Жанр: Детектив
Почерк палача
..."а".
Каких только фамилий и имен не существует! Жуть! Если он наткнется на нечто
схожее, так вспомнит обязательно.
На третьем часу опер дошел до буквы "п", и тут чуть лбом не стукнулся о
фамилию Пробер. Не та фамилия, точно, но ясно, что рядом, ещё чуть-чуть, только
букву переставить или отнять.
И Вагин наконец вспомнил, но не фамилию, а кличку - "Робер". И фамилию
человека этого вспомнил, и где он жил лет пятнадцать назад. Если не убили и не в
зоне, то все верно, Робер возьмется, не продаст, выполнит.
Вагин приехал по старому адресу рецидивиста, осторожно поспрашивал и в
конце концов выяснил, что нужный человек два года назад был жив, но съехал,
живет теперь в Митине, дом назвали, а квартиру люди запамятовали.
Через полтора часа Вагин въехал в Митино и остановился у нужного дома.
Первый человек, которого увидел опер, сидел на лавочке, читал, слегка
подталкивая детскую коляску. Вагин сел рядом, вежливо поздоровался, мужчина
ответил и равнодушно сказал:
- Лет пять назад калякали, что тебя вместе с бутылкой закопали.
- И ты, Робер, поверил? - удивился Вагин, внимательно разглядывая старого
рецидивиста и убеждаясь, что приехал напрасно.
Старый мужик в теплом кашне и домашних тапочках качал внука или внучку,
читал "МК", скоро зашлепает домой.
- Внук? - спросил Вагин.
- С каких дел? - Робер снял очки, взглянул обиженно. - Мы с тобой годки.
Сын. Жене тридцать четыре.
- Хвалю. Жизнь наладил, не многим удается, - сказал Вагин, обратил
внимание на очки, которые лежали на газете, увидел, что стекла у них простые,
без диоптрий, поднял взгляд на Робера и заметил в его глазах знакомую усмешку.
- Зачем приехал? - прямо спросил Робер. - Тот рецидивист, которого ты
знал, от рака скончался, кремировали, справочку выдали.
- Может, и к лучшему, - в тон Роберу сказал Ватин. - Когда меня водка
хоронила, я туда заглянул, ничего хорошего, скучно. Я вернулся, ты тоже, начнем
сначала.
- Зачем приехал? - повторил Робер, словно опер ничего и не говорил. - Я
полагал, что ты меня искать будешь, доверенному человеку приказал только тебе
мой адрес дать, ты на него и попал, когда в прежнем адресе бродил. Так-то меня
не найдешь, все поменял, я теперь человек старый.
- И пенсию получаешь? - поинтересовался Вагин.
- И пенсию, в шестьдесят два положено.
- Семье хватает? - Вагин решал, говорить с пенсионером или прощаться.
- Прирабатываю. - Робер сжал Вагину кисть, и опер почувствовал железную
хватку старого рецидивиста. - Зачем приехал?
- Интересуешься или любопытства ради?
- Тебе водка все отшибла или чуток оставила? - Робер наклонился к коляске,
поправил одеяльце.
- А пенсионер принимает заказы для покойного? - спросил Вагин. Оперу стало
даже интересно, как сумел старый волк так крепко перекраситься.
- Мне со старого адреса сразу позвонили, вот я и вышел с сыном тебя
встретить. Много говоришь. Коль имеешь работу и деньги, примем заказ. Пойдем в
дом, что-то зябко. - Робер поднялся.
Квартира оказалась двухкомнатная, добротная, с холлом и большой кухней.
Хозяйка встретила поклоном и забрала коляску, в её молодом лице Вагин увидел
что-то знакомое. Робер, войдя в дом, преобразился, снял куртку, перестал
горбиться и шаркать, а очки положил на телевизор.
- Садись, в ногах правды нет. - Робер был одного роста с Вагиным, крепок,
движениями ловок. - Я с твоего разрешения приму стакан. - Он прошел на кухню.
Вагин сел в кресло, взял с тумбочки журнал "Смена", услышал на кухне
громкий возглас, женский смех. В комнату влетела полногрудая хозяйка и обняла
старого опера.
- Крестный! Не признала тебя! Вижу, знакомый, а не признала! Графиня я! -
Она томно опустила глаза. - Пятнадцать лет назад ты меня на Казанском взял, мент
поганый, я пятерик схлопотала.
Вагин все вспомнил. Груня Тополева по кличке Графиня одевалась
соответственно, несмотря на молодость, была известной и неуловимой воровкойкарманницей,
работала только с богатыми дамами. Начальник МУРа на оперативке
как-то в сердцах сказал:
- Орлы-сыщики, вы что же, все вместе одну девку взять не можете? Вчера у
жены посланника она колье миллионное в театре сняла, меня в горком утром
вызывали...
- Груди у тебя такой не было, - сказал Вагин. - И вообще, была ты девка
противная! Как же вы столкнулись?
- Любопытный. - Робер вернулся с кухни, жуя огурец. - А я чуял, что ты в
нашу команду перейдешь. Такие мужики за копейки не работают. Груня, дай нам
кофе, гостю холодненький боржомчик открой. У него в глотке пересохло, он уже
около часа толкового слова вымолвить не может.
- Боюсь горе принести в ваш счастливый дом, - ответил Вагин.
- Неужто президент спать не дает? - усмехнулся Робер. - Не верю, ты в
политику не вяжешься, да и дело совершенно пустое, одного похоронишь, на его
место ещё дурней выберут.
- Гуров Лев Иванович. Знаешь? - быстро спросил Вагин.
- Который Мельника завалил, на Грузинке с Эфенди стрелялся? Толковый
мужик, много слышал, говорят, на актера похож. - Робер взял изящную чашку с
кофе, сделал деликатный глоток. - Слышал, люди постановили, что на его отстрел
на главной сходке разрешение получить требуется, Задурел народ, таких
авторитетов пачками мочат, хоть бы что, а мента порешить - святое дело, можно
сказать, - так разрешение получи.
- Он порой ночами в свой дом темными переулками возвращается, - сказал
Вагин, - любой отморозок, не слышавший о каких-либо законах, полковника ломом
перекрестить может.
- Верно. Плевое дело, - согласился Робер. - Потому ты и поднял волну,
разыскал покойника. Серьезный человек о твоего сыскаря и руки пачкать не станет.
И цена за него лишь штука "зеленых", - сказал Робер, затем сходил на кухню,
махнул второй стакан водки и вернулся в гостиную.
Вагин прекрасно понял, что над ним издеваются, и, чтобы сбить с разговора
нерв, сказал:
- А ты поставь пузырь на стол, не глотай, как алкаш, за углом. Я давно по
данному делу спокойный.
- Я на твоем месте из-за всяких глупостей не стал бы серьезных людей
искать, отрывать их от дела, - сказал запьяневший Робер. - Мешает тебе мент, так
шлепнул бы его сам и закусил мороженым.
Вагину характера было не занимать, и никому он не позволял стоять над
собой.
- Договорились, - Вагин кивнул. - Считай, разговора не было. Значит,
наследника родили, хвалю. Когда семья одного окраса, то она крепкая.
Хозяйка легко поднялась из-за стола, взяла мужа под руку и повела в
соседнюю комнату, бросив на ходу:
- Через тридцать минут станет трезвее ребенка.
Затем вернулась, смерила Вагина взглядом.
- Давно я тебя хотела, опер. С первой встречи. Иди умойся, перед серьезным
разговором тебе тоже напряжение сбросить надо.
Она проводила опера до ванной, вошла следом, заперла за собой дверь.
Через некоторое время стол был накрыт по-обеденному, рядом с тарелкой
хозяина стоял стакан, налитый наполовину, запотевший. Грозный Робер виновато
взглянул на жену, выпил и сказал:
- На улице продрог, затем принял без закуси, извини, Груня.
- Бог простит. - Груня улыбнулась свеженакрашенными губами. - Вы
остановились на том, что клиент ходит домой темным переулком.
- Ты умна в своих делах, а в мужские не лезь. Если настоящий сыскарь
проходит двести метров темным переулком, значит, каждую машину, ночующую там, он
знает и, увидев чужую, не пойдет, вернется. Проехать мимо и полоскать из
автоматов - пустое дело. Машина лишь въедет в переулок, полковник будет уже в
чужом подъезде и из окна "снимет" водителя. Если он ходит переулком, значит,
знает то, чего мы не знаем. О переулке забыть. И кончайте разговор, сначала о
деле. Боря, сколько?
Ватин к вопросу был готов, знал, что платить следует максимально, но
только после кремации.
- Сто тысяч баксов после похорон.
- Не годится, - ответил Робер. - Пусть восемьдесят, но сорок и сорок.
- У нас нет лишних денег, - сказал Вагин. - Я уже сказал, сам знаешь -
платим круто, но только по результату.
- У меня имеются три толковых парня, - задумчиво произнес Робер. - Сам я,
естественно, не пойду. Сроки?
- Неделя.
- Живет?
- Никитский бульвар, двенадцать, работает в министерстве. На ночь машину
оставляет либо на работе, либо в Калашном переулке, напротив поста охраны. Жена
сейчас в отъезде, встает в восемь, выходит в девять. Лестницу и подъезд, а также
лифт не рекомендую, только потеряешь людей. Машина - черный "Пежо", горзнак
запиши. Дорогу от Никитской до Октябрьской сам знаешь. Может ехать не один.
Улицу видит лучше нас с тобой в лучшие годы.
- Запугал, запугал, - усмехнулся Робер.
- Предупредил. Нам необходим результат, на твоих мальчиков мне наплевать.
Сложно, это точно. Но ведь и оплата не фантиками.
- Надо два дня на разведку, - сказал Робер. - Тебе же не годится, если я
сегодня соглашусь, а через день в отказ пойду?
- Зря я тебя предупреждал, - после паузы сказал Вагин. - Ты теперь и на
воду дуть будешь. Хорошо, послезавтра позвони мне. Если позовешь к телефону
Толика, значит, согласен, и счетчик включен. Отказываешься - скажешь, мол,
ошибся номером.
Робер проводил опера до передней, хозяйка открыла замок, вышла с Вагиным
на площадку, перекрестила его и сказала:
- Он не откажется.
Заместитель министра Бодрашов сидел за своим столом, откинувшись на спинку
кресла и вытянув длинные ноги, смотрел мимо сидевшего напротив Орлова и, как
обычно равнодушно, не повышая голоса, говорил:
- Я, видимо, в розыскной работе слабоват стал. Практики мало, слишком
высоко забрался, зрения и не хватает.
- Алексей Алексеевич, мы свои люди, коли решили поставить нам горчичник,
можно подходы опустить, - ответил Орлов. - Тянем мы с Гуровым, можно сказать,
непозволительно. Много у нас имеется, а сделать ничего нельзя. Вы человек
опытный...
- Ой! - перебил Бодрашов. - Я ещё и не дурак. Тянет Гуров, вы его
прикрываете, я вас обоих понимаю. Но министр, отдельные депутаты, журналисты в
наши сложности вникать не желают. Цифра угнанных машин и пропавших людей растет
изо дня в день. Я сам в английском не силен, а вот помощник мне перевел, мол,
банды терроризируют Россию. И приводит наш случай, где цифры уже зашкаливают за
сотню.
- Пока нет трупов, нет никаких убийств, - ответил Орлов. - Писать все
можно, бумага стерпит. Аналогичные преступления в последнее время больше не
совершались, так что исходим из первоначального предположения - около тридцати.
- Тоже не кот чихнул, - скупо улыбнулся зам, а глаза у него были холодные.
- Между прочим, если меня снимут, главку лучше не будет. Мне докладывали, что вы
ежедневно ходите по тем трупам.
- Я того же мнения. Москва город большой, километр - не расстояние. -
Орлов покраснел, мундир ему жал, и стоило разволноваться, как лицо тотчас
становилось багровым.
Бодрашов скрипнул креслом, поднялся из-за стола.
- Бегать я не терплю, гимнастика не помогает, надо садиться на диету. -
Бодрашов прошелся по кабинету. - А у меня после девяти вечера самый жор. И все
норовлю какие-нибудь глупости проглотить: приправу острую, котлеты, и чтобы гора
жареного лука. У меня есть друг, который утверждает, что мой мягкий характер
меня погубит. Пройдемся по коридору, Петр Николаевич, я вас провожу, вы этот
чертов мундир снимете, а я на вашего Гурова взгляну. Человека в Англии знают, а
я в глаза не видел.
- Алексей Алексеевич, у вас давление в порядке? - спросил Орлов,
расстегивая верхнюю пуговицу.
- Я не жалуюсь, врачи молчат, значит, в норме.
Генералы вошли в крохотную приемную Орлова, Верочка встала, хотела
изобразить книксен, но не решилась, лишь покраснела.
- Здравствуйте! - Бодрашов кивнул. - Меня зовут Алексей Алексеевич, и я не
ем хорошеньких девушек.
- Здравствуйте, господин генерал-лейтенант, меня зовут Верочка и у меня
масса защитников.
- Такой красотке требуется лишь один, но д'Артаньян, - серьезно сказал
Бодрашов. - Петр Николаевич переоденется, примет цивильный вид, а вы,
пожалуйста, проводите меня в кабинет полковника Гурова.
- У него сейчас... - Верочка запнулась и ещё больше покраснела. - У Льва
Ивановича нет отдельного кабинета.
- Ничего, достукается. - Бодрашов рассмеялся.
Верочка вышла за порог, указала на вторую дверь по правой стороне.
- Вы все равно не успеете позвонить. - Генерал сделал несколько шагов, как
дверь кабинета распахнулась, из неё попытались выскочить Котов и Нестеренко,
чуть не налетели на замминистра и попятились, замминистра вошел следом, громко
сказал:
- Здравствуйте, господа офицеры! Вольно! Прошу занять свои места.
Гуров и Станислав и так сидели на своих местах, Котов и Нестеренко юркнули
за ничейный стол. Станислав пытался уступить свое место высокому гостю, но
Бодрашов отрицательно покачал головой.
- Мне все равно будет тесно, Станислав. - Он взял приставной стул для
гостей, чуть отставил в сторону, сел верхом. - Вы старший группы Гуров, а вы
оперативники усиления. Грозная группа, от результатов которой дрожат чиновники,
хотя ваша работа совершенно их не касается. Лев Иванович, поздравляю, о ваших
делах написали в английской газете и вас лично обозвали очень лестным словом.
- Случается, Алексей Алексеевич, - ответил Гуров.
- Скажите, ведь в принципе дело, в котором вы увязли, к вам прямого
отношения не имеет? - спросил замминистра.
- Угоны и пропавшие без вести не наше направление, Алексей Алексеевич. Мое
мнение, что мы вовсе не увязли, хотя, конечно, хотелось бы двигаться быстрее, но
это естественное желание каждого оперативника, и тем более начальника.
- Лев Иванович, почему вы выполняете чужие обязанности? - Бодрашов качнул
стул, и он чуть было не развалился.
- Дела возбуждены по другой статье, но ведь людей убили, - ответил Гуров.
- На сегодняшний день в том районе совершено два убийства, так что...
- Понятно. Ваше личное мнение: угоны с предполагаемыми убийствами будут
раскрыты?
- Обязательно, Алексей Алексеевич!
- Даже обязательно?
- Простите. "Обязательно" - такое прилипчивое словцо в группе.
- Ну-ну, заходите. - Бодрашов встал. - Да, хотел спросить, у Петра
Николаевича давление прыгает?
- Шеф абсолютно здоров! - вскочил Станислав. - Простите, но ему жмет
мундир.
- Я так и понял. Сидите, работайте, желаю вам удачи, сыщики! - Бодрашов
вышел, тут же зазвонил телефон.
Гуров снял трубку, сдержанно представился.
- Не хамил я! Имею свидетелей, Петр! Встреча прошла на уровне, даже
Станислав молчал. Вру! Он вякнул однажды, но не по теме. Нормальный генерал,
редко встретишь. О тебе я не говорю, ты не генерал - отец родной!
Глава 4
Когда Гуров ехал по относительно свободной трассе, и была возможность
быстро перестроиться, он часто прибегал к простому проверочному ходу. На своей
скоростной машине он ехал некоторое время левым рядом, затем включал правый
поворот и перестраивался во второй, а порой и в первый ряд. Два или три левых
ряда быстро его обгоняли, наметанным взглядом он запоминал ушедшие вперед
машины. Если одна из них появлялась в его медленном ряду, за ней следовало
присмотреть. Водитель не уйдет из одного ряда в другой, если ему не нужен правый
поворот. Если заподозренная машина продолжала тащиться правым рядом, Гуров
выбирал момент, уходил налево и делал вместе со всеми рывок, наблюдая в зеркало
заднего вида за поведением подозреваемого. Если машина начинает "суетиться",
мигать поворотом и перестраиваться влево, то почти наверняка она следует за
тобой. Конечно, такие номера проходят, если тебя не ведут профессионалы на
нескольких машинах. Их тоже можно выявить, но это дело долгое и сложное. Имеет
значение и кто находится в машине преследования. Если на переднем сиденье
женщина, значит, либо ты ошибся, или тебя ведут профессионалы.
В вождении, проверках, уходах много хитростей, и все их перечислять
утомительно.
Сейчас он ехал по Кутузовскому проспекту, хотя нужно ему было в обратную
сторону. Но через некоторое время ему следовало прибыть на конспиративную
квартиру, и точно без "хвоста", поэтому он выехал пораньше, решил провериться.
Синяя "девятка" попалась на глаза довольно быстро, после первого же
перестроения. В "Жигулях" находились два молодых парня, что тоже симптоматично.
Когда Гуров вскоре развернулся в обратную сторону и вновь увидел знакомый
"жигуль", сомнения отпали: ясно, его ведут. Не профессионалы, люди неопытные,
судя по возрасту, простые исполнители, а умеют они только стрелять да
подкладывать в машину взрывчатку. Кому-то он сильно мешает, а сегодня он
работает лишь по одному делу. Пока не известен хозяин Полоза, сам же "гаражник"
слишком мелок, да и не способен оценить опасность полковника из главка.
Командует всем человек, знающий лично полковника Гурова. Напрашивается Александр
Суворов. Но это вряд ли. Слишком осторожен, не станет ввязываться в криминал. А
вот его старший опер, как утверждает Стас, человек способный, имеет обширные
связи среди преступников. Таких молодых Вагин знать не может, значит, он поднял
кого-то из стариков-ровесников, даже старше.
Но анализировать будем позже, сейчас следует уйти от мальчиков. Гуров
прибегнул к самому простому и нахальному приему - завидев инспектора ГАИ,
разгуливающего по резервной полосе, опер подъехал к инспектору, вышел, посмотрел
парню в глаза и сказал:
- Полковник Гуров из главка угро. Приятель, мне необходимо уйти от
"хвоста", разреши развернуться в обратную сторону.
Инспектор оказался человеком немолодым, понятливым и молча махнул жезлом.
Гуров развернулся и ушел в ближайший переулок. Между опером и
преследователями лег город Москва.
И хотя Гуров приехал на конспиративную квартиру за тридцать минут до
назначенного времени, Станислав уже протер пыль, накрыл на стол и кипятил воду.
- Чашку кофе, пожалуйста. - Гуров снял плащ, взглянул на часы и решил, что
они со Стасом успеют перекинуться несколькими фразами.
- Поздравляю, дорогой друг, за мной выставили наружное наблюдение.
- Успех. Значит, мы молодцы, - ответил Станислав. - Откуда они тебя
повели?
- Полагаю, от министерства.
- Кто такие? - спросил Крячко.
- Молодые исполнители. По моим прикидкам, включился твой бывший сослуживец
Вагин. Он слыл хорошим агентуристом?
- Отличным. Он, как и ты, мог готовить человека несколько лет, на короткой
связи всегда имел уйму помощников, - ответил Станислав.
- Ты, конечно, не можешь помнить, придется поднимать архивы. В те годы
Вагин разрабатывал какого-нибудь серьезного киллера?
- Не помню, да и наверняка это происходило после моего перехода из района
к тебе. Справка: слово "киллер" появилось позже.
- Не будь занудой, нужно искать убийцу, моего ровесника или скорее чуть
старше. - Гуров вздохнул. - Мне это надоело.
- А чего тебе? - беспечно спросил Станислав. - Искать-то прикажешь мне.
- А стрелять его наняли в меня, - парировал Гуров.
Тренькнул дверной звонок, Станислав скривился и сказал:
- Антракт, как обычно, в самом интересном месте. Разреши мне начать
разговор одному?
- Ты руководишь операцией, агент твой, а я, как ты выражаешься, лишь
прохожий. Звонок вновь тренькнул. Стас крикнул:
- Иду! - Он схватил со стола чашку и пошел открывать.
Вика вошла свободным, легким шагом, мельком взглянула в висевшее в
прихожей зеркало.
- Здравствуй, девочка, - поклонился опер.
- Вы старомодны, господин полковник. Сегодня у таких, как я, спрашивают:
"Ну, что нового, лярва?"
- Таких очаровательных знакомых, как ты, ни у кого нет. - Станислав
отодвинул стул. - Чай, кофе? На большее нашей ментовской зарплаты не хватает.
- Не ври, тебе на меня деньги выделяют.
- Да? А ты подписку о сотрудничестве давала? Пишешь донесения? Имеешь
псевдоним? Тебя, дорогая, для нашей канцелярии не существует.
- Значит, я элементарно могу послать тебя? - Глаза у Вики стали ещё
больше.
- Теоретически. Практически ты бы совершила крайне опрометчивый поступок.
- Станислав достал из буфета бутылку виски и рюмку.
- Я одна не пью. - Вика забросила ногу на ногу, обнажились стройные ноги.
- Твои проблемы. - Станислав научился у Гурова никогда первым вопроса
агенту не задавать.
- Так этот мальчик, - начала Вика, отпив глоток из рюмки, - интересный... Я
почти влюблена. - Неожиданно она спросила: - Илья - убийца и его расстреляют?
- Почти на сто процентов я убежден, что он не убийца, - ответил Станислав.
- Почему ты решила?
- Дай слово, что Илья не убийца и что его не расстреляют. - Вика схватила
опера за руку.
- Я тебе дал девяносто девять процентов. - Стас забрал у женщины свою
руку. - Если ты так влюблена и не хочешь с ним работать, изволь. Я получу
разрешение у Гурова и освобожу тебя от данного задания.
- Считай, получил. - Гуров вошел из смежной комнаты. - Здравствуй, Вика.
Вика сверкнула великолепными зубами.
- Лев Иванович, здравствуйте! Для меня великая честь...
- Не кривляйся, становишься девкой. - Гуров знал, куда ударить. - У нас
серьезная работа, не хочешь в ней участвовать, твоя воля. Хочу предупредить: мы
занимаемся целой группой лиц; кто и что из них совершил, выяснится на следствии.
У нас со Станиславом разные точки зрения. Господин полковник, - он кивнул на
друга, - считает, что Илья Титов причастен к данной группе, а я полагаю, что он
не имеет к ней отношения. Мы хотели бы до задержания выяснить расстановку людей.
Мне твои эмоции не нравятся, и я тебя от работы отстраняю, так как перестаю
доверять. Влюбленная женщина не сотрудник, а слюнявая баба.
- Я слюнявая баба! - Вика буквально вспыхнула.
- Все, Станислав. Вопрос решен, работу по версии прекращай. Я тебя
предупреждал, ты, умный, не послушал. Вика твоя, а не моя. Ты должен знать её
возможности, выдержку, эмоциональность. - Гуров поднялся, прошелся по комнате. -
Все карты открыты, темнить нечего. Я сказал, ты, Станислав, девушку отстранил, а
она с парнем встретилась и намекнула, её тут же и зарезали. И не какой-то
сопливый Илья Титов, а любой из людей, которых мы знаем. И отвечу я! Не ты,
который самый умный. А я, доверяющий мнению своего подчиненного и друга. И спать
нам будет обоим хорошо и сладко. Всего доброго. Полковник, сегодня же рапорт на
мое имя. А тебе. Вика, здоровья, и чтобы я тебя больше никогда не видел.
Гуров вышел из квартиры, захлопнул за собой дверь, прикурил и, рассуждая
сам с собой, очень спокойно, рассудительно произнес:
- Мария утверждает, что я отвратительный актер. Согласен. Но сейчас я все
сделал правильно. Я так разозлился, изображать не пришлось, лишь выговорился.
Вика сидела, широко раскрыв глаза, и по её щекам градом катились слезы.
Станислав вынул из шкафа бутылку виски, налил половину стакана, выпил, хлопнул
себя ладонью по губам и пробормотал:
- За рулем нельзя... За рулем нельзя... На работе и в присутствии... запрещено.
Идите вы все в задницу!
Вытерев слезы и припудрившись, Вика сказала:
- Никогда бы не подумала, что Лев Иванович такой жесткий мужик. Ужас!
- Он старший оперуполномоченный по особо важным делам. Ты, дуреха,
вдумайся. - Станислав искренне вздохнул, так как лишний раз убедился, что он,
Крячко, другу профессионально не ровня. - Теперь обо всем забудем и вернемся к
нашему разговору. Ты спросила, убийца Илья Титов или нет? Я ответил. Вопрос:
почему ты такой вопрос задала?
- Позавчера в казино произошла драка. Мы с Ильёй шли к машине. Один
подвыпивший упал, раскровенил лицо. Я пискнула, прижалась к Илье. Он что-то
рассказывал, перешагнул через лежавшего, продолжал говорить, голос даже не
дрогнул. Люди вокруг кричали, суетились, пытались человеку помочь. Илья открыл
передо мной дверцу машины, посадил, сел сам и даже не обернулся. Я у него
спросила: мол, ты всегда такой спокойный? Он ответил: "Мне неинтересно" - и
понес всякую ерунду о моей красоте и прочее. А я поняла - ему действительно
неинтересно, и совсем не напрасно ты им интересуешься.
- Интересно, но не существенно, - солгал Станислав, так как информация о
реакции парня на кровь была очень даже существенна.
- Было в разговоре ещё нечто, я почувствовала его внезапное напряжение. Не
могу только вспомнить, мент твой, Гуров, совсем из колеи меня выбил. Минуточку.
- Вика сосредоточилась и через некоторое время продолжала: - Вот. Я сказала, что
не люблю исповедей, желаю жить комфортно. Илья напрягся, отвернулся, затем
некоторое время молчал. Я четко почувствовала, он подумал о чем-то для него
неприятном.
- Все? - спросил Станислав.
- Так всего один вечер. Ты желаешь, чтобы парень мгновенно разделся и
начал...
- Исповедоваться, - подсказал Станислав. - Слово, которое Илью покоробило.
Он не хочет, боится исповедоваться.
- Ему показалось, что я его к этому подталкиваю, - продолжала Вика. -
Дурак. Я сказала без всякого смысла. Ну, все? Я могу с ним больше не
встречаться?
- У нас приказы не обсуждаются, - ответил Станислав. - Гуров сказал,
значит, точка. Конец связи.
- Вот черт! Забыла! Илья сегодня в казино явится обязательно. Он мне
деньги остался должен, приходить вчера я ему запретила, сказала, мол, занята.
Значит, он обязательно придет сегодня, предлог - отдать деньги.
- Пятьсот долларов на дороге не валяются, получил удовольствие и о долге
забыл. И ты. Вика, забудь, не придет он, оно и к лучшему.
- Он меня за пятисотку забудет? - Вика смерила опера презрительным
взглядом. - Как только тебя на такой работе держат? Хочешь пари?
- С ума сошла, у меня таких денег сроду не было, - Станислав махнул рукой.
- Десять к одному, что придет. Ты отвечаешь всего одним полтинником, -
настаивала Вика.
- Спасибо, Вика... Пустые разговоры кончились, постараюсь тебя не
беспокоить. Да и начальник, если не отойдет, нам встречаться запретит.
- Интересно. Илья придет, вернет деньги, а я ему скажу: пошел, парень,
надоел. У нас с ним ведь уже какие-то отношения намечались.
- Ты ему скажешь, что сегодня занята, и он больше не придет, - подсказал
Станислав.
- Ты меня учишь моей профессии. Молодец! Я знаю, что придет молодой,
интересный парень, а сама занимаю вечер. - Вика покачала головой. - Так, милый,
не бывает. Я сегодня его охлажу, попозже у меня разболится голова, можно и
посильнее зарядить. Но несколько часов я обязана его терпеть.
- Хорошо, за вами присмотрят. Но если это
...Закладка в соц.сетях
