Жанр: Детектив
Детектив Флетч Флетчер 1-9.
...ять лет. Он работал на чикагском водопроводе. И стоял в траншее, когда
с крана сорвалась труба. Потому-то она и не мечтала о колледже.
- Ясно. Что еще?
- Ее мать так и не оправилась от трагической гибели мужа, тронулась
умом, и через пять лет ее пришлось поместить в психиатрическую клинику.
- Однако, вы выяснили немало.
- Жила она одна, в маленькой квартире. Сестра у нее в Торонто,
замужем, четверо детей. Муж - владелец оружейного магазина. Салли, так
называла себя Элизабет Шилдз, пару раз обручалась. В том числе с чикагским
полицейским. Но тот обрюхатил другую девушку и женился на ней. Салли замуж
так и не вышла.
- Можно подводить черту?
- На ее банковском счету было три тысячи семьсот долларов. Она
уволилась с работы, села в "фольксваген" и поехала по стране.
- Немного же вы вызнали.
- Обычная болтовня за завтраком.
- Вы знаете ее номер в Службе социального обеспечения?
- По-вашему, я сую нос в чужие дела?
- Вы же журналист.
- Я не брала у нее интервью.
- Почему она избрала тот же маршрут, что и ведущий предвыборную
кампанию губернатор Уилер?
- В тот момент я этого не знала.
- За завтраком она не упомянула кого-либо из команды кандидата?
Бетси задумалась.
- Нет. Но она, похоже, знала, что я - репортер.
Автобус на полной скорости вписался в левый поворот, и Флетчу, чтобы
не свалиться на Бетси, пришлось ухватиться за спинку сидения.
- То есть меня она ни о чем не спрашивала, - докончила мысль Бетси,
когда автобус выровнялся.
- А была у нее такая возможность?
- Мы же просто беседовали.
- Пока вы завтракали, никто из команды кандидата с ней не
поздоровался, не кивнул ей, проходя мимо столика?
- Я такого не припоминаю. Она показалась мне очень одинокой.
- И жаждущей выговориться.
- С исповедью она, однако, не навязывалась.
- Вчера вечером вы были в баре мотеля?
- Да. Пила ромовый пунш.
- С кем сидела в баре Салли? С кем она ушла?
- После нашего разговора в Спрингфилде я ее больше не видела. Даже не
подозревала, что она следует за нами.
- Но вы же видели ее "фольксваген".
- Я не отличу "фольксваген" от авианосца.
- Морские чайки редко сопровождают "фольксваген".
- Так что теперь я знаю, как связаны Шилдз и предвыборная кампания.
- Как?
- А никак. Нет ни единой точки соприкосновения, а потому и писать не
о чем. Пока. Вы скажете мне, если обнаружится такая связь?
- Скорее всего, нет.
- После того, как я вам столько рассказала?
- Немного. Ваши слова.
- А теперь у меня к вам личный вопрос.
- Я весь внимание.
- Уолш не женат, не так ли?
- Да, он предпочитает девушек.
- Отлично. Почему бы вам не представить меня ему? Вы - его друг.
- Разве вы не знакомы?
- По существу, нет. То есть меня не представляли ему, как женщину.
Он, конечно, знает, что я - репортер и освещаю избирательную кампанию.
- Понятно.
- Мне думается, ему может приглянуться женщина, стремящаяся создать
крепкую семью.
- А вы как раз такая?
- Во всяком случае, смогу такой стать. Особенно, если наш дом будет
находиться на Пенсильвания-авеню.
- В квартале 1600 "Адрес Белого Дома."?
- Вот именно.
- Там же полным-полно комнат. Их все придется убирать.
- Вы еще не видели, как ловко я управляюсь со шваброй. Летаю, как
молния. Раскрасневшись от возбуждения. В полном экстазе. Вы должны
представить нас друг другу.
- Будет сделано.
- Кто-то из президентской семьи должен жениться на Гинзберг. Мы лучше
всех умеем накрыть стол.
- Я вам верю.
- Скажите ему, что мы вместе работали в Атланте.
- Я никогда не работал в Атланте.
- Зато я работаю.
- Ну, хорошо.
- Ирвин! - выкрикнул водитель.
- Ирвин! - эхом отозвался Рой Филби. - Какое счастье, что это не мое
имя.
- К телефону! - добавил водитель. Черный шнур змеился вдоль
приборного щитка и исчезал за спинкой сидения.
- У нас телефон? - удивился Флетч.
- Не для репортеров, - пояснила Бетси. - Воспользоваться им может
лишь пресс-секретарь. Хотите услышать, что говорил Джеймс насчет ксерокса?
- Уже слышал.
Флетч направился к водителю. Тот протянул ему телефонную трубку.
- Привет, - поздоровался Флетч. - Как хорошо, что вы позвонили.
Ответил ему голос Барри Хайнса.
- Вам бы лучше перейти вперед, Флетчер.
- Я и так впереди.
- Я имею в виду наш автобус. Вам надо бы посмотреть полуденный выпуск
новостей.
- Я с удовольствием. Но зачем?
- Мне только что сообщили из Нью-Йорка, что нас ждет неприятный
сюрприз.
- Какой?
Но Хайнс уже разорвал связь.
Вспыхнули тормозные огни первого автобуса. Плавно сбросив скорость,
он съехал на обочину. Флетч поискал, куда положить трубку.
- Короткая остановка. Мне надо перейти в другой автобус.
Автобус с прессой повторил маневр автобуса с кандидатом и его
командой.
- Положите трубку мне на колени, - пришел на помощь Флетчу водитель.
- Больше звонков не будет.
Флетч так и сделал.
- Как вы узнали, что меня зовут Ирвин?
- Догадался, - ответил водитель.
ГЛАВА 13
- Мы опаздываем на митинг в Уинслоу, - заметил кандидат.
- Оркестр поиграет подольше, папа, - успокоил его Уолш.
Вновь губернатор попытался взглянуть на окружающий мир через
запотевшее, заляпанное грязью окно.
- Но на улице холодно.
Автобусы уже вырулили на шоссе и мчались на полной скорости.
Маленький телевизор висел под потолком, над сидением водителя,
экраном к салону. Показывали рекламный ролик, расхваливающий женские
гигиенические тампоны.
- Приношу мои извинения, мадам, за плохой вкус моего телевизора, -
улыбнулся кандидат члену палаты представителей. - К сожалению, тут я
бессилен, - они сидели рядышком на диванчике у боковой стены автобуса. -
Абсолютно бессилен.
Флетч переступил через ноги губернатора и остановился рядом с Уолшем,
опершись о багажную полку.
- В чем дело?
Рекламный ролик сменился физиономией комментатора, огласившего
основные новости дня: гибель в автокатастрофе на мосту в Пенсильвании
организатора предвыборной кампании сенатора Аптона, последствия потасовки
на хоккейном матче, число раненых и арестованных, раздача денег школьникам
кандидатом в президенты Кэкстоном Уилером.
- Однако! - Флетч оглянулся на Шустрика Грасселли, привалившегося к
двери в комнату отдыха. - Да кто в это поверит?
- Все, - ответил Уолш. - Это же правда.
- Во всяком случае, меня не поставили на первое место, -
прокомментировал губернатор. - Наверное, они полагают, что подкуп
школьников - не самое тяжкое преступление.
- Подкуп школьников, - ахнул Флетч.
- Именно так они все и представят, - подал голос Фил Нолтинг.
Комментатора сменила реклама быстроразваривающихся овсяных хлопьев.
Дети лопали овсянку большими ложками и требовали новую порцию.
За исключением Барри Хайнса, что-то говорящего в телефонную трубку,
вся команда кандидата смотрела на экран. Им показали мост с разломанным
ограждением, с которого свалился в ледяную воду Вик Роббинс, затем
потасовку на трибунах хоккейной арены и, наконец, комментатор добрался до
самого интересного: "Сегодня утром губернатор Кэкстон Уилер, в рамках
своей избирательной кампании, посетил региональную школу Конроя, где
раздавал деньги ученикам младших классов". На экране возник кандидат,
показывающий фокусы в окружении галдящих детей. Затем крупным планом
показали руку кандидата, вкладывающую монетку в ладонь ребенка.
- Одни получили десятицентовики, другие - четвертаки, кто-то и
полдоллара. Многим не досталось ничего, - последовала реплика
комментатора.
- Это покажут и в нашем штате? - спросил Фил Нолтинг.
- Скорее всего, - ответил Пол Добсон. - Наши конкуренты не упустят
такой возможности.
Рядом с комментатором появилась худющая горбоносая женщина.
- Мы пригласили в студию знаменитого детского психиатра, доктора
Дороти Долкарт, автора книги "Перестаньте ругать своего ребенка, или
Воспринимайте описанную постель, как должное".
- Это же надо, - покачал головой Добсон. - Как же быстро оказываются
в студии эти эксперты. И часа не прошло, как мы уехали из школы. Неужели
им больше нечего делать?
- Доктор Долкарт, вы только что видели на нашем студийном мониторе,
как кандидат в президенты, губернатор Кэкстон Уилер, раздавал монеты
некоторым ученикам школы Конроя. Можете вы пояснить нам, какой эффект
произведет это на школьников?
- Им причинен исключительный вред. Нанесена тяжелая моральная травма.
Но, прежде всего, мы имеем дело со взрослым человеком, который пытается
завоевать популярность, раздавая деньги.
- То есть, предлагает детям ложные ориентиры?
- ...Воспитывает в них грубый материализм...
- ...По существу, показывает детям, что дружбу можно купить...
- ...И происходит это в школе, куда дети приходят за знаниями. И там
любой взрослый для них - авторитет.
- Вот-вот, - покивал комментатор. - А уж для детей, не получивших
денег...
- Они просто в отчаянии. Не много найдется в нашей стране
индивидуумов, престиж которых в глазах детей выше, чем у кандидата в
президенты. Может, сам президент, некоторые футболисты, лучшие
представители других видов спорта. Встреча с человеком, который может
возглавить самую могущественную страну в мире, так и останется едва ли не
самым ярким воспоминанием детства. И те школьники, что не получили монету
от губернатора Уилера, теперь полагают себя отверженными, париями. Утром
эти дети получили моральную травму, которой могли избежать.
- О Господи, - выдохнул Кэкстон Уилер.
- А дети, что получили монеты? С ними-то все будет в порядке?
- Отнюдь. Им будет даже хуже. Ибо выбор на них пал совершенно
случайно, они получили награду, не ударив пальцем о палец. Все обстояло бы
иначе, если б кандидат раздавал монеты отличникам в учебе или победителям
спортивных соревнований. Тогда на детей, получивших монеты, не давил бы
непомерный груз вины. А сейчас они в полной мере осознают, что получили
монеты незаслуженно, когда их более достойные соученики остались ни с
чем...
- Наверное, Джеймс остановил бы меня, - губернатор покачал головой. -
Он бы понял, как воспримет мои фокусы пресса. Раздавать деньги детям!
Должно быть, старина Джеймс посмеивается, глядя на экран.
Флетч наклонился к Уолшу:
- Похоже, моя карьера пресс-секретаря оборвется в самом ближайшем
будущем.
- Муторная работа, - посочувствовал ему Уолш.
Выпуск новостей завершился прогнозом погоды.
- Что ж, - губернатор накрыл ладонью руку почтенной матроны - члена
палаты представителей, - судя по всему, я загубил жизнь всех школьников
вашего округа, - он улыбнулся. - Вы согласны?
Матрона вытащила руку.
- Да, Кэкстон. Вы поступили безответственно. И бесчувственно.
Кандидат пристально посмотрел на бабулю, дабы понять, говорит та
серьезно или шутит. Оказалось, что серьезно. Потому он встал и отошел в
хвост автобуса, где стояли Уолш и Флетч.
- Извините. Я думал, все так здорово, - начал Флетч. - И
действительно было здорово. Весело.
- А надобно смотреть на все глазами прессы, - назидательно заметил
Уолш. - На каждую мелочь. Предугадывать, как они смогут извратить самый
благой поступок.
- Как же нам выпутаться? - спросил Флетч губернатора. - Может,
заявление для...
Губернатор улыбнулся.
- Нет. Пусть варятся в собственном соку. Чертовы психиатры. Едва ли
американцы сочтут меня Вельзевулом за то, что я раздавал монетки детям, -
он позвал Барри Хайнса и знаком предложил Шустрику подойти поближе.
- Слушайте, парни. Делайте, что хотите, но в Уинслоу эта старая карга
не должна попасть на трибуну.
- Дама из Конгресса? - изумился Барри. Губернатор кивнул.
- Заблокируйте ей дорогу. Поставьте подножку. Спрячьте сумочку. Мне
все равно, что вы предпримете. Лишь бы она не дошла до трибуны.
- Это же ее округ, папа, - вмешался Уолш.
- Плевать. Она все равно выступит против меня. Так зачем мне
поднимать ее престиж, фотографируясь рядом с ней?
- Хорошо, - кивнул Шустрик.
- Мы покажем этой старой карге, какой я чувствительный, - губернатор
открыл дверь в комнату отдыха. - Идите сюда, Флетч.
- Да, сэр, - Флетч последовал за губернатором.
- Закройте дверь. Флетч закрыл.
- Мне очень жаль. Я не подозревал, что пресса.., - начал он
оправдываться.
- Я не собираюсь топтать вас ногами.
- Не собираетесь?
- Разумеется, нет. Кто первый сказал: "Если не выносишь жары,
выметайся из кухни"?
- Э... Фред Фентон?
- Кто это?
- Повар Генри Восьмого, - губернатор как-то странно посмотрел на
Флетча. - Похоронен в часовне Тауэра. Поджарил фазана, забыв вынуть
печень.
- Вы все выдумали, - губернатор хохотнул.
- Естественно.
- Есть у вас что-нибудь для меня?
- Все, что...
- Вы же провели утро в автобусе прессы.
- О, да. Ленсинг Сэйер говорит, что команда Аптона хочет подложить
вам свинью. Обнародовать данные о числе получающих пособие по подложным
документам. Кажется, в вашем штате таких перебор. Они порадуют вас, как
только опросы общественного мнения покажут, что за вашу кандидатуру готовы
проголосовать более тридцати процентов избирателей.
- Что ж, попутного им ветра. По подложным документам получают пособия
в любом штате. Так же, как везде вламываются в дома и грабят прохожих. Я
попрошу Барри заняться этим. Пусть соединят воедино все мои достижения в
борьбе с подлогами. А также подберут статистику по другим штатам. Когда же
мой рейтинг приблизится к тридцати процентам, я выступлю на эту тему и
включу в предвыборную программу специальный пункт. Касательно того, что
социальную помощь должны получать лишь те, кому она положена.
- Просто удивительно, как иной раз формируется предвыборная
программа.
- Что-нибудь еще?
- Эндрю Эсти жаждет эксклюзивного интервью.
- Из "Дейли госпел"?
- Да. Он вконец запутался. Если людям разрешено собираться на
проповедь и молиться вместе в федеральных тюрьмах, почему такого нет в
федеральных школах?
- Однако. "Долой проповеди из тюрем!"
- Нет, я думаю, ему хотелось бы обратного. "Вернуть проповеди в
школы!"
- Только этого лозунга нам и не хватало. Автобус замедлил ход, судя
по всему, въехав в город. Он останавливался, вновь трогался с места,
подчиняясь сигналам светофора и транспортному потоку.
- Как мы ему поможем? - спросил Флетч.
- Помолимся за него, - усмехнулся губернатор. - Что еще мы можем для
него сделать?
Автобус уже полз, как черепаха. Снаружи доносилась музыка. Губернатор
вгляделся в серое стекло, по привычке помахал рукой встречающим. Флетч мог
поклясться, что через окно кандидата не увидел ни один человек.
Автобус остановился.
- Пойдемте, - распорядился губернатор. - Держитесь между мной и этой
сучкой из Конгресса. Близко ее не подпускайте. Понятно? Если потребуется,
двиньте ей по ребрам.
- Будет сделано.
- И передайте Ленсингу Сэйеру, что я дам ему эксклюзивное интервью в
любое, удобное для него время.
- Да, сэр.
Когда Флетч открыл дверь из комнаты отдыха, оркестр играл "Скачки в
Кэмптауне".
- Джейкоб, пришпорь эту лошадь, - пробурчал Кэкстон Уилер. - Если она
вдруг встанет, нам ее не продать.
- Я благодарю вас всех, что в такой холодный день вы пришли сюда,
чтобы дать мне шанс выступить перед вами, - обратился губернатор к
горожанам, запрудившим самый маленький перекресток Уинслоу.
Уилли Финн сознательно выбрал для митинга именно этот перекресток.
Маленькая толпа выглядит большой на маленькой площади. Большая - кажется
огромной. Кандидат в президенты привлек многих.
- Вы знаете, президентская кампания - всего лишь крестовый поход
любителей. И я могу сказать вам, мои друзья в Уинслоу, что кампания,
которая позволит мне следующие четыре года послужить вам в Белом Доме,
нуждается в вашей помощи и поддержке.
- Однако, - пробормотал себе под нос Флетч, стоя в грязи в задних
рядах толпы.
- Он-таки сказал что-то новое, - отметила Фредди Эрбатнот.
Мэр, члены городского совета, начальник полиции, директор школ
округа, судья, старейший житель Уинслоу (девяноста восьми лет, укутанный,
надежно защищенный от холода), составляющие подготовительный комитет
митинга, сгрудились у ступенек, ведущих в салон автобуса. Оркестр играл
"Боевой гимн республики". Не сходя с последней ступеньки, губернатор Уилер
пожал руку и нашел несколько добрых слов для каждого члена комитета. Затем
мэр повел его сквозь толпу к трибуне, сооруженной на углу Корн-стрит и
Уинслоу-лейн, дал знак оркестру угомониться и в короткой вступительной
речи представил кандидата, не забыв упомянуть о собственных усилиях по
контролю городского бюджета.
Флетч наблюдал, как Барри Хайнс и Шустрик Грасселли повели почтенную
матрону не к трибуне, а в самую гущу толпы, где она и завязла в
рукопожатиях и жалобах избирателей.
Флетч представился местным журналистам. Раздал листки с изложением
позиции кандидата по субсидиям фермерам, выращивающим зерновые культуры.
Местные газетчики стояли справа от трибуны. Репортеры, сопровождающие
кандидата в поездке по стране, разделились. Большинство осталось в
автобусе, кое-кто вышел к трибуне, а Рой Филби, Стелла Кирчнер, Бетси
Гинзберг и Билл Дикманн, уже полностью оправившийся от приступа,
обнаружили бар в полуквартале от перекрестка, где проходил митинг. Там они
и решили пропустить по рюмочке, пока кандидат будет произносить Речь
"Обязательный атрибут американской политической культуры. Основная
предвыборная речь. в которой изложены все главные положения программы
кандидата. Пишется специально для кандидата с учетом его индивидуальных
особенностей (манера говорить, дикция и т.д.). Обычно состоит из отдельных
блоков, которые легко тасуются. И хотя на каждом митинге кандидат говорит
практически одно и то же, создается впечатление, что всякий раз он
произносит новую речь.".
- Позови нас, Флетч, если его застрелят или он начнет бросать деньги
в толпу, - попросил Рой Филби.
Три телекамеры нацелились на трибуну. Фотографы замерли у подножия
лестницы.
Здание Первого национального банка Уинслоу на углу Корн-стрит и
Уинслоу-лейн, высившееся позади трибуны, украшал громадный
звездно-полосатый флаг. Как заметил Флетч, с сорока восемью звездами
"Число звезд соответствует числу штатов. В настоящее время, как и в год
написания книги, штатов 50. Автор намекает, что экономные банкиры уже не
один десяток лет пользуются одним и тем же флагом, благо, вывешивается он
нечасто.".
- Мир изменился, друзья мои, - прогремел голос губернатора. И вы, и я
это знаем, но нынешний хозяин Белого Дома, похоже, даже не подозревает об
этом. Так же, как и его высоколобые советники. Как и другие кандидаты,
республиканцы или демократы, которые хотят поселиться в Белом Доме на
следующие четыре года...
- Это не его обычные слова. Это не Речь! - вынесла вердикт Фредди.
- ...Ранее все, что происходило в Нью-Йорке или Вашингтоне, считалось
важным в Парамарибо, Дурбане, Кампучии. И не было там ничего более
важного. Нынче все изменилось. Теперь мы знаем, что происходящее в
Сантьяго, Тегеране, Пекине чертовски важно для Нью-Йорка и Вашингтона.
- Однако, - повторил Флетч.
- ...Третий мир, как его называют, перестал быть чем-то чуждым,
далеким, не имеющим для нас никакого значения. Хотим мы этого или нет, но
мир становится более осязаемым. Планету покрывает сеть коммуникаций,
этакая электронная нервная система, во многом схожая с той, что является
составляющей наших тел. Мы ощущаем боль не только когда болит сердце или
голова, но и когда ударяемся пальцем ноги. Точно также теперь мы мгновенно
ощущаем боль Монтевидео, Джидды, Бангкока. И конечно, друзья мои, мы
ощущаем боль нашего внутреннего Третьего мира - Гарлема, Уоттса, индейских
резерваций...
- Ну, дает, - прокомментировал Флетч. Фредди то и дело искоса
поглядывала на него.
- ...Уже нет Первого мира, или Второго, или Третьего. Есть
человеческая цивилизация, которая на наших глазах превращается в единое
целое!
- Неужели... - начал Флетч.
- Что, неужели? - тут же спросила Фредди.
- Вы и я знаем, что ни теология, ни идеология непричастны к этому
новому, неожиданному, всеобщему единению. Христианство две тысячи лет
пыталось связать мир воедино... и потерпело неудачу. Ислам положил на это
шесть веков... с тем же результатом. Американская демократия два столетия
связывает мир... без особых успехов. Коммунизм почти сто лет занимается
тем же... и ничего у него не выходит.
- Так он решился!
- Решился на что? - доставала его Фредди.
Глаза Флетча изучали лица в толпе. Посиневшая от холода кожа, красные
носы. Взгляды, сошедшиеся на том, кто может стать самым могущественным
человеком страны, который будет контролировать их налоги и траты,
медицинское обслуживание и образование, дни и ночи, юность, зрелость,
старость и даже смерть.
Член палаты представителей тем временем рвалась сквозь толпу к
трибуне. Она все еще позволяла пожать себе руку, отрывочно отвечала на
обращенные к ней просьбы, но лицо ее превратилось в каменную маску. А
Барри Хайнс и Шустрик Грасселли, вроде бы помогая ей, вновь и вновь
сбивали ее с нужного направления.
- Вы и я знаем, что связывает этот мир воедино, лучше чем миссионеры,
эффективнее, чем любые армии...
- Что он такое говорит? - Фредди подрегулировала уровень записи на
магнитофоне, висящем на поясе.
- Сегодня, - продолжал кандидат, - спутники позволяют нам видеть, как
зреет пшеница в России, как растет рис в Китае. Мы можем разглядеть, как
муштруют солдат в Карачи или Лесото. Мы можем слетать в Эр-Рияд или Лусон
перед ленчем или обедом. Любое изменение в экономике Алжира оценивается
буквально в течение нескольких часов. Вполне возможно едва ли не мгновенно
определить мнение всего населения Индии по тому или иному политическому
вопросу...
Уолш Уилер, до того бесцельно рассекавший толпу, решительно двинулся
к автобусам. От лестницы на трибуну члена палаты представителей отделяли
уже считанные метры.
- ...Вы и я, друзья мои, знаем, что мир объединяет технический
прогресс, сцепляет его воедино куда лучше всех религий и идеологий.
Технический прогресс создает нервную систему под кожей Матери-Земли. А
потому, как мы с вами прекрасно понимаем, политикам, чтобы избежать
ненужной боли, необходимо незамедлительно отреагировать на появление этой
новой системы. Если сегодня мы проигнорируем страдания в любой части
Земли, многие поколения будут страдать от боли и несчастий. Если мы
сознательно оставим гниющую рану где-то далеко от нашей процветающей
страны, зараза обязательно доберется и до нас.
Фотографы уже заняли лестницу на трибуну. На просьбы члена палаты
представителей пропустить ее, обращенные к их спинам, они не реагировали.
- ...Американским политикам пора дорости до осознания этой новой
реалии. Технический прогресс сводит нас ближе сиамских близнецов!
Технический прогресс делает нас более взаимозависимыми, чей любые
отношения труда и капитала! Технический прогресс объединяет людей там, где
терпят поражение любовь и закон! Такова новая реальность! Мы должны как
можно быстрее сжиться с ней! Ради мира на Земле! Ради благополучия всей
планеты! Ради здоровья каждого ее жителя! Ради процветания! Друзья мои,
ради продолжения самого рода человеческого!
Не сразу слушатели поняли, что кандидат закончил речь. Последовали
глухие аплодисменты: никому не хотелось снимать перчаток. Раздались крики:
"Так и надо, Кэкстон! Мы с тобой до конца!"
Заиграл оркестр.
У края трибуны кандидат пожимал руку члену палаты представителей,
всем своим видом показывая присутствующим, а особенно фотографам, что
никогда не встречался с ней ранее и для него эта почтенная дама - одна из
многих, составляющих отряд его доброжелателей. Затем он помахал руками
толпе и сбежал по ступеням.
У автобуса Уолш Уилер, Пол Добсон и Фил Нолтинг что-то горячо
обсуждали.
- Однако, - в который уж раз повторил Флетч. - Я и представить себе
не мог, что так просто быть волшебником.
- Вы что-то об этом знаете, - обвинила его Фредди. - Расскажете мне?
- Нет.
Фредди Эрбатнот надулась и отвернулась к трибуне. Бабуля, член палаты
представителей, что-то кричала в микрофон. Оркестр полностью заглушал ее
слова.
- Что все это означает? - задала Фредди риторический вопрос.
- Только одно, - ответил Флетч. - Он попал в вечерний выпуск
новостей.
Поровнявшись с Флетчем, губернатор Уилер широко улыбнулся.
- Настроение бодрое?
- Как у дедушки Адама.
Все еще улыбаясь, губернатор направился к сыну. Уолш, Фил Нолтинг и
Пол Добсон являли собой стену, рухнувшую от звука трубы. На лицах всех
троих отпечатался ужас.
- Как я выступил?
Уолш стрельнул взглядом по сторонам, дабы убедиться, что они вне
досягаемости ушей репортеров. Но рядом стояла лишь группа из тридцати или
сорока пациентов местной психиатрической больницы, приведенных на встречу
с кандидатом.
- Тебе надо бы предупреждать нас о подобных сюрпризах.
- Я же говорил, что у меня возникла идея.
- Да, но ты забыл упомянуть, что намерен бросить бомбу, предложив
совершенно новый подход.
- Который потребует новой Речи, - глаза Фила Нолтинга превратились в
щелочки.
- Да уж, - согласился губернатор. - Признаться, я обдумывал
выступление, пока эта бабка из Конгресса что-то долдонила насчет
водоснабжения.
- Дело в том, - вмешался Пол Добсон, - что мы должны готовить
...Закладка в соц.сетях
