Жанр: Детектив
Настя Капитонова 02. Предпоследний герой
...о встать и покинуть чертов "Флориан". Красиво бы
получилось. Эффектно. Но только... это ведь самое простое решение. Самое элементарное. А
жизнь ее уже научила: нужно быть хитрей. Гибче. И Настя тихо сказала:
- А знаешь, Женя... по-моему, ты специально меня дразнишь. Тебе всегда это нравилось.
Для тебя это что-то вроде... утренней зарядки.
Он взглянул на нее удивленно. Настя продолжила:
- Неужели ты правда не можешь объяснить, как все это устроил? Со своей смертью...
По-моему, я имею право знать... И потом, я точно знаю: ты не убивал. Ты не такой.
- Нет, не такой, - глумливо ответил Эжен. - Я не ем мяса, потому что жалею
животных. Не хожу по газонам, чтобы не топтать травку...
- Мясо ты ешь. И по газонам ходишь. В Европе все ходят по газонам. Но в то, что ты
человека убил, - я не верю.
- Не хочешь верить - не верь, - развел руками Эжен. И небрежно добавил: - Тем
более что я и правда не убивал. Охота была руки пачкать!
- Но как же тогда?... - вскинулась Настя.
Эжен пожал плечами:
- Элементарная комбинация. Ее преподают на третьем курсе... в соответствующих
учебных заведениях. Так и быть, расскажу. Может, и тебе когда-нибудь пригодится. Ты
когда-нибудь видела, как взрывается машина?
- Бог миловал, - вздрогнула Настя. - Только в кино.
- Так вот... Человек попадает в аварию, его машина загорается. До взрыва бензобака
остаются секунды. А дверь заклинило, плюс шок, дрожат руки, а надо еще ремень
отстегивать... Короче, наружу выберется только Шварценеггер. Обычный человек даже дверь
открыть не успеет... А после взрыва остается только остов машины. Оплавленный метал. И
кучка костей.
Настя против воли представила жуткую картину: человек, ломая ногти, пытается открыть
дверь... и не успевает, гремит взрыв... Ее передернуло. Но она постаралась взять себя в руки. И
спокойно спросила:
- Ты говоришь, кости остаются. Так чьи они были, эти кости?
- Ты мороженое ешь, а то растает! - с фальшивой заботой посоветовал Эжен.
Настя с отвращением посмотрела на тающие шарики. А Эжен повторил:
- Кушай-кушай... дальше еще аппетитней будет. Короче, что нужно сделать, чтобы
подумали: взорвался именно ты. Обращаешься в морг - желательно в тот, что позадрипанней.
А в Чехословакии в моргах правила такие же, как у нас. Невостребованные трупы хранят месяц,
потом хоронят в безымянных могилах. И для работников морга нет ничего хуже, чем возиться с
этими ничейными жмуриками. Знаешь, кстати, как симпатично они выглядят? Сначала-то, пока
покойник в холодильнике, вид у него еще туда-сюда - так, парочка трупных пятен. А вот
когда заморозка отходит... Тело начинает разлагаться очень быстро. Кожа лопается, запах
отвратный...
Настя сдерживалась из последних сил. Нет, она справится! Только на мороженое лучше и
не смотреть.
- Терпи, красавица. Сама напросилась, - хладнокровно сказал Эжен. И продолжил: -
Так вот. Труп обошелся мне в тысячу чешских крон. Пятьсот - регистратору, пятьсот -
патологоанатому. А, и еще триста с меня санитар содрал. За то, что он этого жмурика в мой
костюм наряжал.
- Хватит, Женя... - прошептал Настя. - Меня сейчас вырвет.
- Значит, опозоришься на весь "Флориан", - весело заключил Эжен. - Так вот.
Посадил я этого красавца в свою машину, на пассажирское сиденье. А он воняет - сил никаких
нет, и какая-то жидкость с него течет...
- Все, прекрати! - Настя стукнула кулачком по столу. Звякнули, подпрыгнув, бокалы.
Вазочка с растаявшим мороженым потеряла равновесие - Эжен еле успел подхватить.
Официант бросил в их сторону встревоженный взгляд.
- Ладно, - разочарованно сказал Эжен. - Так уж и быть, пощажу твою ранимую душу.
Не буду рассказывать, как я эту гниль на водительское место перетаскивал. Как ремень
безопасности ему застегивал...
- Сейчас точно уйду! - воскликнула Настя.
- Опять "уйду"... Не угодишь на тебя. Да иди, иди ты, куда хочешь. Интересно только,
как ты на сто долларов целую неделю жить будешь?
Настя опешила:
- А откуда... откуда ты знаешь про сто долларов?
Эжен хмыкнул:
- Да потому, что не надо деньги в лифчике прятать! Майка-то у тебя открытая, а из
разрезика очень аппетитно выглядывает кусочек Франклина... И чует мое сердце, что этот
Франклин у тебя единственный и последний!
- Негодяй! - беззлобно выдохнула Настя. Элегантным жестом вытянула из
бюстгальтера смятую купюру и повторила, смеясь: - Какой же ты негодяй!
- Не спорю! - весело откликнулся Эжен. - Ну что - успокоилась твоя душенька? Мы
помирились?
- А мы и не ссорились, - пожала плечами Настя. - Только моя душенька еще не
успокоилась. Скажи: тебя ищут?
- С какой стати? Я умер. Сама же на похороны ходила... Но я, конечно, не исключаю,
что меня могут искать. Поэтому живу по легенде. Сейчас я гражданин, скажем так, одной из
стран Европы. Русский язык знаю плохо - в школе мала-мала учили. В Венеции, как и ты, в
турпоездке...
- А кто тебя может искать? - перебила Настя.
- Какие-нибудь особо дотошные люди, - пожал плечами Эжен.
- То есть те, у которых ты деньги украл? - уточнила она.
- Ой, Настя... Только не говори красиво. И прошу тебя: не рассуждай о том, в чем ни
черта не смыслишь. Тем более - с таким умным видом.
- Ну, расскажи мне еще, что эти пятьсот косых ты заработал честным трудом! -
усмехнулась она.
- Во-первых, не пятьсот, а двести пятьдесят. Вторая половина... принадлежит, как ты
знаешь, не мне.
Настя отметила, что имени ее матери Эжен не произнес.
- А во-вторых, - продолжал он, - я - специалист редкой квалификации. И мои
комиссионные достаточно высоки. Высокий честный процент. За честно выполненную работу.
- Но если она честная - для чего же тогда умирать понадобилось?
- Туше! - хмыкнул Эжен. - Допрос третьей степени подошел к своей кульминации...
- Значит, отвечать ты не будешь, - поджала губы Настя.
- Нет, почему же... Могу ответить. Только ты мне сначала скажи: разве тебе самой
никогда не хотелось исчезнуть? Бросить все. Работу, семью, страну. Начать жизнь с нуля?
Настя задумалась. Неохотно признала:
- Иногда, конечно, хочется. Когда все надоест.
- Ну, вот и мне - все надоело. В стране бардак. Служба обрыдла, а до пенсии, как ты
понимаешь, еще далеко. Жена ушла к другому...
Настя покраснела.
- Значит, самое время умирать, - весело закончил Эжен. - Вот я и умер. Всего за
тысячу триста чешских крон. Недорого ведь, правда?
Настя с Эженом вышли из "Флориана".
На Сан-Марко надвигались сумерки. От каналов тянуло прохладой. Пахло сыростью и
мокрым камнем. Солнце, не успев закатиться, спряталось в тучу. Но веселье на площади не
утихало. В соседнем с "Флорианом" кафе - оно называлось "Квадри" - упоенно играл тапер,
музыка рвалась в открытые окна, и молодежь танцевала прямо на улице.
- У нас бы не разрешили, - кивнула на стихийную дискотеку Настя. - Швейцар мигом
бы разогнал. Или менты.
Она поежилась - становилось зябко. Летняя коллекция для прохладных вечеров,
пожалуй, не подходит...
- Пойти, что ли, тоже потанцевать? А то я замерзаю. На глазах.
- И свитера у тебя, конечно, нет, - констатировал Эжен.
- Есть. И свитер, и плотные джинсы. Только все в гостинице. А с утра я...
- ...как взглянула на витрины, так и пошла вразнос, - закончил Эжен.
Настя бросила жадный взгляд на витрину "Максмары". И сказала обиженно:
- Можно подумать, ты бы вразнос не пошел... Если бы в первый раз в Италию выбрался.
Тут же все законодатели мод!
Эжен мазнул взглядом по ее белым джинсам с красными маками и припечатал:
- Ну твой костюмчик-то - явно не от законодателей...
- А что я - миллионерша? Заходила я в эту "Максмару", там на ценниках - сплошные
нули! Конечно, пришлось искать, что подешевле...
- Да ну, брось ты, - скривился Эжен. - Подумаешь - "Максмара"! Какие там
особенные нули? Обычная одежда для среднего класса. Вот если бы ты в "Версаче" зашла...
Или в "Гуччи" - тебе бы там даже на носовой платок не хватило...
- Зайду еще, - пообещала Настя. - И туда, и туда. И скуплю их все под ноль. А пока
давай до моей гостиницы дойдем. За свитером. А то и в самом деле - простыть недолго.
- Далеко до гостиницы?
- Полчаса.
- До "Максмары" куда ближе, - пожал плечами Эжен. - Пойдем лучше туда, подберем
тебе свитерок - под белые джинсы. А заодно и еще одни брючки купим. Или юбочку. Ты бы,
Настенька, хоть думала, прежде чем белое покупать. Смотри, уже вся изгваздалась - и в кофе,
и в мороженом...
"Ах ты, папочка! Заботливый, блин, муж. Ласково укоряет женушку..."
Настя хотела было вспылить, но интуитивно почувствовала: лучше обернуть Эженовы
укоры в шутку. Пожалуй, ей это выгодней будет... Да, мерзавка она, конечно, - но как же
хочется, чтобы он сводил ее в эту "Максмару"... И купил бы тот самый костюм, который Настя
присмотрела еще утром.
И она прикинулась дурочкой:
- А ты бы мне больше всяких гадостей рассказывал - про покойников. У меня руки
знаешь, как дрожали? Вот на джинсы и накапало...
Про то, что теперь, в предвкушении "Максмары", у нее замирает сердце, Настя предпочла
промолчать.
А Эжен продолжал разливаться:
- И босоножки ты неправильные купила. Обрати внимание - здесь все ходят в обуви с
толстой подошвой. Потому что вечерами сырость, можно ноги простудить.
- Слушай, ну хватит уже болтать, а? - нетерпеливо вскрикнула Настя. - Пойдем
скорее. - Она полсекунды поколебалась и добавила: - Только ты не думай: я тебе деньги
верну. Как только получим - сразу же все отдам. До лирочки.
- Может, все-таки сначала поужинаем? - простодушно предложил Эжен. - Ты ведь,
кажется, есть хотела?
Настя чуть не взревела:
- Да не хочу я уже есть! Пойдем быстрей, пока магазин не закрылся!
- А Дворец дожей тоже еще не закрылся. Давай сходим на экскурсию? Там очень
интересная тюрьма, считалась самой надежной в Европе. И знаешь почему?
- Да плевать мне на твою тюрьму!
Эжен расхохотался:
- Ну, как скажешь, моя красавица!
...В налете на "Максмару" он принял самое деятельное участие. Наравне с Настей
перебирал плечики с одеждой и стопки свитеров, давал советы: "Нет, желтый цвет тебе не
пойдет... И розовый тоже не надо: испачкаешь мигом, а в химчистке испортят. У вас в России
все такие же дрянные химчистки?"
Наконец выбор был сделан: темно-синие брюки и нежно-голубая водолазка, а к ним -
мягкие туфли на толстой подошве. "И обязательно - жилеточку, в Италии очень модно носить
жилетки, - настоял Эжен. - Вот эта, из бирюзовой кожи, как тебе? И смотри, как раз и сумка
есть такого же цвета!"
Настя, конечно, не возражала.
Сумма, которую им назвали на кассе, была, на ее взгляд, просто чудовищной. А Эжен -
ничего, только кивнул. И вместо денег протянул продавцу лакированный прямоугольничек.
"Кредитная карточка", - догадалась Настя. Она такое диво видела впервые в жизни и
поразилась: до чего же удобно! Никаких денег с собой таскать не нужно, расписался на чеке -
и готово дело. "Я себе тоже такую вещицу заведу, - решила она. - Как только мы с Эженом
деньги снимем".
- Ну что, пошли? - спросил Эжен.
- Не-ет! - лукаво ответила Настя. - Мне еще нужно переодеться.
И, как и утром, попросила продавца срезать ценники - она снова пойдет во всем новом.
Второй раз за день. Вот это жизнь!
А когда они с Эженом вышли из магазина, Настя увидала свою утреннюю знакомицу: ту
самую бабулю, которая посоветовала ей побродить по закоулкам Венеции. Сейчас старуха
сидела за столиком уличного кофе, попивала пурпурно-красный напиток и с интересом
смотрела на Настю. Поймала ее взгляд, подмигнула и подняла большой палец...
- Ну, теперь ужинать? - спросил Эжен, когда они снова оказались на площади
Сан-Марко - уже совсем вечерней, подсвеченной огнями иллюминации. - Или все-таки во
Дворец дожей? Они, кажется, допоздна работают.
- Да отстань ты со своими "доджами"! - рассмеялась Настя. - Меня нужно кормить. И
срочно.
- Какую кухню предпочитаете? Европейскую, итальянскую, японскую? - Глаза Эжена
улыбались. - Приказывайте, мадам. Венеция - город на все вкусы.
Настя важно сказала:
- Я бы хотела... съесть что-нибудь типично венецианское. И чтобы ресторан был
уютный и нешумный. Знаешь, такая маленькая, домашняя таверна. Затерянная в закоулках. В
которую туристы не ходят. И чтобы на столах были клетчатые скатерти, а официанты не знали
ни слова по-английски... Что, озадачила?
- Ни капельки, - пожал плечами Эжен. - Четыре остановки на вапоретто - и будет
тебе такая траттория.
- Чего?
- Траттория. Маленький ресторанчик, - терпеливо пояснил Эжен. - Ну что, пошли на
причал? Или вы, синьора, предпочитаете водное такси?
Настя бы и от такси не отказалась, но решила не борзеть:
- Вапоретто мне тоже нравится. - И добавила: - Там матросы красивые.
...Траттория "У Пампо" оказалось именно такой, как и мечталось Насте. На столах -
клетчатые скатерти, и почти никого народу, и официант, он же повар, в уютном фартуке. Эжен
перемолвился с ним парой фраз, сообщил Насте:
- На закуску советуют пармскую ветчину - обещают, что исключительно вкусно. На
горячее - отбивную на косточке. И, конечно, домашнее вино.
- Я же хотела что-нибудь итальянское! - капризно сказала Настя. - Ну, пиццу там, или
спагетти.
Официант, слушавший их разговор, энергично замотал головой. Женя успокаивающе
похлопал его по руке, показал: иди, мол, готовь, что договорились. И сказал Насте:
- Эх ты, темнота. Сама же просила венецианскую кухню. А требуешь вульгарную пиццу.
Здесь, в Венеции, ее и не едят, и готовить не умеют. Хочешь пиццы - езжай на Сицилию. А
спагетти - это вообще не блюдо, а обычный гарнир. Тебе их и так подадут - вместе с
отбивной.
- Неправда! - возмутилась Настя. - Я в кино видела: итальянцы макароны сами по
себе едят - со всякими разными начинками. С креветками там, даже с мидиями... И с
ветчиной...
- Едят, - согласился Эжен. - Только такая еда называется не спагетти, а паста. Кстати,
в Венеции паста тоже не в большой чести.
- А что же они здесь едят?
- Ну, кухня у них скорее французская, чем итальянская. Отбивные, картошка, очень
вкусные супы-пюре... В других городах в Италии такого нет. Но ведь Венеция - особый
город. Не просто часть Италии, а именно особый мир. Ты разве этого еще не поняла?
- Понимаю. Постепенно, - кивнула Настя. И подумала: "Как же хорошо, что я здесь не
одна. Что рядом пусть не любимый, но привычный человек. И что он меня везде водит, все
показывает и объясняет..."
- Ну, за Венецию? - предложил Эжен, когда принесли вино. - За самый красивый
город планеты?
- За Венецию - и за тебя, - кивнула Настя. - Ты самый лучший в мире гид.
- Это только начало, - заверил Эжен. - Завтра мы с тобой на гондоле кататься поедем.
И я тебе еще пару ресторанчиков покажу. И, может быть, - он посмотрел на Настю с
притворным отчаянием, - мы все-таки дойдем до Дворца дожей?
Настя заверила, что вся программа будет выполнена беспрекословно. И подумала: "Как-то
неправильно я себя веду. Будто Эжен мне и правда муж, а я ему - любимая жена. Медовый
месяц в Венеции... Он меня одевает, развлекает, кормит... Это у нас получается дневная
программа... А что будет ночью? Наверняка в койку полезет: вон как зыркает, явно хочет. И
что же мне тогда делать?"
Она склонилась над своей отбивной - действительно, очень вкусной - и искоса
поглядывала на Эжена. А он ведь симпатичный! И ему очень идет и светлый костюм, и
стильная стрижка, и европейская расслабленность. А уж кредитная карточка как идет... "Но я
же не люблю его!" - отчаянно подумала Настя. И тут же вспыхнуло воспоминание-картинка:
Сенька... Она его любила. И любит... А он - с Милкой... Они - голые, вдвоем. В объятиях...
В их квартире. На их постели.
В душе вдруг поднялась такая ярость, что затмила и Венецию, и тратторию, и вкус вина...
Настя постаралась успокоиться и рассуждать здраво.
"Но я знаю, почему Сеня трахнул эту дурацкую Милку. Просто для того, чтобы мне
досадить. А если я соглашусь спать с Эженом... То это будет просто расплата - за тряпки да за
ужин!... Что же тогда получается - опять я, как девка продажная?... Тогда, шесть лет назад,
отдалась ему, чтобы Николеньку на ноги поднять, а сейчас и того хуже?... Буду продаваться
просто за то, что он скрашивает мне жизнь в Венеции?! Нет, не бывать этому!"
И Настя выпалила - бывает иногда такое, что брякаешь первое, что придет в голову:
- Ты, Женька, зря стараешься.
- Что-что? - удивленно переспросил Эжен.
- Ничего! Предвкушаешь небось, как проводишь меня до гостиницы. На чашечку кофе
набьешься... И начнешь проверять, чему я за эти годы в постели научилась.
Эжен покачал головой. Усмехнулся:
- Да-а... домашнее вино оказалось крепче, чем я думал. С чего это вдруг такое
логическое построение?
- А то ты не понимаешь! Пол-"Максмары" скупил, в ресторан привез, в какой я хотела...
- Ох, Настя, Настя. Какой ты еще ребенок, это просто... - не закончил он.
- Раздирает мне сердце, - Мрачно завершила цитату она. - Что за манера - все вокруг
"Унесенных ветром" цитируют!... Ты что, Рэтт Баттлер?
- А кто у тебя "Унесенных..." цитирует? - развеселился Эжен. - Неужели твой
Сенечка-недоучка?
- Да нет... - смутилась Настя. - Еще один человек. Главный редактор издательства, в
котором я работаю.
- Любовник? - деловито спросил Эжен.
- Нет, просто друг, - поспешно ответила Настя. И покраснела.
- Ну, раз и я, и твой друг так считаем - значит, ты и правда ребенок! - порешил Эжен.
И мягко сказал: - Послушай, девочка... Мне ведь уже не шестнадцать. И даже не двадцать два.
И "покупать" тебя, как говорит молодежь, я не собираюсь. Как ты только подумать могла?!
Значит, я подарил тебе пару тряпок, накормил ужином - и ты мне сразу что-то должна?! Да
ничего ты мне не должна! Ты - молодая, свободная, умная женщина...
- Спасибо за комплимент, - буркнула Настя.
Эжен ее реплику проигнорировал. Спокойно продолжил:
- И еще об одной вещи ты забываешь. Ты теперь не бедная московская цыпочка с
зарплатой в пятнадцать долларов. Ты - обеспеченная дама. А женщина с деньгами может сама
музыку заказывать. Так что все будет, как ты скажешь. Хочешь - мы будем вместе. Не хочешь
- не будем. Хочешь сначала подумать - думай, я тебя не тороплю. А в понедельник
откроются банки, мы с тобой снимем деньги - и, если пожелаешь, расстанемся в тот же день.
Или сначала съездим в Рим и Милан и потом разлетимся, чтобы больше никогда не
встречаться. Или отправимся на Бали, снимем там уютное бунгало и попробуем начать все
сначала...
- То есть сейчас ты отвезешь меня в гостиницу - а потом поедешь к себе? -
недоверчиво спросила Настя.
- Нет. Останусь под твоим окном и буду петь серенады. Пока портье не вызовет
полицию.
Настя покачала головой:
- А ты изменился, Женя... Ты впервые в жизни говоришь со мной, будто с равной.
- А раньше я как с тобой говорил?
- Свысока. Снисходительно.
Он серьезно взглянул на нее. Осторожно накрыл ее ладонь своей крепкой рукой:
- Ты повзрослела, Настя. И я... Я больше не чувствую, что я старше тебя и умней.
...К столику подошел официант. Тревожно взглянул на Женю, что-то спросил у него
по-итальянски.
- Чего он волнуется? - удивилась Настя.
- Боится, что отбивная тебе не понравилась. Ваша дама, говорит, ест без аппетита.
- Беллисимо, - заверила Настя официанта. И сказала Эжену: - С тебя, кстати, должок.
Давай мороженое мне заказывай. А то во "Флориане" оно так и растаяло...
Арсений
Москва. Март 1991 года
Одиночество - грустная вещь.
Особенно по утрам.
Арсений прошелся по пустой квартире.
Тишина и одиночество давили. Рыбки безмолвно тыркались в аквариуме. В раковине
кисла два дня не мытая посуда. Две шеренги пустых бутылок в углу стояли немым укором.
На стене кухни висела одна из немногих принадлежащих им в этой квартире вещей -
большая черно-белая фотография. На ней было трое - здесь же, на этой самой кухне: Настя,
Коленька и он, Арсений. Фотограф, специально приглашенный мастер портрета из "Советской
промышленности", ухватил яркую сценку: Настька чистит картошку. К ней на секунду
прижался Николенька - подбежал, оторвался от игр - и от этого лицо Насти озаряется
ласковой улыбкой. А он, Арсений, говорит в этот момент по телефону - однако тоже на
секунду оборачивается на оклик фотографа: "Улыбочку!" Все трое в движении, все вроде
заняты каждый своим делом - но на фото отчего-то видно: они - одна семья; и они, все трое,
любят друг друга...
Арсений не спеша заварил кофе. Он вдруг явственно вспомнил, какая обычно царила
здесь, на кухне, поутру суматоха. В ту пору, когда Настя и Коленька были с ним.
...Из репродуктора гремит передача "Опять двадцать пять". Николенька нехотя пьет
какао. Настя поторапливает: "Пожалуйста, Коленька, побыстрей!... А то опоздаем в садик!..."
- при этом она успевает краситься, носиться по квартире в поисках колготок или кофты,
чистить сапожки... А он тоже спешит на работу - и злится, что дома - суета, гам,
беспорядок...
Ну вот, он и добился того, о чем порой втайне мечтал: никто не путается под ногами...
Только оказалось, что одиночество - оно хуже. Гораздо хуже, чем он представлял.
Арсений с тоской поглядел на фотографию, запечатлевшую, с выдержкой одна пятисотая
секунды, одно мгновение из жизни их семьи.
Две миллисекунды их семейного счастья. Всего один миг из далеких времен.
Именно сейчас понимание того, что тогда он был счастлив, было особенно острым.
Понимание того, как он был счастлив именно потому, что рядом с ним находились Настя и
Коленька.
Он допёр до этого, увы, только тогда, когда оказался и без него, и без нее.
Один.
Раньше он порой мечтал о том, чтобы остаться одному. И считал, что одиночество
спасительно и соблазнительно.
Ни перед кем не отчитываться. Встречаться с кем попало. Пить с кем придется. Спать с
кем заблагорассудится.
Но теперь, когда он оказался один, выяснилось: никакие соблазны, запрещенные мужу и
отцу (и вроде бы разрешенные ему, свободному мужчине), - его теперь не прельщают.
Хватит уже!... Насладился. Он сыт по горло. И пьянкой, и гулянкой.
...Арсений допил кофе - и придвинул к себе телефон.
Решительно набрал рабочий телефон Насти.
Теперь он больше не ревновал. Он простил ее. И за то, что у нее что-то с кем-то было, и за
то, чего, возможно, и не было (а он додумывал или подозревал).
Тем более что теперь, после его ночи с Милкой, они с Настеной вроде бы квиты.
Больше того: сейчас он был готов простить Насте все на свете. Просто вообще - все.
Лишь бы она оказалась рядом. Он даже через гордость свою готов был переступить!...
Так что подумаешь, подвиг: ей на работу позвонить.
После серии длинных гудков немолодой женский голос сухо сказал в трубке:
- Я слушаю.
- Пожалуйста, Анастасию Капитонову.
Сердце забилось часто-часто, изо всей силы. Во рту мгновенно пересохло.
- Кто ее спрашивает? - осведомился телефонный голос.
- Муж, - сухо бросил Арсений.
- Му-уж? - удивленно протянула женщина - явно старая сплетница и интриганка. И с
оттенком торжества добавила: - Анастасии в данный момент на службе нет.
- А где она? - помертвело спросил Арсений - в голове почему-то пронеслось самое
страшное: "Она заболела!... серьезно!... Она в больнице!... Или заболел Николенька?"
- Анастасия сейчас в отпуске, - торжественно провозгласила телефонная дама.
- В отпуске?!
- Именно.
Чувствовалось, что на другом конце провода наслаждаются его незнанием.
- А вы... - плюнув на гордость, пробормотал Арсений. - Вы не знаете, где она?
- Молодой человек! - припечатала грымза. - Вы представляетесь мужем Анастасии -
и не знаете, где она в данное время находится?!
"Ох, блин, - с досадой подумал Арсений, - сколько же я дал им там пищи для
пересудов!... Сплетницы!..."
Но все равно спросил чертову перечницу:
- А давно Настя в отпуске?
- Несколько дней, - провозгласила дама. И преехидно добавила: - Если это вам
поможет.
- Поможет, - буркнул Арсений и бросил трубку.
"Черт! Черт, черт, черт. В каком это таком Настька отпуске?! Никуда ведь она не
собиралась!... Какой отпуск! Март на дворе!... В Сочи, что ли, поехала - нового мужа
искать?! Да и в Сочи в марте тоже кайфа мало. Море холодное, шторма, дожди... Что за
странный отпуск - в марте?!"
Эти мысли роем пронеслись у него в голове. А потом вдруг закралось противно
тревожное: "Может, что-то с Николенькой?... Он заболел?... Тяжело? Лежит в больнице?...
Она с ним?..."
И он машинально стал одеваться.
А ведь идти ему, в сущности, было некуда. И делать - нечего.
Его медцентр свое существование прекратил.
Прекратил - после многочисленных проверок горздравотдела, союзного Минздрава,
горкома КПСС и даже прокуратуры.
К площади перед "Катран-медом" еще приходили по инерции больные - но натыкались
на закрытые двери и объявление, что центр временно прерывает свою работу.
Насколько временно, не уточнялось.
Арсений подозревал, что - навсегда.
Ванька Тау ушел в отпуск и уехал в Одессу, а затем собирался в Крым.
Всех прочих сотрудников уволили.
Секретарь райкома партии, благоволивший к "Катран-меду" (и получавший за это десять
процентов прибыли медцентра), даже не желал видеться с Арсением...
Одна только радость - денег у Арсения было полно.
Он мог позволить себе все что угодно. Например, пойти в любой ресторан. Или взять и
напоить всех бывших коллег по "Советской промышленности". Или, к примеру, пригласить
Милену проехаться в какое-нибудь хорошенькое местечко. Допустим, в Ленинград, или в Киев,
или в комплекс для интуристов в Суздаль...
Он даже мог купить себе в "Национале" инвалютную путану.
Одна беда - ничего этого Арсению делать совершенно не хотелось. А при мысли о
Милене вообще начиналось чувство, похожее на изжогу...
И вот очередное утро. Одиннадцать часов. Весь день впереди. А он - никому не нужен. И
ему, в общем-то, тоже никто не нужен. Кроме...
...Арсений вдруг обнаружил: он надевает дубленку, и только тогда понял, куда он идет.
Он идет туда, где ему хотелось быть.
А хотелось ему - увидеть Настю. И сына.
"Пойду в Коленькин садик, - подумал он. - Мне никто с ним видеться не запрещал.
Заберу его из сада, и мы пойдем в кафе-мороженое. А потом - в кино. В "Баррикады", на
мультики...
...Закладка в соц.сетях
