Жанр: Детектив
Руки вверх, генерал
...озил. Врачи сказали - еще полчаса, и можно было
бы не беспокоиться.
- Так я не против, - сказал Мышкин. - Просто имею в виду, что результатов ты знать
не можешь. А мы там кое-что нашли... Прежде всего нож, которым была убита Репина!
Гуров обменялся быстрым взглядом с Бойко. Она кивнула и потрясла в воздухе
протоколом.
- Действительно, экспертиза показала, что найденный в дачном домике нож является
тем самым орудием, с помощью которого была убита гражданка Репина. Собственно, на нем
даже найдены микрочастицы ее крови. Более точный анализ будет готов попозже, но уже
сейчас можно с большой долей уверенности утверждать, что это тот самый нож.
- Ничего себе! - сказал Гуров. - Как говорится, ларчик просто открывался. И на этом
ноже есть отпечатки пальцев убийцы?
- Нет, вот как раз отпечатков на нем никаких нет, - с сожалением сказала Бойко.
Гуров перевел взгляд на Мышкина и спросил:
- Но этот вчерашний стрелок признался, что нож его?
На лице Мышкина появилось выражение легкой досады.
- Да этот чокнутый вообще молчит второй день! - с раздражением сказал он. - Вообще
на вопросы не отвечает. Даже когда его спрашивают "пить хотите?". По-моему, у него со
слухом не в порядке.
- Со слухом у него все нормально, - уверенно заявил Гуров. - Вот только если с
головой... Но... раз на ноже нет никаких отпечатков, как мы докажем, что он принадлежит
этому громиле? Кстати, это его дача?
- Нет, дача эта не его, - сказал Мышкин. - Дача, как мы выяснили, принадлежит
отставному полковнику Столбунову. Заслуженный человек, с боевым опытом - некогда
командовал воздушно-десантным батальоном, теперь преподает в одном из военных училищ.
К сожалению, разыскать мы его пока не смогли. Дома его нет, а в училище сказали, что он
взял недельный отпуск - собирался навестить родных в Калуге. Видимо, уехал вместе с
женой.
- Опять военный, - констатировал Гуров. - Бывший, правда, но тем не менее...
- По-твоему, это имеет какое-то значение? - спросил Мышкин.
- А по-твоему, не имеет? - Гуров начинал сердиться. - Убита жена военного, на кустах
найдены клочки военной формы, нож находят на даче у военного... Да и этот... глухонемой
- я тебе скажу, дрался как профессиональный вояка!
- Ну и какой же вывод? - скучным голосом спросил Мышкин. - Разумеется, мы
опросим всех военных, которые имеют отношение к делу. Но главное, что мы наконец
нашли убийцу! Я уверен, что все убийства совершил именно этот человек. Ведь это же
типичный безумец. Натуральный маньяк! Разве нет? А то, что пока он отказывается давать
показания, ничего не значит. У меня он заговорит!
- А если не заговорит?
- Куда он денется? - усмехнулся Мышкин. - Он такого наворочал, что ему
пожизненное светит. Не заговорит сейчас - в камере спохватится. Ты же знаешь, Лев
Иваныч, что пожизненное - не сахар. Те, кто на этом режиме сидит, рады в чем угодно
сознаться, лишь бы хоть на время вырваться из одиночки.
- Так это когда будет! - заметил Гуров. - А тебе ведь результат сейчас нужен.
- А тебе будто не нужен? - обиделся Мышкин.
- Мне нужен, - сказал Гуров. - Только не притянутый зауши.
- А что тебе опять не нравится? Преступник есть? Есть. Махровый! Орудие убийства в
наличии? Вот оно. Откуда взялось? Аист на хвосте принес?
- Может, аист, - усмехнулся Гуров. - Только без крыльев. Вы этого маньяка в архивах
не искали? Может, он у нас в розыске числится?
Мышкин развел руками.
- В том-то и дело, что ничего абсолютно! - недовольно сказал он. - Ничего за ним не
числится. Белое пятно. Одна надежда на хозяина дачи. Только тут закавыка имеется. Никто
из соседних дачников не замечал этого человека. Может, он сам проник, пока полковник в
Калугу собрался?
- Исключено, - возразил Гуров. - Видел, сколько этот фрукт спиртного выдул? Тут
одно из двух - или его полковник снабжал и у них было полное взаимопонимание, или он
сам за водкой бегал - но тогда его обязательно видеть должны были.
- Ну вот, ты сам все верно подметил, - без особой радости сказал Мышкин. - Значит,
будем Столбунова тревожить. Пусть нам объяснит, откуда к нему этот маньяк прибился...
Кстати! - глаза его вновь загорелись. - Если ты такой дотошный, объясни следующий факт -
почему человек, за которым формально ничего не числится, оказал такое яростное
сопротивление представителям власти? А я тебе скажу почему. Потому что он-то знает, что
убивал, и думает только об этом. Ему кажется, что весь мир об этом знает, и он боится
каждого шороха. Я тебе даже больше скажу! Не исключен такой вариант, что хозяин дачи
Столбунов каким-то образом проник в тайну этого человека, ужаснулся и сообщил нам - на
всякий случай уехав к родным в Калугу... Вот откуда телефонный звонок.
- Гладко у тебя получается, - одобрительно заметил Гуров. - Начальству понравится.
- Ну, у тебя всегда свое мнение, - разочарованно сказал Мышкин. - Посмотрим...
- Посмотрим, - согласился Гуров. - Кстати, а как у твоего молчуна с размером обуви?
- Как? - хитро прищурился Мышкин. - А именно так, как надо! Сорок пятый размер!
Анна Бойко легким кивком головы подтвердила слова следователя. Гурову показалось,
что в ее глазах тоже мелькнуло что-то похожее на сочувствие.
- Ну и что скажешь? - спросил Мышкин таким тоном, каким обычно спрашивают: "Ну
что - съел?"
- Роковые совпадения путают следствие, - пожимая плечами, ответил Гуров. - Да и суд
потребует что-то посерьезнее размера ботинок.
- Не волнуйся! - поднял ладонь Мышкин. - До тех пор у меня будет и кое-что
посерьезнее!
Он хотел еще что-то добавить, но в этот момент зазвонил телефон. Мышкин снял
трубку и сказал: "Слушаю!" В следующую секунду лицо его сделалось серьезным, а потом и
вовсе встревоженным.
- Когда? - отрывисто спросил он, глядя по сторонам невидящими глазами.
Выслушав ответ и задав еще несколько односложных вопросов, Мышкин пообещал:
- Я еще с вами созвонюсь! - положил трубку и усталым жестом потер лоб.
Казалось, он сразу же постарел и осунулся. Опустившись на свое место, он с
полминуты молчал, а потом, посмотрев почему-то на одного Гурова, сказал потухшим
голосом:
- Только что позвонили... Накануне утром при подъезде к Калуге полковник
Столбунов попал в аварию. На собственной "Ладе". В машине были он и жена. Оба насмерть.
Обстоятельства катастрофы выясняются...
Глава 17
Поездка в Калугу заняла у Гурова чуть более суток. То, что ему удалось там выяснить,
можно было назвать сюрпризом, но интуитивно Гуров ожидал чего-то подобного и не
слишком удивился. Настоящий сюрприз ждал его по возвращении в столицу.
Едва он появился в главке, как тут же был вызван в кабинет к генералу. Орлов хотел
видеть его вместе с Крячко.
Стас выглядел очень экзотично. На подбитом глазу красовалась черная повязка,
придававшая ему зловещий пиратский вид. Это впечатление усугублялось тем, что Крячко
вырядился сегодня во все черное. В коридоре на него оглядывались.
- Просто тень Зорро какая-то, а не оперуполномоченный! - ворчал Гуров, пока они шли
к генералу. - Ты бы еще треуголку нацепил!
- Тебе смешно, - оправдывался Стас. - А мне врач сказал, что я удивительно легко
отделался. Запросто мог глаз потерять. Велел беречь. Вот я и берегу. Чтобы пыль не попала
или какая инфекция не проникла... И твоя критика здесь неуместна, Лева!
- Да мне-то что! - сказал Гуров. - Просто, завидев тебя, все преступники теперь будут
разбегаться - хрен кого поймаем!
- Ну, кого-нибудь поймаем, - заметил Крячко. - Может, кто-нибудь замешкается...
- А Петр тебя уже видел в таком обличье? - поинтересовался Гуров.
- Еще нет. Но мы разговаривали по телефону, и я сказал, что лечу глаз. Он отнесся с
сочувствием.
Однако генеральское сочувствие оказалось вещью недолговечной. Увидев Стаса
воочию, Орлов не пытался скрыть улыбки.
- Твоя фамилия не Кутузов случайно? - пошутил он.
- Моя фамилия есть в личном деле, - обиделся Крячко. - Если у кого-то склероз,
можно в любой момент заглянуть в бумаги... А вообще, непонятно, почему это чужие
страдания всегда вызывают у здоровых людей приподнятое настроение? Смеяться над чужой
бедой могут только черствые эгоисты! Наверное, служба в милиции все-таки способствует
огрублению нравов и снижению интеллекта...
- Ну, понесло! - поморщился Орлов. - Я вовсе не собирался над кем-то смеяться.
Просто заметил, что ты похож на великого полководца. Если это тебя задевает, мог бы
выбрать менее вызывающий цвет. Я думаю, например, обыкновенный бинт был бы тебе
больше к лицу... Ну ладно, к делу! У меня к вам очень серьезный разговор... Вы в курсе
последних событий?
- А что? - с тревогой спросил Гуров. - Мужик, которого мы взяли, раскололся? Или с
Толубеевым что-нибудь?
- А что с Толубеевым? - недоуменно переспросил Орлов. - Насколько мне известно,
состояние Толубеева тяжелое, но стабильное. Врачи серьезно надеются, что он
выкарабкается. Нет, я не про Толубеева собирался с вами беседовать... И не про мужика,
которого вы взяли. По-моему, он все еще молчит. В общем, ни черта вы не знаете! Хотя,
конечно, откуда вы можете знать... Ты же в Калугу ездил, а полковник Крячко со своим
глазом носился... Короче говоря, вся прокуратура в шоке, и до министерства уже докатилось
- зато полковник Гуров может чувствовать себя вполне счастливым - последнее слово, как
всегда, осталось за ним.
- Ничего не понимаю, - честно сказал Гуров. - Какое слово?
- С сегодняшнего дня дело об убийстве жены генерала Репина выделено в отдельное
производство, - сообщил Орлов. - "Сезонный убийца" здесь категорически ни при чем!
- Ну что ж, лучше поздно, чем никогда, - удовлетворенно сказал Гуров. - Что-то
наклюнулось в генеральском окружении? Допрашивали Репина?
- Репин опять укатил на Урал, - ответил Орлов. - Дело не в этом. Просто настоящий
"сезонный убийца" обнаружился в Перми. Он, оказывается, уже восемь месяцев сидит в
тамошнем СИЗО. Преднамеренное убийство двух человек - поссорился с кем-то в пьяной
компании... Некий Куракин Петр Алексеевич, уроженец Кишинева. Между прочим, и в
прошлом, и в позапрошлом годах действительно нанимался на строительные работы в
Подмосковье. Так что мысль была правильная...
- Кто раскопал? - спросил Гуров.
- Никто не раскопал, - усмехнулся Орлов. - Сам раскололся. Устал человек сидеть,
захотелось проветриться. Начал давать признательные показания. Вчера его привезли сюда -
по особому распоряжению. Уже проводился следственный эксперимент - естественно, в
присутствии Мышкина и прочих. По двум эпизодам все совпало - до мельчайших деталей.
По остальным убийствам мероприятия еще не закончены, но, собственно, все и так уже ясно.
- Что же он, дурак, колется? - проворчал Крячко. - Всю картину Мышкину испортил.
Кого он теперь в течение недели ловить будет?
- Почему колется - не знаю, - сказал Орлов. - Это пусть психологи выясняют. А
Мышкину действительно плохо. Насколько мне известно, сверху спущено указание - дело об
убийстве Репиной оставить за ним.
- А мы? - подозрительно осведомился Гуров. - Нас не отстранили?
- Вообще мне намекали, что хотелось бы подключить свежие силы. Но меня это как раз
насторожило. Гуров оказывается прав в своих предположениях, и его тут же рекомендуют
отстранить от дела! Я категорически не согласился. В министерстве меня поддержали.
- А кто был против? - поинтересовался Гуров.
- Товарищи из прокуратуры, - буркнул Орлов. - У меня сложилось впечатление, что в
этом плане они идут на поводу у военных.
- У меня давно сложилось такое впечатление, - заметил Гуров.
- Да, это странно. Возникают вопросы, - сказал Орлов. - Но пока победа осталась за
нами, и давайте работать. Например, что тебе удалось выяснить в Калуге?
- Пока немного, - ответил Гуров. - Автомобиль, в котором ехали Столбунов с женой,
около одиннадцати часов утра перевернулся километрах в тридцати от Калуги, упал в кювет
и загорелся. Непосредственных свидетелей аварии пока не нашли. Причины тоже до конца
не ясны. Похоже, произошел какой-то взрыв в моторе. К сожалению, местные власти не
отнеслись к происшествию достаточно серьезно. Первичный осмотр места происшествия
проведен формально. Уголовное дело по факту насильственной смерти до сих пор не
возбуждено. Это дело нам нужно тоже брать в свои руки, хотя, надо сказать, время уже
упущено. По горячим следам надо было!
- Думаешь, имел место злой умысел? - спросил Орлов.
- А что прикажешь думать? Нам буквально подсовывают убийцу - причем, как я
полагаю, с явным расчетом, что при задержании кто-то непременно погибнет - или убийца,
или мы сами. А когда этого не происходит, убирают единственного человека, который может
что-то прояснить относительно задержанного.
- Почему единственного? - вмешался Крячко. - Тот, кто звонил Мышкину, пожалуй,
побольше знает!
- Но прежде его самого надо найти, - заметил Орлов. - Какие у вас на этот счет
имеются соображения?
- Надо колоть этого сумасшедшего, который мне глаз попортил! - деловито сказал
Крячко. - Не век же он будет молчать!
- Не похож он на человека, которого можно разговорить, - покачал головой Гуров. -
Сдается мне, заговорит он только в том случае, если мы назовем имя того, кто его сдал. Но
прежде надо узнать это имя.
- Это должен быть человек, который одновременно знал и нашего сумасшедшего, и
хозяина дачи Столбунова, так ведь? - заключил Крячко. - Кто это может быть? Нужно
выяснить связи Столбунова, круг его знакомых.
- Это наверняка очень широкий круг, - заметил Орлов. - И вряд ли кто-то из его
знакомых признается, что знаком с убийцей. Все-таки надо начинать с задержанного. Он
один может точно сообщить, кто устроил его на дачу к Столбунову.
- А если не получится? - возразил Гуров. - Прошу тебя, Петр, добейся от прокурора
санкции на обыск в квартире Столбунова. Возможно, там мы обнаружим что-то, что
направит нас на верный путь. И еще нужно обязательно самим заняться автомобилем
Столбунова. Его непременно должны посмотреть наши криминалисты.
- Насчет автомобиля согласен, - сказал Орлов. - Насчет обыска тоже. В конце концов,
речь идет о смерти человека, который напрямую был связан с арестованным. Кстати, почему
до сих пор не предпринято ничего для выяснения его личности?
- Наша недоработка, - сознался Гуров. - Строго говоря, по нашим архивам этот
человек не значится. Но у меня есть кое-какие соображения. Надо связаться с военной
прокуратурой и с ФСБ - может быть, он у них проходит. Дело в том, что сражается он как
профессиональный военный. Не исключено, что за ним числятся какие-то военные
преступления.
- Это вполне возможно, - согласился Орлов. - Поскольку в этом деле под руку без
конца попадаются какие-то военные, велика вероятность, что этот тип тоже из их среды. Ты
подготовь проект запроса в военную прокуратуру и в ФСБ. Чем скорее сделаешь, тем лучше.
А я попытаюсь добиться, чтобы прокурор дал санкцию на обыск квартиры Столбунова.
Плюс свяжусь с нашими коллегами в Калуге - надо объединять усилия. А вам пока, может
быть, стоит заняться арестованным? С Мышкиным он молчит, зато вам что-нибудь скажет.
- Уж не знаю, что он нам скажет, - ворчал Крячко, уходя от генерала. - А я бы ему
сказал пару ласковых! Представляешь, если бы мне, как Кутузову, действительно пришлось
таскать повязку до скончания дней! Не зря же говорят - береги как зеницу ока! А где тут
убережешь, если в эту зеницу каждый сумасшедший начнет палить из карабина!
- Кстати, об этом карабине, - сказал Гуров. - Не выяснили, откуда он взялся?
- Пока нет, - сказал Крячко. - Но, скорее всего, с армейских складов. Армейский
карабин-то! Правда, такие теперь редко где встретишь на вооружении... Но тем более резон
его украсть, правильно?
- Опять армейский! - сказал Гуров. - Тебя не раздражает, что это слово начинает
повторяться все чаще?
- Раздражает, - согласился Крячко. - А что делать? Писать запрос в военную
прокуратуру?
- Запрос - само собой, - сказал Гуров. - Но прежде мне все-таки хотелось бы поглядеть
на жилище отставного полковника Столбунова.
- Поглядим, - пообещал Крячко. - Вот санкцию получим и поглядим.
Гуров посмотрел по сторонам и заговорщицки подмигнул Крячко.
- На носу выходные, - сказал он. - Учитывая бешеный энтузиазм нашей прокуратуры,
могу тебя заверить, что санкции мы будем ждать еще очень долго.
- Так что ты предлагаешь? - спросил Крячко.
- А что, если без ведома руководства, рискуя лампасами? - понизив голос, сказал
Гуров. - Столбунов, кажется, возле ВДНХ жил? У тебя ведь его адрес записан?
- Я все ходы записываю, - важно сказал Крячко. - Когда отправляемся?
- А чего откладывать? - усмехнулся Гуров. - Только ты будешь безвылазно сидеть в
машине. Иначе с такими особыми приметами нас половина Москвы опознает.
Проникнуть в квартиру отставного полковника Столбунова для Гурова не составило
никакого труда. Уловки квартирных воров не были для него тайной за семью печатями.
Справедливости ради стоит сказать, что пользовался полковник этими знаниями совсем
нечасто - только в самых неотложных случаях. Теперь, он считал, такой случай наступил.
Что именно он надеется найти в жилище погибшего отставника, Гуров не знал - тем
более что ни о каком детальном обыске речи идти не могло. Все, на что Гуров мог в данном
случае рассчитывать, - это беглый поверхностный осмотр квартиры. Увлекаться здесь было
слишком рискованно. Но интуиция подсказывала ему, что даже такой осмотр должен
принести плоды.
Как и было оговорено, полковник Крячко в проникновении на чужую территорию не
участвовал. Со своей экзотической повязкой он был вынужден дожидаться Гурова в машине.
Лишь в крайнем случае, при возникновении форс-мажорной ситуации, он должен был
предупредить шефа об опасности.
Но все прошло как нельзя лучше. Поднявшись на третий этаж многоквартирного дома,
в котором жил Столбунов, Гуров убедился, что никто из соседей за ним не наблюдает, с
помощью отмычки без проблем вскрыл дверной замок и проник в квартиру.
Чужая квартира всегда кажется немного враждебной и загадочной. Незваный гость не
знает ее законов и чувствует себя тревожно, будто ожидая, что окажется в ловушке. Сейчас
положение упрощалось и одновременно усложнялось тем, что Гурову было точно известно -
хозяева сюда больше никогда не вернутся. Никто не мог ему помешать, но мрачная
атмосфера чужого жилья буквально давила, выталкивала его обратно.
Гуров не стал спешить, а дотошно обошел все комнаты и подсобные помещения, особо
обращая внимание на то, не опередил ли его кто-нибудь более расторопный, имевший
сходные интересы.
Но, если кто-то здесь и побывал до Гурова, то действовал он аккуратно, практически не
оставив никаких следов. Гуров склонялся к мысли, что опередить его никто не мог.
Во-первых, до сих пор те неизвестные злоумышленники, имевшие отношение к убийствам,
не слишком тщательно заботились о сокрытии следов. А во-вторых, по-видимому, жилище
Столбунова не представляло для них интереса - главным было заставить его замолчать, а
этого они уже добились.
Но Гуров исходил из того, что в квартире Столбунова все равно должны были
сохраниться какие-то свидетельства о пребывании здесь человека, который подбросил на
дачу отставному полковнику главную улику - нож.
Это не мог быть кто-то посторонний. Посторонних людей редко приглашают к себе на
дачу. И потом, этот человек слишком хорошо был обо всем осведомлен. Гуров полагал, что
он должен был быть, по крайней мере, в приятельских отношениях со Столбуновым. И в том,
что он в конце концов подкинул приятелю подлянку, тоже ничего удивительного -
современный кодекс приятельства, в отличие от пушкинских времен, это допускает.
Гуров закончил общий осмотр и приступил к более детальному. Главное внимание он,
естественно, сосредоточил на возможных источниках информации - на записных книжках,
фотографиях, старых конвертах, номерах телефонов. К сожалению, на виду ничего этого не
лежало. В квартире был порядок, приближающийся к идеальному. Видимо, хозяйка была
крайне педантичной и опрятной женщиной.
Поняв это, Гуров предположил, что у такой хозяйки все вещи должны быть собраны и
размещены строго по своим функциональным полочкам. Можно было надеяться, что
семейный архив также находится в каком-то одном определенном месте, и нужно только
найти это место. Гуров принялся за дело.
Действовал он методично и неторопливо, особенно заботясь о том, чтобы не оставлять
следов своего присутствия. Это представляло известную трудность, потому что на
полированной поверхности мебели за прошедшие дни уже появился тончайший, но
достаточно коварный слой пыли. Малейшее нарушение этого слоя многое могло бы сказать
опытному глазу.
Наконец терпение Гурова было вознаграждено. Открыв с превеликой осторожностью
книжный шкаф, он обнаружил семейный фотоальбом Столбуновых, а рядом с ним еще
несколько черных конвертов, плотно набитых старыми фотографиями.
Гуров сначала перелистал толстый альбом в пышной бархатной обложке. Фотографии,
собранные в нем, касались в основном истории счастливой семейной жизни полковника. Это
была как бы парадная хроника - от дня свадьбы до выхода в отставку. Как обычно это
бывает, количество снимков пропорционально уменьшалось с течением лет - будучи
молодыми, Столбуновы фотографировались гораздо охотнее и чаще. Из последнего времени
присутствовал едва ли не единственный снимок - Столбунов в парадном мундире за
праздничным столом. Возможно, это был прощальный вечер - уж слишком грустным
казалось здесь лицо полковника.
Собственно говоря, интерес Гурова привлекли две семейных фотографии, где среди
многочисленных лиц родственников и друзей Столбуновых он обнаружил одно, которое с
некоторых пор было Гурову очень хорошо знакомо. Это было лицо подполковника
Томилина.
Гуров не слишком удивился - он ожидал чего-то подобного. Именно из-за этого
ожидания он пошел на нарушение закона и забрался в эту квартиру. Теперь связь между
погибшим отставником и адъютантом генерала Репина вырисовывалась вполне отчетливо.
Сам по себе этот факт ничего, наверное, не значил, но подполковник Томилин был именно
тем человеком, который опознал погибшую Репину. Смерть как бы окружала его со всех
сторон. Гуров не верил в такие совпадения.
Он принялся ворошить фотографии, собранные в светонепроницаемых пакетах. Здесь
уже было меньше парадности, да и сами снимки зачастую были совершенно любительские,
смазанные, плохо обработанные, пожелтевшие от времени.
Перед Гуровым опять потянулась череда лиц, в основном совершенно ему незнакомых
и не вызывающих никаких ассоциаций. Будни и праздники служивого человека - военные
городки, мундиры, веселье за рюмкой водки... Физиономия Томилина появлялась и здесь.
Только на более ранних снимках он выглядел значительно моложе и красовался в
лейтенантских погонах. Снимков этих было немного. По надписям на обороте фотографий
Гуров мог догадаться о некоторых этапах биографий Томилина и Столбунова - оба родом из
Калуги, закончили одно и то же военное училище - только Столбунов выпустился чуть
раньше, и с тех пор их жизненные пути разошлись. Какое-то время они переписывались, но
встретились только через много лет в Москве - когда один уже практически закончил
службу, а другой, видимо, готовился к этому. Судя по всему, приятельские отношения они
сохраняли до последних дней жизни Столбунова - и все-таки у Гурова были большие
сомнения насчет бескорыстности этих отношений.
И наконец в одном из пакетов он нашел фотографию, которая поразила его. На
пожелтевшем снимке были изображены трое молодых парней в курсантской форме - без
головных уборов, с лихо закатанными рукавами и расстегнутыми воротниками. Они стояли в
обнимку на фоне каких-то деревьев и жизнерадостно скалились в объектив. Совсем зеленые
парни - самому старшему едва ли было в то время более двадцати лет.
Гуров узнал всех троих. Старшим был, несомненно, Столбунов, широкоплечий,
добродушный, с непокорной русой челкой. Справа от него стоял юный Томилин - совсем
еще непохожий на того лощеного высокомерного офицера, с которым Гурова свела судьба.
А третьим на фотографии был тот самый сумасшедший, что много лет спустя, раненный,
будет хладнокровно перезаряжать карабин, намереваясь разрядить его в Гурова.
Ошибки быть не могло. Это скуластое мрачноватое лицо со следами прыщей на щеках
намертво врезалось Гурову в память.
Он перевернул фотокарточку. На обратной стороне красовалась выцветшая надпись:
"Столбу от Андрюхи и Димана. Не забывай Калугу!" Видимо, снимок был сделан во время
каникул.
- Диман, значит! - пробормотал Гуров и, поколебавшись, все-таки положил
фотографию в карман пиджака.
Странная штука жизнь, подумалось ему. Вот эти трое - из одного города, почти
одногодки, закончили одно и то же училище - однако какая разная судьба! Один - боевой
командир, другой - послушный адъютант, третий - вообще непонятно что. Но у всех за
плечами отчетливая и страшная тень близкой смерти - у кого-то чужой, у кого-то своей...
Интересно, что бы они сказали, эти трое зеленых курсантиков, если бы смогли тогда
заглянуть в свое будущее? Наверное, ничего не сказали бы - онемели от ужаса. Или все
хорошее и плохое уже есть в человеке с рождения и ничего тут нельзя поделать? На этот
вопрос у Гурова не было ответа.
Он аккуратно сложил фотографии и убрал альбом и пакеты в шкаф. Пожалуй, больше
ему здесь нечего было делать. Он узнал даже больше, чем хотел. Та веселая троица, с
которой свела Гурова судьба, образовалась совсем не случайно. Этих людей связывало
землячество, общее прошлое и еще что-то - менее привлекательное, но весьма значимое и
далеко не безобидное.
Главное, теперь не составляло особого труда выяснить, что представляет собой третий
участник компании - Диман. Томилин, разумеется, в данном случае не помощник. Гуров
предвидел, что он сошлется на необъяснимый провал в памяти. Значит, нужно будет
внимательно изучить списки выпускников военного училища. Это займет некоторое время,
но наверняка даст результат.
Впрочем, у Гурова была надежда, что все решится еще проще. Прежде чем обратиться
в архив военного у
...Закладка в соц.сетях
