Жанр: Детектив
Круглый болван
...н положил обе ладони на стол и в ожидании вопросов взглянул на меня. За
все время своего монолога Мекли ни разу не
обратился к Джерри. Как будто его здесь и не было. А тот неустанно грыз ногти.
- Каким же образом мы подцепим Дагера на крючок? - спросил я.
- Вы его знакомый врач и устраиваете осмотр его клиентки...
- Простите, но каким образом? - перебил его я.
- Это мелочи. Мы не случайно выбрали для обследования именно ту больницу,
где работает Брайтон. Там практикует и
Джеймс Росс. Этот человек мне многим обязан. Я вытащил его из пекла, когда ему
грозили двадцать лет за подпольные
аборты. Он уже предупрежден... Кстати, имя Брайтона, который в действительности
проводит свой отпуск в Майами,
сообщил нам тоже он. В день медкомиссии вы прибудете в больницу. Росс вам даст
белый халат, и вы встретите Дэзи Райн.
Своим коллегам Росс скажет, что вы приехали из Фриско посмотреть, как дела на
периферии. Здесь все чисто и не вызывает
сомнений. Главное, что мисс Райн будет считать вас Брайтоном и у нее не
возникнет на сей счет подозрений.
- О'кей. С этим все ясно! - сказал я, едва успевая переварить информацию. -
Для чего нам нужны особые приметы Дэзи
Райн?
- Затем, что их нет у Марион Маршалл. В дальнейшем учетная карточка будет в
наших руках. В итоге мы получим все
необходимые доказательства. Как только Дагер получает страховку, вы, мистер
Дэйтлон, приступаете к последнему акту
спектакля. Появившись в доме Дагера, вы ставите ему конкретные условия. Мы
обдумаем, сколько с него потребовать. Сто
или пятьдесят тысяч. Все зависит от того, на сколько он застрахует Маршалл. При
этом вы предъявите ему копии
документов, а именно: фотографию настоящей Марион Маршалл, ее историю болезни,
страховой полис, личную карточку с
особыми приметами Дэзи Райн. После чего предупредите, что в случае его отказа
будет произведена эксгумация трупа
Марион, не имеющей ничего общего с его секретаршей. Мышеловка захлопнется.
Я достал сигарету и закурил.
- Честно говоря, я не верю в шантаж. Меня всегда удивляло, почему люди
платят шантажистам. И раз, и второй, и
третий...
Мекли усмехнулся.
- Страх перед настоящим всегда пересиливает страх перед будущим. На этом
построена вся драматургия. Вы видите на
экране кинозвезду, которой угрожает опасность, и переживаете за нее, хотя
изначально понимаете, что это актриса и с ней
ничего не случится. Если бы состояние напряженности и страха не побеждало
рассудок, то не получилось бы драмы.
- Согласен. Но если все же Дагер заявит в полицию? - сказал я, всегда
скорый на гипотезы.
- Вы думаете, Дагер жаждет потерять все свое состояние и сесть на четверть
века в тюрьму? У нас неопровержимые
улики. И потом запомните: человек никогда не пойдет заявлять, что у него отняли
награбленные им деньги, да еще не
обложенные налогом.
Я вздрогнул, услышав эти слова. Мне стало не по себе.
- Что с вами, мистер Дэйтлон? Я ответил не сразу.
- Ничего. Вы убедили меня. Мне жаль Дагера, он проиграл эту партию.
Страшновато. Он все-таки не простак, и его не
легко сломить.
- А вас разве легко сломить? Или вы простак? Идет борьба, и никто не
утверждает, что такие деньги достаются легко.
- Вы говорили, что давно следите за делами Дагера. Расскажите мне о нем,
хотелось бы получше знать своего противника.
- Резонно. - Мекли опять взял нож и начал им забавляться. Основная его
стезя - адвокатская деятельность. И надо вам
сказать, как адвокат, он мастерски владеет своим ремеслом и умеет артистически
жонглировать параграфами закона. Но
таких юристов в Америке тысячи, и одно это не сделало бы Дагера звездой
адвокатуры. Дагер выделяется среди своих коллег
не только особой ловкостью, но и большей осведомленностью. Двадцать лет назад он
провинциальным нотариусом начал в
Атланте свою карьеру под девизом: "Дагер очищает любую репутацию". Первое время
он помогал своим подопечным
избегать ответственности за сокрытие доходов от налогов. Мы с вами сегодня уже
говорили об этом, и я хочу напомнить, что
это преступление занимает первое место в уголовной статистике Соединенных Штатов
и едва ли не наиболее строго
преследуется законом. Так начались его знакомства - сначала с мелкими дельцами,
а затем и с крупными акулами.
Махинации денежных дельцов перестали быть для него секретом. Алчность и жажда
власти тесно переплели их интересы.
Как адвокат, причастный к процессу расследования, Дагер узнавал, кто кем
подкуплен, кто из сталепромышленников
содержит такого-то сенатора, кто из полицейских начальников "поставлен" таким-то
гангстерским боссом. С каждым годом,
с каждым процессом Дагер все глубже проникал в тайны и темные махинации
финансовых магнатов. И так как он умело
пользовался полученными сведениями, он и сам приобщился к этой могущественной
клике. Вот в чем секрет его
профессиональной карьеры, в сущности мало чем отличающейся от карьеры его
клиентов.
- С таким игроком трудно тягаться, - сказал я, когда он поставил точку.
- Но вы же выиграли у него в гольф? Почему бы вам не выиграть и в этой
игре? Тем более у вас на руках его крапленые
карты. И не скидывайте нас со счетов. Мы с вами.
Мекли нажал кнопку, вмонтированную в стол, и через несколько мгновений в
кабинет вошли два парня лет по тридцать и
остановились у порога.
Один из них, по имени Бэн, был высокого роста, тонкий, с узким загорелым
лицом, острым подбородком, усиками в
ниточку и нагловатыми глазами. На нем была куртка такой расцветки, которая
возмутила бы зебру, и бутылочного цвета
вельветовые брюки. На узком волосатом запястье болтался золотой браслет. Второй,
Лукино, был полной его
противоположностью. В нем пульсировала неаполитанская кровь, он был крепко сбит
и приземист. Лицо, словно
вырубленное топором. Такое лицо может лошадь остановить на полном скаку. Он тоже
носил узкие усики, которые
топорщились и напоминали жирную гусеницу.
Оба ели глазами своего благодетеля.
- Вот что, ребята, - кивнул им небрежно адвокат, - с завтрашнего дня вы
работаете на этого мистера. Будете исполнять все
его поручения беспрекословно, а теперь свободны.
Они вышли, тихо прикрыв за собой дверь.
- Ребята толковые, - продолжал Мекли, обращаясь ко мне. - Лукино будет
вашим шофером, короче говоря, все время под
рукой - это на случай "булыжников", а Бэн будет выполнять черную работу. Им
ничего не нужно знать, кроме вашего
задания, которое они должны выполнять. Будьте спокойны, это проверенные люди.
Ну, вот и все. Приступайте! Да поможет
вам Бог!..
Мекли протянул мне руку. Я ответил ему тем же.
- Джерри будет нашим связным. Нам с вами встречаться не следует. Дагер мой
соперник, и это неосторожно. Лукино
будет ждать вас завтра утром у дома Машину передоверьте ему. Привыкайте, что вы
состоятельный врач и имеете свой
обслуживающий персонал. Кстати, чуть не забыл... Марион Маршалл лежит в
пригородной больнице "Благие намерения",
так странно она называется. Практически это приют для обреченных. Ее диагноз -
туберкулез.
Я долго пересекал его кабинет. Джерри, выспавшийся за время нашей беседы,
засеменил вслед за мной.
5
Когда мы подъезжали к городу, я заговорил. Всю дорогу моя голова
переваривала беседу с Мекли.
- Зачем он взялся за это дело?
- Чарли? Он ненавидит Дагера. У них старые счеты. Дагер не раз наступал на
мозоли Мекли. Вопрос не только в
конкуренции. Чарли - честный малый. Он всегда помогает выкрутиться ребятам вроде
нас с тобой из трудного положения и
не думает при этом о гонорарах.
- Но ты же попал в тюрьму?
- Да. Я слишком поздно к нему обратился. Но он, насколько ты знаешь, не
бросил меня, а бывал в тюрьме чаще, чем иного
жена навещает. И сейчас он о нас думает. Его знает и уважает не только
преступный мир, но и копы тоже. А Дагер - деляга и
прохвост. .. Ну, что говорить, ты же сам все слышал и знаешь, чем он занимается.
При этом оставаясь в большом почете.
Простые парни не могут выдвинуть Мекли на такую высоту: ни у них, ни у самого
Чарли нет для этого средств. А он намного
порядочнее и талантливее Дагера. Ты в этом еще убедишься. - Джерри усмехнулся. -
Теперь Дагеру крышка!
- Я что-то в этом роде и предполагал. Ну, а что за отвратительных типов он
мне всучил в помощники?
- На них можно положиться. Они исполнители. Оба - телохранители Чарли.
Когда-то он и их вытащил из болота. Лукино -
итальянец. Живет с матерью и безумно ее любит...
- Но это тема для Фрейда.
- Да нет. У них очень религиозная семья. Они каждое воскресенье посещают
церковь, без конца молятся. Мекли устроил
мать Луки в госпиталь, когда та чуть не свалилась в гроб, ее подняли на ноги,
теперь Луки стал верным рабом Мекли. Что
касается долговязого Бэна, то тот просто дурак. На все отвечает в полярных
крайностях - "да" или "нет". Других слов я от
него не слышал. И вообще он, по-моему, стоит не больше, чем презерватив для
евнуха.
- Отличные помощники. Чего еще надо?
Я помолчал, не решаясь задать еще один вопрос, но все же не выдержал и
спросил:
- Я видел женщину в доме Мекли. Она представилась мне его сестрой.
Джерри круто повернул голову в мою сторону.
- Ты познакомился с Тэй?
- Да. Пока ожидал в приемной.
- Холодная женщина
- Ледяная. Я замерз, находясь рядом с ней.
- Страшная дамочка Я бы не хотел быть ее врагом. Она работает личным
секретарем Тома Чеслера - окружного
прокурора. Имеет немалый вес в этих кругах. Раньше была секретарем Роберта
Моргана, потом вышла за него замуж. И я
ничуть не удивился, что она через год овдовела. Такую жену не всякий выдержит.
Когда на его место пришел Чеслер, Тэй
осталась секретарем у него. Непонятно зачем - Морган не был нищим. Ходят слухи,
что и новый прокурор докучает ей
своими предложениями. Вероятно, тоже торопится сменить климат. Но Тэй пока не
реагирует.
- Недоступная, как почтовый ящик, - сказал я. - Черт с ней. Вернемся к
Чарльзу. Он ведет сейчас какие-нибудь дела? Или
занимается только соперниками?
- Сейчас у него много дел.
- Я так и подумал, если он влез в эту историю. А что он делает остальное
время? Сидит на белой атласной подушке, и ему
полируют ногти?
Джерри фыркнул.
- Этот человек сделает нас богатыми людьми, Крис. Запомни это... А теперь
притормози у того бара. Хочется промочить
глотку.
Я затормозил на углу улицы.
- Завтра зайду к тебе узнать, как продвигается следствие, - сказал он,
выходя из машины. - В какое время тебе удобно?
- Заходи, когда меня там не будет.
Нажав на педаль, я рванул машину вперед. Минут через двадцать мне удалось
добраться до своего нового пристанища. Я
был вымотан и рвался в постель, будто в ней меня ждала принцесса Шеба в
целлофановой пижаме.
Привратник подскочил к машине, как молния. Оставив ключи в машине, я
передоверил "бентли" ему и вошел в подъезд.
На сей раз я воспользовался лифтом. Выйдя из кабины на своем этаже, я увидел
человека у дверей напротив. Он возился с
ключами. На него невозможно было не обратить внимания. Маленького роста, с
выпученным животом и узкими покатыми
плечами. Костюм, сидевший на нем мешком, имел доисторическое происхождение, а
лысину прикрывала засаленная
фетровая шляпа с необъятными полями. Заслышав шум лифта, он обернулся. Губы у
него были тонкие, а морщинистое лицо -
цвета застывшего бараньего сала Сквозь толстые линзы очков на меня смотрели
серые мутноватые глаза, такие же
выразительные, как кубики льда в стакане. Крючковатый нос достигал верхней губы.
Если бы этого типа одеть в перья, он
вполне сошел бы за грифа
- Добрый день, поприветствовал я его.
Его щель раздвинулась, показав мне остатки зубов в золотых коронках.
- Добрый день. Что-то жалобно гавкнуло.
Я посмотрел вниз и увидел крошечного белого шпица, который крутился у него
под ногами.
- Тихо, Солли, не ругайся, - пригрозил ей хозяин, - вы не беспокойтесь, она
не кусается. Доброе, безобидное существо.
- А чего мне беспокоиться? - ответил я, направляясь к своей двери.
- Вы наш новый жилец?
- Вы угадали.
- Значит, мы с вами соседи. Очень рад.
Я никакой радости не испытывал. Этот тип внушал доверия не больше, чем
гремучая змея.
- Судя по тому, что на площадке только две квартиры, получается, что мы
соседи.
Я открыл свою дверь.
- Очень интересно. Меня зовут Кросгроф.
- А меня Николе.
- Как интересно! Моего сына тоже зовут Николе. Очень хорошее имя.
- Не знаю. Очевидно, моему отцу оно тоже нравилось.
- Вы женаты, Николе?
- Нет. Одинок, как полярный волк.
- А мой сын женат. Я вдовец и живу одиноко. Значит, мы два одиноких соседа.
Это интересно.
Мне показалось странным, что общипанный вдовец может снимать квартиру в
этом районе и в таком доме.
Он словно прочел мои мысли.
- Раньше мы жили с сыном вместе, но когда он женился, то купил себе дом на
берегу океана, а мне оставил эту квартиру.
У меня хороший сын... Но, сами понимаете, молодая семья... Конечно, старик им в
тягость. Правда, он заботится обо мне, и
мы с Солли ни в чем не нуждаемся. Вы извините, я задерживаю вас, но, сами
знаете, старики болтливы, особенно одинокие.
- Нет, вы не задержали меня. Просто я соблюдаю режим, и наступило время
чистить зубы. Всех благ!
Я нырнул в квартиру и захлопнул дверь, оставив его с выражением лица,
которое он бы, наверное, назвал задумчивым.
Я вошел в гостиную и замер в дверях. Моя квартира выглядела, как после
побоища. Ковры задраны,ящики столов и
шкафов выдвинуты, содержимое выброшено на пол. Плюш, которым была обита мебель,
вспорот ножом, а пух устилал все
пространство, будто по комнате прошелся снежный обвал. Я обошел все помещения,
везде одна и та же картина.
Присев на уцелевший край кровати, я тупо уставился на голую стену, с
которой были сброшены все копии "старых
голландцев". Кто и что здесь искал, мне было совершенно неясно. Полиция во
всяком случае подобного не устраивает, они
достаточно ловкие ребята в таких делах. Грабители? Они тоже ну будут ворочать
мебель, если не знают, что ищут. И потом,
они обычно имеют представление, кого грабят. А кто и что может знать обо мне?
Я выскочил из квартиры и спустился вниз. Швейцар с черной щеткой на голове
стоял, зевая, у дверей.
- Кто-нибудь ко мне приходил? - начал я прямо с лестницы.
Он вздрогнул от неожиданности и испуганно взглянул на меня.
- Нет, сэр. Я непременно сообщил бы вам об этом.
- Сколько жильцов живет в доме?
- Двенадцать.
- Вы хорошо их знаете?
- Разумеется, сэр.
- Посторонние могут попасть в дом?
- Без указания на этот счет владельца квартиры я никого не впускаю.
- Вы отлучаетесь со своего поста?
- Только когда завожу машину в гараж. Но в это время входная дверь
закрывается автоматически.
- Может ли посторонний проникнуть в дом, чтобы вы его не заметили?
- Нет, сэр.
- А со стороны бульвара, через гараж?
- Ключ от гаража только у меня. Хозяева квартир, как вы уже успели
заметить, не ставят машины в гараж самостоятельно.
Этим занимаюсь я, и мне за это платят. А когда вы выезжаете из гаража, ворота за
вами закрываются автоматически, так же,
как здесь.
- Но ведь можно сделать второй ключ от гаража?
- Для этого, сэр, необходимо видеть оригинал, по крайней мере, чтобы
сделать с него дубликат, а он не снимается с моей
шеи даже когда я сплю, - обиженно проворчал сторож. - У вас что-нибудь не в
порядке?
- Интересуюсь от скуки.
- Если у вас возникли подозрения, то необходимо вызвать полицию.
- Когда они возникнут, я так и сделаю.
Я круто развернулся и направился к лифту. Сколько ни ломал себе голову, так
и не нашел ответа на вопрос: кому и что
понадобилось у меня искать?
Рухнув на растерзанную кровать, я провалился в глубокий сон.
Я проснулся весь мокрый от пота. Сердце учащенно колотилось. Скинув ноги на
пол, я долго сидел, уставясь в окно.
Всю ночь мне снилась Веда. Всю ночь она убегала от меня, я гнался за ней,
звал ее, а она убегала все дальше и дальше.
Мои ноги не слушались меня, я с трудом передвигал их, оставаясь при этом на
месте.
Переведя дух, я пошел в ванную и умылся. Более двух часов заняла уборка
помещения. Теперь я был не рад, что заимел
столько комнат. Закончив, я позвонил в справочную и узнал телефон больницы
"Благие намерения".
Писклявый женский голосок ответил:
- Регистратура. Слушаю вас.
- Простите, мисс, я хотел бы справиться о здоровье Марион Маршалл.
После того, как она мне в подробностях рассказала, как спит, что ест и
какая температура у больной, я спросил:
- А могу я поговорить с ее сиделкой?
Голос мне ответил, что сиделка будет в четыре часа.
Меня это вполне устраивало, так как встреча с Дэзи Райн пока была
преждевременна.
- И еще, мисс. Кто лечащий врач у Марион?
- Заведующий отделением доктор Фаррел.
- Благодарю вас. Я повесил трубку.
Часы на камине показывали десять утра. Я надел строгий костюм из темносинего
твида и спустился на лифте в гараж.
Осмотрев все помещение гаража, я не нашел ни одной лазейки, кроме ворот. Каким
же образом проникли в дом те, кто
устроил у меня погром? Ничего не понимая, я сел в машину и выехал. Железные
ворота сомкнулись. Оставив машину, я
вернулся и осмотрел их. Гладкое железо, и никаких скважин. Сбоку на стене
металлический ящик. Я раскрыл его и увидел
панель с кнопкой, под которой стояла надпись "вызов". Рядом скважина для ключа.
Чертовски витиеватый рисунок.
- Что-нибудь не так? - спросил голос за спиной.
Я обернулся. Передо мной стоял Лукино, мой новоиспеченный шофер. Поодаль
переминался с ноги на ногу Бэн.
- Все в порядке, - ответил я.
- Какие будут указания?
Я вернулся к машине и сел на заднее сиденье, оставив дверцу открытой. Оба
парня подошли ко мне и молча смотрели, как
псы, ждущие костей.
- Вы, Бэн, - я ткнул пальцем в длинного, - узнайте адрес некой Марион
Маршалл. Желательно также раздобыть
фотографию этой женщины. Встретимся в полдень в баре "Пингвин" на шестой авеню.
С вами все.
Бэн молча повернулся и ушел.
- Садитесь за руль, Лукино. Мама, вероятно, зовет вас просто Луки. Так
короче и удобней.
Итальянец выполнил указание.
- Мы поедем в больницу "Благие намерения", это в пригороде. Вы...
- Я знаю, где эта больница.
Управлял машиной он лихо и в то же время без напряжения, прекрасно
ориентируясь в лабиринтах города. Видать, они
ловкие ребята. Вопросов не задают. Найти женщину и достать ее фотографию за
полдня не простая штука Но это их забота.
Главное - итог.
Больница "благие" или какие там еще "намерения", это я узнаю, - двухэтажное
здание, вытянутое в длину чуть ли не на
милю, напоминающее конюшню. Выкрашенное в зеленый цвет, оно сливается с сосновым
бором, и это как-то скрадывает
архитектурное уродство.
Луки остановился у ворот. Я вышел и минут десять блуждал, пока не нашел
вход.
Запах больниц действует на меня угнетающе, а в этом приюте был еще какой-то
дополнительный отвратительный и
стойкий запах, вызывающий тошноту. Помещение, очевидно, не проветривалось со
времен гражданской войны.
Сестры милосердия сновали туда-сюда и, что самое интересное, все были одеты
в монашеские мешки. Прямо монастырь.
Одна из монашек подошла ко мне и, видя мою растерянность, спросила:
- Вы пришли кого-то навестить?
- Да. Только не больного, а врача. Я хотел бы повидать доктора Фаррела.
Она невинно смотрела на меня глазами, в которых было написано крупным
шрифтом: "Постель".
- Я вас провожу, мистер. - Она опустила глаза, которые выдавали все ее
тайные желания.
Мы миновали несколько узких, плохо освещенных коридоров с бесконечным
количеством дверей по обеим сторонам,
пока не достигли той, которая нужна. Прибитая табличка "Доктор Фаррел" убедила
меня в этом.
- Как о вас доложить, мистер? - спросила моя провожатая.
- Доктор Дэйтлон. Он, должно быть, слышал обо мне.
- Подождите секундочку. - Она улыбнулась и скрылась за дверью.
Из-за угла появились еще две святоши. Они везли каталку, на которой кто-то
лежал, закрытый с головой белой простыней.
Мне пришлось прижаться к стене, чтобы пропустить их. Когда они поравнялись
со мной, мне в лицо ударил жуткий терпкий запах. Я задержал дыхание,
испугавшись, что меня может стошнить. Взглянув
им вслед, я увидел длинную черную косу, свисавшую до пола из-под простыни. Кожа
моя покрылась изморозью. Траурный
кортеж свернул за угол, и я выдохнул воздух.
Дверь открылась, вышла моя благодетельница.
- Доктор Фаррел ждет вас, доктор Дэйтлон, - произнесла она так, будто
вручала мне медаль.
Странно прозвучало сочетание "доктор" и "Дэйтлон", примерно так же, как
"горчица" и "шоколад". Я вошел в
распахнутую дверь и очутился в небольшом кабинете, сплошь заставленном шкафами с
книгами и медикаментами.
За столом сидел долговязый, жилистый, словно натянутый канат, мужчина с
тяжелым и острым, как гвоздь, носом. Его
волосы были ни седыми, ни черными, ни рыжими, ни каштановыми - там было всего
понемногу и разной длины. Месяца два
по крайней мере к ним не прикасались ни расческа, ни щетка Они топорщились, как
грива старого льва из бродячего цирка
- Чем могу быть полезен, коллега? - спросил он, вставая и протягивая мне
узкую длинную костяшку.
Я подошел к столу, и мы обменялись рукопожатием. Не дожидаясь приглашения,
я сел на стул и пошел напролом, не
давая ему опомниться:
- Не буду отнимать у вас много времени, доктор Фаррел, а приступлю сразу к
делу. Моя лаборатория разработала
чудодейственную сыворотку, способствующую уничтожению туберкулезных палочек.
Сейчас мы находимся на стадии
завершения работы и нам необходимо провести серию экспериментов. Собственно, это
и привело меня к вам.
Фаррел внимательно слушал, постукивая пальцами по столу.
- Простите, доктор, но почему вы обратились именно к нам? Мы ведь
расположены достаточно далеко от Лос-Анджелеса?
- Не буду утверждать, что единственная причина - необычное название вашей
клиники, хотя именно оно остановило на
себе мой взгляд, когда я просматривал справочник. Я навел справки о вашей
больнице, и мне показалось очень важным, что
ваша обитель принимает на свое попечение всех обездоленных. В основном ваши
пациенты - одинокие люди.
- Совершенно верно. Мы существует за счет пожертвований благотворительных
обществ и состоятельных граждан нашего
штата, которым судьба бедных граждан небезразлична...
- Это очень важно. Как вы знаете, любой эксперимент требует согласия
родственников. В данном случае мы можем
избежать этой процедуры. Кстати сказать, больному можно не говорить о проводимом
опыте.
- Но это же противозаконно.
- Все это ясно, доктор Фаррел, но могу вас заверить, что сыворотка не
принесет вреда здоровью пациента. Зато в случае
удачи мы дадим вам первым экспериментальную партию. Подумайте об этом. Вы
прославитесь на всю страну. К вам будут
записываться в очередь... Мы составим договор... Ну, скажем, на год. Вы
поднимете на ноги сотни обреченных и завоюете
высокий и непоколебимый авторитет.
Наступила долгая пауза. Я ждал. Фаррел смотрел в окно, доставив мне
сомнительное удовольствие любоваться его
профилем.
Я был уверен, что тщеславие победит рассудок.
Плевать ему на больных. Он готов на любую аферу - лишь бы прославиться.
Мечта любого клерка периферии, а может
быть, и...
- Когда вы хотите начать опыт? - спросил он наконец.
- Примерно через неделю, - сказал я деловым тоном.
- Что в этом случае требуется от меня!
- Содействие. Я пришлю к вам двух моих ассистентов. Они привезут сыворотку
и всю документацию.
- Хорошо. Что еще?
- Мне бы хотелось посмотреть и познакомиться с кем-нибудь из ваших больных.
С таким, на которого вы уже махнули
рукой. Начать надо именно с такого. Не будем рисковать.
Фаррел встал и чуть не пробил потолок макушкой. Подошел к одному из шкафов
и достал солидную кучу папок.
- Вот, посмотрите, это то, что вас интересует. Все эти пациенты не имеют
родственников, и помочь мы им бессильны. Им
прекратили выдавать медикаменты и готовят к выписке.
Он сложил всю эту груду передо мной на столе. Я напустил на себя серьезный
вид и начал перелистывать папку за папкой,
пока, наконец, не наткнулся на ту, которую искал.
- Что вы скажете о Марион Маршалл? - спросил я, делая вид, что понимаю
запись, нацарапанную по-латыни.
- Третья стадия закрытого туберкулеза. Левое легкое атрофировано. Три,
максимум четыре месяца. На днях мы ее
выписываем.
- Я бы хотел взглянуть на эту женщину. Мне важно знать ее психологическое
состояние. Это имеет немаловажное
значение.
- Нет ничего проще. Идемте, я провожу вас к ней.
Мы встали и вышли из кабинета. Тусклый коридор вновь начал давить на меня,
как многотонный пресс на спичечный
коробок. Несколько минут мы блуждали в лабиринтах больницы, пока Фаррел не ткнул
костлявой рукой в одну из дверей.
Крохотная келья с узкой кроватью, на которой лежала неподвижно молодая
женщина Если бы ее зрачки не перебегали с
моего лица на лицо врача и обратно, я решил бы, что передо мной труп.
- Мисс Маршалл, доктор Дэйтлон хотел с вами поговорить. Доктор - специалист
в области легочных заболеваний. Будьте
с ним откровенны, - сухо произнес Фаррел и вышел из палаты.
Девушка смотрела на меня, как утопающий, которому подали руку.
Мягко ступая по дощатому полу, я подошел к кровати и сел на табурет. На
маленьком столике возле окна стояла ваза с
пышными хризантемами и блюдо с фруктами.
- Как вы себя чувствуете, мисс Маршалл? Есть какие-нибудь жалобы? - тихо
спросил я и подарил ей одну из своих самых
неотразимых улыбок.
Она тоже улыбнулась, и я с горечью отметил, что ее кожа белая, как постель,
в которой она лежала.
- Сейчас лучше. Раньше было совсем плохо. Мне кажется, я пошла на поправку.
- Приятно слышать. От настроения человека многое зависит. Оптимизм -
неплохое лекарство, он делает чудеса Возможно,
скоро вы сможете гулять. Вам необходим свежий воздух.
- О, да! Мисс Райн мне уже говорила об этом.
- Простите, а кто такая мисс Райн?
- Чудесная девушка Она работает сиделкой, но только это слово ей совсем не
подходит. Она так добра и внимательна,
настоящая сестра милосердия. Иногда мне кажется, что она моя кровная сестра.
- Я очень рад, что за вами хорошо ухаживают.
- Обо мне никто никогда так не заботился. Как мне дорого живое ч
...Закладка в соц.сетях
