Жанр: Детектив
Детектив Флетч Флетчер 1-9.
...- Я имел в виду совсем другое, Уолш.
- Да, ты имел в виду совсем другое, - Уолш глубоко вдохнул. - Мои
родители не живут раздельно. Но во время предвыборной кампании
останавливаются в разных номерах, потому что у каждого свой распорядок
дня. А полноценный сон для них - едва ли не самое главное. Кстати, и
помогают им разные команды.
- Куда подевалось твое чувство юмора? - полюбопытствовал Флетч.
- Мне не нравятся глупые вопросы в коридоре отеля.
- Но в коридоре не было ни души. Уже половина первого.
- Все равно, нас могли подслушать.
Флетч отметил, что дверь в спальню закрыта.
- Или ты осознаешь, Флетч, о чем я толкую, или возвращаешься в Окэму,
штат Флорида, и занимаешься своими делами.
- О чем же ты толкуешь, лейтенант? Разобъясни мне, только доходчиво.
- Верность, Флетч. Абсолютная верность. Мы участвуем в кампании, цель
которой - избрание моего отца, губернатора Кэкстона Уилера президентом
Соединенных Штатов. Я хочу, чтобы ты стал нашим пресс-секретарем. Многое
из того, что ты увидишь и узнаешь, находясь на этой должности, вызовет
вопросы. Задавать их ты будешь мне, и только когда мы окажемся вдвоем. Ты
вот увидел, что доктор Том после полуночи принес в номер отца черный
саквояж. И хотел спросить меня об этом в коридоре отеля.
- А такое недопустимо.
- Именно так. То, что ты увидишь и узнаешь, возможно, тебя удивит,
тебе не понравится. Тебе уже достаточно лет, чтобы воспринимать мир не
таким идеальным, как он представляется в розовом детстве. Совершенства не
найти нигде и ни в чем. Если такое случится, твое дело - молчать в
тряпочку.
- То есть, если твоя мать отменяет визит в ожоговый центр, чтобы
поиграть в теннис с тремя...
- Ты не должен указывать на это прессе. Если же пресса до этого
докопается, ты обязан найти удобоваримое объяснение.
- Уолш, мне бы не хотелось прерывать твой монолог, но все это я уже
знаю. Более того, согласен почти со всем.
- И ты должен следить за своими шутками. Америка желает укладываться
спать, думая, что кандидат и его жена делают то же самое: спорят, кому
первому идти в ванную, чтобы почистить зубы и принять душ, читают при
свете общего бра, желают друг другу спокойной ночи. Логика требует, чтобы
они спали в отдельных номерах, но простой избиратель этого не приемлет.
Образ кандидата должен быть безупречен. А так у некоторых возникают
подозрения, что отдельный номер позволяет отцу проводить ночь в обществе
других женщин, а в больном мозгу подозрения могут трансформироваться в
убежденность, что так оно и есть на самом деле.
- Я же пошутил. Наедине с тобой.
- Видишь ли, Флетч, образ и реальность всегда разнятся.
- Правда?
- Мы пытаемся создать образ единения губернатора и его жены. Они
вместе ведут предвыборную кампанию, поспевают всюду, произносят речи, дают
интервью, гладят детей по голове, переезжают из города в город, но при
этом живут, едят, спят, как обычные люди. Конечно, в действительности все
иначе. Такое просто невозможно.
- Доктор Том может манипулировать твоим отцом с помощью таблеток.
Уколов. Или чего-то еще.
- Доктор Том помогает отцу засыпать каждый вечер, будит его каждое
утро, дает стимуляторы днем. Это реалии предвыборной кампании. И делается
это на самом высоком научном уровне под полным медицинским контролем.
- А на твоего отца это никак не влияет?
- Разумеется, влияет. Пилюли позволяют ему вести предвыборную
кампанию. Выкладываться до конца, выдерживать нечеловеческие нагрузки.
- Что бы мы делали без химии.
- Возьми человека восемнадцатого столетия. Заставь летать чуть ли не
со скоростью звука. Протащи через толпу орущих людей, жаждущих пожать ему
руку, причем в кармане любого может оказаться нож или пистолет. Посади
перед телекамерой, чтобы он говорил с двухсотпятидесятитысячной
аудиторией, когда взвешивается каждое слово, оценивается любая перемена в
лице. И так изо дня в день, в течение месяцев. И посмотри, что с ним
будет. А человеческая конституция с той поры практически не изменилась, ты
же знаешь.
- А как же ты, Уолш?
- А что я?
- Твой отец сказал мне, что на твою долю выпадает куда большая
нагрузка.
- Я моложе.
- Доктор Том пользует и тебя?
- Нет, - Уолш смотрел в пол. - Я справляюсь сам. Что еще ты не можешь
принять?
- Эту женщину, Уолш.
- А что насчет нее?
- Вполне возможно, что ее выбросили с балкона "люкса" твоего отца.
Снег на балконе вытоптан. Часть поручня очищена. Кроме того, входные двери
в номера твоих родителей не запираются.
- К чему ты ведешь?
- Это самоубийство? Или насильственная смерть?
- Тебе известно, сколько людей ежедневно умирает из-за плохих
правительств?
- Я бы сказал, сотни.
- А я думаю, гораздо больше. Так может ли смерть ничем не
примечательной женщины помешать потенциально великому президенту войти в
Белый Дом?
- А местная полиция? Она не будет вести расследование?
- Уже все улажено. Мэр сам нашел меня в баре. Высказал надежду, что
это прискорбное происшествие не отразится на ходе предвыборной кампании и
не расстроит кандидата и его команду. Попросил сразу обращаться к нему,
если полиция будет докучать нам.
- Ты серьезно?
- Я сказал ему, что со всеми вопросами, у кого бы они не возникали,
следует обращаться к Барри Хайнсу.
Флетч закатил глаза.
- Похоже, в президентской кампании все идет не так, как в реальной
жизни.
- Откровенно говоря, мне показалось, что мэр встревожен куда больше
нас. Вокруг кишмя кишат корреспонденты самых читаемых газет, а тут
убийство в его родном городе, о котором может узнать вся страна. Можно
представить себе, как потускнеет образ его "малой родины", если Америка
впервые услышит о существовании вверенного ему города лишь благодаря
совершенному в нем убийству.
- Эти политические репортеры понятия не имеют, как писать об
убийствах, - ввернул Флетч. - Они - узкие специалисты. И убийство
интересует их не более боксерского поединка. Они не способны пасть так
низко, чтобы удостоить его своим вниманием.
- Тут ты прав.
- Если б кого убили прямо в автобусе прессы, и то они позвали бы
криминальных репортеров. Об убийстве они напишут не лучше, чем первый
попавшийся на улице человек. Потому-то я и не могу взять в толк, с какой
стати нас сопровождает один криминальный репортер.
- Кто именно? - без всякого интереса спросил Уолш.
- Фредерика Эрбатнот. "Ньюсуорлд".
- Завтра на рассвете, - продолжил Уолш, - мы уедем из этого города и,
возможно, никогда более не появимся здесь. Пожелаем же удачи местной
полиции. Надеюсь, они раскроют и это преступление. Но я не хочу, чтобы
расследование причин смерти этой женщины хоть как-то затронуло
предвыборную кампанию. Развести одно с другим - вопрос техники, и я думаю,
нам это по силам, - Уолш потянулся. - Хватит об этом. Слишком мелкий
вопрос. А главное, о чем я уже говорил, в том, что ты должен идти с нами
до конца, раз уж пошел.
- Почему ты вообще обратился ко мне?
- У тебя большой опыт общения с прессой, Флетч.
- Я сотрудничал во многих газетах.
- Ты знаешь, как работают журналисты.
- Пашут по-черному.
- Как они думают.
- Соображают медленно, но в конце концов добираются до сути.
- Отметка девятнадцать-восемнадцать, Флетч.
- Девятнадцать что?
Уолш уставился в ковер. Губы его изогнулись в улыбке, но лицо
побледнело.
- Нас осталось двенадцать. Во вражеском окружении. Они знали, что нас
мало, и готовились покончить с нами.
- Ты собираешься рассказать мне солдатскую байку?
- Многие сотни окружали нас. Мы могли зарыться в землю и держаться до
последнего. Или пойти на прорыв и погибнуть в рукопашной.
- Война есть...
- А вот ты, Флетч, не позволил своему лейтенанту принять одно из этих
очевидных решений. Ты спорил со мной. Пока до меня не дошел смысл твоих
слов.
- Мне и теперь нелегко убедить в чем-либо власть придержащих.
- С твоей подачи мы вскарабкались на деревья и привязали себя к
ветвям. Три дня провисели на этих чертовых деревьях.
- Кажется, чертовски проголодались.
- Лучше голодать, чем умереть с собственными яйцами во рту.
- Тебе же хватило решительности принять мое предложение, Уолш.
- Я перепугался до смерти. Не мог думать. Враги бродили внизу. Даже
начали стрелять друг в друга. Потом унесли покойников. Они и представить
себе не могли, что американцы влезут на деревья.
- Я спасал и свою жизнь.
- Твой приятель... как его звали, Чамберс? Ты с ним видишься?
- Олстон Чамберс. Да. Мы часто болтаем по телефону. Он - прокурор в
Калифорнии.
- Ты знаешь, как найти выход из критической ситуации. А президентская
кампания - сплошной кризис.
Флетч взглянул на часы.
- Уже поздно.
- Я хочу дать тебе документы, с которыми надо ознакомиться до утра. А
что бы ты делал сейчас дома?
- Наверное, слушал бы Серхио Хуэвоса.
- О, да. Кубинский барабанщик.
- Арфист. Из Парагвая.
- Парагвайский арфист?
- Ты никогда его не слушал.
- Я вообще не слышал, как играют на арфе.
- Ты многое потерял.
Уолш вздохнул.
Быстрым шагом она пересекла гостиную - в длинном сером халате, с
рассыпавшимися по плечам белокурыми волосами.
Флетч не ожидал, что Дорис Уилер - такая крупная женщина. На экране
телевизора она казалась мельче, возможно, потому, что всегда стояла рядом
с губернатором, двухметровым гигантом. Дорис отличали не только рост, но и
ширина плеч.
Флетч встал.
- Занес тебе программу завтрашнего дня, - Уолш указал на листок
бумаги на кофейном столике. - А почему ты так рано прилетела из Кливленда?
- Попросила Салли взять билет на более ранний рейс. Ушла после
первого отделения симфонического концерта, - Уолш не поднялся с кресла.
Взгляд Дорис скользнул по воротнику рубашки Флетча. - Кто это?
- Флетчер. Наш новый пресс-секретарь. Ввожу его в курс дел.
- Почему вы беседуете глубокой ночью?
- Вспоминаем былые дни. Давно не виделись. Не так ли, Флетч?
Дорис наклонилась над сыном. Поцеловала в губы.
- Уолш, ты пил!
- Пришлось провести какое-то время в баре. У нас происшествие. Эта
женщина.
Дорис отвесила сыну крепкую затрещину. Ее раскрытая ладонь более
всего напоминала лопату.
- Что мне женщина, Уолш? А вот того, что от тебя разит спиртным, я не
потерплю, - Уолш не пошевелился, даже не посмотрел на нее. - Нельзя
допустить, чтобы из-за такой вот мелочи отца не избрали президентом
Соединенных Штатов.
Она пересекла гостиную в обратном направлении.
- А теперь идите спать.
Дверь спальни захлопнулась.
Лицо Уолша заливала краска двух цветов. Темнокрасная - отметина от
оплеухи, и пунцовая - за ее пределами.
Он не отрывал глаз от лежащих на коленях бумаг.
- Я рад, что загодя прочел тебе лекцию о верности, - наконец, выдавил
из себя Уолш.
ГЛАВА 6
- Доброе утро, пресс-дамы и пресс-господа, - добродушно пробасил
губернатор Кэкстон Уилер, войдя в автобус, в котором ехали журналисты.
- Пресс-мужчины и пресс-женщины, - поправил его мужской голос с
заднего сидения.
- Женщины и мужчины, - уточнила женщина, сидевшая рядом с Фредци
Эрбатнот.
- Может, труженики пера, - предложил губернатор.
Флетч стоял рядом с ним. В половине седьмого утра Кэкстон Уилер
выглядел подтянутым, загорелым, отлично отдохнувшим. Микрофоном,
подключенным к системе громкой связи автобуса, он не пользовался.
- Не забудьте фотографов, - вставил Рой Филби, представляющий
фототелеграфное агентство. - Мы тоже труженики.
- К тому же пользуетесь всеобщим уважением, - лицо губернатора
расплылось в улыбке.
- Вы охватили всех, за исключением Эрбатнот! - воскликнул Джо Холл.
- И всех тварей, больших и малых? - полюбопытствовал губернатор.
- Уж не полагает ли этот мужчина, что имеет дело с животными? Или он
пытается баллотироваться на пост егеря?
- А теперь позвольте представить вам вашего коллегу...
- Это вряд ли, - возразила ему Фредерика Эрбатнот.
- ...Ай-эм Флетчер, прошу любить и жаловать.
- Политики могут сказать что угодно "Так как губернатор говорит
по-английски, его последняя фраза звучит: "Я - Флетчер, прошу..."", -
пробурчал Айра Лейпин.
- Мы наняли его, чтобы было кому раздавать вам пресс-релизы, отвечать
на все ваши вопросы, не беря за это ни цента, чего бы эти вопросы не
касались, и говорить за меня то, что я не могу вымолвить сам, не
покраснев.
- Он же преступник, - процедил мужчина со значком "Дейли госпел"
""Daily Gospel" - "Ежедневная проповедь"." на лацкане пиджака.
- Я понимаю, что кое-кому из вас будет недоставать старины Джеймса, -
на лице губернатора отразилась печаль. Глядя на его профиль, Флетч
отметил, что губернатор слишком уж явно отсчитывает секунды, скорбя об
ушедшем соратнике. Затем на его губах вновь заиграла улыбка. - Как вы все
знаете, старина Джеймс решил подыскать себе такую работу, где не надо
спорить.
- Да, - ввернул Ленсинг Сэйер. - Когда все идут на теннисный корт,
Джеймс тоже должен играть в теннис.
- Итак, - шея губернатора покраснела, - я оставляю вам Флетча, - Уолш
заранее предупредил Флетча, что тот поедет в автобусе прессы. -
Пожалуйста, не съешьте его живьем. На ленч я распоряжусь подать вам
что-нибудь повкуснее.
- Эй, губернатор, - прокричал Джо Холл, - что вы можете сказать о
вчерашнем заявлении президента по Южной Африке?
Помахав на прощание рукой, Кэкстон Уилер вышел из автобуса.
Флетч взял микрофон. Водитель включил систему громкой связи.
- Доброе утро. Как пресс-секретарь губернатора, я торжественно обещаю
никогда не лгать вам. Сегодня, на этом автобусе, мы проследуем через
Майами, Новый Орлеан, Даллас, Нью-Йорк и Кеокук, что в штате Айова. Как
обычно, в полдень мы полетим на ленч в Сан-Франциско. Меню на сегодня: суп
из мидий, жареный фазан и клубничный мусс. А все, сказанное губернатором
этим утром, на злобу дня, дышит мудростью и не затерто, как старый
шлепанец.
- К тому же пошел снег, - прервала его Фенелла Бейкер, протерев
запотевшее стекло.
Тем временем Дорис Уилер садилась в черный седан. Автобусы с прессой
и командой губернатора ехали на юго-запад, жена губернатора - на север
штата. Предвыборная кампания стремительно накатывала на промежуточный
финиш.
- Если у вас есть ко мне вопросы, запишите их на листочке и
предложите вашим издателям в качестве загадки.
- Флетч, вы действительно преступник? - спросил Рой Филби.
- Нет, но ежели у кого из вас кончатся деньги, обратитесь ко мне, и я
свяжу вас с людьми, которые с радостью ссудят их вам. Под скромные
двадцать процентов в день.
- О, так вы работаете и на кредитную компанию?
- Это правда, что вы спасли жизнь Уолшу Уилеру? - спросила Фенелла
Бейкер.
- И еще одно, - продолжил Флетч. - Я никогда не буду увиливать от
ответа на ваши вопросы.
Он выключил микрофон и положил его в углубление на приборном щитке.
- И каково вам в шкуре противника прессы? - улыбаясь, спросила со
своего места Фредерика Эрбатнот.
- Некоторые полагают, что это мое естество.
- Бетси Гинзберг, - представила Фредди свою соседку, миловидную,
чуточку полноватую молодую женщину с блестящими глазами.
- У вас потрясающие статьи, - улыбнулся ей Флетч. - Я, правда, не
прочел ни строчки, но решил говорить журналистам только приятное.
Бетси рассмеялась. Заревел дизельный двигатель. Шуму от него было,
что от самолета на взлете. Автобус плавно тронулся с места.
Фредди подтолкнула Бетси локтем.
- Пересядь. Позволь мне первой вонзить зубы в нового пресс-секретаря.
- Это предлог, а на самом деле ты выгоняешь меня, потому что он такой
симпатяга.
Бетси пересела.
- Правда? А я и не заметила.
Флетч плюхнулся в освободившееся кресло.
- Едва ли мне удастся стать добропорядочным членом общества. Для меня
это внове.
Уже глубокой ночью, сняв ксерокопии и подсунув их под двери номеров
на восьмом этаже, Флетч принял душ и забрался в кровать со всеми папками,
полученными от Уолша. В одной он нашел тезисы программы кандидата, его
точку зрения по основным вопросам внутренней и внешней политики. По
некоторым позиция была ясной и четкой, по другим - столь расплывчатой и
туманной, что Флетчу приходилось по два-три раза перечитывать текст, чтобы
понять, чего же будет добиваться кандидат. Далее Флетч перешел к кратким
биографическим данным каждого из команды кандидата. Имелась в папках,
пусть и разрозненная, информация по освещающим предвыборную кампанию
журналистам. Фотографии, сведения о родственниках, политические воззрения,
наиболее известные статьи. Флетч так и заснул, обложенный папками.
Разбудил его телефонный звонок...
- Мне уже прочитали две лекции об абсолютной верности, - продолжил
Флетч под шуршание шин по асфальту.
- А вы ожидали чего-то иного? - удивилась Фредди.
Флетч на мгновение задумался.
- Я не верю в абсолюты.
- Позиция у вас незавидная, с этим я согласна, - кивнула Фредди. -
Между молотом и наковальней. Как репортер, вы обучены добывать новости и
доносить их до читателя. Как пресс-секретарь, вы обязаны препятствовать
другим репортерам узнавать то, что знать им не положено. Идти супротив
прессы. Переламывать себя. Бедный Флетч.
- Благодарю за сочувствие.
- Победителем вам не выйти.
- Я знаю.
- Тогда все в порядке, - она похлопала Флетча по руке. - Я уничтожу
вас совершенно безболезненно.
- Отлично. Я ценю вашу заботу. Но вы уверены, что вам это по силам?
- Что?
- Уничтожить меня.
- Так это не составит труда. Благодаря вашим же внутренним
конфликтам. Вы никогда не пытались вписаться в общество, Флетч. Давайте
смотреть правде в глаза, вы - прирожденный бунтарь.
- Готовясь занять эту должность, я купил галстук.
Фредди повернулась, чтобы взглянуть на его новый красный галстук.
- Приобрел его в аэропорту Литтл-Рок.
- Ограниченный выбор?
- Мне предложили пять или шесть.
- И этот был лучшим?
- Мне так показалось.
- Вы купили только один галстук, так?
- Я же не знал, сколь долго придется мне работать пресс-секретарем.
- Что ж, порадуемся, что ваши инвестиции в новое дело невелики. Так
что вы хотите мне сказать насчет вчерашнего вечера?
- А что тут говорить? Я проводил вас до номера, чтобы вы захлопнули
дверь перед моим носом.
- Прошлым вечером на тротуаре под окном кандидата нашли мертвую
женщину. Разве вы не читаете газеты?
- Читаю. Сегодня тема номер один - потасовка болельщиков на хоккейном
матче между...
- К черту сегодняшнюю тему, - оборвала его Фредди. - Меня интересует,
о чем напишут на первой полосе завтра.
- О том, как жестоко обошлась полиция с драчунами.
Фредди отвернулась к окну и заговорила со своим отражением.
- Этот пресс-секретарь полагает, что ему удастся ничего не сказать о
молодой женщине, которую выбросили на мостовую из окна спальни
губернатора.
- Перестаньте, Фредди. Я действительно ничего не знаю.
- Должны знать.
- Я обратил внимание, что никто из вас не спросил о ней губернатора,
когда он заходил в автобус.
- На данной стадии расследования задавать подобные вопросы нелепо.
- Естественно.
- Во всяком случае, ему.
- А мне можно?
- Такова доля пресс-секретаря.
- Фредди, мне известно лишь то, что я слышал в утреннем выпуске
новостей по ти-ви. Ее звали Элис Элизабет Филдз...
- Шилдз.
- Около тридцати лет.
- Двадцать восемь.
- Из Чикаго.
- Тут вы не ошиблись.
- На асфальт она упала головой. Ее жестоко избили перед тем, как
выбросили из окна.
- Но не изнасиловали, - уточнила Фредди. - Странно, не правда ли?
- Ужасная история. Мурашки бегут по коже.
Два больших автобуса мчались по шоссе сквозь падающий снег. За ними
следовали несколько легковушек с добровольцами и два микроавтобуса
телевизионщиков.
- Кстати, Флетч, вполне возможно, что упала она с балкона "люкса"
губернатора.
- Возможно, - кивнул Флетч. - В "люксе" губернатора собирались
журналисты и члены его команды. Выпивали, беседовали. Мне к тому же
известно, что входная дверь "люкса" не запирается.
- Понятно. Вижу, вы со мной откровенны.
- Я знаю, что вы не опубликуете рассуждения безответственных лиц.
- И... - Фредди вздохнула, - ...последнюю неделю эта женщина
переезжала из города вместе с командой губернатора.
- Не с командой. Просто следовала за ней. Она из породы политических
маркитанток. В предвыборной кампании она никакого участия не принимала.
- Вроде бы да. Я узнала ее, когда увидела фотографию в утреннем
выпуске "Курьера".
- Вы говорили с ней?
- Два или три дня тому назад. В каком городе, не помню. Мы обе решили
поплавать в бассейне мотеля. Я сказала: "Привет". Она ответила: "Привет".
А когда я вылезла из воды, она уже ушла.
- И какое у вас сложилось о ней впечатление?
- Скромница. Думаю, она хотела бы помочь, но не знала, как и к кому
подойти, чтобы ее зачислили добровольцем или дали какое-нибудь разовое
поручение.
- А не могла она быть обычной проституткой?
- Исключено. Впрочем, об этом лучше спросить мужчин.
- Я спрошу, - внезапно Флетчу захотелось кофе. - Локальное
происшествие. И расследование будет вести местная полиция. Кто-то сказал
мне, что она упала на тротуар, едва губернатор вошел в мотель. То ли был
еще в вестибюле, то ли поднимался на лифте.
- Можно я это процитирую?
- Нет.
- Почему нет?
- Потому что я не знаю, что говорю.
- Точнее и не скажешь.
- Учитывая мою откровенность, признайтесь, в чем истинная причина
вашего появления здесь? Почему Фредерика Эрбатнот, криминальный репортер
"Ньюсуорлда", специалист по преступлениям, главным образом, убийствам,
освещает предвыборную кампанию губернатора Кэкстона Уилера?
- А вы уже пытались это выяснить?
- Кроме вас, обращаться мне не к кому.
- Ответ прост: совершено убийство.
- Женщину убили после вашего прибытия, мисс Эрбатнот. Даже вам, пусть
и блестящему репортеру, не под силу предугадывать за неделю, что в
таком-то городе, в такой-то день и час, в таком-то месте убьют человека.
- О, дорогой, - всплеснула руками Фредди. - Вы же ничего не знаете, -
она наклонилась вперед и начала шарить рукой в спортивной сумке, стоявшей
на полу. - Конечно, не знаете, - рука вынырнула из сумки с разлезающейся
на листы записной книжкой. Из нее Фредди достала газетную вырезку.
Протянула Флетчу. - Почти неделю тому назад. Еще одно убийство. Очень
схожее.
Флетч прочитал заметку из "Чикаго сан-Таймс".
"Служащие отеля "Харрис" этим утром нашли тело женщины в служебном
помещении, примыкающем к банкетному залу. По сведениям полиции, женщину
жестоко избили, лицо и верхняя часть тела в кровоподтеках и синяках, а
затем задушили.
Предыдущим вечером в банкетном зале давался прием в честь
журналистов, освещающих предвыборную кампанию губернатора Кэкстона Уилсра.
Женщина, примерно тридцати лет, в зеленом вечернем платье и в туфлях
на высоком каблуке, не имела при себе никаких документов. Ее личность еще
не установлена".
Желание выпить кофе стало еще более острым. Флетч вернул вырезку.
- Ох уж эта пресса, - он покачал головой. - Как вы наткнулись на нее?
- Вы просто не представляете себе, какая теперь в "Ньюсуорлде"
электроника, - Фредди убрала вырезку в записную книжку, а ту положила в
спортивную сумку.
- Последнее слово техники?
- Эти машины сами выключаются, предварительно пожелав друг другу
спокойной ночи.
- Это уже перебор.
Фредди вновь наклонилась над сумкой, решив, что самое время навести
порядок в ее внутренностях.
- Будьте вежливы со стоящим на вашем столе компьютером. Вдруг он
передает информацию своему собрату в Национальную федерацию труда.
- Нами правят машины.
Фредди откинулась на спинку сидения.
- Будут править наверняка. Так они, по крайней мере, говорят. А они
не ошибаются, не так ли?
- Совершенно верно. Фредди, а что еще выяснила полиция Чикаго?
- Утром я говорила со своим приятелем, Сэмом Баком. Личность женщины
до сих пор не установлена.
- Отпечатки пальцев на шее?
- Ее задушили шнуром.
- Понятно. Полиция отправила кого-то из детективов вслед команде
Уилера?
- Это невозможно. Разные территории. Они обязаны ограничить
расследование рамками своего участка. А потому вплотную занялись служащими
отеля.
Флетч глянул вдоль кресел. Большинство журналистов читали. Один
мужчина выставил ногу в проход.
- Держу пари, среди служащих отеля "Харрис" убийцу им не найти.
- Полностью с вами согласна. Я сообщила Баку подробности вчерашнего
убийства.
- Теперь-то они кого-нибудь пришлют.
- Он говорит, что в этих убийствах не чувствуется одного почерка.
- Двух женщин жестоко избивают, а потом лишают жизни. По-моему,
сходство налицо.
- Одна одетая, вторая - голая. Одну задушили, вторую - выкинули из
окна. Душители редко прибегают к другому методу.
- Женщину в Чикаго изнасиловали?
- Нет.
Через проход, на ряд впереди, сидел плотный мужчина в полушубке.
Смотрел он прямо перед собой. Лупоглазое, ничего не выражающее лицо
придавало ему сходство с лягушкой.
- Фредди, скорее всего, убийца сейчас едет с нами.
- Именно это предположение, старик, и привело меня сюда. Вся
информация, которую я передаю о ходе предвыборной кампании, не более, чем
прикрытие.
Флетч кивнул в сторону лупоглазого.
- Это русский?
- Солов, - подтвердила Фредди. - Корреспондент "Правды". Освещает
предвыборную кампанию. Кремль желает знать, с кем ему придется иметь дело
в недалеком будущем. Америка - удивительно свободная страна.
- У него всегда такой взгляд?
- Всегда ли - не знаю. Но здесь - да. Он зачарован.
...Закладка в соц.сетях
