Жанр: Детектив
Руки вверх, генерал
...о уже упоминал. Этот
номер у него не прошел, и возникла опасность разоблачения.
- У вас есть доказательства, что все так и было? - спросил Репин. - Повторяю, личная
жизнь моего адъютанта меня не касается.
- Но, видимо, она каким-то образом касается старшего прапорщика Гулыги, -
подсказал Гуров. - И это еще одна странность, потому что прапорщик - тоже человек из
вашего окружения.
- Я смотрю, вы всерьез рассматриваете меня в качестве кандидата в подозреваемые! - с
кислой усмешкой произнес Репин. - Наверное, это самый удобный и нетрудоемкий способ
ловить убийц, да, оперуполномоченный? Не нужно далеко ходить, ломать голову...
Протянул руку, вот он - преступник!
- Вы прекрасно знаете, что это не совсем так, господин генерал! - ответил Гуров. - Еще
в самом начале расследования вы предприняли все возможные меры, чтобы общественное
мнение оказалось на вашей стороне. Из-за этого наша работа не очень-то клеилась.
Разумеется, под общественным мнением я подразумеваю мнение высоких чиновников, как
военных, так и гражданских. И насчет того, что нам нет необходимости ломать голову... Не
знаю насчет головы, но, занимаясь этим делом, получил пулю в живот наш
оперуполномоченный, а мой помощник чуть не лишился глаза. Да и ваш покорный слуга
вполне мог сыграть в определенный момент в ящик. Так что ловить вас - это не самый
безопасный способ улучшить показатели раскрываемости...
И тут Репин снова повел себя непредсказуемо. Он вдруг с силой шарахнул кулаком по
столу и, обращаясь к Мышкину, сказал:
- Ну все, хватит! Достаточно я слушал эти бредни! Вы хотели меня выслушать,
господин следователь, - я согласился ответить на ваши вопросы. Но отвечать на провокации
этого доморощенного Коломбо я не намерен. Он заявляет, что ему мешает общественное
мнение? Так он получит его - и в таком объеме, что им подавится! Это я обещаю! Всему есть
предел. Сейчас не тридцать седьмой год... - Генерал решительно встал.
- Напрасно вы, Олег Викторович, - укоризненно покачал головой Мышкин. - Напрасно
вы так... Никто не собирался вас оскорблять. Но в этом деле действительно столько
неясностей... Полковник Гуров задавал вопросы не из личного каприза. Он занимается
поисками убийцы, а как, позвольте, искать, если не задаешь вопросы?
Генерал Репин уничтожающе посмотрел на Мышкина и процедил сквозь зубы:
- Я вижу, здесь все заодно... К сожалению, обывательское мнение о плохой работе
прокуратуры и милиции имеет под собой веские основания - теперь я в этом убедился лично.
Такого торжества непрофессионализма даже ожидать было трудно...
Он говорил монотонным тусклым голосом, точно автомат. Гурову подумалось, что
мысли генерала сейчас бродят где-то очень далеко и свое возмущение он выражает скорее
для проформы. И еще Гуров с тревогой подумал, сумеет ли Крячко разыскать прапорщика
Гулыгу раньше, чем до него доберется Репин.
- Олег Викторович, позвольте ваш пропуск! - елейным голосом напомнил Мышкин. -
Я подпишу, а то вас могут не выпустить.
Репин небрежно протянул ему пропуск, и следователь расписался на нем размашистым
угловатым почерком.
- Прошу! - вежливо улыбаясь, сказал он, возвращая пропуск. - Если вы нам
понадобитесь, мы обязательно вызовем вас еще раз, Олег Викторович!
- Надеюсь, это уже будете не вы! - пробурчал Репин, выхватил клочок бумаги из
пальцев Мышкина и, не прощаясь, вышел.
Глава 23
Мышкин и Гуров обменялись взглядами.
- Ну вот, начали во здравие, а кончили, как всегда, за упокой! - развел руками Гуров. -
Будешь в претензии, Леонид Георгиевич, что испортил тебе беседу?
- Напротив, было очень интересно, - вяло сказал Мышкин, хотя было видно, что
большого восторга он не испытывает. - По большому счету, я с самого начала чувствовал,
что ты прав, Лев Иванович, но... В жизни слишком много всяких "но". Вот хотя бы теперь...
- А что теперь? - спросил Гуров.
- А то, что мы сами поднесли ему на блюдечке этого Гулыгу, - с сожалением сказал
Мышкин. - Конечно, этого не стоило делать. И не зря генерал обвинил нас в
непрофессионализме. Сначала нужно было задержать прапорщика, а потом задавать
вопросы.
- Что выросло, то выросло, - примирительно сказал Гуров. - Ничего особенно
страшного не случилось. До визита генерала мы, собственно, не были уверены, что нам
удастся быстро опознать и задержать этого человека. Объективно генерал нам только помог.
А ты, Леонид Георгиевич, и сейчас чувствуешь, что я прав, или это чувство тебя покинуло
после генеральского гнева?
Мышкин махнул рукой.
- Теперь Репину будет не так просто выкрутиться, - желчно заметил он. - Ты обратил
внимание, как его корежило от твоих вопросов? А вопросы только начинаются, - он
похлопал ладонью по тонкой папке, лежавшей на столе. - Здесь у меня результаты
экспертизы по автомобилю Столбунова. Знаешь, отчего он взорвался? Наши эксперты
предполагают, что это была самодельная мина с таймером, который работал, когда
включался мотор. Просто, но остроумно. Мина совсем небольшая, поэтому и следов почти
не осталось. Но много ли надо, чтобы вывести из строя рулевое управление? А кому,
собственно, мог помешать отставной полковник? Я на всякий случай проверил - Столбунов
никаким бизнесом не занимался, ни в какие группировки не входил. Несомненно, его убрали,
чтобы он не назвал Томилина, - подстраховались...
- А от Томилина ниточка напрямую тянется к Репину. Ты это хочешь сказать? -
спросил Гуров. - Только теперь нет ее, этой ниточки. Прапорщика искать надо.
- Ищи, Лев Иванович! - сказал Мышкин. - Ты сыскарь, тебе и карты в руки. Крячко-то
у тебя куда делся? Не по этому ли самому вопросу?
- Я всегда говорил, что ты умный человек, Леонид Георгиевич! - сообщил Гуров. - Вот
и беседу без протокола вел, а магнитофончик включить не позабыл...
- Без протокола-то, сам знаешь, разговор вроде легче идет, - заметил Мышкин. - Зато
на записи хорошо слышно, если человек с ответом затрудняется. В случае чего я своему
начальству эту запись покажу - пусть само убедится, как генерал при серьезном разговоре
запинался... А вообще, если откровенно, я удивился, что он по первой же повестке прибыл.
Я думал, он резину начнет тянуть.
- А он на разведку приходил, - сказал Гуров. - Душа-то у него не на месте.
Мышкин с любопытством посмотрел на него и спросил:
- Так ты всерьез думаешь, что это генерал свою супругу - того?..
- Ну что ты! У него же железное алиби!
- Алиби, да... Но ты понял, что я хотел сказать. А что это за встреча такая Крячко с его
женой? Ты это нарочно придумал?
- Лгать грешно, Леонид Георгиевич! - подмигнул Гуров. - Была такая встреча, была...
Ну, может, не на все сто процентов, но процентов на двадцать была точно!
Мышкин неодобрительно покрутил головой.
- Не понимаю я тебя, Лев Иванович! Вот иной раз и на двадцать процентов не
понимаю! Как-то ты всегда сам по себе, будто ни прокуратуры тебе нет, ни процессуального
кодекса... Вот, например, так ты и не объяснил мне, почему вдруг оперативники - между
прочим, которыми я в конечном счете руковожу, - почему они возле дома Томилина
дежурили? Ты что же, наперед знал, когда ему череп проломят?
- Ну что ты волнуешься? - улыбнулся Гуров. - Была у нас оперативная информация.
Непроверенная. Вот решили проверить...
- Ты в следующий раз со мной своей информацией делись, ладно? - ехидно сказал
Мышкин. - Чтобы у нас с тобой недоразумений не было.
- Да я весь как на ладони! - еще шире улыбнулся Гуров. - А это так, частный случай...
- Ну-ну, - покачал головой Мышкин. - Возьмете Гулыгу - сразу его ко мне! Это тебе
уже не частный случай, понятно?
- О чем разговор, Леонид Георгиевич! - воскликнул Гуров. - Общее дело делаем!
Уходя от следователя, Гуров размышлял о том, как все-таки четко и продуктивно
работают у Мышкина мозги. Пока версия "сезонного убийцы" сохраняла хоть видимость
реальности, а наверху требовали именно ее, он и слышать ничего не хотел о других версиях.
Но вот "сезонный убийца" некстати обнаружился, генеральская защита дала сбой, и Мышкин
уже готов был рискнуть. Интуиция, видимо, подсказала ему, что этот риск оправдан, а
вероятность выигрыша довольно велика. Магия генеральских погон уже не оказывала на
него прежнего влияния.
Но Гуров понимал, что на самом деле магия эта никуда не исчезла и впереди их
поджидает еще много сюрпризов. Полагаясь на свою неуязвимость, носители погон наделали
слишком много ошибок и теперь наверняка приложат все силы, чтобы выправить положение.
Гуров не понимал одного - зачем была затеяна вся эта кровавая кутерьма. То есть
мотив всех последующих убийств был прост и ясен - преступники заметали следы -
поспешно и не всегда аккуратно. Но ведь была какая-то первичная причина, из-за которой
погибла Виктория Репина! И для Гурова она до сих пор оставалась тайной за семью
печатями. И этот факт не давал ему покоя, постоянно терзал совесть. Ведь предположение о
том, что женщина с площади Маяковского и Виктория Репина - одно лицо, давно уже
перешло у него в уверенность. Слишком многое сходилось. И даже место первой и
единственной встречи было выбрано совсем близко от дома, где жили Репины. Случайность
ли это? Гуров был уверен, что нет.
Он уже садился в свою машину, когда зазвонил мобильник. Это был новый,
сверхплоский телефон, купленный взамен бесславно погибшего. Отчего-то Гуров с самого
начала невзлюбил его - может быть, потому, что он обошелся ему в кругленькую сумму,
которую можно было потратить с большей пользой. Гуров брал его в руки почти с
отвращением и старался держать подольше выключенным, хотя понимал, что это
просто-напросто глупо и за ошибки надо платить.
Сейчас, к счастью, он не забыл включить телефон. Звонил Крячко. Возбужденной,
захлебывающейся скороговоркой он сообщил:
- Тут дело такое, Лева! Я тут кое-что разнюхал насчет прапора нашего. У него квартира
в Сокольниках. Я туда ребят отправил, но это скорее всего дохлый номер. Потому что сам я
сразу в этот самый штаб подался и тут неофициальным порядком с одним водилой
покалякал. Так вот, получается, что Гулыга дома практически и не живет - там у него жена
обитает. А сам он большей частью при генерале своем находится - дача у того на Рублевке,
ну, считай, поместье. Тут еще такой нюанс, что прапорщик возит не самого генерала, а его
супругу. Вроде как ее личный шофер. Вот теперь сам посуди, как нам до него добраться? На
генеральскую дачу так просто не попадешь, дома его наверняка не будет. А ты говорил, что
быстро надо. Как быть?
- Да как быть! - с досадой отозвался Гуров. - Надо быстро, а получается как всегда!
Репин уже отвалил. Опоздали. Давай свяжись с ребятами - пусть за квартирой в
Сокольниках наблюдают. Видеосъемка не возбраняется. Если заметят что-то интересное,
пусть сразу с тобой связываются. А я сейчас в главк - буду с Петром разговаривать. Пусть
добивается постановления прокуратуры на арест Гулыги. Иначе он от нас может уйти. Как
остальные...
- Понял, - сказал Крячко. - Значит, я сейчас распоряжусь и сам, наверное, тоже туда
поеду. В случае чего я тебе позвоню. А вообще чем черт не шутит - может, нам повезет и у
этого вояки отгул сегодня - после напряженной трудовой ночи?
- В жизни всякое случается, - уже отключившись, философски заметил Гуров.
Прибыв в главк, он сразу направился в кабинет к Орлову. Едва зайдя в приемную, по
просиявшему лицу секретарши он сразу понял, что о нем здесь тоже вспоминали.
- А вас Петр Николаевич давно ждет! - заговорщицки шепнула секретарша. -
Несколько раз спрашивал.
- И каким тоном? - поинтересовался Гуров с улыбкой.
- Средним, - ответила секретарша. - По-моему, ничего страшного.
Гуров для порядка стукнул в дверь и вошел. Орлов в полной форме, застегнутый на все
пуговицы, сидел на своем месте и разговаривал с круглолицым жизнерадостным здоровяком
в костюме стального цвета. Когда Гуров вошел, оба повернулись в его сторону -
круглолицый с улыбкой, а генерал с довольно кислым выражением на лице - должно быть,
до сих пор не мог простить Гурову ночной "вылазки".
- Проходи, садись! - сурово сказал он и тут же представил полковника своему гостю: -
Это и есть Гуров Лев Иванович. Честно говоря, сегодня он еще недолго заставил себя ждать.
Бывает хуже.
Круглолицый улыбнулся снова и протянул Гурову широкую ладонь.
- Веселов Александр Ефимович, - назвался он. - Полковник ФСБ. Вот, вас дожидаюсь,
Лев Иванович! Хотелось бы поговорить.
- Даже мне не говорит, в чем дело! - развел руками Орлов. - Ты признавайся, натворил
чего-нибудь? На функции службы безопасности замахнулся?
Веселов обернулся к Орлову и добродушно возразил:
- Ну что вы, Петр Николаевич! Я же говорил - ничего серьезного! Абсолютно
технический вопрос... Даже не хочу занимать вашего внимания такими пустяками. Да Лев
Иванович сам вам потом расскажет! Мы сможем где-нибудь спокойно побеседовать, Лев
Иванович? - спросил он тут же у Гурова.
Тот пожал плечами, недоверчиво покосился на своего начальника и ответил:
- Разумеется. Мы можем пройти в мой кабинет. А...
- Вот и отлично! - воскликнул Веселов, пружинисто поднимаясь на ноги. - Тогда не
будем отнимать у Петра Николаевича время! Ведите, Лев Иванович!
Генерал опять развел руками.
- Я не возражаю, - сказал Гуров, вставая. - Однако мне хотелось бы решить с
генералом один неотложный вопрос...
- Иди-иди! - проворчал Орлов. - Человек тебя без малого час ждал! Неудобно. И
потом, знаю я твои вопросы! Пока мы их с тобой разрешать будем... Иди, успеется!
- Простите, кажется, я все-таки помешал, - сказал Веселов, когда они уединились в
кабинете Гурова. - Но поверьте, мое дело тоже не терпит отлагательства, и потом, не
исключено, что мы сможем помочь друг другу...
- Не исключено, - согласился Гуров, демонстративно выкладывая перед собой на стол
мобильник. - Но все эти извинения можете пропустить, полковник. Обычно в таких случаях
я советую не разбегаться, а прыгать. Так гораздо продуктивнее.
- Ну что ж, будем прыгать, - улыбнулся Веселов. - Это вы ведь инициировали запрос в
наше ведомство насчет гражданина Ермакова Дмитрия Степановича?
- Я инициировал, - кивнул Гуров. - Строго говоря, когда запрос делался, никто еще не
знал, о ком идет речь. В чем, собственно, и была суть запроса.
- Но, как вижу, вы уже и сами разобрались, кто есть кто? - сказал Веселов.
- Не совсем, - покачал головой Гуров. - Арестованный назвал нам свое имя, и нам
известно, что по профессии он - военный, но больше, пожалуй, ничего - одни эмоции.
Весьма отрицательные, кстати.
- Ну что ж, совсем немало, - сказал Веселов. - Наверное, я и сам вам больше не скажу.
Единственное, что могу добавить, - за Ермаковым тянется такой шлейф воинских
преступлений, что в прежние времена этого с лихвой хватило бы на два расстрельных
приговора.
- Мы об этом догадывались, - сказал Гуров.
- Он давно находится в розыске, - продолжил Веселов. - В Белгороде мы уже почти
его взяли, но в последний момент буквально чудом ему удалось уйти. Потом след его
затерялся. Мы поняли, что он где-то залег на дно, но где? И тут ваш запрос. Получилось
очень кстати... - Он немного помолчал и вдруг опять улыбнулся. - А, простите, что это за
операция, в которую вы вовлекли Ермакова прошлой ночью?
Гуров испытующе посмотрел на Веселова и равнодушно спросил:
- Не понял, какую операцию вы имеете в виду? Насколько мне известно, Ермаков
ранен и лежит в тюремной больнице...
- Лев Иванович, я не собираюсь делать никаких оргвыводов! - перебил его Веселов. -
Я придерживаюсь правила - победителей не судят. Просто мне любопытно, что за авантюру
вы затеяли? Неужели Ермаков и здесь успел наломать дров?
- Ну, кое-что он успел, - сказал Гуров. - Впрочем, справедливости ради, я сам
спровоцировал его на это. А вчера ночью... Ну, если хотите, это был такой психологический
этюд. Большего я вам тоже пока сказать не могу. Однако, признаться, удивлен, что Ермаков
удостоил вас такой откровенности. Мне он показался крайне замкнутым человеком.
- Он такой и есть, - согласился Веселов. - Просто я знаю к нему подход. Хотя смертная
казнь и отменена, но заинтересовать человека всегда есть чем - надо лишь правильно
расставить приоритеты. Только я неспроста интересуюсь вашей ночной вылазкой, Лев
Иванович. Беседуя с Ермаковым, я услышал от него фамилию Томилин...
- Да, его приятель по военному училищу, - сказал Гуров. - Когда Ермаков объявился в
Москве и ему некуда было податься, Томилин пристроил его на дачу еще к одному старому
другу - отставному полковнику Столбунову... На каковой, собственно, даче мы его и взяли.
- Наверняка было море крови? - полуутвердительно произнес Веселов. - Это в его
стиле... А этой ночью, насколько я понимаю, вы пытались, образно говоря, выкурить
Томилина из норы?
- Возможно, - сухо сказал Гуров. - У нас тоже работа.
- Не сомневаюсь, Лев Иванович, - доброжелательно заметил Веселов. - А позвольте
полюбопытствовать, чем закончилась охота?
Гуров подумал, что утаивать очевидные вещи не менее глупо, чем ненавидеть
собственный телефон, и сказал:
- Гражданин Томилин скончался. Строго говоря, его убили. Но это совсем отдельная
история, вряд ли имеющая непосредственное отношение к Ермакову, которым вы
занимаетесь...
- Я ведь почему с вами о Томилине заговорил, - перебил его Веселов. - Потому что там
всплыла другая фамилия - Репин. Тот самый, у которого Томилин был адъютантом... Это
меня сразу насторожило. Если хотите, я сразу взял стойку - знаете, ну точь-в-точь охотничья
собака! Мне стало ясно, что раз вы занимаетесь Томилиным, значит, и Репин должен быть
где-то близко. Говорю об этом не случайно. Правда, как вы верно заметили, это совсем
другая опера, и занимаются ею совсем другие люди... Но я вас с ними сведу. Просто я решил
сначала повидать вас и сразу же из тюрьмы - сюда...
- Если я правильно понял, генералом Репиным занимается ФСБ? - медленно спросил
Гуров, глядя прямо в глаза Веселову.
- И не только им, - значительно сказал тот. - У Репина, кажется, недавно произошло
большое несчастье, погибла жена, я слышал?
- Да, и вообще в последнее время вокруг него слишком часто гибнут люди, - ответил
Гуров. - Поэтому-то я и спешу. Не исключено, что, пока мы с вами разговариваем, погибнет
кто-то еще...
- А вы знаете способ предотвратить это возможное несчастье? - полюбопытствовал
Веселов.
- Не уверен, - честно сказал Гуров. - Для начала мне нужно попасть на одну
привилегированную дачу...
- Мы предоставим вам эту возможность, - сказал Веселов. - Называйте, чья это дача.
Сейчас я встречусь с людьми, которые занимаются Репиным, расскажу им про вас, и они все
устроят. Потом вы состыкуетесь и решите совместно все вопросы. Идет?
- Думаете, у меня есть выбор? - улыбнулся Гуров. - Запишите номер моего телефона.
- У меня он есть, - сказал Веселов.
- Нет, я имею в виду номер того, который только что приобрел, - заметил Гуров. -
Того, который сейчас звонит.
Мобильник, лежавший на столе, надрывался противной настойчивой трелью.
Жена прапорщика Гулыги оказалась маленькой, похожей на колобок, женщиной с
хитрющими черными глазами. Оперативников она принимала на кухне, одетая в цветастый,
но не слишком чистый домашний халат. Это, кажется, ничуть ее не смущало - как и
накрученные на бигуди волосы и растоптанные шлепанцы, надетые на босу ногу, - она не
стремилась выглядеть красивой. Зато все худшие качества своей натуры она
демонстрировала не стесняясь - даже с каким-то злорадным удовольствием. Со своими
гостями она разговаривала вызывающе и грубо.
Крячко еще у подъезда предупредил Гурова, что его нервам приготовлено нелегкое
испытание.
- Обиднее всего, Лева, что все это не имеет никакого смысла, - признался он,
почесывая затылок. - Я, собственно, тебе потому и позвонил, что надеялся - может, ты
найдешь какой-то выход из положения. Ребят я предупредить не успел - они нагрянули
прямо на квартиру. Ясное дело, жена сразу не открыла - похоже, звонила своему
благоверному. Потом все-таки впустила обоих, но покрыла чуть ли не матом и на вопросы
отвечать отказалась. Ребята ее еле уже терпят. Да и сам Гулыга теперь здесь вряд ли
появится... Видишь, как неудачно получилось? - виновато закончил он.
- Ерунда! - махнул рукой Гуров. - Не бери к сердцу. Все равно Репин его раньше
предупредил. Нам теперь и в самом деле какой-то выход искать надо. Но сначала, наверное,
все-таки стоит посмотреть на мадам Гулыгу, верно?..
Появление очередного гостя мадам Гулыга встретила настоящим взрывом сарказма.
- Ни хрена себе заявочки! - загорланила она, выпучив глаза на Гурова. - Еще один
проходимец! Вы у меня тут всю ментовку собрать хотите, что ли?.. А мне плевать -
полковник или не полковник! В гробу я видала таких полковников! Я у себя дома! Мне по
фигу! Я не только полковников - генералов видала! Я знаю, кому жаловаться, не
беспокойтесь!
Глядя на ее румяное вдохновенное лицо, Гуров готов был без труда поверить, что это
не пустые слова. Судя по всему, мадам Гулыга не была обременена какими-то иными
обязанностями, кроме обязанностей изнывающей от скуки домохозяйки, и любая склока
становилась для нее не просто развлечением, а настоящей страстью, делом, в котором она
могла выплеснуть всю свою нерастраченную энергию.
Афанасьев и Дубинин, которые с каменными лицами сидели у стенки на табуретках,
при появлении Гурова поднялись и за спиной хозяйки виновато развели руками. Наверное,
им самим было странно, что удалось так долго продержаться на негостеприимной
территории. Впрочем, Гуров подозревал, что негодование прапорщицы не слишком
искреннее и она совсем не спешит избавиться от непрошеных гостей. Гуров решил выяснить,
что у нее на уме.
Незаметно подмигнув Крячко, он самым суровым тоном обратился к растерянным
оперативникам:
- В чем дело? Почему гражданка собирается на вас жаловаться? Что случилось?
Невысокий Дубинин, вытягиваясь по стойке "смирно", старательно отрапортовал:
- Ничего не случилось, товарищ полковник! С гражданкой обращались в рамках
закона. В дом она нас сама пустила. Только когда начали задавать вопросы, тут она и пошла
нас поливать! Слышали бы вы, что она говорила! Тут, знаете, оскорблением при исполнении
попахивает!
- А ты докажи! - презрительно засмеялась Гулыга. - Не докажете! Сейчас не те
времена! Любой адвокат меня отмажет - ментам теперь веры нет!
- Да, растратили мы кредит доверия, тут не поспоришь! - вздохнул Гуров. - На слово
теперь никто не поверит. Приходится технические средства применять, переоснащаться... -
с невинным видом он достал из кармана диктофон и включил его. - Вот теперь другое дело!
Если гражданке захочется кого-то оскорбить при исполнении - милости прошу. Все будет в
наилучшем виде зафиксировано.
Мадам Гулыга прищурилась на диктофон и, сверкнув глазами, торжествующе
объявила:
- А вот не дождетесь! И в доме у меня вы все равно без ордера не имеете права
находиться!
- Да вы же нас сами пустили! - возразил Гуров. - Мы же не силой к вам ворвались.
Между прочим, чтобы жаловаться, надо тоже свидетельскую базу иметь, а то что же за
жалоба получится? Один пшик, и только! Давайте-ка лучше бросим эти препирательства да
поговорим серьезно. Можно, я присяду?
Все ожидали нового взрыва со стороны хозяйки, но она неожиданно спокойно сказала:
- Да садитесь, мне-то что... Хоть стоя, хоть сидя - хорошего от вас все равно не жди.
Сама она осталась стоять, привалившись пухлым плечом к кухонному шкафу, скрестив
на груди короткие ручки. Гуров опустился напротив нее на табурет, положил на стол
включенный диктофон.
- Это на тот случай, если кто-то кого-то захочет оскорбить, - пояснил он. - А вообще я
хотел бы поговорить с вами о вашем муже... Кстати, меня зовут Лев Иванович. А ваше имя?
Не сводя с Гурова недоверчивого въедливого взгляда, хозяйка сказала:
- Лидия меня зовут. Лидия Михайловна... А про мужа я ничего не знаю. На работе он,
на дежурстве. Зачем он вам понадобился?
- В двух словах этого не скажешь, Лидия Михайловна, - ответил Гуров. - Хотим задать
ему несколько вопросов.
- Ну так ему и задавайте, - с вызовом сказала Гулыга. - Чего вы сюда приперлись?
Здесь его нет. Я его под юбкой не прячу. Или милиция всегда ищет там, где фонарь?
- А вас вообще не удивляет, что вашим мужем заинтересовалась милиция? - спросил
Гуров.
- А меня уже давно ничего не удивляет, - отрезала Лидия Михайловна. - Когда
девочкой была - удивлялась. А потом перестала.
- Понятно, - сказал Гуров. - Говорят, ваш муж редко дома бывает. Служба у него такая
напряженная или другие какие причины?
- Чего это он не бывает? - набычилась хозяйка. - Сколько положено, столько и бывает.
С чего это вы взяли, что не бывает?
- Ну а прошлой ночью он был дома? - поинтересовался Гуров.
Лидия Михайловна на мгновение запнулась.
- Вот вы у него и спросите - был он дома или нет? - отчеканила она.
- Мы у вас спрашиваем, Лидия Михайловна! - мягко, но настойчиво сказал Гуров.
- А у меня нечего спрашивать! - отрезала Гулыга. - Я не обязана помнить, кто был
дома, а кто не был! Не на допросе!
- Ага, вы хотите сказать, что предпочитаете быть вызванной на допрос? - обрадовался
Гуров. - Прекрасно! Мы так и сделаем. Вызовем вас повесточкой...
- Никуда я не пойду! - возмущенно перебила его хозяйка. - Что за дурдом? Я вам что -
преступница? Соня Золотая Ручка?
- Ну, на допросы не только преступников вызывают, - сказал Гуров. - Свидетелей даже
чаще...
- Каких таких свидетелей? - нахмурилась Гулыга. - Это чему я свидетель? Живем как
люди, не хулиганы, не пьяницы какие-нибудь...
- А мы и не говорим, что вы пьяницы какие-нибудь, - возразил Гуров. - Зря вы
притворяетесь, Лидия Михайловна! Вы же умная женщина и понимаете, что просто так к вам
старший оперуполномоченный по особо важным делам не придет. Вот и моих коллег вы не
сразу в дом пустили... Сначала мужа предупредили, правда? Значит, догадывались, что дело
серьезное...
- Кого предупредила? - уже не так уверенно пробормотала Лидия Михайловна. -
Никого я не предупреждала. Выдумываете все! Нечего мне предупреждать. Мой Семен на
хорошем счет
...Закладка в соц.сетях
