Жанр: Детектив
Дилетант
...своему паническому крику.
Аркаша попытался вытянуть Бублика за лапу или хвост, но было ясно, что
сделать
это не удастся, не оторвав заодно какую-нибудь часть кошачьего организма. Кот
плотно застрял в проеме.
- Да перестань же вопить! - крикнул Аркадий. - Из-за твоих воплей я ничего
не
соображаю.
Бублик притих, но только на секунду. Через секунду он опять принялся орать.
Аркаша понял, что нужно отодвигать шкаф. Но без посторонней помощи не
обойтись.
- Ты что, сдурел? - покрутил пальцем у виска сосед Витя. Он был в семейных
трусах с рисунком "ромашковое поле". - Какой шкаф? Ты знаешь, который час?
- Знаю, - уныло кивнул Аркаша, поглядывая на соседа снизу вверх. - У меня
кот
застрял.
- Кот? - изумился Витя и сладко зевнул. - А я думал, ты все
благоустраиваешься.
Никак не уймешься.
Витя прислушался.
- Это кот так орет? - удивился он.
- Да, - кивнул Аркаша. - Пойдем подвинем, а?
- Ну и глотка! - восхитился Витя. Он вытащил ключи из замка и закрыл дверь
снаружи. - Пойдем.
Предчувствуя близость освобождения, Бублик замолчал. Шкаф нехотя сдвинулся с
места. И вдруг... Что-то скрежетнуло наверху, покачнулось, поехало, дверца
верхнего
отделения распахнулась, и пишущая машинка в сером футляре плавно выкатилась и
грохнулась вниз. По пути она задела Аркашину скулу, потом плечо и приземлилась
на
ногу. Аркаша взвыл не хуже Бублика.
- Ох ты бедный! - посочувствовал Витя, разглядывая ободранную скулу. Потом
опустил взгляд ниже. - Хорошо, не оторвало хоть...
Если бы машинка зацепила и то, что имел в виду Витя, то Аркадию можно было
бы
сразу отправляться на кладбище. Жизнь утратила бы смысл.
Они поставили шкаф на место.
Когда, хромая и не смея пошевелить травмированным плечом, изуродованный
Аркадий полз из туалета в спальню, с кухни донеслось аппетитное чавканье. На
плите
сидел Бублик и, отодвинув, как сумел, тяжелую крышку казанка, увлеченно жрал еще
теплую печенку.
Глава 30
Голоса на лестничной площадке разбудили Олесю. Она с трудом поднялась со
своего импровизированного ложа, измученная неудобствами прошедшей ночи -
твердым полом и отсутствием подушки, - и выглянула из-за угла. Кто-то громко
ссорился.
- Проваливай! - неслось из открытой двери квартиры.
- Хорошо, я не вернусь! - кричал в ответ молодой мужчина, продвигаясь к
лифту
и затягивая на ходу узел галстука. Он взял под мышку свою черную папку и нашарил
в
кармане брюк носовой платок. Нервно промокнул лоб, сказал себе под нос
"идиотка!"
и скрылся в гостеприимно открывшемся лифте.
Олеся увидела на полу сложенную вдвое десятку - вывалилась из кармана,
уцепившись за носовой платок. Олеся вызвала грузовой лифт, надеясь догнать
мужчину и вручить ему утраченный дензнак, но, пока она ехала вниз, желание
выступить в роли юной тимуровки постепенно угасло. К моменту приземления на
первом этаже оно и вовсе испарилось.
"Что для него десятка! - подумала Олеся. - Не деньги. А для меня целое
состояние!"
Услышал бы эти слова Игорь Шведов! Он несказанно удивился бы метаморфозе,
произошедшей с его принцессой. Беспечная транжирка, Олеся не считала деньгами не
только десятки, но и сотни рублей.
Случайно приобретенной суммой Олеся распорядилась рачительно. Чтобы не
замечать выставленных в витринах коммерческих киосков бутылок с минеральной
водой, понадобилось усилие воли. У хлебного магазина с грохотом разгружали
грузовик, и аромат свежих батонов и саек заставил сердце Олеси затрепетать,
желудок
- болезненно съежиться, а ладонь с зажатой в ней десятирублевкой - дрогнуть.
"Нет,
потом, - мужественно решила Олеся. - Вдруг не хватит".
За полтора рубля она доехала до почтамта - в ранний час здание было
полупустым. Пришлось заказывать переговоры у телефонистки и платить за три
минуты
разговора восемь двадцать, так как попытка дозвониться на сотовый Игоря по
автомату
бесславно провалилась.
- Шлимовск, третья кабина! - объявил электронный голос из динамика, и Олеся,
замирая от радостного предчувствия, метнулась к телефону.
- Игорь! - закричала она в трубку, придерживая за собой дверь с цифрой три
на
матовом стекле. - Игорь, это я!
- Привет, - ответил любимый муж, но как-то без особого энтузиазма.
"Не врубился еще", - поняла Олеся.
- Игорь, это я, Олеся!
- Олеся?
- Да! Не узнал?
Качество связи было вовсе не блестящим, голос мужа казался Олесе каким-то
чужим и отстраненным.
- По правде говоря, нет. Не сказала бы, я сам и точно не узнал бы.
- Это же я! Ты что, за рулем? - Ну.
Не раз Олеся, позвонив на сотовый и пытаясь вкратце, минут за тридцать,
описать
какое-нибудь свое приключение или приобретение, нарывалась на чересчур
сдержанную реакцию мужа. В этот момент он вел машину, а так как семьдесят
процентов шлимовских автолюбителей отличались разухабистой манерой вождения,
привычка небрежно говорить по телефону во время езды могла обернуться бесплатным
абонементом в морг.
Но сейчас, по мнению Олеси, Игорь должен был остановить машину, впиться
губами
в трубку и вопить от восторга - что нашлась пропавшая жена. Но Игорь был
холоден.
- Я в Южном Валомее, - сказала Олеся.
- Что ты там забыла?
- Ой, по телефону я тебе ведь не буду объяснять.
- Олесь, перезвони через пару часиков, а? У меня наклевывается важная
встреча,
некогда.
Олеся не поверила своим ушам.
- Ты что, с ума сошел! - крикнула она в трубку. - Как это перезвони?
- Ладно, не бесись!
- Я тебе говорю, я в Южном Валомее! Ты что, не понимаешь?!
Игорь явно потерял терпение.
- А ты не понимаешь, что я сейчас не могу говорить! Совсем сдурела! Вчера в
два
ночи наяривала битых десять минут, когда у меня жена в кровати под боком,
сегодня в
Валомей укатила! У меня твои выверты вот где!
- Какая жена? - упавшим голосом спросила Олеся. - Ведь я твоя жена, Игорь?
Ей показалось, что мир вокруг расплылся и наполнился пронзительным звоном.
Все
было нереально, словно она вошла в картину Сальвадора Дали и осталась там, по ту
сторону рамы.
- Ты мне пока что только любовница, - отрезал Игорь. - И знай свое место.
И бросил трубку.
Придавленным дождевым червячком Олеся подползла к телефонистке.
- Вы не тот номер набрали, - сказала она в окошко.
- Как не тот? - возмутилась телефонная барышня. - Шлимовск? Вот, смотрите.
Шлимовск, три минуты. Вы сами написали.
И она прочитала номер. Только там, где Олеся изобразила цифру три, по мнению
телефонистки, была восьмерка.
- Это тройка, - убито шепнула Олеся.
- Тройка? - удивилась девушка. - Ой, ну писать надо разборчивее. Мне некогда
ваши каракули расшифровывать!
- Что же теперь делать?
- Заказывайте снова.
- У меня больше нет денег, - со слезами прошептала Олеся.
Телефонистка не поверила:
- Что, даже десятки нет?
- Нет, - покачала головой Олеся.
- Ну, тогда я не знаю...
И барышня обратила взгляд на следующего клиента, дав Олесе понять, что ее
время истекло.
Солнце припекало и грело сухой асфальт. Олеся опять оказалась на улице, и у
нее
в кармане было всего тридцать копеек. Наполеоновские планы в отношении
подаренной судьбою десятирублевки бесславно рухнули. Наполеон вряд ли так рыдал
после своего Ватерлоо, как Олеся после своего. Во-первых, он был мужчиной, а
мужчины не плачут, во-вторых, на нервной почве наверняка лишился аппетита. А
Олеся плакала навзрыд, всхлипывая и шмыгая носом, - десятка была истрачена на
редкость бездарно, и обидно было даже не из-за того, что не состоялся разговор с
мужем, а из-за того, что она не купила на эти деньги банку лимонада и пиццу.
Олеся
умирала от голода и жажды. Кое-кто на нее посматривал, оборачивался, но все
молча
проходили мимо. Мало ли какое горе может обуревать заплаканную красотку.
Оказалось, все вокруг что-то жуют. Мальчик на роликах проехал мимо и уронил
около Олеси обертку эскимо. Женщина с блестящей синей челкой (тушь для волос,
поняла Олеся) ела булочку с маком и кофейной помадкой. Двухлетний малыш мучился
с апельсином, липкий оранжевый сок уже неузнаваемо изменил его внешность - мама
будет в шоке. Парень ел сосиску в тесте. Продавщица семечек грызла красное
яблоко.
Маленькая девочка прицеливалась к развернутой шоколадке.
"Марк Твен, - вспомнила Олеся. - Рассказ "Билет в один миллион фунтов
стерлингов". Герой рассказа испытывал такие же муки голода, как и Олеся, и
стеснялся поднять из канавы сочную грушу. Не иметь денег - это было мучительно,
унизительно, жалко.
Ноги сами привели ее туда, где еда концентрировалась в огромном количестве,
- в
роскошный просторный супермаркет. Надписи на рекламных афишах гласили, что
магазин-великан открылся совсем недавно.
Олеся взяла у входа легкую металлическую корзину (зачем?) и внедрилась в
бесконечные ряды полок, контейнеров, холодильников. Только кетчупами и соусами
был занят целый "квартал" супермаркета. Оливки и маслины предлагались в емкостях
от баночек-малюток до семилитровых канистр. В грибном ряду мог бы писать
диссертацию специалист-миколог. Орехи были представлены во всем природном
разнообразии - от пекана до фундука. Шоколадные конфеты лежали под пленкой в
одноразовых пластмассовых контейнерах по сто - двести граммов. Длинная
стеклянная витрина с колбасой, сосисками и сардельками сразила Олесю наповал,
фруктовый лоток вызвал приступ ишемии. Как резво наполняла она свою корзину в
шлимовских супермаркетах! Как уверенно ориентировалась в ценах и сортах!
Находиться здесь с тридцатью копейками в кармане было невыносимо. Олеся вдруг
поняла, какими глазами следят за манипуляциями Андрея Макаревича в программе
"Смак" голодные дети из бедной семьи. На полки с едой она сейчас смотрела точно
так
же.
Девушка в красном халате провезла мимо тележку и начала выгружать ее
содержимое невдалеке на высокую стойку. На белые салфетки она укладывала, как
свидетельствовали этикетки, рогалики с джемом, арахисовые булочки, ватрушки,
медовые слойки и прочие фантастические вещи. Олеся стояла рядом, не в силах
оторвать взгляд от пышного сдобно-слоеного великолепия.
- Берите! - приветливо сказала девушка. - Не пожалеете! У нас своя пекарня.
Только что испекли, еще горячие!
И она отчалила с пустой тележкой. Олеся, не в силах больше бороться,
протянула
руку и, мало понимая, что делает, схватила горячий рогалик. Он стоил два десять,
но
если кто-то подумал, что Олеся аккуратно откусила седьмую его часть - ровно на
тридцать копеек - и положила рогалик обратно, то он здорово ошибся. В два счета
голодная девица расправилась с хрустящим круассаном, едва не обляпалась повидлом
и замерла в ужасе. Она не могла поверить, что совершила воровство. Она, честная,
порядочная девочка из интеллигентной семьи!
Олеся медленно повернула голову налево, в страхе ожидая увидеть в просвете
между рядами нечаянного свидетеля. Но там никого не было. Олеся повернула голову
направо - тоже никого. Вздохнув, она схватила ореховую булочку и проделала с ней
тот же фокус, что и с рогаликом. Говорят, японцы знают названия ста двенадцати
оттенков красного цвета. Или около того. Они смогли бы назвать цвет, в который
сейчас окрасились щеки Олеси. Это был цвет рыдающей совести.
Голова пошла кругом, но глаза алчно заблестели - Олесю захватила волна
азарта.
У полок с конфетами она уже подняла руку, чтобы подцепить острым ногтем пленку и
быстро вытащить из маленького контейнера несколько "Мишек косолапых", но
остановилась. "Ты что, с ума сошла! Воровка!" - мысленно крикнула она себе и
стала
еще на несколько единиц пунцовее, чем была. Олеся отдернула руку, словно
обожглась и быстро направилась к выходу. Кассирша посмотрела на нее удивленно:
- Ничего не купили?
- Я... - Олеся громыхнула пустой корзиной. - Я, оказывается, забыла дома
кошелек. И пришлось все обратно выгружать.
Ложь, к удивлению, прозвучала естественно и непринужденно, а яркий румянец
как
бы подтверждал, какой казус приключился с обладательницей красных щечек.
- Ясно. Ну, приходите к нам снова. С кошельком, - улыбнулась кассирша.
- Девушка, стойте! - раздался громкий крик из глубины супермаркета.
Олеся обернулась и увидела, что к кассе приближается девушка в красном
халате
- та, которая раскладывала булки.
- Стойте, подождите! Галя, задержи эту девушку! На Олесю не надо было
набрасывать рыболовную сеть или надевать наручники. Она и сама приморозилась к
месту, не в силах сдвинуться.
Надо отдать должное Сергею Буднику. Выбирая кандидатов для очередной
провокации, он отсеивал тех, кто, по его мнению, был бы противен Шушу или мог
причинить ей физический вред. О моральном вреде он как-то не задумывался,
полагая,
что деньги все компенсируют. Шушу радовалась как ребенок, получив в руки толстую
пачку денег, и ее периодические сокрушенные вздохи, что из нее "сделали
проститутку", давно уже звучали неубедительно.
Несчастный, отобранный на роль жертвы, имел в данный момент деловой обед в
кафе, и Шушу терпеливо поджидала, когда появится клиент. Она успела хорошо его
рассмотреть через стекло. Сергею, несомненно, пришлось наступить на горло
самолюбию, отправляя любовницу-приманку в объятия такого интересного юноши. У
него были голубые глаза Делона и фигура Бельмондо. О душевных качествах
оставалось догадываться.
Удастся ли его закадрить, думала Шушу, неторопливо прохаживаясь в тени
деревьев. То, что ее шансы убедительно велики, доказывалось жадными взглядами
мужчин, проходивших мимо кафе. Не заметить Шушу было трудно - только если очень
постараться. Кроме кукольной внешности, яркого макияжа и смелого наряда, она,
выбираясь на задание, вся наполнялась особым сексуальным свечением. Мужчины это
видели и чувствовали.
Сквозь стекло краем глаза Шушу заметила, что объект закончил обед и
оплачивает
счет. Его спутник, к счастью, вышел из дверей первым и направился к своей
машине,
освободив клиента для домогательств шикарной девицы. Шушу быстро отошла на
несколько метров от входа в кафе и заняла положение на старте. Точно рассчитав
секунды, она с разбегу врезалась в своего желанного, когда парень, ничего не
подозревая, появился на крыльце.
- О!!!
Из сумочки Шушу - предусмотрительно расстегнутой - посыпалась косметика.
Темно-синяя с золотом пудреница лежала на асфальте, навсегда испорченная
соприкосновением с ним (чтобы расколотить пустой футляр, Шушу использовала дома
молоток, а роль начинки исполняла дешевая польская пудра).
- О, мой Кристиан Диор! - запричитала девушка, наклоняясь вниз. Она держала
в
руках осколки бесценной пудреницы и собиралась заплакать. - Вы знаете, сколько
она стоила? - с гневом посмотрела Шушу на ни в чем неповинного мужчину.
- Знаю, - ответил он, - жене покупал такую.
- Мало того что вы неуклюжи, как бегемот, так у вас еще и жена есть! -
бросила
красивая кукла, застегнула сумку и стремительно двинулась прочь.
- Эй, постойте! - воскликнул голубоглазый Делон. - А как же компенсация?
- Какая компенсация?
- За пудру?
- Да бросьте, мужчина, что вы надо мной издеваетесь! - расстроенно сказала
Шушу. Но все же остановилась. - Или вы мне денег хотите дать? На покупку новой
пудреницы?
- Хочу, - признался парень. - Только не прямо сейчас, а где-нибудь вечером.
Он смотрел на Шушу откровенно и предельно ясно. Она сбавила децибелы,
нерешительно улыбнулась и стрельнула глазами.
- Вот как?
- Только моя территория оккупирована наблюдателями ООН. Вы понимаете, о чем
я.
Парень подошел поближе и смотрел теперь на ее шею - там у девушки
красовалась темная родинка. Шушу тоже пристально разглядывала оппонента, словно
прикидывая, на какие подвиги и художества он способен.
- Ну, тогда я могла бы взять у подружки ключи, - тихо сказала девица. Она
теперь призывно улыбалась и соблазнительно играла вишневыми губками.
- Я в восторге от подруг, у которых можно взять ключи от квартиры.
- Квартира - единственное ее достоинство, - пренебрежительно пожала плечами
Шушу. - Или вы хотите познакомиться с ней, а не со мной?
- Нет-нет, с вами!
- Тогда запоминайте адрес...
- А вы даже не поинтересовались, как меня зовут.
- А вы - как меня.
- Олег.
- Шушу.
- Так и в паспорте записано? - удивился Олег.
- Ну, так и записано. Шушу Порфирьевна, - хмыкнула Шушу. - Смешной вы.
Такие вопросы задаете.
- Надеюсь, сегодня вечером я и мой друг не покажемся вам смешными, - с плохо
скрываемой гордостью и самодовольством пообещал Олег.
- Посмотрим. Не будем забегать вперед, - сухо сказала Шушу. - Итак, жду вас.
Приходите часиков в десять. Что скажете верной жене?
- Что ночевал у друга.
- Отличная версия! - восхитилась Шушу. - Главное - фантастически
оригинальная. А вы собирались даже и на всю ночь остаться?
- А вы не приглашаете?
- Вроде бы нет. Так, на пару часиков.
- Жаль. Тогда скажу жене, что конкуренты замуровали меня в железном сейфе и
я
три часа пилил дверь булавкой для галстука.
- Договорились!
И эффектная девица повернулась к Олегу спиной. Тот некоторое время смотрел
ей
вслед, потом направился к автомобилю.
Девушка из пекарни быстро приближалась к кассе. Олеся убито ждала
неминуемого
разоблачения, позора, карательных мер.
- Вот, вы обронили! - сказала, запыхавшись, девушка и вручила Олесе бумажку.
- Тут телефон. Наверное, он вам нужен!
Олеся тупо смотрела на клочок бумаги, заполненный на переговорном пункте. И
не
могла поверить, что ее отпускают.
- Спасибо, - выдохнула все же она спустя три минуты...
Муки совести были бы намного сильнее, если бы не дикая жажда, которая
одолевала бедную Олесю. Мысль о глотке ледяной воды заполняла все клеточки
мозга,
не оставляя практически операционного поля для мучительных раздумий о
грехопадении. Раскаленный асфальт грел как адская сковородка, Олеся медленно
плавилась на солнце и облизывала сухим языком пересохшие губы. Она решилась было
подставить ладонь под струю фонтана, но в резервуаре плавали водоросли и сильно
пахло рыбой.
Она села в кресло под полосатым навесом у киоска. Даже стакан люминесцентножелтой
отравы под названием "морс" стоил рубль. Таких огромных сумм у Олеси не
водилось.
Парень у соседнего столика медленно тянул минералку. Он поймал жадный Олесин
взгляд и жестом предложил выпить с ним. Олеся неуверенно улыбнулась краешком
рта.
Парень тут же подхватил бутылку и переместился поближе к девушке:
- Привет! Будешь? Ледяная.
Новый знакомый одобрительно проследил, как девица с пересохшими губами
присосалась к горлышку - натуральная пиявка!
- Я, конечно, понимаю, что выпитая незнакомой девушкой бутылка воды отнюдь
не является поводом для контакта, но все же давай знакомиться. Юра.
"Только Юр мне не хватало для полного счастья", - подумала Олеся.
- А тебя как зовут?
- Олеся.
- Чудесное имя. И очень тебе идет.
Парень выглядел представительно - этакий молодой бизнесмен, отлично одетый,
с
красивой кожаной папкой - она лежала рядом на столе, - присевший на минуту
отдохнуть. Очки в дорогой оправе делали его взгляд исключительно умным и
серьезным. Никакого намека на пошлый интерес к Олесиной персоне этот взгляд не
содержал.
- Я понял, ты медленно умираешь от жажды?
Олеся кивнула, приятно удивленная подобной проницательностью. Юра не
подкачал. Он направился к киоску и вскоре вернулся с грузом. Литровая бутылка
холодной минералки появилась перед Олесей.
- Спасибо, - улыбнулась она. - Вы так добры.
- С тобой что-то произошло? - продолжал удивлять сообразительностью Юрий. -
Давай рассказывай. И говори мне "ты"...
Олеся вспомнила, что те, кто путешествует автостопом, обязаны развлекать
интересными историями, байками, шутками, прибаутками подобравших их водителей
всю дорогу до пункта назначения. И ей тоже, наверное, полагалось отработать литр
воды.
К моменту, когда последние капли перекочевали из прозрачной бутылки в белый
одноразовый стаканчик, парниша уже был в курсе всех Олесиных несчастий. И он
оказался на удивление отзывчивым и добрым.
- Поехали! - решительно сказал Юра, поднимаясь.
- Куда? - отпрянула от неожиданности Олеся.
- Как куда? Звонить! Мужу. Олеся не поверила своему счастью.
- Правда? Вы, то есть ты заплатишь за переговоры?
- Да это ведь копейки! Поехали. Я теперь не успокоюсь, пока не верну тебя в
Шлимовск.
- О! - восхищенно улыбнулась Олеся. - Спасибо.
- Так, - на мгновение задумался деятельный молодой человек. - На
переговорный?
Олеся энергично закивала.
- Только сначала... - Юрий усмехнулся. - Вон мой дом, видишь? Я забегу на
секунду, ладно? Ну ты понимаешь...
- Конечно-конечно!
- Подождешь?
- А мне тоже надо, - смущаясь, вымолвила Олеся. Юра засмеялся:
- Да... Хочешь подняться ко мне?
- Я не знаю, - растерялась Олеся. Посещение квартир незнакомых мужчин
чревато последствиями. Но организм надрывался от избытка жидкости.
- Смотри, - предупредил Юра. - Я тебя к себе не зову. Не хочу пугать
подозрительной настойчивостью. Но если ты все-таки решила ко мне подняться, то
оттуда и позвонишь. Никуда не придется ехать. Но если сомневаешься, то жди тут.
Я
мигом. И поедем на переговорный.
Он смотрел спокойно и дружелюбно. Олеся решилась.
Квартира вполне соответствовала внешности владельца. Туалет сверкал кафелем,
унитаз очаровывал бездонной синевой. В большой и квадратной ванной комнате с
аквамариновыми стенами и потолком Олеся не смогла справиться с искушением,
быстро разделась и встала под душ.
Стоять под теплыми струями воды было приятно, а натягивать на себя несвежую
одежду - нет. Короткие мокрые волосы Олеся расчесала массажной щеткой, а потом
немного прилохматила. Туалетная вода с запахом белой лилии - "Плежерс" от Эсте
Лаудер - была использована по назначению. Несколько тюбиков-карандашей дорогой
губной помады валялось на полочке. Олеся взяла один - просто ради интереса,
посмотреть цвет тона (она, конечно, никогда бы не стала пользоваться чужой
косметикой) - и обнаружила, что тюбик совершенно новый, а оттенок принадлежит
гамме цветов, любимых ею. И Олеся, вздохнув, накрасила губы.
Когда она покинула в конце концов кафельно-сантехнический рай, кроме Юры, ее
поджидал еще один парень. Размерами тела, волосяным покровом и строением челюсти
он напоминал кинг-конга.
- Хорошенькая, - кивнул он другу, рассматривая вмиг похолодевшую Олесю с
пристальным интересом вивисектора. - А что ж ты оделась? Все равно ведь опять
снимать.
Незнакомец, невесть откуда взявшийся, двинулся в сторону девушки. Олеся
испуганно моргала, сопела, пятилась, пока не уперлась спиной в стену. Юноша
деловито и по-хозяйски расстегнул на ней шорты, отодвигая Олесины руки мохнатыми
лапищами. Олеся изворачивалась, пиналась, царапалась. Но подавить сопротивление
красотки не составляло для кинг-конга никакого труда. Шорты в одно мгновение
улетели куда-то за диван. Настал черед прозрачной блузки. Юра наблюдал за
действиями друга с гадкой ухмылкой.
Плюшевые зайцы и медведи смотрели на Валерия Александровича сочувственно и с
унынием. Но разве они могли осознать глубину его горя!
Комната Олеси осталась нетронутой с тех пор, когда несколько лет назад
маленькая
птичка выпорхнула из родительского гнезда. В стенном шкафу висели ее старые
платья
и свитера. Пианино отзывалось на громкие звуки гортанным эхом. Расплывчатый
акварельный рисунок с преобладанием лимонно-желтых и медных тонов изображал
осенний Париж. В ящиках письменного стола лежали школьные дневники со
множеством красных пятерок и присутствовала коллекция любовных записок - Дима
Павлов объяснял десятикласснице Олесе, насколько она неповторима, необыкновенна,
прекрасна.
Теперь Суворин проводил в дочкиной спальне все свободное время.
Небритый и расхристанный Шведов появился часов в одиннадцать. Невооруженным
глазом было видно, как ему плохо. Убитый горем Суворин, возраст которого в
полтора
раза превышал возраст Игоря, и тот выглядел не так жалко и растерзанно.
- Что-то ты, брат, совсем, - заметил Валерий Александрович. - Надо все-таки
держать себя в руках. Больше не звонили?
Игорь тоскливо покачал головой, обнял голубого крокодила и обессиленно
свалился на кружевную Олесину кровать. Но стадия неподвижности длилась у Шведова
ровно секунду. Он шумно задышал, запыхтел и оторвал от покрывала измученное
лицо:
- Олеськой пахнет.
- Да, - вздохнул Суворин. - Ее духи. Никитишна еще жива?
- Рыдает.
- Она хоть может порыдать. А нам что делать?
- Выпить.
- Опять корвалолу?
- Водки.
Игорь спрыгнул с постели, пристроил голубого крокодила в углу и ушел на
кухню.
- Давайте напьемся, Валерий Александрович, - сказал он, разливая водку.
Стопки
он выбрал не самые маленькие и бутылку тоже - литровую. - Все же разрядка.
- Ну, не знаю. У меня завтра пятнадцать встреч запланировано.
- И у меня не меньше.
- Только работой, Игорь, и спасаюсь. Если бы не работа - давно бы в больницу
загремел.
- А я ничем не спасаюсь. Живу на автопилоте. Третий год.
- Четыре дня прошло, как они исчезли, - напомнил Суворин.
- Мне кажется - столетие!
Игорь стукнул горлышком бутылки о стопку.
- Я знаете о чем теперь мечтаю? Чтобы мне позвонили и сказали: твоя жена и
ребенок у нас. Вернем, если заплатишь миллион долларов.
- Миллион мы не соберем, - вздохнул Суворин.
- Но хоть что-то прояснится! Игорь снова наполнил емкости.
- Но я понимаю, что это только мои мечты. Думаю, до конца выборов мы так и
не
получим конкретных требований, Валерий Александрович.
- Да?
- Да. Редкие звонки с туманными угрозами - чтобы измотать меня и вас
окончательно. И вывести из игры. Чтобы мы якобы добровольно сняли свои
кандидатуры.
- Возможно.
- Фельк прислал с курьером распечатку последнего опроса. Елесенко отстает от
вас всего на три процента. Секретарша мне сказала, от его морды уже телевизор
вспух.
Вещает по два часа кряду.
- Деньги есть - ума не надо, - презрительно шевельнул бровью Суворин. -
Клонишь к тому, что это Елесенко все организовал?
- Ага.
- Сначала валил на Кукишева.
- Теперь на Елесенко. А что мне еще делать?
- Хотелось бы думать, что это действительно Елесенко. Он, по крайней мере,
физического вреда Олесе и ребенку не причинит. Не совсем ведь из ума выжил.
Вернет
нам после выборов в целости и сохранности. И денег не возьмет.
- У него, навер
...Закладка в соц.сетях
