Жанр: Детектив
Детектив Флетч Флетчер 1-9.
...убедительные доводы в защиту каждого вашего тезиса до того, как вы их
представите на суд общественности.
- Истину защищать не надо, не так ли? - возразил губернатор.
- Привет, губернатор, - обратился к нему один из психов, мужчина лет
тридцати пяти. - Меня зовут Джон.
- Привет, Джон, - поздоровался с ним губернатор.
- Ты, возможно, произнес отличную речь, папа. Но мы-то ничего о ней
не знали, а потому мы чувствуем себя ненужными.
- Я сам не знал, скажу я об этом или нет, - улыбнулся губернатор. -
Но так уж вышло, что сказал.
- Сейчас мы получим текст и посмотрим, что можно сделать, - подвел
черту Добсон.
Губернатор пожал плечами.
- Все будет нормально, - и протянул руку другому психу, женщине лет
тридцати. - Привет. Вы - приятельница Джона?
В автобусе Ли Оллен Парк, координатор добровольцев, подсоединял к
наушникам портативный магнитофон. Машинистка сидела за столиком, готовая
приступить к работе.
- Ли Оллен, - начал Флетч. Парк не повернул головы. - Один простой
вопрос.
- Не сейчас. Пожалуйста, сейчас вопросов не надо. - Нам нужен полный
текст речи губернатора, - последнее предназначалось машинистке. - И чем
быстрее, тем лучше, - он нацепил наушники на голову машинистке. - Она чуть
поправила их.
На многоканальном телефоне, встроенном в кресло Барри Хайнса, горели
все лампы вызова. Телефон не звонил. Сам Барри куда-то сгинул.
- Ли Оллен... - упорствовал Флетч. Ли Оллен нажал на магнитофоне
кнопку "Пуск" и приложил к уху третий наушник.
- Слышно хорошо? - спросил он машинистку.
Та кивнула. Ее пальцы уже бегали по клавиатуре.
- Мой Бог, - простонал Ли Оллен. - Что же он такое говорит?
- Ли Оллен, меня интересует Салли Шилдз, Элис Элизабет Шилдз...
- Не сейчас, Флетчер! Тут же настоящий ад! Губернатор взорвал бомбу,
если вы этого еще не знаете.
- Нет. Не знаю.
- Во-первых, его поймали на подкупе школьников. Затем, как нас
сориентировали, пьющий, не пропускающий ни одной юбки, конгрессмен
оказался чьей-то прабабушкой. Между прочим, в холодильнике кувшин с
"Кровавой Мэри". Выпей, если желаешь. И, наконец, он выступает в Уинслоу
словно Линкольн в Геттисберге. А день только начался?
- Ну что вы, - успокоил его Флетчер. - Добрая половина уже миновала.
- По моим часам - нет, - и Парк склонился над машинисткой, слушающей
и печатающей. - Нам нужно каждое слово! Каждое слово!
- Теперь вы можете мне ответить, - твердо заявил Флетчер.
Ли Оллен Парк все еще прижимал наушник к уху.
- Что? Что, что, что?
- Элис Элизабет обращалась к вам с просьбой зачислить ее в
добровольцы? Вы ей платили за какую-нибудь работу?
- Нет, - Ли Оллен мотнул головой.
- Не обращалась?
- Мне докладывали о следующем за нашим караваном "фольксвагене". Это
все, что я о ней знаю.
- Он сказал что-нибудь новое? - прокричал Билл Дикманн, один из тех,
кто предпочел стопку спиртного речи кандидата.
- Похоже, что да, - признал Флетч.
- Совсем новое? - на лице Дикманна отразилась тревога.
- Я, конечно, не могу точно указать процент новизны...
- У кого пленка? - прервала его Стелла Кирчнер.
- У тех, кто сейчас оккупировал телефоны в центре Уинслоу, - ответил
Флетч. - Полагаю, что у них.
- У вас есть пленка, Флетч? Дайте ее нам, и я обещаю, что больше мы
не будем писать о том, как кандидат подкупает школьников.
- Пленки у меня нет. Распечатка речи будет готова с минуты на минуту.
- Распечатка, - скривился Дикманн. - Мои издатели получат текст по
системам теле- или радиовещания. Зачем же мне отправлять им еще и
распечатку?
- Что же сказал губернатор? - наскакивала на Флетча Стелла Кирчнер.
- Ну, вроде того, что мир объединяется, несмотря на все усилия
человечества.
Репортеры в изумлении уставились на него, словно он внезапно
заговорил на незнакомом им языке.
- И ничего насчет водоснабжения? - Рой Филби выглядел так, будто
вот-вот шлепнется в обморок.
- Ничего.
- Дерьмо, - процедил Филби. - Я-то уже сообщил, что он говорил о
водоснабжении... Так что он сказал не о водоснабжении?
Флетч ввел ее в автобус команды кандидата.
- О-о-о-о, - Бетси изобразила притворный восторг. - Неплохо тут
живут. Телевизор, и все такое.
Уолш разговаривал с Ли Олленом Парком.
- Уолш, это Бетси Гинзберг.
- Я знаком с Бетси, - Уолш вопросительно глянул на Флетча.
- Как с репортером, но не как с женщиной, - вставила Бетси.
- Да, да, - покивал Флетч. - Она, как никто, умеет сервировать стол.
Губернатор вошел в автобус, когда Флетч собирал у добровольцев копии
распечатки речи.
- Пойдемте со мной.
Вслед за губернатором Флетч прошел в комнату отдыха.
- Присядьте на минуту.
- Мне надо раздать распечатки, - Флетч указал на листки в руке. -
Сэр.
- Распечатки подождут, - губернатор снял пальто, бросил на кровать. -
Хочу услышать ваше мнение.
- По-моему, вы чертовски красноречивы. Сэр.
Губернатор уселся на вращающийся стул. Флетч остался на ногах.
- Благодарю.
- Взять кристаллик идеи...
- Думаю, больше, чем кристаллик.
- Ума у вас - палата, - пробормотал Флетч.
- Благодарю. А теперь скажите, что вы об этом думаете?
- Откровенно говоря, гм...
- Что, гм..? - губернатор терпеливо ждал, пока Флетч соберется с
духом.
- Я... э... не подозревал, что президентская кампания так оскудела
идеями. Сэр, - губернатор рассмеялся. - Мне-то казалось, что все
определено заранее. И вы с самого начала знаете, что должны говорить, где
и кому.
- Вы ошиблись. Вас это удивляет?
- Я никогда не удивляюсь, если случается ошибиться.
- Часть политической кампании - общение с людьми по всей стране. И
хороший политик всегда прислушивается к голосу народа. Вот и вы утром
поделились со мной очень дельной мыслью. Возможно, каждый знает, что это
так, но никто еще не сказал об этом вслух. А может, только молодые впитали
эту новую реальность с молоком матери, и теперь не представляют себе иного
будущего.
- Да, сэр. Возможно.
- Я думаю, люди голосуют за того, кто говорит им правду. А вы?
- Надеюсь, что это так, сэр.
- Я тоже. Политики - не философы, Флетч. - От них этого и не
требуется. Никто не хочет, чтобы в Белом Доме поселился Том Пейн "Пейн
Томас (1737-1809) - просветитель радикального направления, род. в Англии,
с 1774 жил в Северной Америке.". Или Карл Маркс. Или Маркузе "Маркузе
Герберт (1898-1979) - нем.-амер. философ и социолог. Концепции Маркузе во
многом определяли идеологию левых экстремистов на Западе.". Но никому и не
нужно, чтобы хозяин Белого Дома не признавал основополагающих истин, - не
глядя на Флетча, застывшего у двери комнаты отдыха, - губернатор хохотнул.
- Мне нравится, что я вас пронял. Держу пари, ваши прежние знакомые
полагали, что вы абсолютно непробиваемы, - Флетч шумно глотнул. - Это
так?
- Я... возможно... Я... э...
Губернатор рассмеялся и протянул руку.
- Дайте-ка мне распечатку.
Флетч отделил для него верхний листок и чуть не выронил на пол
остальные.
Губернатор углубился в чтение.
- Посмотрим, что я такого наговорил.
ГЛАВА 16
- Немедленно отрывай свою чертову задницу от стула и поднимайся сюда,
- голос Уолша не оставлял сомнений в том, что он настроен серьезно.
- Да, сэр, лейтенант, сэр, - ответил Флетч в телефонную трубку. -
Скажите только, куда поднимать мою чертову задницу, сэр.
- Номер 1220.
И в трубке раздались гудки отбоя.
Спеша к двери, Флетч споткнулся о нераспакованный чемодан...
Вторую половину дня Флетч то и дело перескакивал из автобуса прессы в
автобус кандидата и обратно.
По телефонному аппарату, установленному в автобусе прессы, он долго
беседовал с Уилли Финном, уже прибывшим в Калифорнию, о мероприятиях,
намеченных на тот день в Спайрсвилле, на вечер в Фармингдейле, на
следующий день в Кимберли и Мелвилле. Финн еще ничего не мог сказать о
впечатлении, произведенном речью губернатора в Уинслоу, хотя уже слышал о
ней. Трагическая смерть Виктора Роббинса, похоже, очень его опечалила.
Вместе со всей компанией Флетч побывал в Спайрсвилле. Он купил в
местном магазинчике кулек залежавшихся пончиков, съел четыре, пообщался с
местными газетчиками, снабдил их всеми необходимыми материалами. На стене
склада обнаружил надпись: ЖИЗНЬ - ЭТО НЕ ШУТКА. Подобные надписи он видел
в Северной Европе в начале восьмидесятых годов. Вернувшись после прогулки
по Спайрсвиллю, Флетч обнаружил, что кто-то разбил окно в автобусе прессы.
По пути в Фармингдейл (час езды) Флетч играл в покер с Биллом
Дикманном, Роем Филби и Тони Райсом. Когда автобус остановился у отеля,
его личное состояние увеличилось на двадцать семь долларов...
Двери лифта открылись. В кабине стоял Хэнреган. И смотрел на Флетча с
каменным лицом. Не улыбнулся, не скривился.
- Вверх? - спросил Флетч. Хэнреган молча сверлил его взглядом.
Ответила женщина, стоявшая рядом с Хэнреганом, в пурпурном платье и
коричневых туфлях.
- Нет, мы едем вниз.
Флетч нажал кнопку вызова соседнего лифта.
Уолш распахнул дверь номера 1220, едва Флетч постучал.
- Что происходит? - спросил он, как только пресс-секретарь переступил
порог.
Они стояли в полутемном коридорчике у ванной.
- Ладно, - потупился Флетч, - верну я эти двадцать семь долларов.
- Какой-то репортер, вонючий, грубый, грязный, оказался в моем номере
раньше меня. Он уже сидел в кресле, когда я вошел.
- Вонючий, грубый, грязный репортер?
- Он сказал, что представляет "Ньюсбилл".
- О, этот вонючий, грубый, грязный репортер - Хэнреган Майкл Джи.
- Он поджидал меня, когда коридорный открыл дверь. Расположился вот в
этом кресле, - Уолш прошел в спальню и указал на одно из кресел у окна. -
Курил сигару, - в пепельнице на столике у кресла серела горка пепла. -
Мерзавец. Полагаю, хотел показать мне, какие у него возможности. Запертые
двери, право на уединение, похоже, ничто для репортеров "Ньюсбилл".
- Он просто хотел познакомиться с тобой поближе.
- Он не познакомился со мной поближе. Но довел меня до белого
каления.
Во взгляде Уолша, однако, не чувствовалось злобы. Вроде бы он говорил
о том, что разъярен, но глаза ясно указывали, что думает он совсем о
другом. Да и голос не звенел негодующе, хотя в нем и слышались нотки
раздражения.
И жалобу его, как воспринял ее Флетч, вызвали не эмоции, но нарушение
заведенного порядка.
- Майкл Джи. Хэнреган - вонючий, грубый, грязный мерзавец, -
согласился Флетч. - Он пишет для "Ньюсбилл". Но называть его репортером -
слишком много чести.
- Я думал, "Ньюсбилл" представляет у нас кто-то еще. Потрясающе
глупая женщина... Как ее звать?
- Мэри Райс.
- Она не родственница Тони Райса?
- Нет. Мэри тоже пишет для "Ньюсбилл". Освещает избирательную
кампанию. И все ее материалы отличает сенсационность. Чего стоит
упоминание о том, что пра-пра-прадедушка Ли Оллена Парка был
рабовладельцем.
- Круто!
- В общем, полная ерунда.
- Но ведь в "Ньюсбилл" нет ничего, кроме новостей, добытых ихними
борзописцами из чьей-нибудь спальни через замочную скважину.
- Спальни, бары, залы суда - это их сфера. Плюс гороскопы. Влияние
звезд небесных на земных. Последнее проходит у них, как новости.
- Но это еще не все. В вестибюле меня атаковала роскошная девица,
заявившая, что она из "Ньюсуорлд".
- И что она хотела?
- Полный список побывавших вчера вечером в "люксе" отца. Плюс полный
список тех, кто мог зайти туда. Что она вынюхивает?
- Так это Фредерика Эрбатнот.
- Да. Эрбатнот. С каких это пор "Ньюсуорлд" интересуется
предвыборными кампаниями?
- Ты должен уяснить, Уолш, что Хэнреган и Эрбатнот - криминальные
репортеры. Это все, что у них общее. Такова их работа. Они пишут о
преступлениях.
- Так что они делают в автобусе прессы?
- Вчера вечером в мотеле убили женщину.
- А, перестань. Мало ли что случается в мотелях.
- Еще одну убили в отеле "Харрис" в Чикаго, когда там находилась
команда губернатора. Ее нашли в чулане, примыкающем к банкетному залу, где
принимали журналистов.
Уолш вздохнул.
- Не можем ли мы лишить их аккредитации, поскольку они - криминальные
репортеры.
- Я уже думал об этом. Но боюсь, мы только разожжем их интерес. Они
станут более настойчивыми. Ты же не будешь отрицать, Уолш, у них есть
основания интересоваться нами.
- Очень зыбкие, - Уолш взглянул на часы. - Отец ждет нас к вечернему
выпуску новостей.
- А о чем спрашивал Хэнреган?
- Задать много вопросов он не успел. Я наорал на него, наорал на
коридорного, позвонил в службу безопасности отеля, потом - тебе.
- Но о чем-то он спросил?
- Только о моем послужном списке.
- Твоем послужном списке? А какое отношение имеет он к цене фасоли?
- Я предложил ему обратиться в Министерство обороны, где ему выдадут
все необходимые сведения, - Уолш поправил зеленый галстук. Надел зеленый
пиджак. - Мерзавец. Я не вытолкал его взашей лишь потому, что не хотел
пачкать руки.
- Боюсь, я бессилен тебе помочь, Уолш, - Флетч открыл дверь. - Пресса
имеет право задавать вопросы.
Уже в коридоре Флетч попробовал повернуть ручку двери. Последняя не
открылась: замок запирался автоматически.
- Скажи этому мерзавцу, - Уолш уже шагал к лифту, - что я засажу его
в тюрьму, если без моего ведома он вновь окажется в моем номере или в
номерах родителей.
- Уолш, - предупредил своего лейтенанта Флетч, - он только
порадуется, услышав такие слова.
- Губернатор Кэкстон Уилер, выступая сегодня в Уинслоу, возвестил о
приходе, как он выразился, Новой Реальности, и, тем самым, перевел
предвыборную кампанию в иную плоскость...
Этим сообщением начались вечерние выпуски новостей всех трех ведущих
телевещательных компаний. Слова, разумеется, разнились, но суть оставалась
неизменной.
Барри Хайнс сидел на полу по-турецки перед тремя телевизорами,
которые он принес в спальню губернатора.
Губернатор, в рубашке с короткими рукавами, без галстука и ботинок,
расположился в кресле, держа в поле зрения все три телевизора. Шустрик
Грасселли развешивал в шкафу одежду губернатора. Флетч примостился на
краешке кровати. Уолш стоял.
- Виктор Роббинс погиб зря, - изрек Уолш. - Выпуски новостей начались
не с Аптона.
- Нет, не зря, - не согласился с ним губернатор.
В гостиной, по другую сторону закрытой двери, ведущей в спальню, Ли
Оллен Парк и несколько добровольцев поили и развлекали местное
руководство. Все ждали, пока губернатор оденется, чтобы сопроводить его и
миссис Уилер на обед, который давал в их честь мэр города.
Затем все телекомпании показали выступление Уилера, естественно,
сильно обрезанное, но обязательно со словами: "Христианство две тысячи лет
пыталось связать этот мир воедино... и потерпело неудачу. Ислам положил на
это шесть веков... с тем же результатом. Американская демократия два
столетия связывает мир... без особых успехов. Коммунизм почти сто лет
занимается тем же... и ничего у него не выходит... Технический прогресс
сводит нас ближе сиамских близнецов! Технический прогресс делает нас более
взаимозависимыми, чем любые отношения труда и капитала! Технический
прогресс объединяет людей там, где терпят поражение любовь и закон! Такова
новая реальность!" Все три телекомпании показали кандидата крупным планом,
без шляпы, в пальто, на трибуне, на фоне звезднополосатого флага,
украшающего фасад Первого национального банка Уинслоу.
В Спайрсвилле губернатор выступил практически с той же речью.
- Возможно, ты и не согласишься со мной, Уолш, но я полагаю, что
повторение лишь доказывает, что это не просто слова, - пояснил он...
- Президент еще никак не прокомментировал речь губернатора Уилера, -
сообщили со всех трех экранов.
- Старик выжидает, в какую сторону подует ветер, - отозвался Уолш.
- Представитель Белого Дома заявил, что предложения губернатора
Уилера весьма серьезны и требуют тщательного анализа. А вот что сказал нам
сенатор Грейвз, также претендующий на пост президента и участвующий в тех
же первичных выборах, что и губернатор...
- Дураки всегда спешат, - вставил Барри.
Лицо сенатора один за другим заполнило три экрана, его скрипучий
голос разнесся по всей Америке: Слышал ли, как губернатор Уилер поведал
нам, что христианство и демократия уже никуда не годятся? Ну, я в это не
верю. И полагаю, что большинство американских граждан согласятся со мной.
В спальне губернатора Кэкстона Уилера воцарилась мертвая тишина.
А телекомментатор продолжал: "Мы не смогли связаться с сенатором
Аптоном, так как он улетел в Пенсильванию, где сегодня утром трагически
погиб в автокатастрофе его близкий друг и организатор предвыборной
кампании.
- Видите? - подал голос губернатор. - Старина Вик умер не зря.
Позволил Аптону подготовиться к ответу.
Новости продолжались, перемежаясь рекламными роликами. Автомобиль
Виктора Роббинса поднимали из ледяных вод Саскьюхенны. Цитировались теплые
слова, сказанные о Роббинсе нынешним президентом Соединенных Штатов и
большинством кандидатов. Президент в Овальном кабинете подписал
законопроект, разрешающий индейскому племени заниматься разработкой
полезных ископаемых на территории своей резервации. Вновь показали
вчерашнюю потасовку на хоккейном матче, сопровождаемую интервью с игроками
и болельщиками (Каждый говорил: "Меня кто-то ударил". Ни один не
признался: "Ударил я.") Одна телекомпания дала видеосюжет из региональной
школы Конроя, где губернатор Уилер раздавал деньги школьникам, вместе с
негативными репликами специалистов. Вторая сочла достаточным упомянуть об
этом лишь в сводке новостей. Третья обошлась и без этого, зато показала
мартышку из Луизианы, научившуюся компьютерным играм.
Смерть Элис Элизабет Шилдз прошлым вечером осталась без внимания.
- Не знаю, отец, - покачал головой Уолш. - Просто не знаю.
- Чего же ты не знаешь? - воинственно воспроснл губернатор.
- Ты вроде бы сказал, что христианство и демократия нам уже и не
годятся.
- Я этого не говорил! - воскликнул губернатор. - Я лишь сказал, что
ни одна идея не смогла объединить мир так, как это делает технический
прогресс. Черт побери!
- Есть разница между идеями и способами их реализации, - резко
ответил Уолш.
- Разница между идеями и действительностью, - возразил губернатор. -
И конкретные дела сослужат людям более добрую службу, нежели словесные
замки.
Барри Хайнс, не поднимаясь с пола, на коленях дополз до телевизоров,
выключил их, повернулся к губернатору и его сыну.
- По-моему, это хорошая речь. Если задуматься, губернатор сказал
правду. И не надо лезть в бутылку, Уолш, из-за глупой реплики Грейвза.
- Да, - поддержал его Флетч, - Ты же знаешь, умом Грейвз не блещет.
Дверь из гостиной открылась. Вошла Дорис Уилер - в вечернем платье, с
шарфом, наброшенным на широкие плечи. Она затворила за собой дверь,
шагнула к губернатору.
- Кэкстон, ты только что проиграл выборы.
Губернатор побледнел.
- Подожди, подожди.
- Чего мне ждать? - еще шаг, к центру спальни. - Ты же выставил себя
круглым идиотом.
Уолш попятился к стене. Шустрик Грасселли ретировался в ванную.
Дорис говорила с мужем так, будто в комнате они были вдвоем.
- Все твои сегодняшние поступки для меня - полный сюрприз. Раздавать
деньги школьникам. Да еще не всем, а избранным. Барри передал тебе, что
мне пришлось сказать по этому поводу? Не пустить члена палаты
представителей Флагерти на трибуну! Надеюсь, ты не станешь убеждать меня,
что это чистая случайность?
Губернатор посмотрел на Барри, потом - на жену.
Все поняли, что услышанное от Дорис Барри оставил при себе.
- А что за бред ты нес в Уинслоу?
Глаза губернатора превратились в щелочки.
- Бред?
Дорис продолжила хорошо поставленным голосом опытного лектора:
- Кэкстон, ты прекрасно знаешь, что фермеры и лавочники Уинслоу, как
и повсюду в США, не желают слышать о Третьем мире. Их интересуют налоги,
программы по здравоохранению, социальной защите, обороне, субсидии на
зерно. Избиратель прежде всего эгоист! Каждый раз, слыша название
какой-либо чужой страны, он знает, что ему придется платить!
- Дорис, надо говорить и об этом.
- А что ты лепил насчет технического прогресса? - Дорис Уилер
закатила глаза.
Губернатор, сидевший в кресле, без галстука, обмяк, словно на него
навалилась усталость.
- Ты пытаешься показать, что ты - государственный деятель, Кэкстон? -
выкрикнула Дорис.
- Мама, - вмешался Уолш, - ты же не хочешь, чтобы тебя слышали люди в
гостиной?
- Почему нет? - Дорис не понизила голоса. - Пусть слушают!
Предвыборная кампания губернатора Кэкстона Уилера завершена! Они могут
допить виски, убрать в карманы чековые книжки и разойтись по домам, чтобы
потом переметнуться к Симону Аптону или Джо Грейвзу.
Губернатор искоса глянул на Барри Хайнса, словно ища поддержки.
- Грейвз сболтнул чушь...
Барри Хайнс оставил на телевизоре пластмассовый стаканчик, наполовину
наполненный "пепси". Дорис смахнула стаканчик на ковер. Губернатор Уилер
уставился на коричневое пузырящееся пятно. Затем поднялся, подошел к
зеркалу, начал завязывать галстук.
Барри Хайнс уже стоял у двери в гостиную.
- Кэкстон, - Дорис обращалась к спине мужа, - американцы не доверяют
техническому прогрессу. Они не понимают технического прогресса.
Технический прогресс отнимает у них работу.
- Перестань, - устало отмахнулся губернатор. - Американцы влюблены в
технику. Они обожают компьютерные игры, механические игрушки, кабельное
телевидение. Они даже устанавливают всякие хитрые приспособления на свои
тракторы и грузовики...
- А в глубине души они полагают, - настаивала Дорис, - что все
технические достижения - происки дьявола.
- О, Дорис.
- И надо быть круглым дураком, чтобы заявить, что технический
прогресс заменит религию!
- Я ничего такого не говорил.
- Что технический прогресс заменит демократию!
Повернувшись от зеркала, губернатор застегивал рукава. По его щекам
ходили желваки.
- Это наша вина, - попытался погасить пожар Уолш. - Мы переоценили
значение гибели Вика Роббинса. До первичных выборов всего два дня, а нам
очень хотелось попасть в вечерние выпуски новостей.
- Твои оправдания ни к чему, сын, - раздраженно осадил его
губернатор. - Я сказал то, что считал нужным, и не намерен забирать назад
ни единого слова.
- Что ж, эти слова дорого тебе обойдутся, - холодно процедила Дорис.
- А так ли я навредил себе? - губернатор повернулся к Флетчу. - Как
отреагировала пресса?
- Думаю, они еще не переварили всего того, что вы вывалили на них. А
большинство просто обрадовались, услышав что-то новое.
- Естественно, - повела плечами Дорис. - Еще с большей радостью они
опубликовали бы предсмертную записку Кэкстона.
- Кроме того... - Флетч замялся. - Эндрю Эсти уехал в аэропорт.
Назвал вас безбожником.
- Кэкстон! - воскликнула Дорис. - Ты знаешь, каков тираж "Дейли
госпел"? Ты представляешь, что означает для нас потеря его читателей?
- О, Эсти! - хмыкнул губернатор. - Иисус Христос не одобрил бы его
поступка. Иисус Христос омыл ноги проститутке.
Лицо Дорис Уилер порозовело.
- Как ты мог сказать все эти глупости, не посоветовавшись со мной?
Как ты мог повторить их в Спайрсвилле?
- Люди ждут, - напомнил губернатор.
- Поверьте мне, - Дорис Уилер оттолкнула Барри Хайнса и открыла дверь
в гостиную, сегодня с самоуничтожением и глупостью покончено. Если вы все
не можете убедить его не выставлять напоказ свою дурь, то мне это по
силам, будьте уверены.
Выходя из спальни, она оставила дверь открытой.
Губернатор тут же закрыл ее.
- Господа, - он обвел взглядом Барри, Уолша и Флетча, - общаясь с
нашими гостями, как бы невзначай упомяните в разговоре о громкости
телевизора. Что сейчас показывают, Барри?
Хайнс задумался.
- Симфонический концерт, ретроспектива фильмов Арчи Банкера и
"Маппетс-шоу".
- Отлично. Мы смотрели фильм с Арчи Банкером, пока я одевался, и
перестарались с громкостью.
В гостиной прием продолжался. Флетч беседовал с издателем и автором
передовиц "Фармингдейл ньюс". Они хотели знать наверняка, что губернатор
верит в абсолютную свободу прессы и, судя по всему, могли кое-что
рассказать о некоем федеральном судье. Флетч заверил их, что для
губернатора свобода прессы - абсолютный закон, и он не собирается
назначать федеральных судей, не познакомившись с мнением местных жителей.
Выражение легкой тревоги, появившееся на лицах при появлении
губернатора, исчезало по мере того, как осушались все новые бокалы. Не
повредило и упоминание фильма Арчи Банкера.
Дорис Уилер кружила по комнате, не останавливаясь ни на секунду,
переводя взгляд с одного лица на другое, стараясь не пропустить ни единого
слова. Губернатор же стоял, засунув руки в карманы, обменивался
любезностями с окружавшими его людьми, шутил сам, смеялся над шутками
других.
Уолш, около бара, что-то горячо обсуждал с пятью или шестью мужчинами
лет двадцати пяти.
А потом, совершенно неожиданно, губернатор возник рядом с Флетчем и,
взяв его за локоть, отвел на пару шагов.
- Флетч, найди доктора Тома. Пусть поднимется сюда. Но только без
черного чемоданчика. Он знает, что мне нужно.
Рука, державшая локоть Флетча, чуть подрагивала.
- Да, сэр, - ответил Флетч.
- Приветствую вас. Мисс Эрбатнот?
- Да?
- Рад, что поймал вас.
- В чем?
- В душе?
- Только что вышла из ванной.
- Пели любимую песенку про мытье ножек?
- О, вы знаете и об этом.
- Бывало,
...Закладка в соц.сетях
