Жанр: Детектив
Почерк палача
...т вечер ты проведешь с Ильёй, да
ещё на пределе разрыва, завтра нам надо будет поговорить, - решительно сказал
Станислав.
- Согласна. Только без Льва Ивановича!
- Не я решаю. Могу лишь постараться.
- Уж будь любезен, и не надо меня провожать. Дверной замок я открою сама.
Опер услышал, как хлопнула дверь, повернулся к Гурову, который вновь вышел
из соседней комнаты. Как каждая солидная конспиративная квартира, данная тоже
имела черный ход. Гуров снял пиджак, прошел в ванную, долго умывался, а
вернувшись, спросил:
- Твое мнение?
- О ком? Об Илье Титове? Об агенте? О друге и начальнике? О ком ты хочешь
знать мое мнение?
- Начинай с меня, - ответил Гуров. - Будь в своих суждениях мягче, сделай
скидку на экспромт.
- А что о тебе говорить? - Станислав развел руками. - Все по делу, я бы
так не сумел. Грубовато получилось, девчонка честная, ни в чем не виновата. Ты
по-своему прав: мент, он и есть мент, и нечего кашу по тарелке размазывать.
Крячко помолчал, давая возможность высказаться другу, но Гуров привычно
чертил на лежавшем перед ним листе различные геометрические фигуры и ждал
продолжения.
- Вика? Для разового использования она человек подходящий. Увлеклась
Титовым? Не верю, однако подвести человека под вышку не хочет. Нормально.
Мужчина и женщина, естественная реакция. Ты её просто оглоушил, она теперь из
одного только гонора постарается, да и работать ей лишь сегодняшний вечер. Она
права, от себя никуда не денешься. Считаю, что опасности никакой.
- Конечно, - перебил Гуров, - Титов лишь работает рядом с преступниками и
никак с ними не связан. У них нет никаких оснований доверять Титову, он далеко
не ангел, но другого замеса. Твой Вагин, если он остался в душе опером, первый
этого не допустит. Титов гонористый эгоцентрист, плохо управляемый. Он
почувствовал на станции большие деньги, потому стал искать связь со мной, ему
хочется доказать в первую очередь самому себе, что он не такой, как все. Через
кровавое тело перешагнул? Так его Вика за руку в тот момент держала, он в рай
шел, мог даже через родную мать переступить и не заметить. Даже если он
заподозрит Вику, никому ничего не скажет, это его прокол, он, как всякий молодой
да интересный, себя очень уважает. И обосранные трусики на обозрение не вытащит.
Пусть они сегодняшний вечер и ночь отбалуются, и заканчивай. Мне Илья Титов
надоел, оставь его себе на память. Сейчас мне нужен Борис Вагин. Он знает все, я
просто уверен. Сам он никого не убил, но если его взять плотно, он заговорит.
Грамотный человек, в общую могилу не пойдет. Станислав, ты главный, вот и думай.
Все.
Вернувшись в контору, Крячко бесцельно подвигал ящиками стола и унылым
голосом спросил:
- Рапорт на твое имя подавать?
- Еще представится случай, сегодняшний пропусти, - ответил Гуров,
раскладывая бумаги и собираясь писать отчет о проделанной работе. Раз
замминистра в курсе, могут в любой момент старшего дернуть, и тогда на пальцах
объяснять не станешь.
- Схожу в столовую, послушаю людей да съем чего-нибудь.
- Валяй. Загляни к Петру, нажалуйся на меня, взгляни, как он себя
чувствует.
- Чаще бы получать такие задания. - Станислав вышел.
У него существовал свой план действий, которым опер пока не хотел делиться
даже с Гуровым. А точнее, особенно с Гуровым.
Генерал разговаривал с журналистами, присутствовали там и иностранцы.
Верочка сказала:
- Они только собрались, ждать бессмысленно.
- А мы и не собираемся ждать. - Станислав приоткрыл тяжелую дверь,
протиснулся в переполненный кабинет и пробрался к генералу.
Орлов взглянул на опера без раздражения, даже с надеждой. Крячко
наклонился к генералу и тихо сказал:
- Нужно решить один вопрос с соседями, разрешите, я обращусь к Алексею
Алексеевичу.
"Соседями" розыскники называли ФСБ, а имя-отчество звучало нейтрально.
Даже если кто и слышал, то понять ничего не мог.
- Иди куда хочешь, лучше подальше, - ответил генерал и обратился к
собравшимся: - Господа, вы посмотрите на этого человека. Именно он главный по
делу, о котором вы меня пытаете. Вот он бы вам рассказал...
- Разрешите вопрос? Как зовут этого господина?
Станислав уже находился у дверей, повернулся, нашел взглядом женщину и
сказал:
- Мадам, вы только что поставили пирог в печь, и тут же к вам пришли гости
и хотят попробовать ваш пирог. Вы меня понимаете?
- Я русская. Главное, чтобы меня поняли читатели, - агрессивно ответила
журналистка.
- Великолепно. Намекните своим читателям, что без приглашения в гости не
ходят.
Кто-то из присутствующих зааплодировал, громко звучала иностранная речь.
Под одобрительной улыбкой шефа Станислав выдержал паузу и продолжал:
- Сырой пирог есть невозможно, а если прибавить огня - он сгорит. Оставьте
у секретарши свои визитки, я обещаю вам позвонить. И не мучайте моего шефа, в
случае неудачи по лбу достанется мне, я не должен отходить от плиты. Оревуар,
дамы и господа! - Станислав выскочил из кабинета и, довольный собой, отправился
на другой этаж.
Когда Крячко вошел в приемную Бодрашова, секретарша оторвала взгляд от
экрана компьютера, увидела незнакомого штатского и ледяным голосом произнесла:
- Алексей Алексеевич крайне занят, когда освободится - неизвестно.
- Здравствуйте! - Станислав поклонился. - Доложите Алексею Алексеевичу,
пришли из группы Гурова на пять минут.
Секретарь протянула руку, собираясь доложить шефу по громкой связи, но,
видимо, что-то в неизвестном штатском её насторожило, и она молча скрылась за
портьерой. Через несколько секунд она выскочила обратно с нездоровым румянцем на
щеках и снова молча кивнула на портьеры.
Бодрашов находился один на один с грудой бумаг, лежавших на приставном
столике, на столе перед генералом находилась лишь аккуратная папочка.
- Здравия желаю, господин...
- Спасибо, Стас, не жалуюсь, - прервал Бодрашов, указывая тяжелой ладонью
на кресло. - Крепко меня защищают. Черт-те кто приходит, а нужного человека
тормозят. Ну, говорите.
- Приятная новость, Алексей Алексеевич. Сегодня Гуров заметил, что
находится под "наружкой". Не буду утомлять...
- Нет уж, утомляй! Я не люблю знать половину да часть, хочу знать все.
Станислав быстро изложил ситуацию, заметив под конец:
- Необходимо взять за горло опера Вагина. Для этого следует пройти за
мальчиками до их хозяина. Заказывать "наружку" - почти наверняка провалить дело.
Бумаги идут через многие руки. Нужно просить помощи у контрразведки, конкретно у
генерала Кулагина. Он хороший мужик, давний приятель Гурова.
- Станислав, вы всегда так и работаете? Приятель обращается к приятелю? -
спросил недовольно заместитель министра.
- Коррупцию придумали не в России, Алексей Алексеевич.
Бодрашов рассмеялся, его массивные плечи приподнялись, опустились,
заместитель министра деланно нахмурился.
- А вы ко мне пробрались, словно лазутчик?
- Как можно? Я доложил Петру Николаевичу.
- А почему не Гурову? - удивился Бодрашов.
- Лев Иванович не любит просить о помощи, - ответил Станислав.
- Ага! Они не любят! Учтем. "Наружка" должна брать парней с "хвоста"
машины Гурова?
- Видимо.
- Спасибо, вы свободны.
- Спасибо, Алексей Алексеевич! - Крячко выскочил из кабинета замминистра,
прикидывая, как быстро о его деятельности узнают Гуров и Орлов и чем все
обернется для него, Стаса Крячко.
Начальник, будь он тебе трижды друг, не любит, когда за его спиной шибко
активничают.
Станислав вернулся в кабинет, Гуров разговаривал с незнакомым мужчиной,
махнул на друга рукой.
- Вот и потерпеть мог бы, а придется идти обедать, - изрек опер и пошел в
столовую.
Гуров беседовал с главой преступной группировки Валентином Кузьмичом
Сухотым, по кличке Сухой.
Гуров вызвал его обыкновенной повесткой, послав её даже не через отделение
милиции, а просто по почте.
- Я на три дня опоздал, но это претензии не ко мне, а к почтовому
департаменту, - сказал Сухотый. - Кстати, как мне к вам обращаться: по званию,
гражданин или господин? Какой у меня сейчас статус?
- Меня зовут Лев Иванович. В повестке написано. Статус ваш обычный -
гражданин России. Если разрешите, я вас буду называть Кузьмичом, как вас
величают в народе.
- Если вы хотите по-простому, зовите по имени, - ответил Сухой. - Кузьмич
я для пацанов. Вы меня по убийству Крещеного дернули? Зря время теряете,
прокуратура меня целый день потрошила.
- Валентин, я человек битый, тертый, во многих водах стиранный. Я знаю,
что вы людей не стреляете и Крещеный вам не мешал. Я очень много о вас знаю,
Валентин.
- Тогда, Лев Иванович, вы знаете, что творил со мной особист в зоне, но
стукачом все одно не сделал.
- Знаю. Он плохой опер, да и только. Приличный, не говорю хороший,
оперативник за версту видит, что вы к агентурной работе не пригодны. Я за всю
власть не в ответе, потому не стану извиняться, что вас в первый раз за чужой
грех посадили и во второй раз нагло на кражонку спровоцировали. Жизнь вашу
сладкой не назовешь, она у людей по-разному складывается. Главное, Валентин, в
том, что вы выстояли. За что я вас искренне уважаю.
- Я так понимаю, господин полковник, что вызвали вы меня для
профилактической беседы. - Валентин усмехнулся. - Хотите из меня честного,
уважаемого человека сделать?
- Хочу, - признался Гуров. - Только не знаю, каким образом. Убежден, что
словами, никакими словами, вам не поможешь. А для дел у меня ни сил, ни денег,
ни возможностей. А зачем я вас пригласил? Честно? Так и сам понятия не имею,
Валентин Кузьмич.
- Поговорим и разойдемся? - спросил Валентин.
- Выходит, так. Есть одна загвоздка. За людей, которые вам жизнь
изувечили, я не в ответе. Однако душа свербит, они были моими коллегами, а тогда
получается, что и я все-таки в ответе.
Обрисую ваше положение сегодняшнее и в ближайшем будущем. Крещеного убили,
люди его частично разошлись, частично влились в вашу группировку. Ваши
"владения" расширились до невозможности. Вы авторитет липовый, вас никто не
назначал, не утверждал, зона и воры в законе вас не признают. Утвердить свою
власть можно только кровью, хотите вы того или не хотите, таков бандитский
закон.
Придет с малявой человек из зоны. Вас либо убьют, что скорее всего, но,
возможно, учитывая, что на вас лично крови нет, скажут: становись, мил человек,
в строй, дадим тебе десяток малолеток, будешь на подхвате.
- Я уйду, - сказал Валентин.
- Я сказал: возможно, не убьют. Это вариант больше теоретический. Новый
хозяин не оставит рядом с собой "старика", так как не поверит, что человек, у
которого все отобрали, готов просто уйти. Да и в группировке есть люди, вам
лично преданные, они потянутся за вами. Раскол? Кому надо? Легче выстрелить.
Последний вариант. Вы принимаете войну. Стрельба, трупы. Чудо, если вы
останетесь живы. Но теперь вы в ответе за кровь. В руки оружие не брали и не
стреляли? Ваши же ближайшие товарищи вам такого не позволят. И вот начнется
другая жизнь, уход в нелегалы, ожидание, когда убьют или возьмут.
- Ну что вы мне душу раскровенили, господин полковник? - Сухой встал. -
Пишите пропуск, я пойду.
- Хорошо. - Гуров подписал пропуск, прошел вместе с Валентином к Верочке,
поставил печать, отправился провожать.
В просторном мраморном вестибюле они остановились около урны, Гуров
закурил. По тому, как почтительно или по-дружески с Гуровым здоровались
проходившие мимо полковники и даже генералы, Валентин понял - полковник здесь в
законе.
- Давай так, Валентин. Подумаем недельку, я с руководством посоветуюсь, -
сказал Гуров, - ты своим умишком раскинешь и мне позвонишь. Вдруг чего
образуется?
- Договорились. - Валентин Кузьмич Сухотый кивнул и пошел на выход.
Гуров долго ещё стоял, курил и решал, плюнуть на все и ехать домой или
найти Станислава и втихую напиться?
Илья Титов не звонил, Гуров все больше убеждался в своей правоте. Если бы
парень имел отношение к убийцам и захоронению, то не мог бы позволить себе
обидеться и прервать связь с полковником милиции, когда ситуация в районе
техстанций накалилась до предела. Гуров гордился своей проницательностью и на
следующий день, как бы между прочим, сказал:
- Станислав, твой разрабатываемый Илья Титов потерял к полковнику Гурову
всякий интерес, обиделся и забыл обо мне, о своих бредовых идеях сотрудничества.
Тебя это не наводит ни на какие размышления?
- Наводит, командир, очень даже, - ответил Станислав. - Значит, и работа
Вики тоже впустую? Но, понимаешь, я так привык, что ты всегда прав, что даже не
расстраиваюсь. Твоя победа - наша победа, да и что греха таить, хороший парень
оказался вне подозрений, все к лучшему. Может, ты сумеешь его использовать
против Полоза?
- Возможно, но пока обождем, - ответил Гуров и не видел, как Станислав за
спиной начальника состроил кривую рожу.
- Может, мне сегодня встречу с Викой отменить? - Станислав взглянул на
часы. - Согласно расписанию она в данный момент принимает ванну. Пятнадцать
часов, такая рань, а человек уже занимается утренним туалетом.
- Как это отменить? - Гуров нахмурился. - Илья вчера вечером в казино не
пришел?
- Откуда мне знать? Они люди ночные, у нас связь только после пятнадцати.
- А встреча? - спросил Гуров.
- В восемнадцать, как обычно.
- Обязательно ступай. Не торопи, пусть красавица выговорится. Интересно,
как ей удалось прервать связь и какова была реакция Ильи? Запиши разговор, я
позже прослушаю.
- Будет сделано, командир, - сказал Станислав. - Вы не поприсутствуете?
- Лишнее. Уверен, девушке хватило вчерашнего, - несколько самодовольно
ответил Гуров.
Станислав привык к уверенной, ироничной манере друга решать серьезные
вопросы как бы между прочим и знал, что ему верить нельзя. Все это не более чем
защитная реакция опытного оперативника, скрывающая внутренние сомнения и
неуверенность. Но здесь легко ошибиться, часто Гуров действительно не сомневался
в своих выводах и оказывался прав. Станислав давно выработал собственную манеру
поведения. Он добросовестно выполнял полученное задание, а уж жизнь решала: он
либо подстраховывал Гурова и снимал существующие у Гурова вопросы, либо "выходил
в цвет", - именно такого результата начальник и ожидал.
Выполняй приказы, будь честен в выводах, а Гуров безошибочно решит, где
истина и где пустая, обычная для оперативника двойная проверка. Так и сложился
сильный, работающий точно, с крайне редкими ошибками, тандем Гуров - Крячко. И
не всегда начальник являлся в разработке ведущим, часто он выводил вперед
Станислава, становился ведомым и безболезненно воспринимал успех Станислава и
собственную стрельбу в "молоко".
И сегодня Станислав даже не брал в голову, искренен с ним старший или
именно от него, Станислава Крячко, и ждут положительного результата. Работай,
время покажет, кто на финише станет первым. Группа обязана победить, все
остальное значения не имеет.
Все проходило по твердому расписанию. В половине шестого на конспиративную
квартиру пришел Станислав, смахнул пыль, даже брызнул дезодорантом. Хотя Гурова
и не будет, все должно блестеть и хорошо пахнуть. В шесть с минутами пришла
Вика, опер умышленно задержался с приготовлением кофе: если она явится
психованная, возможно, угнетенная, пусть поможет по хозяйству и приведет нервы в
порядок. Вика оказалась в ровном, холодном настроении. Станислав принял её
настроение за чистую монету, даже чмокнул женщину в щечку. Вика сама, без
разрешения, достала из шкафа спиртное, выпила рюмку, разлила по чашкам кофе,
села за стол и, глядя оперативнику в глаза, заявила:
- Завтра улетаю с мужиком на Канары.
- Прекрасно. Отдохнешь, загоришь, - ответил Станислав.
- Да, я не желаю разбираться в мальчике Илье. Мне не интересно, кто он на
самом деле, я не хочу видеть, как вы наденете на него наручники или дадите ему
под зад ногой, мол, гуляй, парень, у нас маленькая накладка произошла.
- Все твои желания естественны, ничего интересного в нашей работе не
наблюдается, - ответил Станислав. Он мог позволить себе вольготно разговаривать
с агентом: начальство ведь приказало разработку прекратить, а, как известно,
начальник всегда прав.
- Знаешь, что меня поразило больше всего? - спросила Вика. Опер понял, что
вопрос чисто риторический, и изобразил на лице заинтересованность. - Илья
спокойно узнал о моем отъезде, сказал соответствующие слова. Но я же точно
чувствую, как он влюблен, и он не собирается отказываться от меня, просто принял
какое-то решение и будет ждать своего часа.
- Умный мальчик, никогда не хватается за раскаленный утюг, -
зафилософствовал было Станислав, но тут же сменил тон и спросил: - А нельзя ли
по порядку, как вы встретились, что он сказал?
- Он не пришел - прилетел, и, видно, за час до назначенного времени. Когда
я его увидела, он играл в "блэк джек", видно удачно. Крупье не очень хотел
отпускать клиента с выигрышем, но Илья при моем появлении игру прекратил, фишки
сгреб в карман и побежал ко мне, как мальчишка. Он взял мою сумочку, положил в
неё пятьсот баксов и потащил меня в кабак. Как мне и было приказано, я держалась
холодно, изобразила удивление, сказала, что, мол, в последний вечер я мальчика
прощаю. Илья, словно заводная игрушка, сразу выключился и замолчал, пока мы не
сели за стол и парень не выпил водки.
Затем он выпил ещё и еще, потом спросил: что случилось? Я говорю, ничего,
жизнь идет своим чередом, старый знакомый пригласил меня на Канары. И я не могу
отказаться от заработка и красивого отдыха. Илья долго молчал, затем улыбнулся.
Ты знаешь. Стас, он очень нехорошо улыбнулся. Я не могу объяснить, но дело было
не в самой улыбке, а в его глазах. И тут я психанула. Заявила, если он мне будет
угрожать, я попрошу вывести его из казино. Илья искренне удивился, сказал, что и
не думает мне угрожать. И это правда, угрозу я придумала. Неожиданно... - Вика
замолчала.
Станислав долил в чашки кофе, в который раз пожалел, что не курит, и
упорно молчал.
- Понимаешь, Стас, мне вдруг до чертиков все надоело. Этот парень, ты сам,
твой чертов начальник. Я почувствовала себя несвободной. Меня действительно
пригласили на Канары, и я точно знаю, что ничего хорошего меня там не ждет.
Вчера вечером я решила: и там ничего хорошего, а здесь так просто отвратительно.
- Дальше. Титов что-нибудь ещё сказал? - спросил Станислав лишь для того,
чтобы своим молчанием не нагнетать обстановку.
- Сказал. Какую-то книжную фальшивую фразу. - Вика, вспоминая, задумалась.
- Чтобы обладать красивой женщиной, нужны деньги и власть. Примерно так, после
чего встал, поцеловал руку, предупредил, что стол оплачен, и ушел. Прощаясь,
сказал: до встречи.
Гуров прослушал пленку дважды, заявил:
- Плохой мальчик и опасный, но не сегодня, не в нашем деле, а в будущем.
Эгоцентрист, уверен, что земля вращается вокруг него. А люди что попутчики в
метро, не более того. А возможно, пыль осядет, останется нормальный хороший
парень. Никто не знает.
Гуров привычно прошелся по тесному кабинету, обратился к Котову и
Нестеренко:
- Не могу порадовать вас, коллеги. Предстоит нудная однообразная работа.
Тела захоронены там, в районе техстанций, полагаю, на малом расстоянии, когда
тело можно донести на руках, без использования машины. Может, я брежу, но ничего
другого у меня нет.
- Лев Иванович, там все много раз осмотрено, - сказал Нестеренко.
- Значит, плохо осмотрено. Легенда для окружающих: вы ищете гильзу, потому
и ползаете на карачках: возьмите для вида миноискатель. Ребята, хочется найти,
но вы мне дороже. В случае удачи вы наступите змее на хвост, тогда ждите
выстрела или ножевого удара. Особое внимание обратите на места, где пожухла
трава, где свежий асфальт... Если похожее найдете, на том месте не задерживаться,
тем более не звать друг друга для совета или консультации. Проходите мимо, ни на
что не обращайте внимания, просто запоминайте место и докладывайте мне. Будем
думать. Да, проверьте, никто там из сотрудников не увольнялся?
Старый рецидивист Робер, которого якобы давно кремировали, сидел на
скамейке у своего дома, покачивая коляску с годовалым сыном. Настроение у убийцы
было не просто плохое или даже отвратительное, а такое тоскливое - хоть в петлю
лезь. Пацаны, имевшие ходки, далеко не мальчики, которым Робер десять раз
повторил, что на полковника Гурова следует лишь взглянуть, не приближаясь ближе
десяти машин, позавчера доложили: "клиент" из-под наблюдения ушел. А когда они
рассказали, как Гуров выехал на резервную зону, перебросился фразой с гаишником
и двинул в обратную сторону, Робер опустил голову и сказал:
- Значит, не судьба, парни. Не наше дело, идем в отказ.
Пацаны начали тогда клясться, что мент их не видел, да и машина у них была
чужая, несли всякую ахинею, что подобных фраеров они, боевики со стажем, пачками
клали. Робер согласился, пришел домой, принял на грудь пузырек и лег спать.
Груня, знавшая мужа, может, лучше, чем он сам себя, после сна принесла
опохмелиться, ничего не спросила, лишь сказала:
- Таких бабок, старик, на огороде не заработаешь.
- А тебе одной с малым на руках жить легче будет? - спросил он.
- Завяжи с мальцами, исполни работу сам, ты сумеешь.
- Пеленки чистые, обед на завтра готов? - Робер поднялся. - Приготовь мне
одежду в город.
Он приехал в город около пяти, легко отыскал Никитский бульвар и нужный
дом, обошел вокруг, двинулся Калашным переулком, примерно определил место, где
мент ставит на ночь тачку, понял, что взрывчатку здесь не сунуть. Да и опытный
мент, наверняка проверяется. В общем, придется стрелять. А сколько лет он,
Робер, не стрелял? Нужно не более десяти шагов, чтобы гарантировать попадание в
голову.
Если будет поздно и мало прохожих, сыщик никогда не подпустит одиночку. Да
ещё мент, сука, мальцами предупрежден. Полкаш наверняка человек аккуратный и о
синих "Жигулях" сообщил. Коли ими займутся серьезные профессионалы, "жигуль"
наверняка найдут. Вся надежда на бумажную волокиту.
Переулок так заманчив, что о нем следует забыть. В таком переулке сыщик
Робера и похоронит. Тренированный, быстрый человек, знает, что за ним началась
охота. Пронестись на машине, долбать из "калашей"? Да прежде, чем машина
поравняется, сыщик её услышит и либо зайдет в подъезд, либо ляжет на тротуар к
припаркованной машине и спокойно, прицельно "снимет" водителя.
А если в подъезде заранее поставить человека? В котором часу? Сколько ему
ждать? И когда за ним придут? Главное, кого поставить? Мальчик часа не простоит,
засветится.
Робер перешел на тротуар. Здесь просторнее, людей больше, что и хорошо и
плохо. Да и расстояние больше, требуется снайпер. Робер был некогда снайпером,
так он когда-то и в детский сад ходил. Можно гулять по тротуару, опять же с
коляской. У Эфенди тоже была коляска, вспомнил Робер.
Если бы знать, во сколько полкаш приедет на машине к подъезду, можно
встать на троллейбусной остановке. Город, несущиеся машины, никто выстрела не
услышит. Нет, все не годится. Необходимо придумать нечто свежее, неожиданное.
Сейчас, после идиотского прокола пацанов, сыщика наверняка сопровождают.
Подъезд, лестница, лифт, все не годится.
Часы щелкали, а он сидел на скамейке у дома и качал сына. Он увидел
почтальона, который вышел из одного подъезда, вошел в другой. Сначала Робер не
обратил на почтальона внимания, но тут же вспомнил - газеты привозят утром,
раскладывают по ящикам. Телеграмма? В каждом подъезде? Он дождался, пока
почтальон вышел из подъезда и вошел в другой, малый был подходящего возраста и
сложения. Значит, уже ищут пацанов, мать их ети. Они жили в соседнем доме, так
дойдут и до соседнего.
- Чего встрепенулся, шеф? - спросил Колян, выводя свой "Москвич" задним
двором.
Второй парень сидел на переднем сиденье, Робер развалился по-стариковски
позади.
- Хочу на диспозицию сам взглянуть, - ворчливо ответил Робер. - Вас
послушаешь, так опера-"важняка" завалить - что стакан водки выпить. - Рецидивист
не говорил молодым, что вчера уже ездил в город и все нужное видел.
- Так оно и есть, - весело ответил Санька, сидевший рядом с водителем. - Я
вас здорово уважаю, шеф. Но время все меняет. Наши предки, чтобы завалить
мамонта, собирались всем кагалом, ямы ковыряли громадные, с шаманами на луну
смотрели. В ваши времена шлепнуть участкового или опера из отделения было
серьезное дело. Сегодня на них никто и пули не тратит. Самая высокая цена - ящик
водки.
- Разбежался, - хмыкнул Колян. - А коробка пива, так не захлебнется? А
ежели какой сильно принципиальный, так его бабкиным утюгом в засранном подъезде.
Да не сами, малолеток попросят.
- Видели мы этого "важняка", - вмешался снова Санька. - Тачка сверкает,
водить умеет, но сам уже в годах, сороковник точно. Прикид на нем, думаю, годов
сороковых.
- Двадцатых, я в кино видел, - поправил Колян. - Проборчик, как на фотке
из журнала, морда равнодушная, на людей и не смотрит. Хозяин. Такого в подъезде
остановить, щепкой раз окрестить, перо для верности под кадык - и наливай за
упокой.
- Хорошо вам, молодые, сильные, уверенные, - проворчал Робер. - Но в
подъезде-то ждать придется. А люди ходят, смотрят.
- Они ходят, а мы курим, девку ждем, - хохотнул Колян. - Тьфу, опять
пробка.
"Я действительно мамонт, если на таких дешевок надеялся, - подумал Робер.
- Вроде они раз по делу оказались в норме. И калякали ведь несколько раз. Как
это я сразу не понял, что совсем они придурки? Вот бы их сегодня-завтра прибрали
опера. Мальцы минуток через пять меня бы сдали. Статьи на мне нет, но туфту с
документами менты могли раскопать. Старый осел, у меня же в восьмидесятых в МУРе
пальцы "брали". Они бы меня до жопы раскололи в минуты. До суда дело вряд ли
дошло бы, но жизнь спокойная кончится. И Груню бы подняли, факт. - Свои
рассуждения Робер закончил на оптимистической ноте: - Что бог ни делает, все к
лучшему".
Наконец они выбрались из бесконечной пробки, и Робер спросил:
- Парни, у кого ствол с глушителем имеется?
- Зубную щетку я с собой не беру, а ствол - так обязательно. - Саня достал
из внутреннего кармана "ТТ" с глушителем, протянул Роберу. - Две штуки баксов -
и ваша. - Не знал, что на так
...Закладка в соц.сетях
