины стояли на пляже? На чем он мог уехать?
- Не помню, но точно знаю, что стоял Жорин "жигуленок" и еще две-три
машины.
- Ладно, езжай домой и не высовывай носа, пока я тебе не разрешу. Давай
свой телефон.
- Какой грамотный, да кто ты такой? Зек несчастный, скажи спасибо, что
я тебя в травмпункте не заложила. Ходит
по пляжу, бесплатно баб разглядывает, а потом за кустиком онанирует. Видали
таких.
"Господи, - подумал я, - бедный Гончаров, кем только не пришлось тебе
побывать за последние четырнадцать
часов. Каких только половых извращений ты не изведал, старый безобидный
алкоголик".
- Ты вот что, шлюха речная. Во-первых, закрой свою поганую крикушку
подгузником, во-вторых, закройся дома,
не выходи даже за хлебом, и в-третьих, знай, что я хочу выручить тебя из беды,
которая, кажется, повисла над тобой в связи
с исчезновением Длинного Гены. Это все, что я могу сказать тебе на данный
момент. А теперь давай твой телефон и пять
"штук" на такси.
Во двор я входил с опаской, несмотря на раннее утро. Охота за мною была
вполне возможна как со стороны
убийцы, так и со стороны милиции. А возможно, и Длинный Вован с долговязым
доктором устроили за мной слежку. Ох и
не нравится мне этот сын Соломона. Нет, на убийцу он, пожалуй, не тянет, но
мыслит он аналитически и безошибочно.
Недаром ковыряется в наших мозгах. Мыслит нешаблонно, изучить его,
наверное, невозможно. Я поймал себя на
мысли, что как-то пытаюсь привязать его к убийствам. Хотя никаких на то
оснований не имею, кроме личной антипатии.
Но ее можно засунуть в задний карман.
Еще один неприятный момент. Почему меня хотели убить? Кто мог знать,
что я занялся делом Полякова? Вопервых,
сам Поляков, его адвокат Семушкин, полковник Ефимов. И еще убитый по
моей милости почтовый парнишка. Вот
и весь тебе ответ. Самое вероятное, что отправной точкой явился именно он.
- Ты чего пригорюнился? - улыбаясь, навстречу мне шел Юрка. - Или
переживаешь, что давно в лоб не получал?
- Нет, я переживаю за твою жену.
- И давно?.. Что у тебя за наряд?
- Давно, как только увидел вас вместе.
- Опять какую-нибудь пакость выдашь. Не надо.
- Не буду. В твоем департаменте мною интересовались?
- Не знаю. Не слышал. Ну ладно, я тороплюсь.
- Мы тоже, - завидя во дворе свою соседку-спасительницу, заторопился я.
Она сидела на скамейке спиной ко мне, а у ног ее лежала собака. Тот
самый дог, которому я был весьма обязан.
Уныла и грустна была его перебинтованная морда, и грустной казалась спина
хозяйки.
Я осторожно тронул ее за плечо. Собака не реагировала, но хозяйка
дернулась и сникла, словно налетела на
неизбежность. Обернулась затравленно, будто ожидая удара, и... рассмеялась легко
и свободно, разом сбросив гранитный
гнет.
- Мамочки! Да ты никак из публичного дома. Ой, не могу. А штаны-то до
колен, Федор, ты посмотри на его
пиджак, ой, умора... а... ты...
Она побелела, непроизвольно прикрылась локтем, будто отстраняясь от
удара. Я все понял.
- Успокойся, Валя, пойдем домой, я тебе все расскажу. Не бойся. Это не
тот пиджак, хотя и очень п
...Закладка в соц.сетях
