Жанр: Детектив
Дилетант
...го стыдиться.
- Почему вы так со мной разговариваете? - возмутилась она.
Маша жестоко просчиталась. Бестактно препарировать собеседника можно перед
телекамерами, где ему некуда деваться. Олеся была на своей территории и вольна в
выборе - общаться с Машей или послать ее подальше. Она тут же отделилась от
настырной журналистки пуленепробиваемым стеклом, замкнулась и радовала только
односложными ответами. Было видно, что незамедлительно объявить Машу персоной
нон грата ей не позволяет только хорошее воспитание и застенчивость.
Через полчаса мучений Маша Майская отступила на первоначальные позиции. Ей
абсолютно ничего не удалось выведать у скрытной девчонки. А как хотелось узнать,
где пропадала целых две недели дочь мэра!
- Я, наверное, пойду, - сказала она, выкладывая на поднос три абрикосовых
косточки. За время безрезультатного интервью Маша, ни капли не смущаясь,
смолотила
плитку шоколада и три килограмма фруктов. Непонятно, куда столько вмещалось!
- Да-да! - горячо закивала Олеся. - Я сейчас буду кормить ребенка.
- Успеха! И привет мужу...
Недовольная Никитишна вернулась от входной двери.
- Вот наладилась к нам ходить, бесстыдница, - заявила она. - Чего ходить-то?
- Интервью у меня хотела взять, - объяснила Олеся.
Никитишна посмотрела на нее как на дурочку - с жалостью и затаенным вздохом.
С высоты своего житейского опыта она догадывалась, что дело вовсе не в интервью,
а
в Игоре.
- Ну ясно! - кивнула она. - Валерочке сейчас дам пюре с цветной капустой.
Сто
пятьдесят грамм.
- Сто пятьдесят он не съест, - засомневалась Олеся. - Лучше дай сто. А то
потом
выбрасывать. Это же деньги!
Никитишна застыла в изумлении. Раньше Олеся никогда не задумывалась, что
сколько стоит.
Глава 61
Их настойчивое дыхание Вадим ощутил еще на вокзале. Преследователи сопели в
спину и шарили взглядами по фигуре экс-няньки. Должно быть, они были
недостаточно
профессиональны, как, впрочем, и он сам, если так быстро себя обнаружили.
"Киевский след?" - подумал Вадим. Заказчики Подопригоры не забывают о блудном
киллере? Или уже активизировался Платон, возмущенный неподчинением приказу и
полным срывом операции?
Вадим сел в московский поезд. Соседкой по купе оказалась девица с та-а-ким
бюстом, что Вадим на время забыл про свой эскорт. Женская грудь была той
приманкой, на которую он появился молниеносно и беспрекословно. Кроме бюста,
девица имела и другие выдающиеся качества - белокурую гриву и зеленые глаза.
Когда Вадим появился в купе, она отложила в сторону газету "Уральская новь".
- Что, тоже поистратились? - спросила она.
- Я? - удивился ее проницательности Вадим. Ведь на самом деле поистратился.
То
есть остался без гонорара. Две недели охранял детеныша, а в награду -
возможность
получить пером в бок. Хотя бы дали медаль "Мать-героиня", что ли.
- Два дня в поезде - отвратительнее только молочная пенка, - сказала Маша. -
Вас как величать, милый юноша?
- Кондрат, - представился Вадим. - А вы - Мария, - кивнул он в сторону
оранжевого билета, который валялся на столе.
- Ах, какая наблюдательность! - воскликнула Маша. - Вы, случайно, не сыщик?
- Я патологоанатом, - скромно представился Вадим.
- Мне везет, - вздохнула Маша. - Сюда летела со специалистом по аллигаторам,
обратно еду с Джеком Потрошителем. Ах, но как же мерзко! Тратить на дорогу двое
суток вместо двух часов!
Маша выбилась из границ своего командировочного бюджета. Занять у Лео не
удалось - американец сам подбирал последние крохи, громко возмущаясь низким
курсом доллара. Маша на это ему отвечала, что за его вонючий доллар и так дают
слишком много. Лео настаивал, что, будь курс доллара повыше, он бы и билет Маше
купил на самолет, и в ресторан бы вводил напоследок. Подавись своим рестораном,
заявила Мария, испытывая обиду за национальную валюту.
Лео проявил при расставании такую экспрессию, что окончательно превратил в
руины квартиру своего друга. Только какая-то важная встреча помешала американцу
оказаться сейчас рядом с Машей в купе. Он намеревался отправиться в Москву через
пару дней.
- Вы без ума от моего бюста, - заметила Маша очевидную истину. - Не
переусердствуйте, а то возьму деньги за осмотр. Неужели так сильно нравится?
Вадим мечтательно улыбнулся в ответ.
- Я, конечно, вас понимаю, но не могли бы вы на пару минут сгинуть из купе?
Я
хочу переодеться.
Покидать убежище не входило в планы Вадима. Он собирался доехать до какогонибудь
полустанка и удрать от преследователей через окно. Но зеленоглазая девица
с
бюстом выбила его из колеи. С ней ему не хотелось спорить.
Вадим вышел, и дверь за ним захлопнулась. Боковым зрением он заметил
приближающуюся к нему фигуру. Вадим напрягся и ринулся прочь. Погоня была
короткой, но увлекательной. В прокуренном тамбуре его настигли двое громил,
прижали к стене, скрутили. "Моя очередь", - понял Вадим, чувствуя, как мягко
втиснулся в него нож. Глаза одного из убийц были в десяти сантиметрах напротив,
и в
них застыло холодное любопытство. Вадим, когда убивал, смотрел на жертву так же
-
полуравнодушно, полузаинтересованно...
...К вечеру в Маше окрепло желание заявить проводнику об исчезновении
пассажира. Но не успела она выйти из купе, как в дверь постучали. Здоровый
парень
на пороге источал чудесный аромат только что выпитой водки. Его заносило в
сторону,
на никелированный косяк, и Маша заволновалась, что он сейчас свалится прямо на
нее. Она выставила вперед ладонь и колено.
- Там мой кореш, - вымолвил парень с огромным трудом. - Кореша я встретил...
- Оно и заметно. А от меня что надо?
- Встретил кореша я...
- Я уже поняла. Сочувствую. Дальше что?
- Так мы вместе поедем, - сконцентрировался здоровяк. - У него сумка тут.
Гдето.
Такая противная. То бишь спортивная.
- А сам он прийти за вещами уже не в состоянии, - поняла Маша.
- Соображаешь! - обрадовался парень. - Ага, давай, она.
Он взял темно-синюю спортивную сумку Вадима и убрался, оставив в купе
тяжелый
запах.
Маша вздохнула. Ей, конечно, было плевать, но получалось, что попутчик не
сомневаясь отдал корешу-алкашу преимущество перед Машей, ее невероятным бюстом,
а также возможностью длительной беседы на высокоинтеллектуальные темы. Такое
счастье, можно сказать, променял на ведро водки!
Удобно разместившись в пустом купе, Маша достала блокнот с записями и
принялась его листать.
Городские выборы прошли на фоне потрясающей активности избирателей.
Несмотря на бесславную капитуляцию двух самых главных претендентов на пост мэра,
выборы все-таки были признаны состоявшимися. Новым правителем Шлимовска -
молодым, энергичным, прогрессивным - стал Игорь Шведов, и его симпатичное лицо и
открытая улыбка обещали городу новую жизнь, полную радости и счастья.
- Действуй! - одобрительно похлопал по спине удачливого зятя бывший мэр
Суворин. Игорь сидел у больничной койки, с другой стороны пристроилась Олеся.
Таня
тоже была здесь. - Ну и везунчик Tbit Игорь, я всегда это замечал. Кто бы мог
подумать, что у Елесенко откроется язва. Вроде здоров как бык, столько девок
перепортил за свои пятьдесят два года.
- Да ничего у него не открылось, - усмехнулся Игорь. - Мы с Олеськой видели
его вчера в ресторане. Наворачивал за обе щеки. Как блокадник. Заливал коньяком
печаль.
- Почему же он тогда отказался от борьбы?
- Наверное, есть причины.
- Хотел бы я знать, какие у него причины. Олеся, ты готовься к тому, что
мужа
теперь будешь видеть редко-редко, - пообещал Валерий Александрович дочери.
- А я и так почти его не вижу, - пожаловалась Олеся.
- Но пока это не моя вина, - тут же отреагировал Шведов. - Из магазинов не
вылазишь, вот мы с тобой и не встречаемся.
Олеся словно отыгрывалась за свои валомеевские мытарства. Три дня она
экономила, заставляла Никитишну отчитываться о покупках, а потом сорвала
тормоза.
Ее обуял бес расточительства, она носилась по магазинам в сопровождении Татьяны,
сметая с витрин самые дорогие шмотки, обувь, косметику. Елесенко подавлял стресс
коньяком, Олеся, тоже пережившая сильную эмоциональную встряску, тихо
бесчинствовала в шикарных магазинах.
Кроме того, она зациклилась на одном пунктике, несколько раздражая этим
своего
мужа. Она рассказывала о женщине и девочке, обитающих на вокзале в Южном
Валомее, и требовала от Игоря выделить им квартиру в новом доме. "Ладно, потом
поговорим", - отмахивался Шведов, но Олеся вилась вокруг назойливой дрозофилой.
Она накатала письмо Варе и Елизавете Федоровне, описывая, какие чудеса их ждут в
гостеприимном Шлимовске, вложила в конверт тысячу рублей и отдала его шоферу
Игоря. В пользование Шведова перешел бывший водитель Валерия Александровича и
его же "Волга". Когда Игорь обнаружил исчезновение служебного автомобиля, он
пришел в ярость. "А что такого? - искренне удивилась Олеся, словно использовать
муниципальное имущество в личных целях было чем-то совершенно естественным. -
Да он скоро вернется, милый, не нервничай!" Но Игорь почему-то нервничал...
- А вы не видели газету "М-Репортер"? - спросила Таня. - Там анонс статьи
Марии Майской. Что-то долго она пишет свою статью.
- Такая неприятная девица, - заметила Олеся. - Отвратительная!
- Почему? Мне понравилась, - сказал Валерий Александрович.
Игорь промолчал, хотя тоже мог бы выразить свое отношение к прелестной
журналистке. Он познакомился с ней гораздо ближе, чем кто бы то ни было в этой
палате.
- Чем она тебя так возмутила? - поинтересовался Суворин.
- Сказала, что Дима Павлов - мой любовник, - честно призналась Олеся. И ее
глаза моментально наполнились слезами.
- Откуда ей знать, - засмеялся Суворин. Олесина верность ни у кого не
вызывала
сомнения, поэтому обсуждать, имеет ли Дима какое-то отношение к ее телу, можно
было свободно. Если бы дело обстояло иначе, эта тема вовсе бы не возникла.
- Твои любовники - Карден и Версаче, - буркнул Игорь.
- Версаче убили, - напомнила Таня.
- Тогда Ямамото.
- Что меня выводит из себя, - обратился Валерий Александрович к Игорю, -
проценты Кукишева. Как он столько набрал? Обогнал даже Самарского. Почему?
Неужели шлимовцы утратили иммунитет к нацизму?
- Скотина он, - сказал Игорь. - Купил голоса оптом. За пятерку каждый. И еще
солдат мобилизовал, тоже за него голосовали, строем. Избирком все эти художества
почему-то проигнорировал. А кукишевскому имиджмейкеру Анвару Хайбуллину я морду
набью.
- Тебе нельзя никому бить морду. Ты мэр, - напомнила Олеся.
- А жаль!
- Хайбуллин и у тебя самого ведь подвизался, - заметил Валерий
Александрович.
- Это он тиражировал похабненькие листовки?
- Его стиль. Потому и хочу ему физиономию подкорректировать.
- Мальчики, так кто же организовал похищение Валерки? - спросила Олеся. -
Неужели мы никогда этого не узнаем?
Все разом замолчали.
Новенький "форд" Ники Серебровой остановился у дома Николая Самарского.
- Заходи, моя красавица, - улыбнулся директор машзавода. Он проиграл выборы,
но не утратил своего обаяния. - Тебя с нетерпением ждут.
Алла Самарская, школьная подруга Ники, появилась в прихожей. Последовало
короткое, но бурное объятие.
- Не сказала, что уезжаешь, - обиженно напомнила Ника. - А ты мне так была
нужна все это время.
- Ах, ты знаешь, как-то все вышло ажиотажно, не по уму... Чемодан упаковала
за
пятнадцать минут. Идем, я привезла тебе пончо.
Кашемировое пончо вполне соответствовало материальному размаху семьи
Самарских. Алла не поскупилась на подарок дорогой подруге.
- Ну, как у тебя, а? - пытливо посмотрела она в глаза Нике.
Хозяин дома околачивался поблизости с матово-зеленой бутылкой "Камю".
- Девочки, вам налить?
- Налей, - кивнула Ника и подождала, пока он, выполнив свою официантскую
миссию, уйдет из комнаты.- У меня все плохо. Тут вообще такие дела творятся...
- Так и не хочет разводиться?
- Не знаю. Все расплывчатые обещания, заверения. Сколько мне еще ждать?!
- Ника, брось ты его, в конце концов! Не трать короткий бабий век. Не
дождешься
ведь!
- Люблю, - жалко откликнулась Ника. - Люблю его.
- Да...
Алла допила коньяк и почему-то засмеялась.
- Чему ты радуешься? - удивилась Ника.
- Своей наивности. Думала, приеду домой, а муж встретит меня в роли мэра.
Размечталась, дура старая.
- Городом командует теперь Игорь Шведов.
- Они все-таки не выпустили теплое местечко из семьи, правда? Не Суворин,
так
его зять.
- Он будет хорошим мэром.
- Я и не сомневаюсь. Хотя мой Николаша тоже вполне бы соответствовал.
- Еще коньяку?
- Давай...
Олеся и Таня сидели в спальне - среди пакетов, фирменных коробок и
разбросанных нарядов.
- Нет, ну неужели мы никогда не узнаем, кто все подстроил? - спросила Олеся.
Таня подумала о том, что выяснить это можно. Если установить, кем является
Платон Викторович, собственник скромной лесной избушки. Пусть его арестуют и
вытрясут признание, кто заказал похищение, а потом и убийство, размышляла Таня.
Но
если Платон Викторович владеет подобными хоромами, роскошными, как дворец
шейха, то вряд ли он подвластен правоохранительным органам и даст себя
арестовать.
Что же делать? "Надо посоветоваться с Игорем, - подумала Таня, - он придумает,
как
добраться до Платона. Или подожду, когда выйдет из больницы Валерий
Александрович".
- Олеся, я пошел, - сказал Игорь, заглядывая в комнату. - Застегни.
Он протянул жене руку, и Олеся бросилась застегивать кожаный ремешок его
дорогих часов. Татьяна перестала дышать. Этот разноцветный фиолетово-черный и
сине-зеленый циферблат она уже видела.
- Какие красивые часы, - просипела она побелевшими от ужаса губами,
пододвигаясь ближе к Игорю и Олесе.
- Правда? - улыбнулся Шведов. - Жена подарила.
- Тебе нравится? - обернулась к подруге Олеся. - Классные, да? А дорогие!
- Давно подарила? - почему-то спросила Таня.
- Сразу. В честь победы на выборах. Неделю назад.
Татьяна шумно вздохнула и расслабилась.
- До свидания, девочки. Олеська, если опять умчишься по магазинам, домой
можешь не возвращаться. Мне не нужна жена-транжирка. Помни, ты теперь на мушке у
журналистов, как первая леди Шлимовска.
- Подумаешь! - засмеялась Олеся. - Раньше я была первой дочкой, теперь
первая леди. Разница-то!
- Теперь я окончательно поняла, что не нужна тебе! - со слезами в голосе
произнесла Ника. Она устроила промывку мозгов своему коварному возлюбленному.
Игорь схватил ее за руки.
- Какие глупости ты говоришь! - возмутился он. - Я люблю тебя!
- Но мы не вместе! Не вместе! - закричала Ника. Она была на грани истерики.
-
Когда ты оставишь эту девчонку? Она тебе больше не нужна, ты использовал все
возможности, которые дает звание суворинского зятя, ты сам теперь мэр города!
- Я не могу так сразу.
- Ты ведь едва терпишь ее! - не унималась Ника. - Она глупая, инфантильная,
у
нее на уме одни тряпки и развлечения.
- Ника! - остановил разбушевавшуюся любовницу Игорь. - Прекрати орать! Как
ты себе это представляешь? Как я могу сейчас развестись с Олесей? Столько лет
играл
роль нежного мужа, а теперь возьму и разведусь? При маленьком ребенке? Что обо
мне
подумают? Надо же постепенно!
Подобные разговоры случались у них с регулярностью инфляционных скачков.
Странно, что постоянные нервные разборки до сих пор не убили жаркого чувства,
испытываемого Игорем. Несмотря ни на что, он любил Нику уже целых три года.
А Ника пришпоривала лошадей. Любимому было тридцать шесть, ей - сорок один.
Бестолковая девчонка воровала те немногие сладкие мгновения, которые еще
оставались Нике в этой жизни. Она не могла ждать.
Диалог происходил в доме, недавно отстроенном фирмой "Триумвират" в
лесопосадочной зоне на окраине Шлимовска. Каких трудов им стоило проникнуть в
эту
квартиру незамеченными! Обольстительной журналисткой восхищалась половина
города. Игорь тоже был достаточно известен.
- Маленький ребенок! - вспомнила Ника. - Да! Ты ведь с ней спишь...
- Только по долгу службы, - быстро вставил Игорь.
- ...Значит, она может вновь оказаться беременной! И тогда - еще один
младенец.
И так без конца!
- Я тебе обещаю, больше никаких младенцев.
- Ты и до рождения сына говорил мне то же самое! Я тебе не верю!
- Поверь. Я делаю все, чтобы расстаться с ней. Подожди еще немного.
Ника вздохнула. Все их беседы заканчивались утомительно однообразно.
- Еще немного! - эхом отозвалась она.
- Разве наша любовь того не стоит? - тревожно заглянул в глаза женщине
Шведов.
Ника молча прильнула к своему невыносимо противному и милому возлюбленному.
- Пока вас не было, три раза звонила та прелестная девушка из московской
газеты. Маша Майская.
Прежде чем перебраться в мэрию, Игорь подбивал бабки в своей родной фирме и
сдавал дела заместителю. Он, конечно, не собирался бросать "Триумвират" на
произвол судьбы, это было его любимое детище, но; теперь из кресла мэра ему
открывались такие значительные просторы, что он задыхался от восторга и считал
свою бетонно-кирпичную деятельность мелкой и незначительной. На волне
обрушившегося на него успеха он уже думал о губернаторских выборах. А почему бы
и
нет?
Элла Михайловна, немного подумав, подошла и поправила Игорю галстук - съехал
набок. Странно, что Ника этого не заметила.
- Чего хотела прелестная девушка? - хмуро спросил Шведов.
- Поговорить с вами конечно же! А, вот, наверное, и она!
Элла Михайловна протянула Игорю трубку телефона.
- Алло?
- Игорь, привет! Это Маша Майская, - прозвучал в трубке нежный голосок. Так,
словно они расстались вчера добрыми друзьями и пламенно обещали не забывать друг
друга.
Элла Михайловна удовлетворенно кивнула и покинула кабинет.
- Чем обязан счастью тебя слышать? - спросил Игорь.
- Вот, статья не пишется. О ваших выборах.
- Неужели? Я-то думал, она давно была напечатана.
- Нет. Я ее даже не сдала. Пребываю в смятении. Разъяснить читателям
подробности твоей авантюры или оставить их в блаженном неведении?
Игорь ничего не ответил. Он молча ждал продолжения.
- Наверное, надо все-таки быть правдивой, - как бы сама себе сказала Маша. -
Да. И журналистского весу мне это прибавит. Не бирюльки какие-нибудь, настоящее
разоблачение! Эй, ты не уснул?
- Нет. Я внимательно тебя слушаю.
- Слушай-слушай, - согласилась Мария. - У меня перед глазами один интересный
документик. Ты не помнишь, как... Ах нет, давай сначала немного теории.
- Какой теории?
- Той, что перед практикой. Итак, однозначен факт, что жажда власти является
одной из самых сильных страстей человека. Согласен?
Игорь хранил молчание.
- Согласен, - ответила за него Маша. - По себе знаешь. Так вот, многие
ученые,
исследуя связь между стремлением к власти и генетикой, выявили одну интересную
закономерность. Далее цитата. "Непомерная жажда славы и власти есть первый
объективно фиксируемый признак первичного генетического поражения". С чем тебя и
поздравляю. Конец цитаты. Человек, не способный к воспроизведению потомства,
обреченный, следовательно, на вымирание, получает взамен "эквивалентную по мощи
компенсацию - жажду славы, богатства и власти", записано тут у меня. Каково?
Здорово, правда? А как верно!
Шведов продолжал безмолвствовать. Только его напряженное дыхание в трубке
давало понять, что он все еще слушает Машу, а не упал, потрясенный, у своего
рабочего стола.
- Передо мной лежит ксерокопия твоего анализа в диагностическом центре.
- Черт! - вырвалось у Игоря.
- Ну, ты прикинь, как тебе не повезло! У меня эта бумажка, у меня. Кто-то
другой
порвал бы, смутившись, и только посочувствовал тебе, бедняге. А я, мерзкая,
сделала
выводы и хочу их плодотворно использовать в своей статье. Да, батенька, смотрю я
на
эту бумажку и плачу, - откровенно издевалась Маша. - Что ж ты, в детстве чем-то
болел? Или еще что? Грустно, невыносимо грустно. "Абсолютное бесплодие", -
написано здесь. Особенно интересна дата проведения анализа - вскоре после
рождения Валеры Шведова. Не до, а после. Зачем молодому, счастливому папаше
мчаться в диагностический центр? Значит, знал, что у тебя со сперматозоидами
полный
атас, но решил на всякий случай проверить. А вдруг народилось хвостатых
килограммчика полтора - чем природа не шутит. Но, увы, результат оказался
плачевный: никакой надежды на то, что твой сын - это твой сын. Расскажи, какие
эмоции испытывает обманутый муж? Я представляю... Да... Думаю, это Дима Павлов
оказал тебе подобную услугу. А Олеся-то какова! С такими невинными глазами! Да,
но
у тебя, Игорь, кроме дохлых сперматозоидов, еще безумная жажда власти, я
вспомнила. И к тому же шикарная любовница - Ника Сереброва. Да не пыхти, мне и
это известно. Ты решил убить сразу двух зайцев. Наказать Олесю за предательство,
а
заодно доконать Суворина и вытряхнуть его, больного и убитого горем, из кресла
мэра.
Ты, наверное, и не сомневался, что его сердце не выдержит непосильной нагрузки.
Представляю себе: инсценировки, звонки с угрозами, должно быть, от души
поглумился
над бедным тестем, а? Да кто бы выдержал такое! Не хочу только верить, что ты
пошел
бы до конца и приказал своим исполнителям убить Олесю и ребенка. Скажи мне
скорее, Олеся и малыш вернулись домой вопреки твоему желанию, по воле
счастливого
случая, или потому что ты и не собирался их уничтожать? Хотел только потрепать
нервы Суворину, довести его до инфаркта, лишить возможности участвовать в
выборах,
а потом отпустить девчонку с младенцем? Но тогда как же Ника? Пока Олеся
считается
твоей женой, Ника сидит у разбитого корыта. Удовлетворимое любопытство, а? И
кстати, посоветуй, писать ли мне обо всем этом в статье или плюнуть?..
- Такой ахинеи я не слышал еще ни разу в жизни, - яростно проговорил в
трубку
Игорь. - Все ты выдумала! Катись со своей статьей и со своими домыслами. У вас,
журналистов, грязи на всех хватает!
И бросил трубку.
Минуту он сидел в прострации, затем начал лихорадочно перебирать бумаги на
столе, двигать ежедневники и авторучки, дергать ящики стола. В одном из ящиков
лежали часы с разноцветным циферблатом за полтысячи долларов - точь-в-точь как у
него на запястье. Волна раздражения накатила и накрыла Игоря с головой.
"Идиотка!
- подумал он об Олесе, - не видела, что ли, что у меня уже есть одни такие? Лишь
бы
деньги попусту тратить!"
Но дело сейчас было, конечно, не в Олесе, а в Маше Майской.
От кирпичной стены дома на Солнечной улице отделилась фигура парня. В
темноте
его практически не было видно.
"Еще и его мне не хватало", - мысленно возмутился Игорь.
- Зачем пришел? - спросил он вслух, притормозив у подъезда. На часах уже
было
половина двенадцатого - заботы городского главы не кончались в семь вечера, они
требовали отдаваться работе без остатка. - Отойди в сторону, не светись.
- Фотографии, которые я вам предоставил... - начал Сергей Будник. - Вы их
так
удачно использовали... Вот я и подумал - может, подкинете еще тысчонку?
Новоявленный мэр достал бумажник и с явной неохотой отсчитал триста
долларов.
- На, держи, - протянул он деньги Буднику. - Этого вполне достаточно за твою
услугу. И постарайся больше не попадаться мне на глаза. Ясно?
Сергей молча спрятал купюры в карман. Шведов не оправдал надежд, но ругаться
с
ним не хотелось. Пусть подавится, скупердяй!
Таня сидела среди белых подушек и тихо страдала. То, о чем она мечтала,
наконецто
свершилось. Вчера, звякнув медицинским инструментом, дама в белом халате
улыбнулась Татьяне, которая лежала на кресле вверх ногами, словно космонавт в
состоянии невесомости.
- Здесь все ясно, - заверила докторица. - Будем сохранять беременность?
Вопрос показался Татьяне кощунственным. Как же иначе?!.
Счастливый Алексей ронял что-то на кухне. Он пообещал жене сюрприз и
приказал
не вставать с постели. Таня и не пыталась. Ее мучила утренняя тошнота. Причем до
того, как она точно удостоверилась, что обзавелась начинкой, никакой тошноты,
головокружений, внезапной слабости и в помине не было. Бродила себе по лесу,
спала
на земле, питалась земляникой...
- Сюрприз! - провозгласил Алеша и поставил на кровать перед женой поднос с
завтраком. На тарелке лежал омлет, рядом стояла чашка с кофе. А в круглой
вазочке,
под пышной розой взбитых сливок, виднелись мелкие красные ягоды.
Алеша не понял, почему Таня вдруг вскочила, как дикая, зажала рот рукой и с
мычанием умчалась в туалет.
- Беременная, - вздохнул он, наконец-то врубившись. - Они все немножко
ненормальные...
С тех пор как Олеся получила по почте письмо из Москвы (определила по
штемпелю, обратного адреса на конверте не было), ее жизнь превратилась в кошмар.
В
конверте лежала ксерокопия медицинской справки...
По числам все сходилось, кроме одного - дата Татьяниной свадьбы совпадала с
безопасным днем. Исчерканный календарик говорил о том, что в этот день Олеся
никак
не могла обзавестись беременностью. Справка из диагностического центра и Валерка
в
коляске утверждали обратное. У нее, оказывается, был один-единственный шанс
получить ребенка - уступить настойчивости Димы Павлова. Дима утверждал, что
именно это она и сделала в темном холле столовой, где шумела и плясала Танина
свадьба. И чудесный малыш вполне может быть плодом их совместного
кратковременного помешательства. Олеся не могла поверить: она ничего не помнила.
Не помнила она и своего танца с кастаньетами на праздничном столе, среди
салатниц и
тарелок. Шампанское положительно имело на нее катастрофическое влияние.
Олеся раз и навсегда запретила Диме говорить на эту тему. "Что за глупости!
-
громко возмущалась она. - Мы только целовались! Не обманывай, бессовестный
негодяй! Ты сам ведь был так пьян, тебе все приснилось! А насчет Валерки - и не
надейся! В любом случае у меня был безопасный день. Бе-зо-пас-ный! Это ребенок
Игоря. Разве не видишь - одно лицо!" Теперь-то она знала, как близко Дима
подобрался к истине в своих догадках. Ждать от Шведова ребенка можно было
бесконечно долго - всю жизнь.
Самое ужасное, что Игорь это знал. Еще хуже - он наверняка думал, что жена
его
хладнокровно обманывает, выдавая Валерку за сына, которого у него никак не могло
быть.
Кроме чувства жгучего стыда за сво
Закладка в соц.сетях
