Жанр: Детектив
Дилетант
...рала.
- Конечно, спасибо! - Мария выпустила из рук сумку. - Как мило с вашей
стороны!
У Леонида был импозантный кожаный кейс, Машина торба смотрелась рядом
довольно плебейски.
- Леонид? - на всякий случай спросила Маша.
- Леонид Артурович, - уточнил мужчина, трезво оценивая разницу в возрасте. -
А
вы Мария.
- Можно просто Маша. Ах, Леонид Артурович, у вас фантастический голос!
- А вы чудесно выглядите. Как и в прошлую нашу встречу, - вернул рикошетом
комплимент Леонид Артурович, сдержанно оглядывая Машу и, надо сказать, оставаясь
вполне равнодушным к самым шикарным фрагментам ее тела.
- Куда летим? - осведомилась Маша. Задавать вопросы было ее профессией.
- Думаю, туда же, куда и вы.
- В Шлимовск?
- Да.
- Обалдеть! Красота! Вот здорово! - обрадовалась Маша немного горячее, чем
следовало.
Новый знакомый улыбнулся такой непосредственности.
- Домой или в командировку? - продолжала допрос Маша. Она уже уцепилась за
локоть Леонида Артуровича и теперь жарко висела на своем собеседнике так же, как
и
ее сумка. Мужчина не протестовал. Надо было быть полным идиотом, чтобы
сопротивляться близкому контакту с Машиными прелестями.
- Домой.
- А что делали в Москве?
- Делал доклад на съезде прооперированных транссексуалов.
Маша отшатнулась.
- Шутка, - улыбнулся Леонид Артурович. - Я просто грабил банк.
- А... Ух, напугали. А чем занимаетесь в Шлимовске?
- Я ветеринар. Специализируюсь на аллигаторах.
- Час от часу не легче. А выглядите фешенебельно, как народный избранник.
- Угадали. Так оно и есть.
Они уже взвесили багаж и теперь двигались с небольшой очередью к залу
паспортного контроля, рентгена, металлоискателя.
- Первый раз вижу депутата-ветеринара, - заметила Маша.
- Все-таки лучше, чем депутат-уголовник, правда?
- Да. А у меня, знаете, дома кот. Крокодилом похвастаться не могу. Но такой
зверь!
Почище аллигатора.
- Кастрируйте, - посоветовал Леонид Артурович. - Станет покладистым, как
диванная подушка.
- Вот вы ушлый! - возмутилась Маша. - "Кастрируйте"! Сразу видна твердая
депутатская рука. А на себе не хотите испробовать?
- Маша, я ведь опять пошутил.
- Шуточки у вас!
- Извините. Я в котах не разбираюсь. Как, впрочем, и в аллигаторах. В
Шлимовске у
меня частная рейтинг-служба.
- Я вам уже не верю.
- Правда. Провожу опросы общественного мнения и неплохо на этом зарабатываю.
- Нет, ну не врете?
- Правда, Маша, правда.
- Но вы все-таки депутат?
- Депутат городской думы, - кивнул Леонид Артурович.
- Значит, вы прекрасно ориентируетесь в жизни города?
- Само собой.
- Вот это удача!
- Почему?
- Потому что... Вы хорошо себя чувствуете в самолете?
- Конечно.
- Тогда за два часа полета надеюсь выведать у вас стратегические сведения,
касающиеся Шлимовска и предстоящих городских выборов.
- М-м... - задумался Леонид. - Во всяком случае, постараюсь быть вам
максимально полезным. Маша, вы всегда такая социально активная? Какое вам дело
до...
- Муниципальный пейзаж, городской бомонд, фигуры истеблишмента, богемная
тусовка, рекогносцировка, кандидаты, расстановка сил, программы, предвыборная
агитация, чаяния избирателей, а также компрометирующие сплетни, слухи... - Маше
не хватило воздуха, она задохнулась.
- Да... - протянул Леонид Артурович, - думаю, двух часов полета нам не
хватит.
Придется продолжить знакомство у меня дома.
- Я согласна, - кивнула Маша.
На летном поле уже припекало солнце. В самолете было душно, мягкие сиденья
нагрелись. Леонид Артурович взял Машин билет и удовлетворенно хмыкнул:
- У нас рядом.
- Ну, так вместе же покупали, - улыбнулась Маша. - Что ж это вы, депутат, а
экономическим летите? - язвительно добавила она. - На бизнес-класс денежек не
хватило? Или просто желание оказаться рядом со мной было столь страстным, что вы
пренебрегли привычным комфортом? Девушка, девушка, как только взлетим,
принесите мне, пожалуйста, рыгальничек.
Леонид Артурович покачал головой.
- Ой, ну, пакет, - поправилась Маша. - Привыкла называть вещи своими именами.
Просто и ясно. Эвфемизмы и всякие литературные ухищрения существуют для тех, кто
боится посмотреть жизни прямо в морду.
- А вы, значит, не боитесь?
- Не только не боюсь, но и активно вмешиваюсь в процесс продвижения к
крематорию.
- К какому крематорию, Мария?! - возмутился попутчик. - У вас, Маша, не язык,
а
помело!
- Ну, вся жизнь - путь к смерти. А все мы - полуфабрикаты для крематория, -
обрадовала Маша.
Леонид Артурович совсем не хотел быть полуфабрикатом, он хотел оставаться
самим
собой - красивым, вальяжным, сравнительно молодым мужиком с блестящим быстрым
взглядом.
Он сел рядом с Машей. Та прижалась носом к иллюминатору. Самолет гудел и
вибрировал.
- Сейчас поедем.
- Вы на самом деле нуждаетесь в пакете? - с некоторой опаской уточнил Леонид
Артурович.
Маша вредно улыбнулась:
- Конечно нет. Если что, я бы съела аэрон или бонин. Просто стюардесса не
должна
отдыхать. Пусть бегает.
- Какая вы Маша...
- Наглая? Или хамка? Или стерва? Что выбираете?
- ...интересная, - закончил Леонид Артурович. - Итак, выборы в Шлимовске. Вы,
случаем, не журналистка? Вы будете запоминать или записывать?
Глава 16
Ночь Олеся провела в кутузке и в полном одиночестве.
...Собранные в качестве урожая проститутки, к изумлению Олеси,
перебрасывались
игривыми замечаниями с арестовавшими их ментами. Девицы со вздохами потрошили
свои сумочки, изымая из обращения валюту и рубли. Когда все леди были переписаны
и избавлены от трудового заработка, их с шутками и прибаутками отпустили. А
несчастная, обескураженная Олеся (ее наряд, кстати, в условиях ночи и на фоне
неброских и даже вполне скромных костюмов девушек выглядел самой что ни на есть
проституточкой униформой) осталась наедине с двумя молодыми жлобами, капитаном и
сержантом. До этого ее подняли на смех, когда она заикнулась, что является
дочерью
шлимовского мэра и попала в Южный Валомей случайно, что она гуляла в парке со
своим ребенком, а на нее напали два пьяных парня, они выиграли в моментальную
лотерею энную сумму и на все деньги купили шампанского, напились и... Стены
отделения сотрясал гомерический хохот милиционеров и секс-наемниц.
- Что только не придумают эти новенькие, когда первый раз попадут в милицию,
-
хихикнула барышня справа от Олеси с изъеденными - кариесом зубами. - Кончай
гнать, родная!
- Дочка шлимовского мэра, - ухмыльнулся дежурный офицер. - А почему не
московского? А я тогда кто? Племянник Черномырдина!
- Нет, правда, почему вы мне не верите? - тихо говорила Олеся, но всплески
обуявшего всех веселья заглушали ее голос.
И вот она осталась единственной заключенной. Конечно, это был ее первый
тюремный опыт.
- Можно мне воспользоваться вашим телефоном? - прошептала Олеся, не зная, чем
прикрыть свои ноги, такие вызывающе голые.
- Мы не в Америке, - напомнил капитан, делая какие-то пометки в журнале. - Ну
что, денег у тебя, я понимаю, за этот час не прибавилось?
Он с сомнением оглядел Олесину экипировку, осознавая, что спрятать на себе
миллион долларов и злостно уклониться от уплаты подоходного налога задержанной
красавице трудновато. А сумочки у Олеси не было.
- Давай топай в камеру. Утром разберемся, чья ты там дочка. Мэра или... -
Капитан
очень удачно, по его мнению, срифмовал и, гоготнув, остался чрезвычайно доволен
собой.
- В камеру?! - содрогнулась Олеся. Ей представилось, что сейчас ее уволокут в
зловонное плесневелое подземелье с мокрыми, скользкими стенами, ледяной водой по
щиколотку, мокрицами и голодными крысами.
Но все оказалось не так страшно. Узкая, тесная камера могла похвастаться
только
тараканами, крысы бесславно пали жертвами недавней дератизации. Две обшарпанные
скамьи тянулись вдоль стен.
- Отдыхай, бесприданница, - мягко и незлобно сказал молодой сержант,
захлопывая за Олесей дверь. - Вась, а может, вообще отпустим ее, а? - крикнул он
товарищу. В коридоре раздалось гулкое эхо.
- Пусть сидит, Костик, - явно зевая, ответил из-за угла капитан.
- Да и правда, - сказал Костя, - сиди уж. Куда ты сейчас в таком виде и без
денег
пойдешь? Обидит еще кто.
Дверь с квадратным окошком захлопнулась. Но через полчаса полуобнаженная
прелестная дева начала яростно в нее колотить. То есть сначала Олеся стучала
вполне
интеллигентно, костяшкой указательного пальца, но никто не отозвался. И,
промучившись минут двадцать, стала бросаться на дверь как пантера - она хотела в
туалет, шампанское требовало эмиссии, желало участвовать в мировом круговороте
воды, и терпеть больше было невозможно.
- Ты чего? - удивленно спросил сержант. Хрупкая малютка чем-то ему
понравилась.
- Мне надо... в туалет, - с трудом выдавила из себя Олеся, краснея и опуская
глаза. - Пустите.
- А-а... Ну, пойдем...
Когда ее снова водворили в камеру, Олеся с надеждой посмотрела на своего
тюремщика, который казался вполне безвредным и даже симпатичным:
- Я есть хочу.
- Что? - опять удивился Костя.
- Я есть хочу.
О-хо-хо! Дома тотчас бы возникла заботливая Никитишна и принялась сервировать
стол для обильного ужина. И дорогой папуля, пугаясь ее чрезмерной стройности,
тоже
постоянно подбрасывал молодым большие картонные коробки с дорогими
деликатесами.
- Утром накормим, - пообещал сержант. - Доживешь?
- Вряд ли, - засомневалась Олеся, ощущая в себе ужасную пустоту, а в
Константине - некоторое сочувствие.
- Ну терпи.
Олеся опустилась на деревянную скамейку. Но через минуту сержант появился
вновь.
- На, - сказал он, протягивая, как обезьянке в вольер, половину бутерброда с
сыром. - Больше у меня ничего нет.
На деньги, собранные в качестве мзды с проституток, можно было три дня
заказывать в немецком шнель-ресторане обеды с доставкой - свиные ножки, копченые
колбаски, филе лосося в сухарях. Но в данный момент у Константина был в наличии
только презренный бутерброд, и он честно им поделился.
Утренняя прохлада, близкий стрекот кузнечика и первые робкие звуки еще не.
проснувшегося леса разбудили Татьяну. Она спала прямо на земле, доковыляв до
какой-то опушки и без сил упав в густую траву.
Несмотря на все ужасы вчерашнего дня, утро в лесу было чудесно. Таня
поднялась
со своего цветочно-травяного ложа. Она подмокла от холодной росы, но этот
холодок
был приятен. Исполинская бабочка с бархатными узорчатыми крылышками попыталась
сесть на ее нос. Таня засмеялась и, образованная девочка, тут же вспомнила хокку
Мацуо Басе: "Бабочки полет / Будит тихую полянку / В солнечных лучах".
Полянка, ставшая для нее сегодня спальней, пробуждаясь, на глазах наливалась
сочными красками и звуками. Пушистый полосатый шмель, озабоченно гудя, пролетел
мимо. В далеких от земли кронах сосен играл ветер. Настроение было бы вполне домажорным,
если бы не три бемоля, портившие всю картину: страх за Валерку, мысль,
что она окончательно заблудилась, и чувство голода.
"Похитителя уже поймали, - неэффектно пыталась успокоить себя Таня, пересекая
живописную поляну, всю в цветах, изумрудную, пурпурную, кукурузно-желтую, васильковую,
и с удовольствием вдыхая свежий утренний воздух, - поймали, поймали!
Валерка дома и не знает, куда деваться от поцелуев Олеси".
Россыпь мелких цветов привлекла Танино внимание. "Ой, земляника!" - радостно
сообразила она и бросилась собирать ягоды. Красные капли на тонких плодоножках у
самой земли не кончались, у Татьяны разбегались глаза. Завтрак был обилен, хотя
и
однообразен.
- Записывайте: Суворин Валерий Александрович, - начал свою речь случайный
Машин информатор.
Маша удобно расположила на загорелых коленях толстенный блокнот и поставила
на
белом листе первую закорючку. Писала она как курица лапой, потому что привыкла
печатать.
- Постойте, постойте, - сказала она Леониду Артуровичу. - Оставим милые
подробности. Просто номер первый: Суворин. У вас кандидатов, наверное, штук
двадцать, я к концу знакомства тронусь умом от обилия имен и отчеств.
- Как вам угодно, моя прекрасная журналистка, - безропотно согласился Леонид
Артурович. - Номер первый: Суворин. Действующий мэр города. Бывший второй
секретарь обкома партии.
- Возраст?
- Шестьдесят или близко к этому. - Женат?
- А говорите, не надо подробностей.
- Жена - это не подробность, - нравоучительно заметила Маша. - Это или
мобилизующий фактор, или раздражающий элемент, или катализатор психического
расстройства, или друг и толчковая нога, или...
- Бог мой, какая экспрессия, Маша! - удивился Леонид Артурович. - Видно, с
женщинами из категории чьих-то жен у вас особые отношения.
- М-да, - мрачно кивнула Маша. - Было дело. И не раз.
- Жена Суворина умерла лет восемь - десять назад. И с тех пор он не женился.
Хотя умеет обращаться с женщинами. Они от него без ума.
- Почему же они от него без ума?
- Потому что он галантен, заботлив, не нуждается в деньгах и наделен властью.
Шлимовские журналисты называют его Господин Ого-го.
- Бабник, что ли?
- Абсолютно, - отрицательно покачал головой Леонид Артурович. - То, что его
прозвали Господином Ого-го, скорее относится к особенностям его речи, а не
натуры.
Просто он так говорит: "Мы ведь с вами ого-го!", "Ты у нас, Петрович, ого-го,
так давай
заканчивай ремонт трубопровода к концу недели. А то убью!" Вот так он обычно
выражается.
Стюардесса проползла между креслами, толкая перед собой тележку с напитками и
учтиво предлагая всем лимонад и пиво. Маша и Леонид Артурович взяли по бутылке.
- Понятно.
- Трудолюбив и компетентен. И потрясающе скромен в личных запросах.
- Да? Носки, что ли, меняет раз в неделю?
- Маша! - укоризненно покачал головой Леонид Артурович. - Суворин отказался
от шикарного особняка и отдал его под детский санаторий.
- Представляю безумство прессы. Сколько слез умиления и восхищения пролили
ваши местные журналисты по этому поводу!
- Само собой. А сам переселился в трехкомнатную квартиру в пятиэтажке.
- Он ведь живет один, я поняла?
- Да.
- Тогда мог бы и в однокомнатную. Да и пятиэтажка, я думаю, не панельная, а с
мраморным подъездом и потолками в четыре метра.
- Возможно. Я в гостях у мэра пока не был.
- Ну а горожанами факт проживания мэра в обычной квартире расценивается как
апофеоз гражданского мужества?
- Его в городе любят, скажем так, Мария. Запишите еще в блокнот, что при нем
построены новая ТЭЦ, городская больница европейского уровня, отремонтированы
дороги, введен бесплатный проезд для пенсионеров и студентов...
- Ваш драгоценный Суворин, я вижу, взрастил на ниве российской бедности,
неустроенности, воровства и хамства шлимовский райский сад. И как это ему
удалось?
И голосовать, конечно, будут именно за него.
- Да. Я и не сомневаюсь, что мэром вновь станет он.
- Давайте дальше.
- Номер второй. Товарищ Елесенко. Пятьдесят два года. Возглавляет департамент
экономики и планирования обладминистрации. Коммунист в собственном соку.
Виртуозный демагог, гений софистики, оратор-самородок. Стабильный источник
компроматов на всех и вся для шлимовской прессы. Постоянный оппонент и критик
Суворина.
- У него наверняка тоже много поклонников. Вы сказали, что с членами КПРФ в
городе проблемы нет.
- Нет, хотя Шлимовск и не входит в "красный пояс" России. Как владелец
рейтингслужбы,
сообщу вам: если судить по последнему проведенному нами опросу, Елесенко
занимает второе место, идет с Сувориным, как ни странно, ноздря в ноздрю. Хотя
что
конкретно сделал он для города? Не припомню. Но... Харизматический лидер.
- Ох, ну без прилагательного "харизматический" обойтись сегодня конечно же
нельзя.
- Благодаря вам, журналистам, - отбрил Леонид Артурович. - Как заведете себе
модное словечко, так и носитесь с ним. "Невостребованность", "адекватный",
"озвученный". Сокращаете русский язык до стандартных формул.
- Ко мне это не относится. Кто следующий?
- Третий в списке симпатий - Игорь Шведов. Тридцать шесть лет,
предприниматель. Владеет строительной компанией "Триумвират". С ним я вам не
советую встречаться.
- Это почему же?
- Слишком молод. Не очень красив, но невероятно обаятелен. Не устоите,
Машенька. Потеряете сон.
- Это он не устоит, - самоуверенно сказала Маша. - Какие у него еще плюсы,
кроме молодости и обаяния?
- Личность, известная в городе. Гордость и надежда Шлимовска, так сказать.
Ударными темпами построил под Центральной площадью торговый город...
- Провинция не может удержаться, чтобы не передрать у Москвы! - вставила
Маша.
- ...И штук двадцать детских площадок. Кроме того, шикарные дома, рынки,
дороги
- в общем, первая строительная компания в области.
- И чего тогда этому Шведову неймется? Строил бы себе и строил. Что он
наверх-то
лезет?
- И правильно делает. В его возрасте мужчина если не стремится взлететь,
значит,
он постепенно падает вниз. Точки равновесия не существуют. Шведова питают
здоровые амбиции, сейчас перед ним на ладони весь мир. Он поставил перед собой
первую близкую цель - стать мэром. Со временем выдвинется в губернаторы.
Поднатореет, остервенеет, а в третьем тысячелетии разыграет свою карту и в
президентских выборах. Одобряю.
- Ух ты! - восхитилась Маша. - Правда?
- Почему нет?
- Но на этот раз он ведь не станет мэром? Вы сами сказали, что все шансы у
Суворина.
- Думаю, Шведов и сам понимает, что Суворина и Елесенко ему не обойти, и
выдвинул свою персону только для тренировки. А вот через четыре года, если будет
продолжать ту же линию, если не скиснет, то именно он и станет нашим новым
мэром.
- Ну и флаг ему в руки. Еще кто-нибудь есть?
- Есть. Три кандидата. Они собрали в нашем опросе разное количество голосов.
Господа Самарский, Кукишев и Фельк.
- Спасибо, что три, а не восемь. Давайте уж кратко, раз они не играют особой
роли
в борьбе за пост.
- Пожалуйста. Давайте. Итак, господин Самарский. Годков ему в районе сорока,
чуть больше сорока, насколько я помню. Директор машзавода номер три "Энергия".
Завод на мели, рабочие недавно устраивали забастовку, в столовой выдают хлеб в
счет
зарплаты, а директор сияет голливудской улыбкой, дает направо-налево
оптимистические интервью, рвется в мэры. Как вам это нравится?
- Молодец мужик, не тушуется.
- Да, наглец. Газета "Уральская новь", которую негласно курирует знакомый вам
уже товарищ Елесенко, исправно поставляет электорату сведения о материальной
нечистоплотности Самарского. Судя по многочисленным информационным заметкам,
публикуемым в этой газетенке, сильное место Самарского - "нецелевое
использование
кредитов". Он их получает благодаря хорошим связям и своей неотразимости и
эффективно тратит на личные нужды. Хотя, должен вам сказать, "Уральская новь"
кого
только не поливает. Всех, кроме своего патрона Елесенко. Даже вроде бы
безгрешному
Шведову и тому недавно досталось. Мол, тянет с помощью своего тестя деньги из
городской казны.
- А кто у него тесть?
- Как? Я разве не сказал? Суворин же Валерий Александрович.
- Ну дела! Вы мне ничего не сказали! Значит, Шведов женат на дочке мэра?
- Да.
- Как же они будут соревноваться друг с другом, родственнички? Как будут
мазать
друг друга го... грязью-то в своих агитационных выступлениях?
- Вы, Маша, предвзято судите о людях, которых ни разу не видели. Они и не
будут
ничем друг друга мазать. Не в их манере.
- Как же не пнуть соперника кованой шпорой?
- А вы не задумывались, что на земле еще осталось много вполне приличных
людей?
- Правда?
- Правда. И потом... Может, у них джентльменское соглашение?
- Какое?
- Шведов вполне способен оттянуть часть голосов у Елесенко, а потом он снимет
свою кандидатуру и предложит своим избирателям голосовать за Суворина.
- Ладно, фиг с ними. Вернемся к Самарскому.
- В принципе к нему можно и не возвращаться. Скажу только, Что, заняв высокий
пост, он вмиг решил бы все свои проблемы, отмел в сторону все обвинения, скинул
с
себя оковы машзавода, который выжал до состояния использованного лимона и
который ему теперь как обуза. Заботливая стюардесса прервала на минуту их
диалог,
чтобы накормить завтраком.
- О, сколько всего! - изумилась Маша, принимая поднос из ее рук. - Хорошо,
что я
не на диете.
- Теперь господин Кукишев, - продолжил Леонид Артурович, распечатывая вилку и
нож.
- Чудесная фамилия! - Маша взяла двумя пальцами куриную ножку, открыла рот и
высунула язык.
Леонид Артурович наблюдал за ее маневром с истинным интересом.
- Не вы одна, Маша, так думаете. Иначе, как Кукиш, этого политзабияку и не
называют. Отставной полковник, возглавляет региональное отделение "Союза русских
патриотов".
- Какая гадость! - воскликнула Маша с отвращением. - Не перевариваю нацистов.
Леонид Артурович вздохнул:"
- Я тоже, как увижу молодых бычков в форме СРП и со свастикой, их руки,
вскинутые в гитлеровском приветствии, их стеклянные глаза, передергиваюсь от
ужаса
и отвращения. Куда катимся? Маша, скажите, куда катимся?
Маша ответила. Конкретно и ясно. Леонид Артурович поперхнулся рисом и
закашлялся.
- Я постучу, постучу! - заволновалась Маша и стала колотить бедного владельца
рейтинг-службы по спине.
- Наверное, вы правы, - пришел в себя через пару минут Леонид Артурович. -
Хотя выражения, которые вы употребляете, лично мне режут ухо. Да, этой
коричневой
гадости сейчас хватает. И, как все мерзкое, она обладает удивительной
способностью к
регенерации, самоподпитке и экспансии. Суворин запретил отделению СРП проводить
митинги в городе, чем вызвал ярость Кукишева и его приспешников. Гидра
извивалась,
верещала, плевалась черной слюной. Но у нее девять голов, как известно. А
Суворин
не Геракл, и в одиночку победить это чудище не сможет.
- Кто там остался? Некто Фельк, если я не ошибаюсь?
- Да. Директор института социсследований. Яркая, динамичная фигура
шлимовского
бомонда. Красавец, интеллигент, умен и образован, вполне конкурентоспособен.
Лично
я бы голосовал именно за него.
- Почему вдруг? - удивилась Маша. - Нахваливали мне Суворина, потом Шведова,
и вдруг выныривает из ниоткуда еще какой-то Фельк.
- Понимаете... Трудно объяснить. В общем, сами с ним встретитесь и все
поймете.
- Как вы меня заинтриговали! - заволновалась Маша. - Чем он так
необыкновенен?
- Всем, Маша, всем. Но выборы, конечно, бесславно проиграет. У него ни
связей, ни
поддержки.
- А у других - и связи, и поддержка?
- Само собой. У каждого из претендентов - шлейф поклонников и спонсоров. За
Сувориным - местная элита, бизнесмены, которым он удобен в качестве мэра.
Елесенко и Кукишев качают средства из Москвы - один из КПРФ, другой - из СРП.
Шведов силен масштабной строительной деятельностью - у него везде свои люди.
Самарского тоже кто-то усиленно проталкивает в мэры. Паренек облеплен выгодными
связями, как рыба чешуей. Только безлошадный интеллигент Фельк белеет одиноким
парусом в тумане моря голубом.
- Ах, бедняжка! Я уже рыдаю!
- Еще бы узнать, в кого вложит деньги местная мафия...
- Имеется?
- А как же? Чай, не деревня какая, город-миллионер! Наша организованная
преступность негласно представлена колоритной фигурой некоего Платона
Викторовича Жигурнова. Вслух, конечно, никто об этом не говорит, но
подразумевается, что он босс шлимовской мафии. Так вот, я считаю, что человек,
завоевавший симпатии Жигурнова, будет самым жизнеспособным претендентом...
Полтора часа интервью, выдержанного в ритме теннисного матча, напомнили
Леониду Артуровичу, что его внешняя свежесть весьма условна и не подпитывается
горячей энергией юности.
- Теперь я, пожалуй, минут двадцать вздремну, как Штирлиц, - сказал он
спутнице, - днем у меня деловая встреча, надо соответствовать.
- Конечно, конечно, - разочарованно согласилась Маша, проглатывая очередную
порцию своих бесконечных вопросов. - В вашем возрасте требуется отдых.
Она ехидненько улыбнулась и уткнулась взглядом в толстый блокнот. Блокнот был
испещрен записями. Вереница кандидатов на пост мэра в городе Шлимовске тянулась
с
первой страницы, и с некоторыми из них Маша уже просто мечтала познакомиться.
Леонид Артурович то ли относился к ним всем (кроме одиозного полковника
Кукишева!) предельно доброжелательно, то ли просто был мягок по натуре, но в его
изображении претенденты выглядели очень аппетитно и привлекательно. "Ах, Мария,
как ты неравнодушна к мужчинам, - самокритично подумала Маша. - Уже распустила
слюни сладострастия. Но ты ведь едешь в Шлимовск не на охоту, а по делу! Эти
кандидаты должны интересовать тебя только как кандидаты. И как сразу становится
скучно! Вот скажи, на чем ты будешь строить интригу? Чтобы твой репортаж о
городских выборах хоть кого-то заинтересовал? Ну как же коварен Гилерма"! Нашел,
куда меня отправить. В Шлимовск, где один кандидат лучше другого - заварное
пирожное, одним словом, как же устоять Маше Майской? Глаза разбегаются. С кого
начать? Кого из провинциалов осчастливить? А, сначала надо добить Леонида
Артуровича. Неплох, неплох экземпляр, хотя и... Как, интересно, сложились
отношения
Гилермана с Бубликом?"
Женщина с длинными шелковистыми волосами обнимала Аркадия Гилермана так
страстно, что он почти задыхался. Мягкие, бесконечные волосы струились по груди
редактора, обволакивали его шею и лицо и уже вползали в рот и нос и не давали
дышать. Аркадий сдавленно всхлипнул, дернулся и проснулся. У него на шее в виде
колье лежал лохматый Бублик.
- Ах ты! - возмутился Аркадий, стряхивая с себя горячего полусонного кота.
Брысь!
Редактору газеты "М-Репортер" еще не приходилось проводить ночь в подобном
обществе. Особой страсти к котам он не испытывал и никогда их не имел. А после
жуткой подлости, учиненной Бубликом в отношении блюда с говяжьей печенью,
практически возненавидел весь кошачий род. Хотя нет, Аркаша Гилерман был слишком
добрым и интеллигентным человеком, чтобы кого-то откровенно ненавидеть. Просто
зеленоглазая усатая морда, с точно таким же, как у Маши, невинно-хамским
выражением, не вызывала у него абсолютно никаких положительных эмоций.
- Эй, как тебя там... Бублик! Слезь с кровати! Я кому сказал!
Бублик реагировал заторможенно. Хотя, наверное, это была не заторможенност
...Закладка в соц.сетях
