Жанр: Детектив
Руки вверх, генерал
... свидетели видели
белый "Мерседес" с генерал-майором внутри...
- Ага, и сообщили об этом только тебе, поскольку испытывали к тебе особую
симпатию, - язвительно сказал Гуров. - Петр тоже не вчера родился. Он тебя сразу раскусит.
- А тебя, глядишь, не раскусит, - спокойно заметил Крячко. - У нас ведь нет другого
выхода. Никто нам с тобой никакого списка генералов не даст.
- Не даст, это верно, - согласился Гуров. - Тем более с приложением - жены там,
любовницы... Короче говоря, надо Петра в оборот брать. Но одновременно твою идею
насчет "Мерседеса" проверить. Чем черт не шутит - вдруг опять повезет? На всякий случай
имей в виду, что "Мерседес" у него не самой последней модели... Конкретнее ничего сказать
не могу, к сожалению.
- Неужели такая развалюха, как у меня? - ухмыльнулся Крячко.
- Не думаю, - сказал Гуров. - Девчата сообщили, что выглядит он еще вполне
прилично.
- Тогда заметано, - с энтузиазмом подхватил Крячко. - Ты завтра с утра убеждаешь
нашего генерала, а я занимаюсь белым "Мерседесом" ненашего генерала. Одновременно я
рекомендую Толубееву обратить пристальное внимание на вещественные доказательства,
собранные криминалистами. В конце концов, его дело - объясняться по этому поводу с
руководителем следственной группы. Я все-таки слишком важная птица.
- Надо добиваться, чтобы это дело выделили в отдельное производство, - сказал Гуров.
- Но пока я не вижу для этого реальных возможностей. Даже если мы найдем генерала,
вопрос о "сезонном убийце" с повестки дня сразу не снимут. Надо будет еще обнаружить у
этого генерала скелет в шкафу.
- Думаешь, он у него есть? - с интересом спросил Крячко.
- У всех он есть, - мрачно констатировал Гуров. - А у тех, у кого убивают жен или
любовниц, особенно.
Глава 8
- Я знаю одного генерал-майора, у которого "Мерседес", - неожиданно сказала Мария.
- Именно белый. Может быть, это как раз тот, что тебе нужен?
От неожиданности Гуров чуть не перепутал педаль тормоза с педалью газа, но все-таки
в последний момент сумел с собой справиться и, как положено, остановил машину на
красный сигнал светофора.
- Надо предупреждать! - жалобно пробормотал он. - Я уже немолодой человек. Мне
сильные чувства вредны.
В салоне "Пежо" влажно пахло розами. В свете ночных фонарей тонкое лицо Марии
казалось усталым и бледным. Однако в ее темных глазах угадывался огонек удовлетворения.
Сегодняшний спектакль имел бешеный успех. Настолько бешеный, что по окончании его
некий новоиспеченный театрал - то ли из магнатов, то ли из олигархов - прорвался за
кулисы и пригласил всю труппу на банкет, ради которого намеревался снять ресторан в
Москве или в любой другой точке земного шара - по желанию актеров. Гурову стоило
немалого труда увести собственную жену из-под носа этого неожиданного поклонника
Мельпомены. И теперь они ехали домой, усталые, как говорится, но довольные. Впрочем,
насчет жены Гуров не был до конца уверен - он вполне допускал, что она, как натура
артистичная, не отказалась бы сейчас разделить торжество со своими коллегами на
роскошном банкете, и, отказавшись от него, просто делала уступку своему строгому и
патриархальному супругу. Поэтому, чувствуя свою некоторую вину, Гуров по дороге
пытался отвлечь Марию разговорами, поведав ей о таинственном генерале. Правда, до поры
он опустил ту часть повествования, которая касалась печальной участи генеральской
подруги, - не хотел портить жене настроение.
Ее слова о том, что она знает такого генерала, поразили Гурова. Конечно, в самом этом
факте не было ничего необычного. В конце концов, в наше время и "Мерседесов", и
генералов - хоть пруд пруди. Но все-таки совпадение было слишком симптоматичным.
Боясь спугнуть удачу, Гуров не сразу продолжил разговор. Во-первых, он тщательно
разобрался с рычагами управления, свернул на перекрестке в тихий переулок, проехал еще
метров пятьдесят и наконец спросил:
- Ты не пошутила насчет генерала?
Мария с веселым недоумением посмотрела на него.
- У тебя странное представление о шутках, - сказала она. - Лично я, хоть убей, не
понимаю, какой комический эффект можно извлечь из моих слов. Ведь сегодня даже не
первое апреля.
- Гм, и он действительно генерал-майор? - недоверчиво проговорил Гуров.
- А "Мерседес" его действительно белый? - передразнила Мария и, тихо рассмеявшись,
сказала: - Похоже, тебя очень интересует этот генерал, милый?
- Ты даже не представляешь, как сильно он меня интересует, - с жаром сказал Гуров. -
Весь вопрос только - об одном и том же генерале мы говорим?
- Тебе судить, - улыбнулась Мария. - Честно говоря, я немного прихвастнула. Этого
генерала я лично не знала. Просто у него был роман с одной нашей актрисой. Так себе
актрисочка - вечно была даже не на вторых, а на третьих ролях, и ничто не обещало, что
положение может когда-нибудь измениться к лучшему. Зато в личной жизни ей удалось
добиться гораздо большего. Выйти замуж за генерала - это тебе не генеральш на подмостках
играть!
- Постой-постой, - пробормотал Гуров, настораживаясь. - Так твоя актрисочка вышла
за этого генерала?
- Да, около года назад, - сказала Мария. - И сразу оставила театр. Да я, по-моему,
рассказывала тебе об этом. Напряги свою профессиональную память!
- Да, теперь что-то припоминаю, - произнес Гуров. - Но очень смутно. Ты не будешь
так любезна напомнить еще разок? Как звали эту актрису?
- Когда меня так вежливо просят, я не могу отказать, - ответила Мария. - Актрису
звали Виктория Преображенская. Хорошая театральная фамилия - представляешь, как она
смотрелась бы на афишах?
- Не имя красит человека, - ошеломленно пробормотал Гуров. Он почувствовал, как по
спине у него побежали мурашки. - А ты точно знаешь, что ее звали Викторией?
Мария уставилась на него как на привидение и сказала:
- С тобой все в порядке, Гуров?
- Ну, более-менее, - ответил Гуров. - А что такое?
- Во-первых, ты проехал мимо дома. А во-вторых, ты всерьез уверен, что я могу путать
имена тех, с кем я работала? Мне кажется, я еще не настолько стара. И память у меня, кстати,
тоже профессиональная!
- Это верно, я как-то сразу не сообразил, - смущенно сказал Гуров, сдавая автомобиль
задом к дому, который он действительно сгоряча проехал. - Но я должен быть уверен на сто
процентов, понимаешь?
- Можешь считать, что свои сто процентов ты получил! - твердо сказала Мария. - И
если не возражаешь, давай продолжим этот разговор дома, пока ты не врезался куда-нибудь
или не бросил по рассеянности спичку в бензобак. Ты как-то странно выглядишь.
Гуров наконец благополучно затормозил напротив собственного подъезда и с
облегчением заглушил мотор.
- Ты преувеличиваешь, - устало сказал он. - Я действительно немного не в своей
тарелке. Но бросать спички в бензобак! Такое могла придумать только актриса. Во-первых,
ты знаешь, как редко я курю, а во-вторых, я пользуюсь в таких случаях зажигалкой. И
вообще, как можно бросить спичку в бензобак?! Это абсурд!
- Тебя так расстроила эта спичка? - сочувственно проговорила Мария. - Ну что ж, беру
спичку обратно. Просто я намеренно сгустила краски, чтобы ты полностью сосредоточился
на управлении автомобилем. В итоге ты блестяще с этим справился. Теперь, когда машина
остановилась, можешь делать и говорить что угодно - теперь не страшно.
Гуров хмыкнул, выбрался из автомобиля, обошел его и открыл дверцу перед Марией.
- Прошу! - шутливо поклонился он. - Если ты проявишь немного терпения, я захвачу
букеты и даже смогу усыпать твой путь розами.
- Не надо, - в тон ему сказала Мария. - Соседи потом будут жаловаться, что мы
мусорим на лестничной клетке. Пусть осыпаются дома. Обожаю аромат роз...
- А твоя Виктория, кажется, обожала запах фруктов? - спросил Гуров, когда они с
Марией поднимались по лестнице. - Я имею в виду парфюмерию.
- Фруктов? - переспросила Мария. - Гм, откровенно говоря, ты поставил меня в тупик.
Наверное, я слишком мало обращала на нее внимания - эта деталь ее личной жизни от меня
точно ускользнула. А это так важно?
- Нет, наверное, - сказал Гуров. - Гораздо важнее, могла ли знать Виктория
Преображенская о моем существовании, моей профессии и о моем служебном телефоне?
- Гуров, ты меня все больше интригуешь, - заметила Мария. - Фигура этой актрисы
вырастает в моем воображении до олимпийских размеров. Любопытно, что эта парочка
могла такого сделать, чтобы так заинтересовать прославленного сыщика?.. Оба казались мне
довольно заурядными экземплярами.
- Но ты же говорила, что не знала генерала близко, - напомнил Гуров.
- Разве обязательно нужно знать человека, чтобы предположить его заурядность? -
возразила Мария. - Хотя, наверное, ты прав - здесь я погорячилась. Но мне правда самым
ярким в этом человеке показался его мундир. Он встречал иногда свою избранницу возле
театра, но я ни разу не видела его на спектаклях. По-моему, эстетическое чувство в нем было
убито уже в детстве. Типичный солдафон.
- Ну, теперь, когда ты наголову разбила генерала, - посмеиваясь, сказал Гуров, -
попробуй все-таки ответить на мои вопросы.
- Сию минуту, только отопру дверь, - сказала Мария, останавливаясь и разыскивая в
сумочке ключи от квартиры.
Гуров, прижав к животу букеты, покорно ждал, наслаждаясь цветочными ароматами.
Влажный розовый бутон упирался ему в самый нос.
Мария открыла дверь и, сбрасывая на ходу туфли, сразу пошла к зеркалу, занимавшему
чуть ли не половину прихожей.
- Итак, отвечаю по порядку, - сказала она, глядя на свое отражение. - Боже, как
страшно я выгляжу!.. Цветы пока положи в ванну - надо еще освободить вазы от увядших,
интересно, почему никто не сделал этого раньше?.. Значит, так - о тебе Преображенская
несомненно знала. Как-никак, а твоя жена - ведущая актриса. О личной жизни ведущей
актрисы все всё знают - это закон. Это, кстати, и ответ на второй вопрос - чем ты
занимаешься, она наверняка знала.
- Остается телефон, - сказал Гуров и пошел в ванную.
Когда он налегке вернулся, Мария усталыми движениями расчесывала перед зеркалом
волосы. Он слегка обнял ее за талию и потерся щекой о тяжелые темные пряди.
- Пахнет табаком, - удивленно сказал он. - Твои волосы... Или у меня что-то с
обонянием?
- Господи, что тут удивительного! - сказала Мария. - У нас в театре никто сигареты
изо рта не выпускает. Зайди в любую комнату - там дымят! Ты разве не заметил?
- Черта с два там у вас что-нибудь поймешь, - признался Гуров. - У меня такое
впечатление, что у вас там вообще дым коромыслом постоянно. Как будто пожар
перманентный.
- Это священный огонь искусства, - улыбнулась Мария и, обернувшись к мужу,
сказала: - А вот насчет телефона точного ответа у меня нет. Но, думаю, если у этой девочки
была возможность порыться в моей гримерной, то она вполне могла списать номер твоего
служебного телефона.
- Разве у вас принято рыться в чужих гримерных? - удивился Гуров.
- В цивилизованном обществе не принято убивать женщин, - парировала Мария. - Но,
кажется, ты говорил вчера о каком-то "сезонном убийце"?
- В цивилизованном обществе, если быть точным, вообще не принято убивать, - сказал
Гуров. - Но я в последнее время все больше начинаю сомневаться в наличии у нас
цивилизованного общества.
- А театр - это еще хуже! - убежденно заявила Мария. - Кстати, по-моему, не так
давно я опять видела Преображенскую за кулисами. Тогда я подумала, что обозналась, но
теперь мне кажется, что это все-таки была она. Так что в принципе ничего удивительного,
если Виктория сумела раздобыть твой номер телефона. Надеюсь, он не является
государственной тайной?
- Не является, - успокоил ее Гуров.
- Тогда я пойду приму душ, - объявила Мария. - А ты пока приготовь поесть -
что-нибудь легкое. Может быть, сыр и немного салата... А у меня припрятана бутылочка
настоящего "Киндзмараули". Пожалуй, мы можем устроить сегодня небольшой праздник,
как ты думаешь?
- Мы можем даже устроить большой, - сказал Гуров. - Как театр!
- Ах, ни слова больше о театре! - сказала Мария и удалилась в ванную.
Гуров готовил ужин, слушал, как плещется жена в душе, и думал о том, как он покажет
Марии фотографию убитой. Разумеется, он сделает это после ужина - хотя и тогда
настроение у Марии будет безнадежно испорчено. Особенно если на снимке действительно
окажется Виктория Преображенская. Фотографии, сделанные на месте убийства, вообще не
способны доставить радость нормальному человеку, а если это к тому же фотографии твоего
знакомого...
За ужином они разговаривали о спектакле. Вернее, говорила в основном Мария, а
Гуров лишь односложно поддакивал и с преувеличенным почтением ухаживал за женой.
Благодаря этому, а возможно, и двум бокалам вина, напряжение, вызванное работой на
сцене, у нее вскоре было снято, но Гуров все никак не решался возобновить разговор о
Преображенской. На помощь ему пришла сама Мария.
- Гуров, ты по-прежнему где-то далеко, - вдруг сказала она. - Смотришь на меня,
улыбаешься, делаешь вид, что я тебе интересна, а сам о чем-то мечтаешь. Может быть,
поделишься? Тебе все еще не дает покоя неудавшаяся актриса?
- Ты, как всегда, проницательна, - с облегчением сказал Гуров. - Мне и правда нужно
еще кое-что выяснить. Но почему ты называешь Преображенскую неудавшейся актрисой?
Выйдя замуж, она совсем оставила сцену?
- Ну, разумеется, - ответила Мария. - Это случается не так уж редко. Просто о тех, кто
ушел, никто не вспоминает, и у всех складывается впечатление, что все актеры умирают
прямо у рампы. Но это не так. Между прочим, мне совсем не хочется умереть на сцене. Такая
смерть кажется мне неестественной.
- Ясно, - сказал после паузы Гуров. - Знаешь, боюсь тебя огорчить, но было глупо не
выяснить все до конца. Раз уж получилось такое совпадение, что ты знала Викторию и
генерала на белом "Мерседесе". Сейчас я покажу тебе одну фотографию, а ты мне скажешь,
знаешь ли ты эту женщину. Сразу предупреждаю - зрелище не из приятных, потому что
женщина умерла как раз неестественной смертью - правда, отнюдь не на сцене.
Несмотря на такое тщательно разработанное вступление, во взгляде Марии поначалу
ничего, кроме любопытства, не появилось. Она как ни в чем не бывало взяла из рук Гурова
фотографию, взглянула на нее и тут же инстинктивно отбросила, словно обжегшись.
- Господи, но этого не может быть! - воскликнула она, жалобно глядя на Гурова. -
Таких совпадений не бывает! Откуда у тебя эта фотография, Гуров?
- Ее сделал фотограф следственной группы, - ответил Гуров. - Потом ее немного
обработали на компьютере, потому что было еще страшнее... Но, насколько я понял, ты
узнала женщину, изображенную на снимке?
- Какие вы, служители закона, зануды! - с чувством сказала Мария. - Конечно, я
узнала! Еще бы не узнать! Особенно после того, как мы целый вечер о ней говорили...
Виктория Преображенская - вот кто это! Может, ты еще заставишь меня подписать
протокол?
- Ну что ты! - мягко возразил Гуров. - В этом нет никакой необходимости. Мне было
важно убедиться. Дело в том, что до сих пор никто не заявил о ее исчезновении, и мы не
знали, кого искать. Теперь, слава богу, все ясно. Ты случайно не знаешь, по какому адресу
она проживала?
Мария потерла лоб, растерянно захлопала ресницами. Она еще не пришла в себя после
неожиданной новости.
- Проживала? Ах, ну да!.. Она жила в коммуналке на улице... Не помню, на какой
улице! У меня все в голове сейчас перемешалось! Да это и не имеет никакого значения,
потому что, когда Вика вышла замуж, она продала свою комнату - так я слышала. А где
проживает ее генерал, этого я, естественно, не знаю... Она поддерживала отношения с
двумя-тремя актрисами, которые, кажется, бывали у нее и после свадьбы. Но я в число этих
счастливиц, увы, никогда не входила... Теперь тебе необходимо побеседовать с ними?
- Можно обойтись и без этого, - сказал Гуров. - Если ты сумеешь вспомнить фамилию
генерала, за которого вышла Преображенская. Наверняка вы там у себя перемывали ей
кости, и фамилия жениха должна была фигурировать. Я угадал?
- От тебя ничего не скроешь, светило отечественного сыска! - не слишком весело
пошутила Мария. - Но ты абсолютно прав - фамилию генерала при мне называли. Дай бог
памяти... Что-то совершенно знакомое, с чем каждый день сталкиваешься - буквально
лошадиная какая-то фамилия... То ли художник такой был, то ли хоккеист... Нет, не могу
вспомнить! - она с отчаянием посмотрела на Гурова.
- Ничего страшного, - сказал он. - Давай ложиться спать. Вот увидишь, первое, что ты
вспомнишь утром, и будет генеральской фамилией.
- Девичья фамилия убитой - Преображенская, - твердо сказал Гуров, глядя прямо в
глаза генералу Орлову. - Преображенская Виктория Николаевна. Фамилия ее мужа - Репин.
Имени-отчества не знаю, но думаю, что генерал-майоров с такой фамилией в Москве не
слишком много. Найти его не составит для тебя никакого труда.
Орлов ответил ему сумрачным взглядом, помял ладонью выбритые щеки и
недоверчиво спросил:
- Ты хочешь сказать, что у генерала убивают жену, а он этого даже не заметил? Как это
может быть?
- Откуда я знаю? - пожал плечами Гуров. - Вот найдем его и спросим.
- А откуда вообще у тебя такие сведения? - поинтересовался Орлов. - Кто опознал
убитую?
- Ты удивишься, но это Мария. По фотографии, - ответил Гуров. - Выяснилось, что
они вместе работали.
- А почему твоя Мария не могла ошибиться? По фотографии... Чужого человека...
- В принципе я могу уговорить Марию сходить со мной в морг, - сказал Гуров. - Но
думаю, что результат будет тот же. Она ни секунды не сомневалась... Между прочим, мне
очень не хотелось бы, чтобы Мария участвовала в официальном опознании. Зачем? Если
Преображенскую опознает муж, большего ведь и не надо...
- Муж, - задумчиво проворчал Орлов. - Хорошо, если ты прав. А если у этого Репина
все живы? А тут я - будьте добры освидетельствовать труп безвременно ушедшей супруги!..
А впрочем, ты прав - выбора нет. Если гора не идет к Магомету... Официального запроса
делать пока не буду - звякну тут одному знакомому из военного ведомства. Он связан с
кадровыми вопросами, всех в Москве знает. Считай, к обеду адресок этого Репина будет у
нас в кармане. Но что ты дальше собираешься делать? Ты по-прежнему настаиваешь, что
хочешь заняться "сезонным убийцей"? Не слишком ли много чести этому ублюдку?
- Это не сезонный убийца, Петр! - серьезно сказал Гуров. - Голову даю на отсечение -
тут что-то другое. Но кто-то очень хочет, чтобы все шишки достались маньяку.
- И кто же это, по твоему мнению? - с большим интересом спросил Орлов.
- Я не доктор, у меня готовых рецептов нет, - ответил Гуров. - Думать надо.
- И долго собираешься думать?
- Сколько понадобится и ни минутой дольше, - отрезал Гуров. - Но я на сто процентов
убежден - это дело выделять надо и ставить толкового следователя. Мышкин ни о чем,
кроме "сезонного убийцы", слышать не желает, и это, может быть, самое неприятное из того,
что происходит. Может случиться так, что маневр того мерзавца, что убил Преображенскую,
пройдет и он избежит ответственности. А этого очень не хотелось бы.
Генерал Орлов из-под нависших бровей долго рассматривал Гурова, а потом сердито
спросил:
- Никак не пойму, ты-то почему в это дело так вцепился? Ну, допустим, ты прав... Что,
кроме тебя, некому с этим убийством разобраться? Намедни про совесть толковал... В чем
фишка - объясни!
Гуров подумал, рассеянно постукивая пальцами по подлокотникам кресла, а потом
неохотно признался:
- Скажу тебе честно, Петр, сам не до конца понимаю, в чем дело. Но вот чувствую себя
виноватым перед этой женщиной, хоть что делай! Две недели назад одна дама назначила мне
встречу - как она уверяла, по важному делу. А я из осторожности не пошел - Стаса послал.
Разговора не получилось, и я обо всем благополучно забыл. А вчера эту женщину находят
мертвой... Вот и посуди, как я теперь себя должен чувствовать?
Орлов насупился, бесцельно переложил несколько бумаг на своем столе и заметил:
- А где сказано, что это та самая женщина? Стас ее узнал, что ли? Так он, по-моему,
ничего такого не говорил! Или вы теперь такую тактику взяли - некоторые детали от меня
скрывать?
- Видишь же, не скрываем, - сказал Гуров. - А Стас не сказал ничего, потому что узнал
он ее по запаху духов. Насчет внешности говорит - похожа, но под присягой не подтвердит,
конечно.
- Ну так это несерьезно, полковник! - с облегчением прогудел Орлов. - Духи
какие-то...
- Да вот и я себя так успокаивал, - с горечью сказал Гуров. - До вчерашнего вечера. А
когда Мария эту женщину узнала, да еще подтвердила, что та вполне могла знать мой
служебный телефон, я понял - все сходится. И духи, и телефон, и внешность... И
действительно у нее ко мне было важное дело. За это ее и убили.
- Да ну? Все-то ты уже вычислил, я посмотрю! - прикрикнул генерал. - А разницу
между прямыми и косвенными уликами знаешь? А раз знаешь, чего нос повесил? Да такие
твои объяснения ни один суд и слушать бы не захотел!
- Так я же не в суде выступаю, - возразил Гуров. - Ты спросил, я ответил.
- Ну ладно, отложим этот разговор, - подумав, пробурчал Орлов. - А ты на всякий
случай в морг позвони - может, супруг этой... Преображенской, что ли? Может, он ее уже
хватился, а у нас тут сыр-бор разгорелся...
- Я позвоню, - сказал Гуров.
Однако предположение Орлова не оправдалось - до сих пор никто так и не
интересовался погибшей. Это выглядело несколько странно - ведь, по идее, кроме мужа, у
Преображенской должны были иметься хоть какие-то родственники. Чтобы прояснить этот
вопрос, Гуров позвонил жене в театр.
Они еще утром договорились, что Мария постарается собрать среди коллег
недостающую информацию о Преображенской, разумеется, не раскрывая причин своего
любопытства.
Ничего особенно интересного узнать ей не удалось, кроме домашнего адреса генерала
Репина - оказывается, он проживал на улице Гашека в каком-то элитном доме для
командного состава. Зато наконец выяснилось, почему никто не спохватился об
исчезновении Преображенской. В Москве у нее действительно не было ни одного
родственника - она приехала в столицу с Урала. После замужества нигде не работала, старых
подруг практически растеряла, детей у нее не было.
Почему не подает никаких признаков жизни муж, генерал-майор Репин - Гуров пока не
хотел размышлять. Это был отдельный вопрос, и, возможно, самый важный.
Около полудня вернулся Крячко. Он влетел в кабинет с торжествующей миной на лице
и с небрежным видом взгромоздился на край стола, за которым сидел Гуров. За версту
чувствовалось, что полковник приготовил для Гурова уникальный сюрприз и теперь хочет
как можно эффектнее преподнести его.
- Я слушаю вас, Крячко, - посмеиваясь, сказал Гуров. - У вас такой вид, будто
"сезонный убийца" у вас в кармане...
- За убийцу не скажу, - пропыхтел Крячко. - А вот генерал-майор на белом
"Мерседесе"...
- Неужели нашел? - притворно удивился Гуров. - Через ГИБДД?!
Глаза Крячко блеснули.
- Представь себе! - объявил он. - Нам удивительно повезло. Из всех генерал-майоров
только один имеет именно белый "Мерседес". Его фамилия...
- Репин, - безжалостно сказал Гуров. - Проживает на улице Гашека, верно?
Крячко раскрыл рот и разочарованно уставился на Гурова. Осознав наконец тот факт,
что сюрприз безнадежно испорчен, Крячко махнул рукой, слез со стола и поплелся на свое
место.
- Уволюсь из органов на хрен! - сварливо сказал он. - Лезешь тут, понимаешь, из
кожи, а потом оказывается, что твои старания ровным счетом никому не нужны... - и он
опять махнул рукой. - Мог хотя бы из деликатности сделать вид, что доволен моей работой!
- А я и так доволен, - спокойно заметил Гуров. - Твоей информации цены нет. Просто
мне повезло, и я узнал фамилию генерала чуть раньше. Но могло и не повезти. Зато теперь
мы можем быть уверены на сто процентов, верно?
- На двести, - пробурчал Крячко. - Но ты-то откуда узнал? Сорока на хвосте принесла?
- Нет, все вышло еще проще, - сказал Гуров. - Заговорил об этом деле с женой, и вдруг
выяснилось, что она знала и убитую, и ее мужа. Мир тесен...
- А убийцу она случайно не знала? - ревниво спросил Крячко. - Может, тут и дело уже
закрыто, пока я по городу бегаю?..
- Насколько мне известно, дело еще и не открывалось, - улыбнулся Гуров. - Пока я
только попытался убедить наше непосредственное начальство, что имеется прямой смысл
его открыть.
- Убедил?
- По-моему, не совсем, - признался Гуров. - Для начала хорошо было бы все-таки
объясниться со вдовцом. Не представляю, неужели он до сих пор ничего не предпринял,
чтобы разыскать жену? Что вообще он думает?
- Можно поехать прямо сейчас к нему домой и спросить, - предложил Крячко.
- Ты полагаешь, что генералы командуют прямо из дома? - поинтересовался Гуров. -
Держу пари, что он допоздна сидит в каком-нибудь огромном сером особняке, где на
лестницах лежат красные ковровые дорожки, а у входа торчат подтянутые капитаны с
суровыми лицами.
- А еще он может лежать в госпитале, - неожиданно сказал Крячко. - И ничего не знать
о художествах своей супруги...
Гуров неодобрительно поморщился.
- Ты порой слишком перебарщиваешь в выражениях, - заметил он. - Слово
"художества" здесь абсолютно неуместно, по-моему. Но предположение не лишено
оснований. Госпиталь - это реально. Так или иначе, но я уже предчувствую, что скоро нам
предстоит серьезно столкнуться со всеми этими военными штучками - усиленной охраной,
пропускной системой, корпоративной солидарностью и прочая, и прочая, и прочая...
- Ну, положим, вечерком мы все-таки можем наведаться к генералу домой, - сказал
Крячко. - Заглянуть, так сказать, на огонек...
- И что мы ему скажем? - спросил Гуров. - Добрый вечер, генерал, простите за
беспокойство, но у нас для вас маленькая неприятность... Так, что ли?
- Но ведь все равно ему нужно об этом как-то сообщить, - проговорил Крячко.
- Я предпочел бы, чтобы это произошло официальным порядком, - сказал Гуров. -
Лучше всего, если бы Репина пригласили к нам в главк. И разговор вел бы сам Петр
Николаевич, а мы с тобой толь
...Закладка в соц.сетях
