Жанр: Детектив
Агент сыскной полиции 2. Талисман белой волчицы
...ксею:
- Она тебе что-то сказала?
- Девочка, что ли? - переспросил он и пожал плечами. - Ничего не сказала,
только выкрикнула несколько раз:
"Хай! Хай! Харахай!" Так, кажется?
Шаман радостно закивал головой и что-то быстро проговорил, вытянув руку в
сторону Алексея. Мужчины возбужденно
загалдели и заулыбались, а Ермак вдруг обнял Алексея за плечи и с торжеством в
голосе произнес:
- Таной сказал, что желтоволосый батыр остановится на самом краю тюндюка
"Вход в подземный мир, который то
открывается, то закрывается, как пасть (миф.).". Эрлик-хан не сумеет забрать
тебя в нижний мир. А поможет тебе спастись
абахай, красавица, у которой сорок девичьих косичек...
- Ну да ладно, - благодушно улыбнулся урядник, - хватит ужо Алексея
Дмитрича сказками своими стращать. - И хитро
прищурился. - Я так понимаю, Ермашка, нам от этого тюндюка надо подальше
держаться. А не сказал твой шаман, где он
находится, чтоб ненароком не поскользнуться и к Эрлику вашему хромому в пасть не
угодить?
Ермак развел руками.
- Кто его знает? Может, под той горой, - кивнул он на выход из юрты, - а
может, и под очагом...
- Да ну его к дьяволу! - махнул рукой урядник и повернулся к Алексею:
- А давай-ка, покажь, Алексей Дмитрич, еще раз, где эта девка жиганула?
Алексей закатал рукав рубахи. Мужчины окружили его, сочувственно цокая
языками. А Егор снял фуражку и, почесав
затылок поверх охватившей его голову повязки, озадаченно произнес:
- И вправду кнутом прошлась. Не увидел бы - ни за что не поверил!
Глава 29
Они поднялись чуть свет. Егор кряхтел и жаловался на муть в глазах,
сетовал, что все-таки перебрал араки, но тем не
менее на коня своего взгромоздился первым и всячески поторапливал своих
спутников. Поспать пришлось не более двух
часов, поэтому последствия чересчур веселого тоя сказывались даже тогда, когда
они миновали перевал, а на востоке
проклюнулась узкая полоска зари.
Нежное кружево инея покрывало траву, изо рта всадников вылетали облачка
пара. Было зябко и оттого неуютно, но зато
головы быстро прояснились и отступило желание закрыть глаза и подремать под
мерный конский шаг.
Егор то и дело поторапливал своих спутников. До назначенной встречи на
пароме оставалось чуть больше часа, и он не
хотел опаздывать.
Они вброд миновали бурную, но мелкую реку и стали карабкаться в гору по
едва заметной каменистой тропе. Иногда
приходилось спешиваться и вести лошадей в поводу, обходя поваленные деревья и
огромные глыбы, скатившиеся с откосов.
На этот раз с ними были еще две крупные лайки - лучшие "звериные" собаки, как с
гордостью сообщил об этом Ермашка.
На пути им попадались следы маралов, места их кормежек и множество лежек.
Собаки нервничали, и не без основания.
Чтобы они не шастали по тайге без дела, как выразился охотник, он держал их на
поводках, которые приторочил к луке
седла. И лайки то натягивали поводки, глотая воздух влажными носами, а то вдруг
застывали на месте и прислушивались к
звукам. Доносившимся из леса.
Алексей наблюдал за псами и терялся в догадках: что такое замечательное
углядели они вдруг в темных кущах?
Сам же он, сколько ни присматривался, сколько ни прислушивался, так и не
увидел ни единого живого существа, а
услышал разве что дятла, сыгравшего клювом "зорю" на стволе разбитого молнией
дерева.
Ермашка вдруг остановил Ханат и причмокнул языком.
Охваченные азартом собаки прыгнули вперед, натянув струной поводки, и
остановились, оглядываясь на хозяина: чего он
медлит? Почему не отпускает?
Алексей подъехал к охотнику, и тот, мотнув головой, прошептал:
- Смотри!
На краю редколесья, саженях в ста от них стоял вполоборота встревоженный
марал. Подняв голову, увенчанную тяжелой
короной рогов, он прислушивался, всматривался, старался понять, кто пересек его
тропу...
- Совсем плохо видит, - произнес сокрушенно Ермашка. Сорвав с ветки сухую
нить черного лишайника, подержал ее на
весу и, заметив, что она отклонилась в сторону от зверя, объяснил:
- Однако и не чует совсем. Ветер в нашу сторону дует.
Марал переступил ногами, затем сделал несколько прыжков, мелькнув светложелтым
фартучком, и вновь остановился,
настороженно уставившись на всадников. Но тут под ногой одной из лошадей
хрустнул сучок, и этого хватило, чтобы через
мгновение олень уже мчался по склону горы.
- Поехали, поехали! - заторопил их снова Егор. - Упустим время, уйдут опять
от нас эти турки... - Он не договорил. Из леса
внезапно выехал всадник. Заметив их, поднял вверх ружье и выстрелил, а потом
закричал что-то, видимо, просил
остановиться.
- Ну, ешкин кот! - Егор, явно огорченный очередной задержкой, сплюнул на
землю и развернул лошадь по направлению к
незнакомцу. Приставив ладонь к глазам, он некоторое время пристально
всматривался в подъезжающего человека. Затем с
недоумением оглянулся на Ермашку.
- Глянь, кажись, твой племянник Каркей скачет?
С чего это он?
Ермак с самым невозмутимым видом поджидал, когда тот приблизится. Каркей,
несомненно, скакал взапуски, потому что
лицо его раскраснелось, а бока коня лоснились от пота. Не доезжая до них
нескольких шагов, он что-то возбужденно
выкрикнул. Алексей заметил, как напряглись вдруг лица у Егора и Ермашки и как
они встревоженно переглянулись.
Парень подъехал ближе и принялся что-то быстро рассказывать, отчаянно
жестикулируя и показывая рукой в сторону
выглянувшего из-за гор солнца. Алексей не понимал ни слова, кроме одного. Каркей
дюжину раз, наверно, повторил слово
"аба" - медведь, причем с разной интонацией, большей частью взволнованной и даже
испуганной.
Егор и Ермак слушали его не перебивая, лишь изредка переглядывались, и по
их взглядам, тревожным и озабоченным,
Алексей понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее, иначе не помчался бы
Каркей сломя голову за ними вдогонку.
Через минуту все прояснилось. Каркей на самом деле привез дурную весть:
через час после их отъезда в аал прискакал
перепуганный насмерть табунщик и сообщил, что накануне, недалеко от летника,
медведь задрал двух мужчин и тяжело
ранил женщину, которая едва доползла до избушки табунщиков.
Что это были за мужики и женщина, откуда они взялись в соседнем с летником
кедровнике, табунщики не знали и в тайге
их видели впервые. Не сообщил табунщик и подробностей трагедии, лишь трясся, по
словам Каркея, от страха и показывал
всем, как прикладывал к черепу женщины сорванный медвежьей лапой лоскут кожи
вместе с волосами.
"О боже, - подумал про себя Алексей, - медведь же ее скальпировал!"
Егор удрученно покачал головой:
- Ох, чует мое сердце, Алексей Дмитрии, отпадает сегодня облава. Не иначе
как это наши орлы под мишкину руку
залетели. Только чего они не поделили в это время, не скажешь, Ермашка, а? -
обратился он уже к охотнику. - Топтыгин
сейчас жирует, к спячке готовится... С какой стати ему на людей бросаться, если
корму в тайге с лихвой хватает?
Урядник, конечно, понимал, что никто не в состоянии ответить сейчас на этот
вопрос, пока они не побывают на месте
происшествия и не восстановят картину случившегося. Требовалось немедленно
попасть на летник, но прежде предупредить
людей, которые, несомненно, будут ждать их на переправе через реку.
- Каркея отправим к парому с запиской, чтобы двигались к летнику
самостоятельно. Он же послужит отряду и
проводником, - распорядился Алексей, удивляясь своей решительности.
Егор согласно кивнул головой:
- Дело говорите, Алексей Дмитрич! Пишите пока записку, а мы с Ермаком
парнишке объясним, что от него требуется, а то
ведь он ни бельмеса по-русски не понимает...
Через четверть часа они разъехались. Каркей с запиской в направлении
Тесинска, в десяти верстах от которого должен
был собраться на переправе конный отряд полицейских и "нукеров" Михаила Кретова,
а урядник, Алексей и Ермашка - в
обратную сторону - туда, где вырастал из-за тайги причудливо изрезанный горный
хребет, на вершины которого уже лег
первый снег...
До летника они добрались только через три часа и, к своему удивлению,
обнаружили там несколько охотников из
Ермашкиного аала во главе с самим сеоком. Здесь же был и шаман Таной, но сегодня
он исполнил роль лекаря. Перевязав
пострадавшую, он напоил ее отваром каких-то трав, после чего она мигом заснула.
Перед этим же, по словам табунщиков,
всю ночь кричала и корчилась от боли на полу избушки, а они боялись к ней
подходить, потому что думали, что аба
рассердится на них, если они помогут его обидчице.
А медведь, несомненно, ходил всю ночь вокруг избушки.
Лошади в загоне испуганно ржали, сбивались в кучу, а то вдруг принимались
метаться из стороны в сторону. Табунщики
жгли костры, стучали в медные тазы и ведра, стреляли в воздух. Но медведь не
уходил, ворочался в буреломе и то и дело
грозно и недовольно порыкивал.
Женщина продолжала стонать и метаться до самого утра, но речь ее стала
совсем бессвязной, и она постоянно просила
пить. Табунщики испугались, что она скоро умрет, и, лишь рассвело, отправили
посланца со страшным известием в аал.
Женское лицо в потеках засохшей крови было искажено страданием, но Егору
хватило одного взгляда, чтобы удрученно
крякнуть и выругаться. Это на самом деле была Таиска - разбитная казачья вдова,
веселая и заводная, истосковавшаяся по
мужской ласке и потому так безоглядно променявшая покой и достаток прежней жизни
на запретную сладость Захаркиной
любви.
Первыми ее обнаружили собаки, которые подняли несусветный лай. Таиска не
доползла совсем немного до летника и
потеряла сознание, уткнувшись лицом в траву. Обрывок юбки, которым она кое-как
обмотала голову, насквозь пропитался
кровью. И когда табунщики, привлеченные лаем собак, наткнулись на нее, то
приняли ее поначалу за мертвую, потому что
все лицо ее и руки облепили муравьи.
Но в избушке она пришла в себя, пыталась даже что-то рассказать, но
табунщики почти ничего не понимали по-русски,
хотя догадались, что это медведь ранил ее и убил двух мужчин...
Кровавый след вывел их к старому зимовью с провалившейся крышей. Чуть в
стороне виднелся развороченный балаган.
Вся трава перед ним была залита кровью, валялись какие-то тряпки и сапог с
оторванным каблуком и располосованной,
словно ножом, голяшкой. Дверь в избушку висела на одной петле, и внутри ее и
снаружи будто Мамай прошел со своей
ордой. Оконная рама вырвана, смята и отброшена на тропу. Жестяное ведро со
следами медвежьих зубов почему-то
болталось на ветке рядом с рыболовной сетью, изодранной в клочья...
Собаки рвались с поводков, и Егор велел Ермаку привязать их покрепче, пока
они с Алексеем не осмотрят место
происшествия. А осматривали они его долго и тщательно, так что Ермак за это
время успел выкурить три или четыре трубки.
Затем Егор подозвал охотника, и уже втроем они опять обошли поляну,
заглянули в балаган, затем отправились по следу
волока, который хорошо просматривался в траве. Мазки и лужи засохшей крови на
траве однозначно подтверждали их
подозрение, что он оставлен медведем, который утащил добычу, чтобы припрятать ее
в укромном месте до той поры, пока
она не начнет разлагаться.
Собак они продолжали удерживать на своре. Те волновались, но все ж не так
сильно, как если бы медведь бродил
поблизости. Охотники во главе с сеоком шли следом за ними и тоже были настороже:
вертели, озираясь, головами и держали
ружья на изготовку.
Кедровки раздраженно верещали и перелетали с одного дерева на другое,
казалось, они только что слюной не брызгали от
злости на людей, посмевших проникнуть в их вотчину. Но орали они именно на
людей, медведя в кедровнике, похоже, и
впрямь не было.
- Где-то здесь он их спрятал. - Егор остановился на краю таежного буерака и
огляделся по сторонам. След вел в самую
дурнину - бурелом, густо заросший кое-где еще цветущим кипреем, но уже
изломанным и истоптанным, как трава и
кустарник на поляне. - Здесь они, - уже более уверенно сказал Егор и махнул
Ермаку. - Давай спустимся, посмотрим, что к
чему!
Ермак передал собак одному из охотников и снял с плеча ружье. Алексей
вытащил свой "смит-вессон". Егор заметил это и
поморщился.
- Не ходите, Алексей Дмитрии, лучше сверху нас прикройте, в случае чего.
- В случае чего нас прикроют охотники, а я иду с вами!
Но Егор не сдавался.
- Вам лучше наверху остаться! Мало ли чего...
- Давай договаривай, - рассердился Алексей, - думаешь, я в штаны с перепугу
наделаю? Ты за кого меня принимаешь?
- Дело не в том, - отвел глаза в сторону Егор, - просто я... - Он махнул
рукой и огорченно посмотрел на Алексея. - Мы
люди привычные, всякое видали...
- А ты что ж, Егор Лукич, за кисейную барышню меня держишь? - вспылил
Алексей. - Я сюда приехал не гладью
вышивать!
- Ну хорошо. - Егор натянул фуражку на лоб и что-то прокричал сеоку и его
охотникам, окружившим яму со всех сторон.
Затем повернулся к Алексею и приказал:
- От меня ни шагу, Алексей Дмитрич! Зверь, если что, имя-отчество не
спросит! Видели, как он Таиску приветил?
Они спустились на несколько шагов вниз. Ермашка опередил их и первым
оказался у кучи хвороста, по которой ползали
полчища жирных зеленых мух. Еще больше их вилось в воздухе, и гудели они так,
что заглушали остальные звуки. Алексей
ждал, когда на него обрушится смрад. Но он-то как раз не ощущался, так, легкий,
пока сладковатый душок - едва ощутимый
запах тлена. Слишком мало времени еще прошло, да и ночь была холодна, чтобы дать
трупам убитых основательно
протухнуть, но зато он увидел торчащую из-под валежника хвороста голую
окровавленную ступню с пожелтевшими ногтями.
И весьма образно представил себе, что там находится. Тошнота подкатила к горлу,
и он закашлялся...
- Эй, эй, эй! - прикрикнул на него Егор. - Я предупреждал...
- Все в порядке, - попытался ответить Алексей как можно бодрее, стараясь
дышать через рот...
Ермак тем временем начал разбрасывать ветки, но вдруг, скривившись,
отскочил в сторону...
- Итить твою мать! - выругался Егор и шагнул к куче. - Это что ж такое
творится?
Алексей шагнул следом и первое, что увидел, - торчащие ребра разорванной
грудной клетки...
Остальное он помнил слабо. Двигаясь, словно сомнамбула, он выполнял приказы
Егора, который не стеснялся в
выражениях, кроя по-матушке всех, и его в том числе, если что-то не получалось
или выполнялось не так, как того требовал
урядник. Но Алексей понимал, что трудно иначе разговаривать, собирая
растерзанные останки людей.
Ермак привез с летника две кошмы, в которые завернули то, что осталось от
Захара Бугатова и Ерофея Матвеева.
Затем сделали две волокуши и погрузили на них два похожих на коконы тюка с
проступившими бурыми пятнами. Лошади
нервно всхрапывали, взлягивали и никак не давали запрячь себя в волокуши, будто
чувствовали, какой страшный груз им
предстоит везти.
На долю Алексея выпала масса писанины. И протоколы надо было заполнить, и
свидетелей опросить. С последними и
вовсе было туго, многие вопросы табунщики попросту не понимали, даже в переводе
Ермашки, а самая главная
свидетельница Таиска до сих пор была без сознания.
- Я думаю, картина здесь ясна. - Егор присел на пенек рядом с развороченной
избушкой. - В буреломе вместе с трупами
Бугатова и Матвеева находилась лошадиная туша. Похоже, что кобылу медведь порвал
чуть раньше.
Она вышла к избушке и сдохла. Не знаю, кому из них пришло в голову, -
кивнул он на волокуши, - поставить петлю на
медведя, по-моему, на такое только спьяну можно решиться.
- Они точно спирт пили, - изрек Ермашка и выбросил из-за спины жестяную
банку из-под контрабандного спирта. - За
избушкой нашел.
- Ну, значит, и вправду нажрались, - вздохнул Егор, - только, как поставить
петлю на зверя, никто из них даже понятия не
имел. Таиска хоть и охотница, но больше по гусям да глухарям.
- Да какая ж это петля? Хомут, а не петля! - возмутился Ермашка. - Петля в
затяг идет, а здесь аба рванул - проволока
сразу лопнула.
- А я о чем говорю! По правилам петля зверину придушить должна была, а не
просто захомутать. - Егор повернулся к
Алексею. - Давай, Алексей Дмитрич, - записывай предварительную версию
происшествия...
И он изложил свою версию трагедии, разыгравшейся здесь, основываясь на
найденных на месте уликах: клоке штанов
Ерофея на дереве, топоре, обломках деревянной пики, которой, очевидно, дразнили
попавшего в петлю зверя...
И только успел Алексей все записать, как раздался радостный голос Егора:
- А вот и подмога явилась! Теперь мы этого мерзавца непременно прищучим.
И Алексей увидел под горой группу вооруженных всадников, переезжающих вброд
каменистый ручей.
Он вздохнул с облегчением и вдруг вспомнил слова учителя, что-то, кажется,
про кару небесную, да еще мучительную
смерть, которая непременно настигнет убийц Тригера...
Похоже, так оно и получилось. Алексей снова вздохнул и мысленно
перекрестился.
Тела беглецов и до сей поры не пришедшую в себя Таиску в сопровождении
четырех конных полицейских отправили в
Тесинск. Остальные же остались готовиться к облаве на медведя, который не мог
уйти далеко от припрятанного в буреломе
лакомства. Не иначе затаился где-то поблизости.
Поэтому решили не дожидаться завтрашнего утра, а приступить к поискам
зверя-убийцы немедленно, благо, что до
наступления темноты было еще не менее пяти-шести часов.
И это при том, что в горах ночь наступает раньше, чем на равнине.
Шли цепью, не спуская собак с поводка в надежде, что они и сообщат о
медведе лаем.
Алексей старался не отставать от Егора и Ермака. Впрочем, это было совсем
не сложно. Урядник постоянно держался
слева от него, а охотник - справа. И вскоре он понял, что они делают это
намеренно, то есть почти ведут его на поводке, как
недавно еще Ермак вел своих лаек. Но спорить не стал. Все-таки в тайге он был
новичком и не хотел попасть под удар
медвежьих лап из-за того, что вздумалось потешить свое самолюбие.
Вскоре кедровник кончился. Миновали несколько проплешин старых гарей, затем
забрели в самую гущу ельника.
Он был сильно захламлен валежником и базальтовыми глыбами, под которыми
журчали бесчисленные ручьи. И стоило
чуть заспешить и неосмотрительно поставить ногу, как она тут же проваливалась
или между камнями, или в трухлявый
ствол, или в ручей.
В воздухе вились тучи мелкой, но злобной мошкары, проникающей даже под
одежду, и вовсю свирепствовали пауты -
крупные таежные оводы. Не спасали даже накомарники, в которых было душно и пот
выедал глаза. И вскоре лица у всех
вспухли от укусов и покрылись кровавыми пятнами от раздавленного гнуса.
Собаки молчали, но внезапно словно взорвались остервенелым лаем. Охотники
схватились за оружие, определив по
голосу, что лайки схлестнулись с крупным зверем. Алексей видел, как прямо на
ходу Ермашка перезарядил свое ружье
круглой пулей с насечками, видно, не доверял обычному заряду. Зарядил и еще чтото
пошептал над ружьем, видно, какие-то
свои заклинания на удачу.
Собаки уже не лаяли, а ревели. И охотники осторожно пошли на этот рев.
В лесу ощутимо стемнело, и теперь каждый пень, каждая валежина казались
затаившимся в лесу зверем. Люди
настороженно озирались по сторонам, старались держаться поближе друг к другу. И
все же, когда медведь вдруг рванулся изза
вывороченного корня, все опешили. Но на пути медведя оказался Егор. Урядник
упал на спину, потянув с плеча
"драгунку", но выстрелить не успел. Медведь выбил винтовку из его рук, и Егора
спасло лишь то, что топтыгин зацепился
болтавшейся на шее петлей за корень, и рывок получился не в полную силу. Все ж
медведь успел схватить его за ногу
зубами, но в эту секунду Ермак спустил собак и они бросились на врага со всей
силой своей не до конца излитой ярости и
вцепились в его жирный зад. Медведь взревел от боли и, выпустив ногу Егора,
принялся отмахиваться от собак, которые
носились вокруг него как заведенные, ухитряясь раз за разом рвануть его за гачи,
отчего он сатанел все больше и больше.
Ермак, подхватив Егора под мышки, оттащил его в сторону. И, заметив, что
охотники вскинули ружья, выкрикнул отчаянно:
- Не стреляйте, собак положите! - и бросился к медведю.
Тот рявкнул и поднялся на дыбы. Он и впрямь оказался очень крупным зверем.
И Ермашка рядом с ним смотрелся совсем
маленьким. Прицелившись, он выстрелил в медведя, но тот лишь замотал огромной
башкой и приземлился на все четыре
лапы, едва не накрыв Ермашку своей тушей. Охотник отскочил, но одна из собак не
успела увернуться и попала под удар
когтистой лапы. Отчаянно завизжав, она отлетела в сторону с распоротым брюхом, а
вторая из лаек залилась совсем уж
отчаянным лаем и повисла у медведя на холке. Он попытался смахнуть ее лапой,
снес вершину молодой кедрушки,
развернулся и в этот момент зацепился петлей уже основательно за торчащий из
земли корень огромного пня.
Взревев, зверь уперся задними лапами, пытаясь освободить голову, и стал
биться толстым задом и мотать головой из
стороны в сторону. Клочья мха и комья земли летели из-под его лап, он ревел и
яростно рвал проволоку, но она не
поддавалась. Ермак подскочил к нему сбоку, снова выстрелил, но медведь взревел
от боли и рванулся так, что корень,
вывернув пласт земли, встал на дыбы, а петля слетела с головы медведя.
Алексей с ужасом наблюдал, как медленно-медленно вздымалась над Ермашкой
громадная туша. Кровь хлестала из раны
на шее, заливала белую манишку и более светлую шерсть на животе, но зверь еще
был полон сил. Ермак каким-то чудом
вывернулся из-под рушившейся на него туши, но медведь успел выбить у него из рук
винтовку, и она только хрустнула в его
огромных лапах.
Охотники застыли, не зная, что предпринять. Подступившая темнота мешала
прицелиться. К тому же медведь и Ермак
постоянно менялись местами, что тоже затрудняло стрельбу по зверю. Но сейчас
охотник, выдернув из-за пояса нож,
отступал спиной к выворотню. И Алексей вдруг понял, что через мгновение ему
отступать будет некуда, и тогда...
Алексей выхватил из кармана "смит-вессон"... Он не помнил, что кричали ему
вслед люди, не помнил, как оказался рядом
с медведем... Перед собой он видел лишь темно-бурое пятно и первый выстрел
сделал наобум, только для того, чтобы
заставить зверя обернуться, отвлечь его внимание от Ермака. Но выстрел достиг
цели, медведь резко развернулся и принялся
хватать себя лапой за бок, видно, туда его достала пуля. Потом, задрав голову,
дико и протяжно завопил, завыл дурным
голосом. И тогда Алексей выстрелил ему прямо в раззявленную пасть. И почти не
удивился, когда зверь словно захлебнулся
ревом и медленно завалился на бок...
Что-то радостно и возбужденно горланили рядом с ним люди. Ермашка обнимал и
хлопал его по плечу, кто-то поднес
стакан водки, и, выпив его, он лишь втянул носом воздух и сел прямо на землю
рядом с Егором. Тот крутил головой и все
повторял, как заведенный:
- Ну, паря! Ну, паря! Ну, паря...
С урядника уже стянули сапог, разрезав его по голенищу. Сняли набухшую
кровью портянку.
- Ну кажись, ничего! - Егор повертел ступней. - Зубами цапнул, а рвануть не
успел, и то хорошо, скоро все затянет, как на
собаке.
Его раной занимался шаман. Смазал следы от звериных зубов еще теплой
медвежьей желчью, которую охотники извлекли
из медвежьего брюха в первую очередь, сверху присыпал все тем же оленьим мхом и
обложил широкими листьями какого-то
растения и только после этого обернул ногу куском овчины и стянул ее ремнями.
Потом похлопал по ней ладонью и что-то
произнес, расплывшись в улыбке щербатым ртом.
- Спасибо, Таной! - улыбнулся в ответ урядник. - И вправду через неделю как
молодой марал скакать буду! - и повернулся
к Алексею:
- Ну что, паря, пришел в себя?
Алексей осоловелым взглядом посмотрел на него, кивнул головой и тут же
уронил ее на грудь.
- О-о-о, да ты совсем хорош! - оживился радостно урядник и крикнул одному
из сотских:
- Эй, Корней, давай-ка сведи парня на летник, пускай себе отоспится. Завтра
с самого ранья выезжать!
Алексея увели к табунщикам, уложили спать на кошме.
А охотники и полицейские всю ночь жгли костры и разделывали звериную тушу.
Разрубив ее по суставам, стаскали мясо
до времени в ледяной ручей. Шкуру распялили между двух деревьев, чтобы птицы
выклевали лишний жир и мездру.
А потом жарили на палочках медвежью печень и сердце, пили араку, которой
угостили их табунщики, и весело галдели,
вспоминая охоту на страшного зверя, и вдруг грянули песню, растревожив притихшую
было тайгу непонятными и
непривычными ей звуками.
Алексей же спал, крепко и без сновидений, и проснулся на рассвете от
недовольных криков двух ворон, слетевшихся на
поживу. Описав круг в воздухе, они опустились на вершину старой ели, покричали
еще для порядку, а потом дружно махнули
вниз прямо на развешанную шкуру и принялись важно по ней вышагивать, выклевывая
жир и что-то квохча по-своему...
- Ты это, Алексей Дмитрич, того... - урядник поскреб затылок, сбив фуражку
на лоб, и смущенно посмотрел на Алексея, -
переночуем сегодня в Иванцовке, а завтра до Хатанги твово двинем.
- Так Иванцовка же в стороне, верст восемь до нее? - поразился Алексей. - А
до слободы меньше трех осталось.
- А что нам слобода? - Урядник по-прежнему смотрел в сторону, но стоял на
своем. - На курган к Хатанге через
Иванцовку добираться ближе...
- Ну, смотри, тебе виднее, - согласился Алексей.
Они ехали верхами из Тесинска, где навестили в больнице Таиску, надеясь,
что она уже способна рассказать о страшных
событиях, разыгравшихся в тайге. Но она смотрела на них безумными глазами, из
которых беспрестанно сочились слезы, и
все пыталась натянуть на себя одеяло, будто хотела отгородиться не только от их
вопросов, но и от всего мира.
В конце концов врач городской больницы вытолкал их чуть ли не взашей и
велел приходить с допросами, когда его
пациентка окончательно придет в себя. Но потом вздохнул и признался, что это
маловероятно. Женщина испытала слишком
сильное потрясение, и ее психика вряд ли выдержит подобное испытание...
После визита в больницу они встретились с уездным исправником Быковым и
имели с ним беседу по поводу
...Закладка в соц.сетях
