Жанр: Детектив
Детектив Флетч Флетчер 1-9.
...ельная кампания не стоит вашей жизни,
Билл. Надеюсь, вы это понимаете?
- Я в полном порядке.
- В таком же порядке, как и снеговик четвертого июля.
- Оставьте меня.
- Хорошо. Если вы того желаете, - у двери Флетч обернулся. - Вы
уверены, что я ничем не могу вам помочь?
- Можете.
- Чем же?
- Скажите, на того ли я поставил кандидата? Кто выиграет эти чертовы
праймери?
- Я не ясновидящий, Билл.
- Тогда пользы от вас для меня ноль.
- Но я могу сказать вам, что это первичные выборы. Не последние.
Гонка только началась. Спокойной ночи, Билл.
ГЛАВА 22
- Доброе утро. Благодарю, - сказал Флетч в телефонную трубку.
Когда зазвонил телефон, он решил, что телефонистка коммутатора хочет
напомнить ему, что уже половина седьмого.
- Вижу, вы уже проснулись, - густой голос кандидата.
Флетч взглянул на часы. Шесть двадцать.
- Доброе утро, - повторил он. Сел. Его плечи, грудь, живот покрывала
пленка пота. Батареи жарили, почем зря. А вечером, когда он ложился спать,
ему показалось, что в номере холодно. И он даже взял из шкафа лишнее
одеяло. Теперь-то одеяла не требовались.
- Вы, должно быть, привыкли подниматься рано.
- Правда?
- У меня сложилось такое впечатление.
- О, да, - не стал спорить Флетч. - Есть у меня такая привычка.
- Голова у вас уже работает?
- Конечно. Загадайте мне загадку. Даже если знаете ответ.
- Послушайте, Флетч, я только что позвонил Ленсингу Сэйеру. Предложил
ему поехать со мной в больницу.
- В больницу?
- На утро у меня намечен визит в больницу Фармингдейла.
- Однако. Ну, конечно, сэр.
- Он может взять у меня интервью по пути. Я хочу, чтобы вы поехали с
нами. Чтобы не вызывать кривотолков. Не могу же я общаться с прессой через
вашу голову.
- Я понимаю.
- Мы отъезжаем в половине девятого. За руль сядет Шустрик.
- Да, сэр.
- Жду вас у входа в отель в половине девятого. Вы не спите?
- Наоборот. Бодр, как снеговик...
- А что вы делали, когда я позвонил? - в голосе губернатора звучал
смех.
Флетч провел рукой по груди.
- Потел.
- Молодец, - похвалил губернатор. - Утренняя зарядка - великое дело.
Отожмитесь пару раз за меня. У меня сразу прибавится здоровья.
Флетч босиком прошлепал к двери, открыл ее, взял пачку газет,
оставленную для него кем-то из добровольцев.
Сверху лежал номер "Ньюсбилл". С заголовком на первой полосе: "СМЕРТЬ
УЧАСТВУЕТ В КАМПАНИИ УИЛЕРА".
Флетч просмотрел статью с многочисленными фотографиями, напечатанную
на третьей странице.
"Фармингдейл. - Кандидат в президенты и его помощники отказываются
отвечать на вопросы, касающиеся двух молодых женщин, убитых в последние
семь дней в тех городах, где находилась команда Уилера.
Вторую из них, Элис Элизабет Шилдз, двадцати восьми лет, нашли голой
и избитой на тротуаре аккурат под окнами "люкса" на седьмом этаже, в
котором останавливался Уилер.
Помощники Уилера не пожелали даже сказать, что ничего не знают ни об
этих женщинах, ни об убийствах..."
Написал статью Майкл Джи. Хэнреган.
- Ну, ну, - пробормотал Флетч. - Дамбу прорвало. Теперь кому-то пора
браться за швабру.
- Нет, нет, яичницу не буду, - замахал руками Айра Лейпин. Он и Флетч
сидели в кафетерии отеля. - Мой доктор предупреждает - холестерина в крови
должно быть как можно меньше. И ветчины не надо. Я забыл, какой вред от
ветчины. Но что он есть, можете не сомневаться. И, разумеется, никакого
кофе, - Лейпин заказал овсянку, гренок без масла и чай. - Чем вот вреден
холестерин? Приводит к образованию маленьких бляшек, которые так и норовят
оторваться от стенки сосуда и закупорить сердце.
- А я думал он как-то влияет на сосуды головного мозга.
- Этого я не заметил. С головой у меня полный порядок.
Флетч заказал бифштекс, яичницу, апельсиновый сок и кофе.
- Что же творится с нашей молодежью? - пробурчал Лейпин. - Неужели у
вас нет денег, чтобы хоть раз сходить к доктору и более не объедаться за
завтраком?
- Меня больше волнует рост населения Земли.
- Это предлагаемый вами способ борьбы с перенаселением? Самоубийство
за завтраком?
- Не самоубийство, - поправил его Флетч. - Я лишь хочу не
задерживаться на этом свете больше отведенного мне срока.
Айра покивал.
- Оригинальная точка зрения.
- Каждый должен о чем-то тревожиться.
- Эти доктора вгонят нас в могилу. Все для нас плохо. Спиртное.
Табак. Кофе. Мясо. Даже яйца. Что может быть безвреднее яйца? Это даже не
цыпленок.
- Молоко, сыр, шоколад. Вода. Воздух.
- Они хотят, чтобы мы из материнской утробы прямиком отправлялись в
могилу. Никаких внешних воздействий. И это называется у них жизнью.
- Тяжелое дело, - Флетч покачал головой. Официантка принесла чай и
кофе. - Сомневаюсь, что нам удастся приспособиться.
- Все это я услышал от самого полезного врача, которого только смог
найти. Не человек, полутруп. Толстый, как федеральный бюджет. Дымит, как
заводская труба. Пьет, словно у него не один рот, а добрая дюжина. Когда
он дышит, в груди у него все клокочет. Я-то думал, что он отнесется ко мне
с пониманием. Не будет давить. Как бы не так. Я услышал от него старую
песню: "Не делайте того, что делаю я. Делайте то, что я вам говорю".
Наверное, придется последовать его советам. Он-то уже купил себе землю на
кладбище. А ему только тридцать два.
Официантка принесла завтрак.
- Как вам нравится избирательная кампания? - спросил Айра Лейпин
пресс-секретаря кандидата.
- Постоянно преподносит сюрпризы.
- Какие же?
- Кэкстон Уилер умнее, чем я думал. Более честный. Более разумный.
- Ранее вы его не знали?
- Нет.
- Были знакомы с его сыном.
- Да.
- Как вы теперь относитесь к прессе? Теперь вы видите нас со стороны.
- Тертые калачи. Без труда могут раздуть из мухи слона. Возьмите, к
примеру, вчерашний случай в школе. Фокусы с монетами, которые показывал
губернатор. Событие пустяковое, но раструбили на всю страну.
Айра кивнул.
- Я сообщил об этом в редакцию. О значимости, правда, ничего не
сказал. Оставил на их усмотрение.
- То есть, редакторов выпускающего номера...
- Такие-то пустячки зачастую и приобретают решающее значение... -
Айра посыпал овсянку сахаром, щедро сдобрил сливками. Положил в чашку три
ложки сахара, добавил сливок. Густо намазал гренок джемом. Принялся за
еду. - Знаете, вы у нас барашек на закланье. Да, да. Вас бросили на
съедение волкам. Мне. Нам. Вы удивлены? Ешьте бифштекс. Бифштекс на
завтрак. Вы бы вогнали моего доктора в запой. Впрочем, сделать это не так
уж и трудно. Он постоянно балансирует на грани. Мы на таком этапе
предвыборной кампании, когда на вашем месте им нужен кто-то из молодых.
Которому потом можно дать пинка под зад. Сгодился бы и Джеймс, но он
подустал. И трюки его мы знали наперечет. Наскучил он нам. Вы молоды, и,
судя по разговорам, мыслите неординарно. Так оно и есть. Плюете на
докторов, тревожитесь о перенаселении Земли. С вами нам скучать не
придется. Говорят, вы дали Солову пузырек с глазными каплями. Это так?
- Нет.
- О вас уже выдумывают истории. Переключают внимание с губернатора.
Когда эти бестолковые, отнимающие столько времени и энергии праймери
закончатся, из вас сделают козла отпущения. Вам придется отвечать за все
ошибки кампании. А потом они пригласят профессионалов. Вы думаете, я не
знаю, что говорю? - Флетч слушал и ел, а потому не выразил должного
изумления. - Один у них уже наготове. Вы слышали о Грэхеме Кидуэлле? Его
уже взяли консультантом по контактам с прессой. Я готов поспорить на
оставшийся кусок гренка, что Уилер уже разговаривал с ним этим утром.
Может, даже дважды. Кидуэлл, хозяин большого вашингтонского кабинета,
совладелец крупной фирмы, специалист в информационных проблемах, можно ли
желать лучшего претендента на пост пресс-секретаря президента Соединенных
Штатов? Вы думаете, что попадете в Белый Дом? Неужели вы так наивны? Я
видел, как это делается. "Президентская кампания - крестовый поход
любителей". Где он это взял? Кэкстон Уилер - любитель. Да он такой же
любитель, как проститутка в Джорджтауне. А его жена, женщина-дракон. Она
может выйти в финал любого соревнования. Даже по кетчу. В ходе первичных
выборов, когда приходится колесить по захолустным городкам, налет
любительства приносит определенные дивиденды. Приближает кампанию к
рядовому избирателю. Создает ощущение народного движения. Привлекает
добровольцев, пожертвования. Люди видят поднявшуюся суету, говорят себе:
"А я ведь тоже могу помочь", - откладывают лопаты или клюшки для гольфа и
идут работать на кандидата. Потом остаются только профессионалы. Поскольку
необходим образ компетентности. А сейчас, на проселочных дорогах, вы -
главный любитель, - Айра допил чай. - Я вот подумал, что вам следует знать
об этом.
- Благодарю, - достаточно бодро ответил Флетч. Возможно, вы правы.
- Не возможно. Наверняка прав. Поначалу избирательной кампании нужны
идеализм и молодость. Как только в праймери одержана победа, бразды
правления берет цинизм, а идеализму покупают билет домой. Вы не
возражаете, что вас используют?
- Используют всех. Все зависит от того, для какой цели.
- Идеализм, - скорчил гримаску Айра Лейпин. - Идеализм едет домой на
автобусе, - он вылил в чашку последние капли из чайника. - Меня тошнит.
- Вы неважно выглядите.
- Что мне нужно, так это кофе, - он подал знак официантке. -
Наверное, и я должен внести свой вклад в борьбу с перенаселением, -
подошла официантка и Айра заказал чашечку кофе. Вновь повернулся к Флетчу.
- Вы знаете, мою жену убили.
- Нет. Боже мой. Когда?
- Два года и пять месяцев тому назад. В квартале от нашей квартиры в
Вашингтоне. Грабитель ударил ее ножом.
- Прямо в сердце?
- Нет. Но от удара она упала и ударилась головой о каменные
ступеньки, у двери дома.
Флетч покачал головой.
- Как можно с этим примириться?
- Нельзя. Можно только об этом не думать. Отложить в памяти и никогда
не заглядывать в тот уголок,официантка принесла кофейник, чашку и блюдце.
- Спасибо, - поблагодарил ее Айра. - Вы меня убиваете. - Не торопясь, он
наполнил чашку. - Я был в Вене с президентом, когда пришла телеграмма. Я
смотрел на клочок бумаги и не мог поверить своим глазам. Перечитывал раз
за разом, и убеждал себя, что это ложь. Я даже не помню, как добрался до
дому. В памяти осталось лишь одно: Марта Нолан из "Бостон глоб" собрал мне
чемодан.
- А дети?
- Давно выросли. Убийство потрясло и их. Могли ли они подумать, что
на их мать бросятся с ножом?
- А этого человека поймали?
- Кто видел мужчину, убегающего с кошельком? Может, в нем было
пятьдесят долларов. Больше вряд ли. Он даже не утащил новую скатерть,
которую она купила. Непонятно зачем. Скатерть у нас была.
- Я не знал. Я вам очень сочувствую.
- Дело не в этом, - Айра провел рукой по подбородку. - Но каждый раз,
когда я слышу об очередном убийстве, а убивают-то женщин, все всплывает
вновь.
- Конечно.
- Послушайте, неужели вы пришли сюда, не зная, что в коридоре убили
женщину?
- О чем вы? - удивился Флетч.
- Вы не слышали? Хорошим же вы были репортером. Ночью убили
горничную. Задушили.
- В этом отеле?
- Да. Ее нашли повара. В четыре утра. В служебном лифте. Два дня тому
назад женщину сбросили с крыши отеля, в котором мы останавливались. Не
знаю, что и сказать. Мы продолжаем предвыборную кампанию, словно ничего не
происходит... Что с вами? Теперь затошнило вас? Что случилось с вашим
загаром? Вы так побледнели. Выпейте-ка кофе.
- Не хочу.
- Выпейте, выпейте. У вас такой вид, будто ваше сердце оторвалось и
сейчас выкатится из ваших ботинок.
- Благодарю.
- Пейте, пейте. Я все равно больше не буду. Доктор говорит, что от
кофе я начинаю нервничать.
- Вы не заболели, Флетч? - Бетси Гинзберг столкнулась с ним в
вестибюле, на выходе из кафетерия.
- Нет.
- Вы такой бледный.
- Увидел карикатуру Пола Цсра, - и действительно, Рой Филби показал
ему карикатуру, когда они расплачивались с кассиршей. - Так как вам Уолш?
Теперь я понимаю, вы с ним знакомы.
Майкл Дж. Хэнреган прошествовал мимо них в кафетерий. Он то ли
улыбнулся Флетчу, то ли скорчил гримасу, подняв руку с тремя
растопыренными пальцами. Флетч словно и не заметил его.
- А что вы думаете об Уолше? - задала Бетси встречный вопрос.
- Хладнокровный парень. Уверенный в себе, компетентный. Полностью
контролирует ситуацию.
- Ну, не знаю, - повела плечами Бетси.
- Значит, он на вас не клюнул, - подвел итог Флетч. - Но вы
подумайте, какая у него сейчас ответственная работа.
Из лифта появился кандидат. И тут же завладел всеобщим вниманием. С
его лица не сходила улыбка.
Люди двинулись к нему, чтобы пожать руку. Некоторые с детьми.
Засверкали фотовспышки. Шагая к двери, кандидат пожимал руки, выслушивал,
что ему говорят, коротко отвечал. Гладил детей по головам. Не выуживал
монетки из их ушей.
Флетч пристроился рядом.
- Нам нужно поговорить. Наедине. Поскорее.
- Почему бы и нет. Что случилось?
- Айра Лейпин сказал мне, что убита еще одна женщина, - прошептал
Флетч губернатору в ухо.
Перед тем, как выйти на улицу, губернатор повернулся к швейцару,
чтобы поздороваться с ним за руку.
Широко улыбаясь, он едва слышно процедил сквозь зубы: "Каждый час в
Соединенных Штатах убивают двух человек, Флетч. Вам это известно?"
- Надо поговорить.
- Поговорим обязательно.
- Я рад, что вы задали этот вопрос, - сидя позади Шустрика,
губернатор подмигнул Флетчу, устроившемуся рядом с водителем. Ленсинг
Сэйер только что задал общий вопрос о речи "Новая реальность",
произнесенной Кэкстоном Уилером в Уинслоу. Сэйер уже включил диктофон,
приготовил ручку и блокнот. - Потому что в короткую речь трудно вместить
все, что хотелось бы сказать.
По небу в то утро плыли тяжелые облака. Холодный ветер пронизывал до
костей. Шустрик включил обогреватель на полную мощность.
- Сенатор Аптон говорит, что вы предлагаете технократию.
- Я ничего не предлагаю. Я лишь отмечаю то, что вижу вокруг.
Флетч вспомнил совет Джеймса заткнуть кандидату рот, если тот
собирается сказать что-то значительное.
- И я вижу, - неторопливо, раздумчиво продолжил губернатор, - что
технический прогресс получает от правительства львиную долю внимания.
Современное оружие. Машины смерти и уничтожения. Вы представляете себе,
сколько в наши дни стоит один танк? Самолет-истребитель? Авианосец? Я имею
в виду не только наше правительство. Все правительства. Некоторые
государства активно экспортируют оружие. Другие не менее активно покупают
его. Третьи и покупают, и продают. Государства концентрируют технические
достижения в сфере создания вооружений. Улучшают и улучшают лук и стрелы.
Шустрик действительно ездил медленно. По правой полосе, чуть быстрее
скорости пешехода. Пожалуй, катафалк и тот катил бы быстрее, подумал
Флетч.
- В то же время, - и губернатор неспешно излагал свои мысли, по Земле
распространяется информационная система, которая скоро охватит самые
дальние уголки. Система, позволяющая собирать и распространять информацию.
Завораживающие дух технические диковинки, появлению которых мы целиком
обязаны частному предпринимательству, особенно индустрии развлечений.
- Благодаря этим техническим достижениям народы нашей планеты начали
узнавать друг друга, знакомиться друг с другом, осознавать общность их
интересов.
- И создание единого информационного пространства, возможно, приведет
к изменениям, причем, подчеркну, изменениям положительным, превосходящим
по своей значимости те, что принесла с собой водородная бомба.
Флетч не сразу понял, что они остановились на красный сигнал
светофора. Люди переходили улицу, не подозревая, что находятся в
непосредственной близости от кандидата в президенты. Они куда-то спешили.
На работу, в магазин. На машину никто и не смотрел. Никто не знал, о чем
говорят в черном седане.
- Правительство лжет, и все сразу узнают об этом. В какой-то стране
подтасовываются результаты выборов, и весь мир становится тому свидетелем.
Государство начинает войну по дипломатическим или идеологическим причинам,
и все видят раненых и искалеченных.
Ленсинг Сэйер уронил руки на колени.
- Я не понимаю, что все это значит.
Шустрик снял перчатки и положил их на сидение рядом с Флетчем.
Автомобиль пополз дальше.
- Я говорю, что надо собирать и распространять информацию, а не
оружие.
- Грейвз заявил, что во вчерашней речи вы опорочили, среди прочих
идеологий, христианство, иудаизм и демократию.
- Идеи я не порочил. Наоборот, предложил новую.
- Вы сказали, что технический прогресс связывает мир воедино,
объединяет людей с куда большей эффективностью, чем любая идеология.
- Разве это не так? По Библии мы все братья. В марксизме - товарищи.
Но только узнавая друг друга, мы осознаем, что человечество - единое
целое.
Ленсинг Сэйер практически ничего не записал.
- Едва ли я ошибусь, если скажу, что большинство малоприятных событий
на нашей Земле произошло лишь потому, что люди не получили достоверной
информации в нужное время. Хорошо, конечно, во что-то верить. Можно
одобрить войну за правое дело. Можно радостно голодать за идею. Но
начинались бы войны, если бы обе стороны оперировали одними и теми же
фактами? И за голодом обычно стоят честолюбивые замыслы отдельных
личностей.
- Все дело в толковании фактов, - возразил Ленсинг Сэйер.
- Факты есть факты. Я не говорю о вере, религии, мнениях. Я говорю о
фактах. Большинство детей планеты знает, что Пеле - король футбола, а
Мухаммед Али - знаменитый боксер. Однако те же технические достижения не
используются для того, чтобы дети изучали историю своей страны, научились
читать и писать. Банк в Лондоне в любую минуту знает, сколько денег на
счету банка в Нью-Йорке, но подросток в Ливерпуле, которому только что
вышибли пару зубов, понятия не имеет, что три тысячи лет тому назад
греческий философ проанализировал поведение уличных банд. Руководству
Соединенных Штатов и России доподлинно известно, где находятся ядерные
ракеты, на земле, под землей, в океане. Однако те же технические средства
не используются для прогноза будущего урожая.
- То есть вы полагаете, что правительства используют технический
прогресс не по назначению.
- Я говорю, что наше руководство отстает от жизни. Они разрабатывают
разрушающую технику, а надо бы - созидательную. Нам приходится во что-то
верить, потому что у нас нет достоверной информации. Теперь мы имеем
возможность знать все.
Ленсинг Сэйер посмотрел на губернатора.
- Но какое отношение имеет все это к президентской кампании? Можно ли
ваши идеи преобразовать в пункты политической программы?
Губернатор отвернулся к окну.
- Ну... мы ведем международные переговоры по контролю за
вооружениями. Они тянутся десятилетиями, а оружие расползается по Земле,
как чума. Перевести мои наблюдения в плоскость политики... - вновь Флетч
подумал, с какой легкостью появляются и исчезают пункты предвыборной
программы. - Я думаю, нам пора осознать, на межгосударственном уровне,
важность единого информационного пространства и договориться о его
использовании. Очевидно, что никто, политическая, религиозная, финансовая
группа, не должен контролировать его. Вы только представьте себе, -
губернатор улыбнулся Ленсингу Сэйеру. - С помощью электроники опрос
населения целой страны, даже референдум, можно провести в считанные
секунды. То есть люди практически лишатся времени на обдумывание. Может,
следует заключить международное соглашение, что такой референдум должен
носить справочный характер, не обязывать правительство действовать в
соответствии с принятым решением.
Автомобиль преодолевал последний подъем к больнице.
- Отличная больница. Расположена удобно, связана с городом хорошей
дорогой. Так и должно быть.
Ленсинг Сэйер снял очки и протер потный лоб.
- Шустрик отвезет вас в отель, а потом вернется за мной. У меня
сегодня запись на телевидении.
- Так в чем суть вашей программы, губернатор? - спросил Ленсинг
Сэйер. - Перенести основной упор с бомб на информационные системы?
- Бомбами информацию не донесешь, - ответил губернатор. - Оглушают,
знаете ли.
Автомобиль остановился. Губернатор открыл дверцу, чтобы вылезти из
кабины. Сэйер наклонился к нему.
- Губернатор! Могу я написать, что такова ваша основная цель.
Осознание, на международном уровне, важности единого информационного
пространства.
Губернатор Кэкстон Уилер вылез из машины, повернулся к Ленсингу
Сэйеру, улыбнулся.
- Должна же президентская кампания иметь какую-то цель.
По пути к главному входу, где его ожидала администрация больницы,
Кэкстон Уилер коротко глянул на Флетча, хохотнул.
- Знаете, сэр, а у меня возникло желание стать президентом
Соединенных Штатов.
- Ага! - выражение участливости, утешения сползло с лица губернатора,
как только он увидел, что в палате нет никого, кроме Ай-эм Флетчера. Дверь
за губернатором закрылась. - С чем вы попали в больницу?
- Тревога, - ответил Флетч. - Острая.
- Я уверен, что в самое ближайшее время вы поправитесь и вернетесь
домой.
Пока губернатор обходил основные отделения больницы, родильное, общей
хирургии, детское (в отделения интенсивной терапии и геронтологическое его
не повели), Флетч договорился с администратором, что губернатора пригласят
в одну из пустых палат. Предлогом послужило желание губернатора позвонить
по телефону.
- Так что вас тревожит? - уже более серьезным тоном спросил
губернатор. - Что-то случилось?
- Хэнреган опубликовал статью в "Ньюсбилл", - Флетч достал из
внутреннего кармана пиджака первую страницу с заголовком и две другие, с
текстом. - Я хочу, чтобы вы посмотрели, как это выглядит на бумаге.
Стоя у окна, губернатор просмотрел статью.
- И что? Кто поверит "Ньюсбилл"? Однажды они написали, что с Дорис у
меня второй брак. А первый раз я женился в университете.
- Боюсь, теперь от Хэнрегана просто так не отделаешься. Обратите
внимание на третий абзац. Губернатор прочел вслух.
- "Помощники Уилера не пожелали даже сказать, что они ничего не знают
ни об этих женщинах, ни об убийствах..." - он протянул газету Флетчу. -
Как можно что-либо говорить о том, чего не знаешь?
- Плюс ко всему этой ночью в отеле убили женщину. Горничную. Так
сказал мне Айра Лейпин. Между прочим, вам известно, что жену Лейпина
убили?
- И теперь он убивает других женщин?
- Возможно. Кто-то же это делает.
Губернатор прошелся по палате, вернулся к окну.
- Вы полагаете, кто-то нацелился на меня?
- Вот об этом я как-то не задумывался.
- Так подумайте. Какова конечная цель этих убийств? Поставить мою
избирательную кампанию на колени.
- Напряжение, конечно, возрастет...
- Избавиться от меня, поставить перед избирателем большой знак
вопроса, другого мотива я не вижу, - губернатор пожал плечами. - А может,
дело рук какогото параноика. Вам представляется, что убийца едет вместе с
нами?
- Печальное известие, не так ли? Именно поэтому нас сопровождает
Фредерика Эрбатнот, криминальный репортер "Ньюсуорлд". Она не так падка на
сенсации, как Хэнреган, но теперь ей придется что-то написать.
- Пожалуй, надо попросить Нолтинга подготовить специальные заявления
касательно разгула преступности в стране. Теперь-то я могу сказать, что
убивают везде, где я появляюсь.
- Губернатор... - Флетч запнулся.
- Да?
- Я все понимаю. Вы должны защищать себя. Избирательную кампанию. Но
ваши заявления не приблизят нас к решению главной проблемы.
- А что еще мы может сделать? До праймери два дня.
- Самое лучшее - выяснить, кто убил этих женщин.
- Но как? Мы постоянно в пути, переезжаем с места на место. Сколько
людей сопровождает нас? Человек пятьдесят-шестьдесят? Кто пытается
подрубить под корень мою избирательную кампанию? И аккурат в тот момент,
когда я начал входить во вкус. Кто? Аптон? Невероятно. Грейвз? Он,
конечно, известен своими грязными делишками, но на такое не пойдет.
Иностранный агент? Этот тип из "Правды"...
- Солов.
- Это его фамилия? Странная личность. Не задал мне ни одного вопроса.
Зачем он здесь? Пресса! Вы сказали, что Эндрю Эсти уехал вчера вечером, а
женщину убили ночью. Значит, его можно вычеркнуть из списка подозреваемых.
- Он вернулся. Вернее, ему приказали вернуться. Я видел его вчера в
лифте. Около полуночи. А почему вы упомянули о нем?
- Он чокнутый. Вы же видели, как он улыбается? Натянут, как струна на
теннисной ракетке. Он из тех, кто абсолютно уверен в собственной правоте.
А те, кто думают, что абсолютно правы, способны на все, включая убийство.
Какой-нибудь маньяк среди добровольцев. Ли Оллен не может проверить
каждого. Мы путешествуем слишком быстро, у нас нет необходимых для этого
средств. Своей команде я доверяю полностью. Они все проверены досконально.
За исключением вас. Но вы появились после убийства в отеле "Харрис". Так
что же мне делать? Выйти к избирателям и сказать: "Друзья мои, я - не
убийца!" Боюсь, меня не поймут.
- Что-то сказать придется. И пора уже что-то делать. Мне понравилась
ваша "Новая реальность", но дело, в том, что людей больше волнуют
нераскрытые убийства, сопровождающие предвыборную кампанию.
Губернатор указал на страницы "Ньюсбилл", которые Флетч все еще
держал в
...Закладка в соц.сетях
