Жанр: Детектив
Руки вверх, генерал
...вать будете вы!
- Разумеется, - в тон ему ответил Гуров и взял трубку.
Он ничего не услышал, но на всякий случай поздоровался. Тотчас в трубке
послышалось что-то похожее на вздох, и безмерно усталый женский голос спросил:
- Кто вы? Что вам от меня нужно?
- Дарья Тимофеевна? - уточнил Гуров и, убедившись, что это действительно она,
продолжил: - С вами говорит старший оперуполномоченный по особо важным делам
полковник Гуров.
- И чего вы хотите, полковник Гуров? - бесстрастно спросила генеральша.
- Хочу с вами увидеться. Нам нужно серьезно поговорить.
В трубке опять наступила тишина. Гурову показалось, что его собеседница колеблется.
Наконец она сказала - опасливо, как старушка, к которой в дверь постучался водопроводчик:
- О чем поговорить? Зачем?
Гуров посмотрел на строгое лицо лейтенанта, наблюдавшего за ним, встретился
глазами с холодным взглядом Малкова и ответил уклончиво:
- Об очень серьезных вещах, Дарья Тимофеевна. Ведь в последнее время вокруг вас
происходило немало таких вещей, верно?
Брюхатова опять замолчала. Гуров понял, что, если она сейчас не согласится, можно
будет спокойно поворачивать оглобли. Не с охраной же сражаться. "Буду звонить Мышкину,
- подумал он, - что-то в конце концов он должен был за эти два дня сделать!"
Но тут Дарья Михайловна вдруг сказала:
- Ладно, я вас жду. Анатолий вас проводит. Только идите один. Меня предупредили,
что вас там двое. Лишний человек будет меня стеснять. А сейчас передайте Анатолию
трубку.
Гуров посмотрел на лейтенанта и спросил:
- Это вы у нас Анатолий?
Лейтенант немедленно отобрал у него трубку, коротко переговорил с хозяйкой и четко
сказал: "Есть!" Затем он повернулся к Малкову и сообщил:
- Вам придется подождать здесь. Дарья Тимофеевна будет разговаривать с
полковником Гуровым. Прошу, товарищ полковник! - не задерживаясь, он направился к
двери.
Гуров с некоторым удовлетворением отметил, как у невозмутимого Малкова удивленно
подпрыгнули вверх брови, усмехнулся про себя и вышел вслед за лейтенантом во двор.
Тот привел Гурова в дом и оставил в большой, почти пустой комнате с натертыми до
блеска полами. Широкие окна выходили прямо на розарий. Вероятно, летом это было очень
эффектно, но теперь все розы увяли.
В комнате стояло что-то похожее на миниатюрный низкий диванчик, но Гуров не стал
на него садиться, опасаясь повредить ненароком. Он остановился возле окна и стал ждать.
Хозяйка явно задерживалась. То ли боялась встречи, то ли испытывала терпение Гурова.
Когда он уже начал сомневаться, что свидание вообще состоится, дрогнула портьера у
входа, и вошла Дарья Тимофеевна. Гуров обернулся и сдержанно поклонился. Генеральша
никак не отреагировала на это и, скользнув по лицу Гурова отсутствующим взглядом,
присела на ненадежный диванчик.
На первый взгляд Брюхатовой никак нельзя было дать меньше сорока лет, к тому же
глухое черное платье заметно старило ее. Лицо ее и сейчас казалось красивым, но в нем уже
явно проступали черты увядания, несмотря на все усилия косметологов и массажистов, к
которым Дарья Тимофеевна, несомненно, обращалась.
Гурову показалось, что хозяйка не вполне трезва - во всяком случае, вела она себя
несколько странно - точно человек, совершенно отчаявшийся и потерявший всякий интерес
к жизни. Казалось, даже присутствие Гурова ее ничуть не волнует. Дарья Тимофеевна
сидела, опустив голову и полностью уйдя в себя, то ли размышляя о чем-то, то ли попросту
забыв, зачем она здесь.
Неловкая пауза затягивалась, и Гуров решился первым начать разговор.
- Дарья Тимофеевна, - начал он, - у меня мало времени, поэтому давайте все-таки
перейдем к делу. Думаю, вы догадываетесь, по какому поводу я здесь. Вопросов к вам у меня
много, но начну я, пожалуй, с конца. Вчера вы попали в аварию, не так ли? Ваш шофер
погиб. Вы можете рассказать, как это случилось?
- Зачем? - равнодушно спросила она, так и не подняв головы.
Гуров уже начал злиться. Он был готов к тому, что Брюхатова начнет вилять,
изворачиваться, угрожать, - к полному равнодушию он не был готов.
- А затем, Дарья Михайловна, - внушительно сказал он. - Наши эксперты
подозревают, что ваш водитель, прапорщик Гулыга, был отравлен каким-то ядом. Через
некоторое время, я думаю, этот яд будет назван. В связи с этим мне хотелось бы узнать все
подробности вчерашнего дня - ведь прапорщик весь день провел здесь, не так ли?
- Вас интересует только этот вопрос? - неожиданно спросила Брюхатова. - Может,
лучше рассказать вам все с самого начала?
Она впервые подняла глаза и посмотрела на Гурова - он ответил ей выжидательным
взглядом.
- Ну что вы удивляетесь? - почти со злом выкрикнула Брюхатова, и уголки губ у нее
предательски задрожали. - Ведь вас интересует вся эта грязь, в которой мы оказались! Вы же
теперь не дадите ни минуты покоя, вы будете ходить по нашим следам и дышать в затылок!
Вы будете ловить нас на каждом слове и проводить эти ваши мерзкие экспертизы! А я уже не
могу больше! Я думала, что у меня хватит сил сделать это и забыть. Я думала, что я получу
награду... Но я осталась у разбитого корыта, я никому не нужна - а тут еще вы каждый день
роетесь в моем грязном белье!
Гуров был слегка ошеломлен такой бурной вспышкой. С нервишками у генеральской
жены оказалось очень неважно. Что могло последовать за такой бурной отповедью -
возможно, новый приступ апатии?
- Я больше не могу! - повторила Брюхатова. - Это испытание оказалось выше моих
сил. Пусть оставят меня в покое... Я расскажу все сама - ведь это зачтется? Для
милиционера вы выглядите довольно прилично. Скажите мне правду - меня могут оставить
в покое, если я во всем сама признаюсь?
- Я еще не слышал ваших признаний, Дарья Тимофеевна, - мягко сказал Гуров. - И не
мое это дело - решать. Одно могу сказать совершенно точно. Я вас в покое не оставлю. Тут
вы правильно все понимаете. Я буду дышать вам в затылок и рыться в грязном белье тоже
буду. Это я вам обещаю.
- Я так и знала, - прошептала Брюхатова. - Я только не думала, что будет так тяжело...
Но я никого не хотела убивать - вы должны мне верить! Все было совсем не так, как вы
думаете!
- А как было, Дарья Тимофеевка? - спросил Гуров.
Она снова посмотрела на него - теперь ее глаза казались живыми и были полны слез.
- Я просто хотела ей отомстить, - глухо сказала Брюхатова. - Хотела, чтобы она
исчезла из моей... из нашей жизни...
- Кого вы имеете в виду, Дарья Тимофеевна? - терпеливо спросил Гуров. - "Она", "из
нашей"... О чем вы?
- Конечно, о Виктории! - с чувством воскликнула Брюхатова. - Об этой выскочке,
которая отобрала у меня любимого человека! Этого я не могла ей простить. Никогда! Олег
был для меня всем! Вы мужчина, вам этого не понять...
- Я действительно не совсем понимаю, - заметил Гуров. - Вы хотите сказать, что были
влюблены в мужа Виктории Репиной?
- Была влюблена? - возмутилась Дарья Тимофеевна. - Я же говорила, что вы ничего не
поймете! Олег - мой последний мужчина! Самый дорогой для меня человек! Мне казалось,
что он испытывает ко мне такие же чувства... И вдруг появляется эта стерва! Я была
потрясена. Мне хотелось умереть, понимаете? Кончилось тем, что я возненавидела и его, и
ее!
- Кажется, понял, - сказал Гуров. - Генерал Репин был вашим любовником до тех пор,
пока не женился на Виктории Преображенской. Это настолько огорчило вас, что вы захотели
умереть, но в итоге убили соперницу. Так, конечно, гораздо удобнее...
- Вы опять ничего не поняли! - Лицо Брюхатовой пылало от волнения. - Никого
убивать я не собиралась. Ни-ко-го! Я хотела, чтобы она ушла. И для этого я постаралась
сделать все возможное. Сделала так, чтобы она стала опасной для собственного мужа.
- Опасной? - удивился Гуров. - Интересно. Нельзя ли поподробнее?
- Я сообщу вам все подробности! Вы поймете, что у меня не было намерений
совершать преступление. Все получилось само собой... - Она запнулась.
- Я слушаю, Дарья Тимофеевна, - подбодрил ее Гуров.
Опустив голову, Брюхатова заговорила, мучительно выдавливая из себя каждое слово:
- Я знала, что может отвратить Олега от этой твари. Вместе с моим мужем они
покрывали определенный род бизнеса в военных частях. Сейчас все устраиваются как могут,
я их не осуждаю. Если бы мы жили на те гроши, которые нам платит любимое государство,
нам пришлось бы ходить в лохмотьях и питаться пельменями из крысиного мяса. Б-р-р-р!
Благодарю покорно! Нет ничего страшнее нищеты, поверьте мне!
Последние слова она произнесла с такой страстью, что не поверить было невозможно
Гуров кивнул в знак полного согласия и сказал:
- Значит, насколько я понял, ваш муж и генерал Репин имели отношение к незаконной
торговле оружием?
- Ну кто сейчас смотрит на законы! - махнула рукой Брюхатова. - Я же говорю, жизнь
вынуждает...
- Ах да, я и забыл! - сказал Гуров. - Ладно, оставим это. Вернемся к вашим
отношениям с Викторией.
- Наши отношения! - саркастически воскликнула Брюхатова. - Я ненавидела ее!
Она-то ни о чем не догадывалась, конечно. Считала меня своей подругой, делилась со мной
своими убогими мыслишками... Она не понимала, что я просто жду своего часа, нащупываю
ее слабое место... И наконец я его нашла!
- И где же обнаружилось это слабое место?
- Она была слишком наивна, - презрительно заявила Брюхатова. - Совершенно не
готова к жизни в этом кругу. Олег скрывал от нее свои дела, но каким-то образом она начала
подозревать, чем он занимается. Наверное, он настолько не принимал ее всерьез, что иногда
позволял себе вести при ней какие-то переговоры с нужными людьми... Она делилась со
мной своими сомнениями, дура!.. И тут меня осенило. План был очень прост - при ее
комсомольском задоре и наивности несложно было настроить ее против мужа. Она вполне
могла влепить ему в лоб все свои претензии. Вряд ли это ему понравилось бы. Военные люди
очень обидчивы, уверяю вас. Если бы Виктория назвала Олега в лицо преступником, он
вполне мог бы порвать с ней.
- В этом и заключался ваш план? - спросил Гуров.
- Да. Но она не была уверена. Терзалась подозрениями, потом раскаивалась, плакала по
ночам в подушку... Я решила ускорить дело. Однажды вечером мой муж и Репин выпивали
у нас дома в кабинете - ну и, как водится, принялись обсуждать свои секретные дела. От
меня они особенно не таились - знали, что я человек проверенный... Я просто притащила
портативный магнитофон и записала их болтовню на пленку. А потом выбрала подходящий
момент и дала послушать эту пленку стерве.
- Значит, была такая запись? - изумленно проговорил Гуров. - И куда она потом
делась?
- Вот слушайте, - продолжила Брюхатова. - Эта запись была последней каплей. Бедная
Виктория на стенку готова была лезть. Звала меня к прокурору, идиотка! Тут я поняла, что
переборщила, и стала ее уговаривать... Сошлись на том, что она сначала объяснится с
мужем... Я была уверена, что этим все и кончится, а уж Олег найдет способ от нее
отвязаться. А вышло по-другому... Она на следующий день нашла меня и потребовала
пленку с записью. Ничего вразумительного не говорила. Вот тут я по-настоящему
напугалась! Тут я поняла, что сморозила отчаянную глупость. Разве можно было доверяться
такой дуре? Но любовь сделала меня слепой...
- И тогда вы все-таки решили убить Репину, - подсказал Гуров.
- Это не я решила, - устало сказала Брюхатова. - Это решил муж. Виктория
пометалась-пометалась, даже сбегала куда-то с моей пленкой - я, правда, дала ей первую
попавшуюся кассету, предварительно хорошенько запечатав - и все-таки закатила Олегу
скандал. Что уж она ему наговорила - не знаю, но на следующий день Олег пришел к нам -
бледный, злой, и они заперлись с мужем в кабинете.
- Они решали, как поступить с Викторией?
- Да, муж решил, что она очень опасна. Он все продумал Олега он отправил в
командировку, а я должна была заманить Викторию в лес, на нас никто бы не подумал - в
лесу постоянно орудуют всякие душегубы, к этому все привыкли...
- Значит, ночью второго сентября на месте убийства были вы? - констатировал Гуров.
- А убивал, вероятно, Гулыга?
- Да, это был ужасно преданный мужу человек. По правде говоря, я сама его порой
побаивалась - такой у него всегда был странный взгляд. Но слово мужа для него было закон.
- Подполковника Томилина тоже ведь Гулыга убил? - спросил Гуров.
- Меня это уже не интересовало, - вяло ответила Брюхатова. - Ну, конечно, он - кто же
еще? Семен мог раздавить человека пальцем. Но мне было уже все равно. У меня начались
жуткие депрессии, мне по ночам снилась эта стерва, говорила всякие слова... Я спасалась
только водкой. Я и сейчас не могу спать, пока как следует не выпью.
- А полковника Столбунова... тоже Гулыга?
Брюхатова непонимающе уставилась на Гурова.
- Первый раз слышу такую фамилию, - искренне сказала она. - Вы теперь все свои
убийства хотите повесить на бедного Семена?
- Хорошо, вернемся к первому убийству. Каким же образом вам удалось заманить
Репину в лес? Ночью, в отсутствие мужа... как вам это удалось?
- Я же говорю, она была наивная простушка. Мне достаточно было сказать, что Олег
здесь, что он попал в аварию и находится на краю города, а она уже была готова бежать на
край света... В лесу было чертовски темно и страшно, даже несмотря на то, что я захватила с
собой фонарик. Мы дошли до первой попавшейся поляны. Семен потихоньку шел за нами -
Виктория его не видела. По-моему, она ничего так и не поняла... Но я к убийству не имею ни
малейшего отношения! Все сделал Гулыга!
- За что же вы так обошлись со старательным Гулыгой? - мрачно спросил Гуров.
- Муж решил, что он стал слишком опасен, - тихо ответила Дарья Тимофеевна. - Если
бы он попал в милицию, могла получиться неприятность. Но его я тоже не убивала! Я просто
должна была ехать с ним в одной машине, чтобы контролировать скорость и вообще... Все
должно было выглядеть как обычная авария, понимаете? Ума не приложу, как вы догадались
про яд. Его предложил мужу один надежный человек, химик. Он все подробно объяснил и
подсчитал примерное время, когда яд подействует. Мы все прикинули по хронометру, и мне
только оставалось корректировать маршрут, чтобы все выглядело правдоподобнее...
- Но яд давали, разумеется, не вы, - подсказал Гуров.
- Я тут совершенно ни при чем! - твердо заявила Брюхатова. - Перед поездкой муж и
Олег позвали к себе Семена - наверное, предложили что-нибудь выпить. Спросите у них, кто
подал Семену яд...
- Вы уже не так трепетно, как прежде, относитесь к Олегу Викторовичу? - спросил
Гуров.
- Я опустошена, - сказала Брюхатова. - Дело было не в этой сучке. Она даже мертвая
не уступила своего. Олег, оказывается, просто не желает меня больше знать. Моя жизнь не
имеет больше никакого смысла.
- Это все, Дарья Тимофеевна?
- Господи, а что же вам еще? - с надрывом произнесла Брюхатова.
- Тогда вам сейчас нужно поехать со мной - мы оформим ваши показания
документально, - сказал Гуров. - В этом случае суд наверняка проявит к вам снисхождение.
Не исключаю, что вас даже оставят на свободе.
- Да? Ну что ж, я вам верю. Все-таки для мента вы очень прилично выглядите... Сейчас
я распоряжусь, чтобы мне приготовили машину...
- Не стоит, Дарья Тимофеевна! - предупредительно сказал Гуров. - В таком состоянии
вам лучше не садиться за руль. Мы на машине.
- Ваш спутник - тоже милиционер? - вяло поинтересовалась Брюхатова.
- Нет, он из ФСБ, - ответил Гуров. - Занимается делом о хищении оружия из воинских
частей...
- Значит, ФСБ тоже... - упавшим голосом проговорила Дарья Тимофеевна. - Значит,
это судьба... Да, постойте! - Она вдруг вскочила и быстро вышла в соседнюю комнату.
Озадаченный Гуров приготовился уже идти за ней следом, но тут Брюхатова
возвратилась и протянула ему какой-то небольшой предмет. Гуров взял его в руки. Это была
аудиокассета.
- Это та самая, - отвернувшись, пояснила Дарья Тимофеевна. - Я сберегла ее на всякий
случай. Если бы муж захотел избавиться и от меня...
Полковник Малков, истомившийся от ожидания, несказанно удивился, когда Гуров
вернулся не один. Впрочем, многолетняя выучка позволила ему сохранить при этом
совершенно равнодушный вид. Узнав, что Брюхатова едет с ними, он галантно распахнул
перед ней дверцу своего автомобиля и помог сесть.
Неуступчивый лейтенант из охраны все-таки попытался вмешаться и еще успел
спросить у Брюхатовой:
- Извиняюсь, вы куда, Дарья Тимофеевна? Как доложить генералу?
Брюхатова даже не посмотрела в его сторону. Малков повернул в замке зажигания
ключ, и они поехали.
Когда полосатый шлагбаум остался позади и они уже сворачивали на Рублевское
шоссе, Гуров неожиданно протянул что-то Малкову. Тот покосился с недоверием, и брови
его опять удивленно подпрыгнули.
- Что это? Опять кассета?!
- Вы удивительно догадливы, Ватсон, - невозмутимо сказал Гуров. - Она самая.
- И... и что же на ней теперь?
Гуров усмехнулся:
- Старые песни о главном. Часть вторая, - сказал он. - Как раз та, которой не хватает
для вашей коллекции.
Закладка в соц.сетях
