Жанр: Детектив
Агент сыскной полиции 2. Талисман белой волчицы
... смотрел в потолок,
молча глотал отвары, которыми его попрежнему
потчевал старик, равнодушно воспринимал манипуляции, которые тот
производил с его спиной и грудью.
Старик что-то говорил ему, убеждал, но Алексей был глух ко всему.
И на следующий день китаец привел с собой уже знакомого Алексею молодого
парня - круглолицего и рыжеволосого.
Одного взгляда на его веснушчатую физиономию хватило, чтобы понять - перед ним
русский.
Парнишка дружелюбно улыбнулся:
- Ты че кочевряжишься? На ноги хошь быстрее встать - так не ломайся, ешь,
что дают!
- А что дают? - спросил Алексей, пододвигая к себе чашку с мелко
нарезанными стебельками непонятно какого растения,
зеленовато-бурыми на вид и с грибным привкусом. - Чем он меня кормит?
- Че испугался? - рассмеялся парень. - Не бойся, не отравит. Это
папоротник, ихнее любимое кушанье. Он его сам солит и
готовит.
Алексей с недоверием посмотрел на буро-зеленую массу.
То, что он принимал за овощи, оказалось папоротником. Но до этого он ел его
с удовольствием и даже жалел, что он так
быстро кончается. Что ж, и на этот раз не стоит пренебрегать традицией.
Он с неожиданным для себя аппетитом расправился и с папоротником, и с
бульоном, который на этот раз был заправлен
мясом, судя по виду - птичьим.
- Рябчик, - пояснил парень. - Вчера вечером подстрелили пяток...
- Тут, кроме вас с дедом, есть еще кто?
- Не-а, - ответил парень. - Здесь мы одни. Я да Ду-пен. А остальные дальше,
на таборе. Как только ходить начнешь,
переберемся в табор. Тобурчин велел побыстрее тебя на ноги поднять. Того гляди,
скоро Степка нагрянет.
Он уже справлялся: очухался ты или нет?
- Что со мной было?
- А ты не знашь? - удивился парень. - Пять ребер сломал да головой, видать,
сильно навернулся! Спина, вишь, вся синяя
была. Где ты так покалечился? Или избил кто?
- Было дело! - ответил Алексей уклончиво. Он не собирался изливать душу
перед первым встречным, даже с такой
добродушной улыбкой, как у его нового знакомца.
Вполне возможно, парня подослали, чтобы выпытать все, что получится, до
приезда главарей. Он уже понял, что попал в
банду, как только парень помянул Тобурчина. Но кто такой Степка? И он не
преминул спросить об этом.
Тот, похоже, удивился:
- Не знашь, что ли? Степка Анчулов, Гурана брательник!
- Степка? Гурана? - поразился Алексей. - Но я слышал, что он лет двадцать,
если не больше, как сгинул где-то на каторге?
- Не знаю, кто тебе это сказал, - произнес солидно парень и покачал
головой, словно удивляясь его неосведомленности. -
Для полиции он, может, и сгинул, только сколько лет я в Тесинске прожил, столько
лет Степка здесь и отирался. У него,
слышь, на той стороне, в Маньчжурии, и дом есть, и лавок, говорят, немерено с
товаром разным. Только все ему мало. И там
промышляет, и здесь успевает. Бергалов его людишки ловят, караваны с товарами
грабят, табуны гоняют.
Оттуда - сюда. Отсюда - туда...
- И что ж, никто про это не знает?
- Дак они ж на землях Гурана промышляют. Кто сюда попадет, уже живым не
выйдет.
- Тебя как зовут? - поинтересовался Алексей.
- Сашка. А тебя?
- Алексей!
- Ну, значитца, Алешка! - Парень хлопнул его по плечу и, заметив, что тот
поморщился, виновато улыбнулся:
- Прости окаянного, забыл, что болит у тебя спина. - Он окинул его
недоумевающим взглядом. - Китаец говорит, ты чудом
жив остался. Он на тебя всю женьшеню попользовал, что для себя берег, и желчь
медвежью. Не чуешь разве, как от тебя
волокет?
- Да уж, - вздохнул Алексей, - чую, конечно!
В баньку бы...
- А это уж не знаю. - Сашка развел руками. - Это уж как Тобурчин велит. -
И, придвинувшись ближе, доверительно
прошептал:
- Шибко злые они на тебя. Шпион, говорят. Легавый! Ты, если что, не
запирайся! Тобурчин оголтелый, ему что огнем
пытать, что ножом живого на куски резать! Сказывай уж все как есть!
- Ты зачем мне это говоришь? - рассердился Алексей. - Тебя нарочно послали
меня запугать?
- Дурак! - обиделся парень. - Я тебя предупредить хотел. Или думаешь, я
тоже из их ватаги? - поразился он.
- А кто ж ты тогда?
- А меня Гурану за долги продали, - совершенно беспечно ответил Сашка. - Я
тут батрачил на одного купчишку, а он
сильно задолжал Гурану. Ну вот мной и расплатился.
А Гуран меня Степке подарил. Тот меня к себе увезет. Говорит, буду в доме
ему прислуживать.
- И что ж, никто тебя искать не будет? - поразился Алексей.
- А я - ничей! - расплылся в улыбке Сашка. - Бабка была, так три года уже
как померла. А в батраках я с семи годков. Так
что мне все равно. Лишь бы кормили да высыпаться позволяли. Буду Степке сапоги
подавать, чем плохо? - Он сплюнул на
солому, покрывающую земляной пол. - А тебя потому пожалел, что ты один здесь
русский, так что почти родня! - Он
оглянулся на дверь, за которой скрылся китаец. - Ты думаешь, откуда Ду-пен
взялся? Его Тобурчин уже год здесь держит. Он
у себя в Маньчжурии шибко богатый купец был. Так Степка его караван ограбил, а
старика одного из всех в живых оставил.
И теперь выкуп у его сродственников требует. Но Ду-пен говорит, что и выкуп
возьмет, и все равно убьет. А мне старика
жалко, хороший он человек! - Сашка вздохнул. - Только бежать даже не пытайся.
Тут через каждые полверсты посты стоят.
Схватят - и сразу горло, как барану, перережут. - И он провел по горлу пальцем
слева направо. - Оне ведь даже цепи на нас с
китайцем не надевают, знают, что далеко не уйдем!
Ладно, - посмотрел он на Алексея, - хватит разговоры говорить, пошли я тебя
на улицу выведу. Воздухом подышишь, но
если вдруг Степка или Тобурчин появятся, сразу - в юрту! И притворяйся, что
ничего пока не понимашь. Может, они тебя и
на этот раз не тронут, а за это время твои легаши догадаются, где тебя искать.
- Вряд ли! - покачал головой Алексей. И с надеждой посмотрел на Сашку. - А
не получится записку передать или на
словах как-нибудь?
- Ну только если самого Степку попросишь? - усмехнулся Сашка. - Но сам
понимашь... - Он подхватил его под мышки и
приказал:
- Давай, вставай! А то совсем ходить разучишься!
Алексей почувствовал, что его повело в сторону от слабости. Но тут с другой
стороны к нему подскочил китаец,
подставил худенькое плечо, и так совместными усилиями они помогли Алексею выйти
на улицу. Усадили на дровяной
чурбак. Он прислонился к стене юрты и жадно вдохнул прохладный воздух. Со всех
сторон к юрте подступала тайга.
Редкие березы почти уже сбросили листву, трава почернела от заморозков.
- На, пощелкай, - протянул ему кедровую шишку Сашка. - Я ее сварил, так что
в смоле не измажешься.
- Постой. - Алексей внимательно посмотрел на парня. - Я действительно из
полиции. И мне надо отсюда выбираться
любым способом.
- Это уж точно! - согласился Сашка. - Живым тебя они не выпустят. Гуран
шибко из-за червонцев напугался.
- А чего именно он испугался?
- А ты что ж, не по этой надобности? - удивился Сашка. - Не знашь разве,
что они монету льют и ею за товар в Китае
расплачиваются? Да и здесь тоже грешат, заставляют татар монеты у них брать в
обмен на скот да меха.
- Ну, брат, тебе ж цены нет! - усмехнулся Алексей, а сам подумал, что
сведения, которые он получил от парня, ровно
ничего не стоят, потому что вряд ли получится передать их в Тесинск. Егору ведь
и в голову не придет, что он оказался в
западне у Гурана и его братца! И уточнил:
- Выходит, они фальшивые деньги делают?
- А я что говорю? - Сашка закинул руки за голову и потянулся. - Бергалов
стреляют, золотишко к рукам прибирают, а
после из него монету льют. Я видел, совсем как настоящая.
"Я тоже видел, - подумал Алексей, - и даже не понял, что она поддельная" И
снова спросил:
- А где они монеты льют? На усадьбе Гурана или здесь, в таборе Тобурчинова?
- Это мне неведомо, - Сашка подставил лицо под теплые еще лучи зависшего
над самой тайгой солнца. - Этого они не
говорят... - И вдруг, вскинувшись на ноги, насторожился, прислушиваясь. -
Кажись, скачет кто? - И, побледнев, приказал:
- Давай живей в юрту. И лежи тихо, как мышь. - И, уже помогая Алексею
улечься на кошму, пояснил, то и дело
оглядываясь на дверь:
- Хорошо, ежели это Тобурчин, но ежели Степка... - и, махнув рукой,
выскользнул из юрты.
Глава 37
Кто-то бранился за стенами юрты неприятным, визгливым голосом и, видимо,
что-то требовал от китайца. А старик, судя
по всему, в чем-то оправдывался. Сашку слышно не было, и Алексей подумал, что
тот или вовремя улизнул, или незнакомец
с противным голосом попросту до него еще не добрался.
Поток ворвавшегося в юрту свежего воздуха подтвердил, что кто-то в нее
вошел. Но не обладатель пронзительного
голоса, не китаец. Они продолжали выяснять отношения за стеной.
Человек прошелся по юрте и, судя по скрипу, устроился на лавке у окна.
Алексей не выдержал и открыл глаза. Напротив
него сидел крепкий скуластый человек, с матово-желтым лицом и узкими, словно
прищуренными, глазами. Одет он был в
казачий бешмет, черкеску и огромную белую папаху с малиновым верхом. Заметив,
что Алексей смотрит на него, растянул в
улыбке толстые, словно вывернутые наружу губы.
- Ну что, капитана, - произнес он насмешливо, - небось и не чаял, что в
моих руках окажешься?
И Алексей только сейчас узнал его. И немудрено, с лица исчезло угодливое
выражение. И взгляд он теперь не устремлял в
пол, а смотрел прямо в глаза, жестко и высокомерно. И разговаривал без акцента.
- Привет, Линь-цзы! - Алексей оперся о лежанку руками и, приподнявшись,
сел, опустив ноги на пол. - Выходит, ты и есть
Степка Анчулов?
- Во-первых, не Степка, а Степан Никитич. - Он бросил на Алексея сердитый
взгляд из-под низкого лба и недовольно
хлестанул себя плеткой по голенищу сапога. - Во-вторых, теперь я буду вопросы
задавать, а не ты, легаш сопливый!
Он вынул из кармана запечатанную бутылку водки, круг копченой колбасы и
хлеб, завернутый в серую бумагу. Ловким
ударом в донышко вышиб пробку. И крикнул, повернув голову к окну:
- Эй ты, давай сюда чашки. Живо!
Всем видом своим Степка показывал, что здесь он хозяин, и распоряжался с
бесцеремонностью человека, не привыкшего
встречать отказа в своих требованиях.
В юрту вбежал Сашка и, кланяясь, подал две пиалы.
Затем застыл в поклоне, ожидая приказаний. Степка показал ему на дверь, и
парень исчез столь же быстро, как и
появился.
Алексей лишь пригубил, а пить не стал. Степка, кажется, нисколько из-за
этого не огорчился. Под редкими усами
проявилась холодная усмешка, а взгляд стал еще более внимательным и
настороженным.
- Что, не по нраву мое угощение?
Алексей промолчал, но взгляда не отводил.
- Ишь ты, смелый! - ухмыльнулся Степка. - Я ведь помню, как ты мне грозился
ребра пересчитать за Анфиску.
Жалеешь, что не получилось?
- Жалею, - кивнул головой Алексей. - Говори: что у тебя ко мне?
- Разговор у меня к тебе долгий, - прищурился на него Степан. С виду он и
впрямь смахивал на китайца. И хотя в нем
смешалось несколько кровей, маньчжурская оказалась сильнее всех.
Он вновь налил себе водки, уже не предлагая Алексею, залпом ее выпил и,
отломив кусок колбасы, принялся жадно есть.
Затем поднял слегка осоловевший взгляд и с откровенностью подвыпившего человека
похвалился:
- Тут про меня много чего говорят, да большей частью - вранье. Я людишкам
не враг и беру только то, что мне
причитается. А я знаю, сколько и что мне причитается.
Однако провести меня трудно. Я ведь не за всякое дело берусь. Мелочь
разная, чулки, пудра - это не по мне. У меня дела
покруче, а сейчас и вовсе можно развернуться: опиум поставлять, к примеру.
Местный народец уже расчухал, что к чему.
Потянулись к дурману, а за него что угодно готовы выложить. Золотишко там,
меха... А мне рыжья много надо, чтоб дела
еще шире развернуть. Брательнику моему Тимохе и не снилось, какие задумки у меня
в голове. Всю Монголию под себя
уложу, а там и маньчжуров прищучу. Это они с виду только важные да пузатые, а
пугни только, живо об... - Он замотал
головой и вновь подлил себе из бутылки, только выпил, уже не закусывая, и вперил
в Алексея мрачный взгляд. - Чего
молчишь, легаш?
- Слушаю, - ответил односложно Алексей.
- Вот то-то и оно, что тебе только слушать и остается. - Степка захохотал,
обнажив желтые, прокуренные, по-лошадиному
крупные зубы. Затем совершенно трезвыми глазами посмотрел на Алексея и спросил:
- Небось надеешься, что тебя вот-вот отсюда выцарапают?
Алексей неопределенно пожал плечами.
- Хрен они тебя выцарапают! - хмыкнул удовлетворенно Степка и откинулся
головой на стенку юрты. Цыкнув зубом, он
срыгнул воздух и насмешливо посмотрел на Алексея. - Две недели прошло, тебя уже,
почитай, похоронили.
Лошадь твою на третий день чабаны привели в волостную управу. Искали тебя
по всей степи, но не нашли. Сгинул ты!
Сквозь землю провалился! Правда, Мишкины гонцы до сих пор везде рыскают, о
тебе спрошают, но уже без особой
надежды. - Он пьяно захихикал. - Анфиска, дура, истерику закатила, кажный день
свечку в церковь ездит ставить за твое,
мол, спасение. Ревет благим матом, люб он мне, говорит.
Я ее поучил маненько, все без толку, блажит, словно по покойнику. - Он
склонился, приблизив широкое лицо к Алексею. -
Али впрямь покойник? - И сам же ответил с довольным видом:
- Нет, дышишь пока. Вытащил китаеза тебя с того света.
- Что тебе надо от меня, если я, по-твоему, почти покойник? - произнес
Алексей сквозь зубы.
- Для них ты точно покойник, - кивнул он в направлении окна, - а для меня в
самый раз. Хочешь, я тебя с собой возьму?
Дело сделаем, и возьму!
- Какое дело? - насторожился Алексей.
- Ну вот, сразу видно, что легаш, - ухмыльнулся Степка, - сперва про дело
спросил, а не про то, куда я тебя забрать хочу.
Только про дела наши тебе знать не положено, хотя узнаешь, еще как узнаешь, -
произнес он самодовольно, - только
помешать уже не сможешь. Потому что дела эти там, - опять он кивнул на окно, - а
ты здесь. И не в жисть тебе отсюда не
выбраться. Так что соглашайся, а не то Тобурчина на тебя натравлю, он твою шкуру
на хлысты порежет и нагайку сплетет.
Страсть как не любит легашей, подлец! - Он положил руку на колено Алексея и
заглянул ему в глаза. - Знаешь, плюнь на все
и поедем со мной! Не прогадаешь Теперь можно крупно заработать. Ей-богу! По обе
стороны границы шуровать будем. - Он
вновь отвалился головой на стенку юрты и мечтательно закатил глаза. - Надоело
мне караваны гонять. Корчемную стражу
поить да кормить. Есть у меня мысль настроить вдоль границы лавчонок сотню или
две, посадить в каждую по китайцу.
Продавать будут все: мануфактуру, чай, керосин, соль, спички и, конечно же,
спирт в банках, муку, сахар и мелочовку
всякую - гребни там, чулки, подвязки. Но и хороший товар обязательно должен
быть. Какие деньги предложат - таков товар
китаеза мой и выложит. Здесь же и пушнину скупать можно, и золотишко в обмен на
товар... - Он внимательно посмотрел на
Алексея. - Понимаешь мою мысль?
- Пока нет.
- Так все ж проще пареной репы! - поразился Степка. - Для удобства тех, кто
через границу с товаром шастает. Все рядом,
хочешь, бери в этой лавке товар, хочешь - в той. Сколько денег таким манером
перекачать можно!
Алексей представил себе число подобных незаметных лавчонок для потребы
контрабандистов да вдоль всей
тысячеверстной границы и ахнул про себя. Степкина затея и впрямь смотрелась
грандиозно! И вполне жизнеспособна.
А общая сумма торговых операций не будет поддаваться разуму, равно как и
учету.
- Идея у тебя, конечно, сногсшибательная! Только чтоб эти лавчонки, даже
самые непритязательные, выстроить да
товаром наполнить, много денег надо. Потянешь ли? Да еще массу чиновников
задобрить потребуется, пограничную стражу
с китайской стороны, наших корчемников, казаков. Это ж прорва народа! Как с этим
управишься?
- Смотрю, голова у тебя и впрямь работает, - довольно усмехнулся Степка. -
Только не твоя это забота - деньги в моем
кармане считать, а насчет того, чтобы всю эту погань задобрить, у меня свои
хитрушки имеются. Но тебе про это знать не
положено.
Он вылил остатки водки в пиалу, выпил залпом и заел остатками колбасы.
Затем пристально посмотрел на Алексея
немигающим звериным взглядом.
- Мне грамотные нужны, чтобы за порядком следить и учет вести. И на ногу
шустрые. Учти, на ногу, а не на руку. - Он
пьяно захихикал и, сложив руки, закивал головой наподобие китайского болванчика.
Лицо его исказилось в угодливой
гримасе. И Алексей вновь увидел в нем Линь-цзы - льстиво улыбающегося лакея
Анфисы. - Моя так торгуй - покупай,
продавай. Убытка нету - ладно. Хо! Убытка есть - пухо! Шибико плехо!
- Слушай, - в голову Алексею пришла неожиданная мысль. - А Анфиса тебе
зачем? Не зря же ты около нее крутишься?
Степка самодовольно усмехнулся.
- Анфису тоже с собой возьму. Женюсь даже. У нее денег много...
- Денег у ее отца много, - возразил Алексей. - Анфиса все мужево наследство
пропила да в карты проиграла.
- И это ты знаешь? - ухмыльнулся Степка. - Только Никодим умрет, а все его
миллионы Анфисе отойдут, а после мне. Она
ведь долго не протянет...
- Ты, что ли, им поможешь на тот свет перебраться?
- Я, не я, какая разница, - махнул рукой Степка. И уставился на него
глазками-щелочками. - Ну что, по доброй воле едешь
со мной?
- Вряд ли что у нас получится, Степка! - усмехнулся Алексей. - Торговец из
меня аховый, да и службой своей я доволен.
- Службой? - почти ласково посмотрел на него Степка и вдруг вызверился. -
Ах ты, змееныш! Я к тебе по-доброму, а ты ко
мне как? Знаешь ведь, что нет тебе отсюда ходу?
Чего ломаешься? Не желаешь по доброй воле - поедешь по плохой. Только назад
дороги не будет. Не хочешь в
помощниках ходить - будешь в холопах гнить! Ноги мне будешь мыть, а Сашку я
приказчиком возьму. Тот не в пример тебе
умнее, знает, как угодить и что вовремя сказать. Или нет. - Глаза его полыхнули
торжествующим огнем. - Я тебя рикшей
сделаю, будешь меня с Анфиской возить, а я тебя плеткой, плеткой! - Он
захохотал, закинув голову, и кадык заходил на его
жилистой шее. Просмеявшись, он ткнул кулаком в окно и, прорвав бумагу, высунул
голову наружу и крикнул:
- Эй, Тобурчин, забирай этого сураза "Ублюдка (диалект.)." к себе на табор.
И чтоб глаз с него не спускали! Но не
трогать, - предупредил он низкорослого кривоногого инородца, возникшего на
пороге, - иначе башку оторву!
Тот, заложив неестественно длинные руки за кушак, смерил Алексея взглядом
исподлобья и растянул в улыбке тонкие
губы, явив свету пеньки от сгнивших зубов. И с первых же его слов Алексей понял,
кому принадлежал по-бабьи визгливый
голос, отчитывающий Ду-пена.
- А то пощекотать бы его, хозяин! Авось скажет что?
- Все, что он скажет, я и без него знаю, - произнес сухо Степка и, встав с
лавки, недовольно процедил сквозь зубы:
- Я кому сказал, беречь его, как собственные яйца, тупая твоя башка? Мне
надо, чтобы он резво бегал. Поэтому откорми
его как следует, а то вон кожа да кости. - Он смерил Алексея жестким взглядом и,
хлопнув себя нагайкой по сапогу, вышел из
юрты.
Тобурчин уставился на пленника узкими злобными глазками. Некоторое время
они молча изучали друг друга, но инородец
первым отвел взгляд. Сплюнув на глиняный пол, он что-то прокричал по-своему в
приоткрытую дверь юрты.
На пороге появился еще один инородец, более молодой на вид, со страшным
шрамом, располосовавшим его щеку от уха
до подбородка. Рот от этого перекосило, глаз притянуло к носу. И Алексей
внутренне содрогнулся при виде подобного
уродства.
- Кандальчики приспособь нашему гостю, - почти без акцента произнес порусски
Тобурчинов, - чтобы не сбежал
ненароком. Но у нас скорее кукушка вороньи яйца снесет, чем кто-нибудь ноги
сделает. - Он расслабленно вытянулся на
лавке, где до этого сидел Степка, и, вытащив из-за пояса трубку, засмолил
самосадом.
Инородец вышел и вернулся с тюремными наручниками с цепью между кольцами и
хитрым винтовым замком и приказал
пленнику снять сапоги. Алексей повиновался. Холодные "браслеты" щелкнули на
лодыжках. Ключ от замка инородец
передал Тобурчинову, и тот повесил его на свой гайтан "Шнурок, переплетенная
бечева, на которую христиане вешают
крест, в данном случае - просто шнурок.".
- Ну все. - Бандит довольно ощерился. - Теперь тебе никуда не деться, легаш
поганый! - И пригрозил:
- Только пикни! Я не посмотрю, что Степан Никитич велел тебя не трогать!
Юшкой умоешься, если надумаешь сбежать.
Голыми яйцами на муравейник посажу и на денек оставлю... - Он потер руки и
радостно захихикал.
В юрту просунулась голова еще одного инородца, толстого, коротконогого
парня. Он что-то быстро проговорил на
родном языке. И Тобурчинов приказал:
- Рыжий! Живо собирай старика и этого легавого, - кивнул он на Алексея,
когда Сашка возник на пороге юрты. - Я сегодня
добрый, караван хороший взяли, - он хлопнул парня по плечу, - так что грузи их
на телегу. А то пешком будут плестись до
вечера. А мне некогда долго ждать. Я велел двух баранов зажарить. Той устроим!
До утра веселиться будем. - И он опять
хлопнул Сашку по плечу, да так, что парень присел от боли.
Кружными тропами через непролазные заросли стланика и карликовой березки
добрались кое-как к полудню до табора
Тобурчинова. Бандиты жили в деревянных юртах, а пленников поместили в землянке,
вырытой в еловом распадке.
Торцы толстых бревен выпирали из крутого склона, вытесанная из плах дверь
щерилась узкими проемами бойниц.
Бойницы виднелись и в дверях юрт. Несмотря на непомерную наглость, бандиты
все же опасались нападения. Об этом
говорило все: и их настороженные взгляды, и то, что они всегда были при оружии,
- кургузых, с отпиленным стволом
винтовках, которые так удобно прятать под одеждой, и висящих на поясах огромных
тесаках. Ими они играючи рубили
кости, высасывая мозг.
Внутри землянки было просторно и сухо. У задней и боковых стен примостились
нары, застланные шкурами.
Новое их жилище находилось немного в стороне от лагеря, поэтому Тобурчинов
приказал двум бандитам поселиться
вместе с пленниками. Сторожами оказались уже известный Алексею парень со
страшным шрамом и тот, что помоложе,
толстый, коротконогий, с воспаленными трахомными глазами.
Ду-пен привычно засуетился, послал Сашку за дровами, и вскоре в небольшом
камельке запылал огонь. Старик поставил
на него котел, бросил несколько кусков оленины и мелко нарезанные овощи. Бандиты
же уселись за стол и принялись играть
в самодельные карты. На кону лежали две щепотки золота. То один, то другой из
них радостно вскрикивал и сгребал куш в
свой тулун. Трахомный проигрывал чаще И каждый раз стучал от досады по столу
трубкой, пока не отлетел мундштук.
Улеглись спать за полночь. Трахомный долго ворчал что-то себе под нос,
пытаясь наладить трубку, но вскоре выбросил ее
в камелек и тоже успокоился в своем углу. А Алексей долго лежал с открытыми
глазами. И мысли, что роились в его голове,
были на этот раз одна безысходное другой.
Что думают о его исчезновении Егор и Михаил? Доложили ли в Североеланск? И
неужто поверили в его гибель и
прекратили поиски?
Он изнывал от невозможности сообщить те сведения, которые ему удалось
добыть, находясь в плену. Теперь он был
уверен, что Анфиса не зря показала ему дом Гурана.
И сам бай Анчулов, и его брат, несомненно, составляли немаловажное звено в
той цепи преступлений, которые они с
Егором безуспешно пытались расследовать.
Каждое утро бандиты уходили на промысел и почти всегда возвращались с
телегами, полными награбленного добра, а то
и с охапками окровавленной одежды. Добро наверняка было контрабандным: сортовая
мука в аккуратно зашитых пудовых
мешках, спирт в больших банках и плоских баночках из белой жести, рулоны шелка и
атласа, коробки с обувью и даже
револьверы и патроны к ним в фабричной упаковке. Все это моментально куда-то
исчезало, кроме одной-двух банок спирта,
которые бандиты выпивали за ночь, после чего гомонили до самого утра, играя в
карты. Иногда между ними возникали
потасовки, которые перерастали в драки. И Тобурчинову приходилось браться тогда
за плеть, а то и стрелять в воздух, чтобы
разнять дерущихся.
Одежду же сжигали на плоском камне, выдували золу и аккуратно собирали
спрятанное в вате телогреек золото. Из
разговоров бандитов Алексей понял, да и рассказ Егора вспомнил, что у попавших
на мушку "горбачей" и "бергалов"
добытый песок зачастую набит за подкладкой нехитрой их одежонки и его трудно
обнаружить на глаз.
Игры в карты после этого становились еще азартнее и все чаще заканчивались
драками. Тобурчинов пытался усмирить
буянов, неистово ругался, грозился перестрелять всех к такой-то матери, но потом
сам сдавал карты и играл, обирая всех
догола. Каждый хранил свое золото в изголовье под шкурами, воровать друг у друга
побаивались, а вот в карты выиграть -
совсем другое дело!
Спина у Алексея почти не болела. Он уже без помощи Сашки и Ду-пена
передвигался по землянке, иногда выбирался на
улицу, но боялся уходить далеко: голова все еще кружилась от слабости, да и ноги
тряслись, как от непомерной усталости,
стоило удалиться от жилья на десяток-другой саженей.
Бандиты его не трогали, лишь сторонились при встрече, окидывая мрачным
взглядом, а охранники и вовсе не обращали на
него внимания, занятые ежевечерней игрой в карты.
Днем же за пленниками никто не присматривал. Бандиты были уверены, что они
никуда не денутся, надеялись на посты,
выставленные вокруг лагеря.
Через неделю, когда неприятная дрожь в коленях прошла, Алексей решился
пройти чуть дальше. Но на выходе из
распадка навстречу ему выехали два угрюмых конника с шашками на боку и
винтовками за спиной. После этого он перестал
проводить подобные опыты, понимая, что с цепями на ногах от погони ему не уйти.
Но однажды Сашка поманил его и показал подкоп, который они со стариком
затеяли в обход затиснутых землей бревен.
Теперь они принялись копать втроем, сменяя друг друга.
Землю перед возвращением бандитов выносили на кошме и спускали в ручей, а
зев норы прикрывали широкой доской.
Сашка, стремясь подружиться с бандитами и усыпить их
...Закладка в соц.сетях
