Жанр: Детектив

Почерк палача

сторінка №7

"а".
Каких только фамилий и имен не существует! Жуть! Если он наткнется на нечто
схожее, так вспомнит обязательно.
На третьем часу опер дошел до буквы "п", и тут чуть лбом не стукнулся о
фамилию Пробер. Не та фамилия, точно, но ясно, что рядом, ещё чуть-чуть, только
букву переставить или отнять.
И Вагин наконец вспомнил, но не фамилию, а кличку - "Робер". И фамилию
человека этого вспомнил, и где он жил лет пятнадцать назад. Если не убили и не в
зоне, то все верно, Робер возьмется, не продаст, выполнит.
Вагин приехал по старому адресу рецидивиста, осторожно поспрашивал и в
конце концов выяснил, что нужный человек два года назад был жив, но съехал,
живет теперь в Митине, дом назвали, а квартиру люди запамятовали.
Через полтора часа Вагин въехал в Митино и остановился у нужного дома.
Первый человек, которого увидел опер, сидел на лавочке, читал, слегка
подталкивая детскую коляску. Вагин сел рядом, вежливо поздоровался, мужчина
ответил и равнодушно сказал:
- Лет пять назад калякали, что тебя вместе с бутылкой закопали.
- И ты, Робер, поверил? - удивился Вагин, внимательно разглядывая старого
рецидивиста и убеждаясь, что приехал напрасно.
Старый мужик в теплом кашне и домашних тапочках качал внука или внучку,
читал "МК", скоро зашлепает домой.
- Внук? - спросил Вагин.
- С каких дел? - Робер снял очки, взглянул обиженно. - Мы с тобой годки.
Сын. Жене тридцать четыре.
- Хвалю. Жизнь наладил, не многим удается, - сказал Вагин, обратил
внимание на очки, которые лежали на газете, увидел, что стекла у них простые,
без диоптрий, поднял взгляд на Робера и заметил в его глазах знакомую усмешку.
- Зачем приехал? - прямо спросил Робер. - Тот рецидивист, которого ты
знал, от рака скончался, кремировали, справочку выдали.
- Может, и к лучшему, - в тон Роберу сказал Ватин. - Когда меня водка
хоронила, я туда заглянул, ничего хорошего, скучно. Я вернулся, ты тоже, начнем
сначала.
- Зачем приехал? - повторил Робер, словно опер ничего и не говорил. - Я
полагал, что ты меня искать будешь, доверенному человеку приказал только тебе
мой адрес дать, ты на него и попал, когда в прежнем адресе бродил. Так-то меня
не найдешь, все поменял, я теперь человек старый.
- И пенсию получаешь? - поинтересовался Вагин.
- И пенсию, в шестьдесят два положено.
- Семье хватает? - Вагин решал, говорить с пенсионером или прощаться.
- Прирабатываю. - Робер сжал Вагину кисть, и опер почувствовал железную
хватку старого рецидивиста. - Зачем приехал?
- Интересуешься или любопытства ради?
- Тебе водка все отшибла или чуток оставила? - Робер наклонился к коляске,
поправил одеяльце.
- А пенсионер принимает заказы для покойного? - спросил Вагин. Оперу стало
даже интересно, как сумел старый волк так крепко перекраситься.
- Мне со старого адреса сразу позвонили, вот я и вышел с сыном тебя
встретить. Много говоришь. Коль имеешь работу и деньги, примем заказ. Пойдем в
дом, что-то зябко. - Робер поднялся.
Квартира оказалась двухкомнатная, добротная, с холлом и большой кухней.
Хозяйка встретила поклоном и забрала коляску, в её молодом лице Вагин увидел
что-то знакомое. Робер, войдя в дом, преобразился, снял куртку, перестал
горбиться и шаркать, а очки положил на телевизор.
- Садись, в ногах правды нет. - Робер был одного роста с Вагиным, крепок,
движениями ловок. - Я с твоего разрешения приму стакан. - Он прошел на кухню.
Вагин сел в кресло, взял с тумбочки журнал "Смена", услышал на кухне
громкий возглас, женский смех. В комнату влетела полногрудая хозяйка и обняла
старого опера.
- Крестный! Не признала тебя! Вижу, знакомый, а не признала! Графиня я! -
Она томно опустила глаза. - Пятнадцать лет назад ты меня на Казанском взял, мент
поганый, я пятерик схлопотала.
Вагин все вспомнил. Груня Тополева по кличке Графиня одевалась
соответственно, несмотря на молодость, была известной и неуловимой воровкойкарманницей,
работала только с богатыми дамами. Начальник МУРа на оперативке
как-то в сердцах сказал:
- Орлы-сыщики, вы что же, все вместе одну девку взять не можете? Вчера у
жены посланника она колье миллионное в театре сняла, меня в горком утром
вызывали...
- Груди у тебя такой не было, - сказал Вагин. - И вообще, была ты девка
противная! Как же вы столкнулись?
- Любопытный. - Робер вернулся с кухни, жуя огурец. - А я чуял, что ты в
нашу команду перейдешь. Такие мужики за копейки не работают. Груня, дай нам
кофе, гостю холодненький боржомчик открой. У него в глотке пересохло, он уже
около часа толкового слова вымолвить не может.
- Боюсь горе принести в ваш счастливый дом, - ответил Вагин.

- Неужто президент спать не дает? - усмехнулся Робер. - Не верю, ты в
политику не вяжешься, да и дело совершенно пустое, одного похоронишь, на его
место ещё дурней выберут.
- Гуров Лев Иванович. Знаешь? - быстро спросил Вагин.
- Который Мельника завалил, на Грузинке с Эфенди стрелялся? Толковый
мужик, много слышал, говорят, на актера похож. - Робер взял изящную чашку с
кофе, сделал деликатный глоток. - Слышал, люди постановили, что на его отстрел
на главной сходке разрешение получить требуется, Задурел народ, таких
авторитетов пачками мочат, хоть бы что, а мента порешить - святое дело, можно
сказать, - так разрешение получи.
- Он порой ночами в свой дом темными переулками возвращается, - сказал
Вагин, - любой отморозок, не слышавший о каких-либо законах, полковника ломом
перекрестить может.
- Верно. Плевое дело, - согласился Робер. - Потому ты и поднял волну,
разыскал покойника. Серьезный человек о твоего сыскаря и руки пачкать не станет.
И цена за него лишь штука "зеленых", - сказал Робер, затем сходил на кухню,
махнул второй стакан водки и вернулся в гостиную.
Вагин прекрасно понял, что над ним издеваются, и, чтобы сбить с разговора
нерв, сказал:
- А ты поставь пузырь на стол, не глотай, как алкаш, за углом. Я давно по
данному делу спокойный.
- Я на твоем месте из-за всяких глупостей не стал бы серьезных людей
искать, отрывать их от дела, - сказал запьяневший Робер. - Мешает тебе мент, так
шлепнул бы его сам и закусил мороженым.
Вагину характера было не занимать, и никому он не позволял стоять над
собой.
- Договорились, - Вагин кивнул. - Считай, разговора не было. Значит,
наследника родили, хвалю. Когда семья одного окраса, то она крепкая.
Хозяйка легко поднялась из-за стола, взяла мужа под руку и повела в
соседнюю комнату, бросив на ходу:
- Через тридцать минут станет трезвее ребенка.
Затем вернулась, смерила Вагина взглядом.
- Давно я тебя хотела, опер. С первой встречи. Иди умойся, перед серьезным
разговором тебе тоже напряжение сбросить надо.
Она проводила опера до ванной, вошла следом, заперла за собой дверь.
Через некоторое время стол был накрыт по-обеденному, рядом с тарелкой
хозяина стоял стакан, налитый наполовину, запотевший. Грозный Робер виновато
взглянул на жену, выпил и сказал:
- На улице продрог, затем принял без закуси, извини, Груня.
- Бог простит. - Груня улыбнулась свеженакрашенными губами. - Вы
остановились на том, что клиент ходит домой темным переулком.
- Ты умна в своих делах, а в мужские не лезь. Если настоящий сыскарь
проходит двести метров темным переулком, значит, каждую машину, ночующую там, он
знает и, увидев чужую, не пойдет, вернется. Проехать мимо и полоскать из
автоматов - пустое дело. Машина лишь въедет в переулок, полковник будет уже в
чужом подъезде и из окна "снимет" водителя. Если он ходит переулком, значит,
знает то, чего мы не знаем. О переулке забыть. И кончайте разговор, сначала о
деле. Боря, сколько?
Ватин к вопросу был готов, знал, что платить следует максимально, но
только после кремации.
- Сто тысяч баксов после похорон.
- Не годится, - ответил Робер. - Пусть восемьдесят, но сорок и сорок.
- У нас нет лишних денег, - сказал Вагин. - Я уже сказал, сам знаешь -
платим круто, но только по результату.
- У меня имеются три толковых парня, - задумчиво произнес Робер. - Сам я,
естественно, не пойду. Сроки?
- Неделя.
- Живет?
- Никитский бульвар, двенадцать, работает в министерстве. На ночь машину
оставляет либо на работе, либо в Калашном переулке, напротив поста охраны. Жена
сейчас в отъезде, встает в восемь, выходит в девять. Лестницу и подъезд, а также
лифт не рекомендую, только потеряешь людей. Машина - черный "Пежо", горзнак
запиши. Дорогу от Никитской до Октябрьской сам знаешь. Может ехать не один.
Улицу видит лучше нас с тобой в лучшие годы.
- Запугал, запугал, - усмехнулся Робер.
- Предупредил. Нам необходим результат, на твоих мальчиков мне наплевать.
Сложно, это точно. Но ведь и оплата не фантиками.
- Надо два дня на разведку, - сказал Робер. - Тебе же не годится, если я
сегодня соглашусь, а через день в отказ пойду?
- Зря я тебя предупреждал, - после паузы сказал Вагин. - Ты теперь и на
воду дуть будешь. Хорошо, послезавтра позвони мне. Если позовешь к телефону
Толика, значит, согласен, и счетчик включен. Отказываешься - скажешь, мол,
ошибся номером.
Робер проводил опера до передней, хозяйка открыла замок, вышла с Вагиным
на площадку, перекрестила его и сказала:
- Он не откажется.


Заместитель министра Бодрашов сидел за своим столом, откинувшись на спинку
кресла и вытянув длинные ноги, смотрел мимо сидевшего напротив Орлова и, как
обычно равнодушно, не повышая голоса, говорил:
- Я, видимо, в розыскной работе слабоват стал. Практики мало, слишком
высоко забрался, зрения и не хватает.
- Алексей Алексеевич, мы свои люди, коли решили поставить нам горчичник,
можно подходы опустить, - ответил Орлов. - Тянем мы с Гуровым, можно сказать,
непозволительно. Много у нас имеется, а сделать ничего нельзя. Вы человек
опытный...
- Ой! - перебил Бодрашов. - Я ещё и не дурак. Тянет Гуров, вы его
прикрываете, я вас обоих понимаю. Но министр, отдельные депутаты, журналисты в
наши сложности вникать не желают. Цифра угнанных машин и пропавших людей растет
изо дня в день. Я сам в английском не силен, а вот помощник мне перевел, мол,
банды терроризируют Россию. И приводит наш случай, где цифры уже зашкаливают за
сотню.
- Пока нет трупов, нет никаких убийств, - ответил Орлов. - Писать все
можно, бумага стерпит. Аналогичные преступления в последнее время больше не
совершались, так что исходим из первоначального предположения - около тридцати.
- Тоже не кот чихнул, - скупо улыбнулся зам, а глаза у него были холодные.
- Между прочим, если меня снимут, главку лучше не будет. Мне докладывали, что вы
ежедневно ходите по тем трупам.
- Я того же мнения. Москва город большой, километр - не расстояние. -
Орлов покраснел, мундир ему жал, и стоило разволноваться, как лицо тотчас
становилось багровым.
Бодрашов скрипнул креслом, поднялся из-за стола.
- Бегать я не терплю, гимнастика не помогает, надо садиться на диету. -
Бодрашов прошелся по кабинету. - А у меня после девяти вечера самый жор. И все
норовлю какие-нибудь глупости проглотить: приправу острую, котлеты, и чтобы гора
жареного лука. У меня есть друг, который утверждает, что мой мягкий характер
меня погубит. Пройдемся по коридору, Петр Николаевич, я вас провожу, вы этот
чертов мундир снимете, а я на вашего Гурова взгляну. Человека в Англии знают, а
я в глаза не видел.
- Алексей Алексеевич, у вас давление в порядке? - спросил Орлов,
расстегивая верхнюю пуговицу.
- Я не жалуюсь, врачи молчат, значит, в норме.
Генералы вошли в крохотную приемную Орлова, Верочка встала, хотела
изобразить книксен, но не решилась, лишь покраснела.
- Здравствуйте! - Бодрашов кивнул. - Меня зовут Алексей Алексеевич, и я не
ем хорошеньких девушек.
- Здравствуйте, господин генерал-лейтенант, меня зовут Верочка и у меня
масса защитников.
- Такой красотке требуется лишь один, но д'Артаньян, - серьезно сказал
Бодрашов. - Петр Николаевич переоденется, примет цивильный вид, а вы,
пожалуйста, проводите меня в кабинет полковника Гурова.
- У него сейчас... - Верочка запнулась и ещё больше покраснела. - У Льва
Ивановича нет отдельного кабинета.
- Ничего, достукается. - Бодрашов рассмеялся.
Верочка вышла за порог, указала на вторую дверь по правой стороне.
- Вы все равно не успеете позвонить. - Генерал сделал несколько шагов, как
дверь кабинета распахнулась, из неё попытались выскочить Котов и Нестеренко,
чуть не налетели на замминистра и попятились, замминистра вошел следом, громко
сказал:
- Здравствуйте, господа офицеры! Вольно! Прошу занять свои места.
Гуров и Станислав и так сидели на своих местах, Котов и Нестеренко юркнули
за ничейный стол. Станислав пытался уступить свое место высокому гостю, но
Бодрашов отрицательно покачал головой.
- Мне все равно будет тесно, Станислав. - Он взял приставной стул для
гостей, чуть отставил в сторону, сел верхом. - Вы старший группы Гуров, а вы
оперативники усиления. Грозная группа, от результатов которой дрожат чиновники,
хотя ваша работа совершенно их не касается. Лев Иванович, поздравляю, о ваших
делах написали в английской газете и вас лично обозвали очень лестным словом.
- Случается, Алексей Алексеевич, - ответил Гуров.
- Скажите, ведь в принципе дело, в котором вы увязли, к вам прямого
отношения не имеет? - спросил замминистра.
- Угоны и пропавшие без вести не наше направление, Алексей Алексеевич. Мое
мнение, что мы вовсе не увязли, хотя, конечно, хотелось бы двигаться быстрее, но
это естественное желание каждого оперативника, и тем более начальника.
- Лев Иванович, почему вы выполняете чужие обязанности? - Бодрашов качнул
стул, и он чуть было не развалился.
- Дела возбуждены по другой статье, но ведь людей убили, - ответил Гуров.
- На сегодняшний день в том районе совершено два убийства, так что...
- Понятно. Ваше личное мнение: угоны с предполагаемыми убийствами будут
раскрыты?
- Обязательно, Алексей Алексеевич!

- Даже обязательно?
- Простите. "Обязательно" - такое прилипчивое словцо в группе.
- Ну-ну, заходите. - Бодрашов встал. - Да, хотел спросить, у Петра
Николаевича давление прыгает?
- Шеф абсолютно здоров! - вскочил Станислав. - Простите, но ему жмет
мундир.
- Я так и понял. Сидите, работайте, желаю вам удачи, сыщики! - Бодрашов
вышел, тут же зазвонил телефон.
Гуров снял трубку, сдержанно представился.
- Не хамил я! Имею свидетелей, Петр! Встреча прошла на уровне, даже
Станислав молчал. Вру! Он вякнул однажды, но не по теме. Нормальный генерал,
редко встретишь. О тебе я не говорю, ты не генерал - отец родной!

Глава 4


Когда Гуров ехал по относительно свободной трассе, и была возможность
быстро перестроиться, он часто прибегал к простому проверочному ходу. На своей
скоростной машине он ехал некоторое время левым рядом, затем включал правый
поворот и перестраивался во второй, а порой и в первый ряд. Два или три левых
ряда быстро его обгоняли, наметанным взглядом он запоминал ушедшие вперед
машины. Если одна из них появлялась в его медленном ряду, за ней следовало
присмотреть. Водитель не уйдет из одного ряда в другой, если ему не нужен правый
поворот. Если заподозренная машина продолжала тащиться правым рядом, Гуров
выбирал момент, уходил налево и делал вместе со всеми рывок, наблюдая в зеркало
заднего вида за поведением подозреваемого. Если машина начинает "суетиться",
мигать поворотом и перестраиваться влево, то почти наверняка она следует за
тобой. Конечно, такие номера проходят, если тебя не ведут профессионалы на
нескольких машинах. Их тоже можно выявить, но это дело долгое и сложное. Имеет
значение и кто находится в машине преследования. Если на переднем сиденье
женщина, значит, либо ты ошибся, или тебя ведут профессионалы.
В вождении, проверках, уходах много хитростей, и все их перечислять
утомительно.
Сейчас он ехал по Кутузовскому проспекту, хотя нужно ему было в обратную
сторону. Но через некоторое время ему следовало прибыть на конспиративную
квартиру, и точно без "хвоста", поэтому он выехал пораньше, решил провериться.
Синяя "девятка" попалась на глаза довольно быстро, после первого же
перестроения. В "Жигулях" находились два молодых парня, что тоже симптоматично.
Когда Гуров вскоре развернулся в обратную сторону и вновь увидел знакомый
"жигуль", сомнения отпали: ясно, его ведут. Не профессионалы, люди неопытные,
судя по возрасту, простые исполнители, а умеют они только стрелять да
подкладывать в машину взрывчатку. Кому-то он сильно мешает, а сегодня он
работает лишь по одному делу. Пока не известен хозяин Полоза, сам же "гаражник"
слишком мелок, да и не способен оценить опасность полковника из главка.
Командует всем человек, знающий лично полковника Гурова. Напрашивается Александр
Суворов. Но это вряд ли. Слишком осторожен, не станет ввязываться в криминал. А
вот его старший опер, как утверждает Стас, человек способный, имеет обширные
связи среди преступников. Таких молодых Вагин знать не может, значит, он поднял
кого-то из стариков-ровесников, даже старше.
Но анализировать будем позже, сейчас следует уйти от мальчиков. Гуров
прибегнул к самому простому и нахальному приему - завидев инспектора ГАИ,
разгуливающего по резервной полосе, опер подъехал к инспектору, вышел, посмотрел
парню в глаза и сказал:
- Полковник Гуров из главка угро. Приятель, мне необходимо уйти от
"хвоста", разреши развернуться в обратную сторону.
Инспектор оказался человеком немолодым, понятливым и молча махнул жезлом.
Гуров развернулся и ушел в ближайший переулок. Между опером и
преследователями лег город Москва.
И хотя Гуров приехал на конспиративную квартиру за тридцать минут до
назначенного времени, Станислав уже протер пыль, накрыл на стол и кипятил воду.
- Чашку кофе, пожалуйста. - Гуров снял плащ, взглянул на часы и решил, что
они со Стасом успеют перекинуться несколькими фразами.
- Поздравляю, дорогой друг, за мной выставили наружное наблюдение.
- Успех. Значит, мы молодцы, - ответил Станислав. - Откуда они тебя
повели?
- Полагаю, от министерства.
- Кто такие? - спросил Крячко.
- Молодые исполнители. По моим прикидкам, включился твой бывший сослуживец
Вагин. Он слыл хорошим агентуристом?
- Отличным. Он, как и ты, мог готовить человека несколько лет, на короткой
связи всегда имел уйму помощников, - ответил Станислав.
- Ты, конечно, не можешь помнить, придется поднимать архивы. В те годы
Вагин разрабатывал какого-нибудь серьезного киллера?
- Не помню, да и наверняка это происходило после моего перехода из района
к тебе. Справка: слово "киллер" появилось позже.
- Не будь занудой, нужно искать убийцу, моего ровесника или скорее чуть
старше. - Гуров вздохнул. - Мне это надоело.

- А чего тебе? - беспечно спросил Станислав. - Искать-то прикажешь мне.
- А стрелять его наняли в меня, - парировал Гуров.
Тренькнул дверной звонок, Станислав скривился и сказал:
- Антракт, как обычно, в самом интересном месте. Разреши мне начать
разговор одному?
- Ты руководишь операцией, агент твой, а я, как ты выражаешься, лишь
прохожий. Звонок вновь тренькнул. Стас крикнул:
- Иду! - Он схватил со стола чашку и пошел открывать.
Вика вошла свободным, легким шагом, мельком взглянула в висевшее в
прихожей зеркало.
- Здравствуй, девочка, - поклонился опер.
- Вы старомодны, господин полковник. Сегодня у таких, как я, спрашивают:
"Ну, что нового, лярва?"
- Таких очаровательных знакомых, как ты, ни у кого нет. - Станислав
отодвинул стул. - Чай, кофе? На большее нашей ментовской зарплаты не хватает.
- Не ври, тебе на меня деньги выделяют.
- Да? А ты подписку о сотрудничестве давала? Пишешь донесения? Имеешь
псевдоним? Тебя, дорогая, для нашей канцелярии не существует.
- Значит, я элементарно могу послать тебя? - Глаза у Вики стали ещё
больше.
- Теоретически. Практически ты бы совершила крайне опрометчивый поступок.
- Станислав достал из буфета бутылку виски и рюмку.
- Я одна не пью. - Вика забросила ногу на ногу, обнажились стройные ноги.
- Твои проблемы. - Станислав научился у Гурова никогда первым вопроса
агенту не задавать.
- Так этот мальчик, - начала Вика, отпив глоток из рюмки, - интересный... Я
почти влюблена. - Неожиданно она спросила: - Илья - убийца и его расстреляют?
- Почти на сто процентов я убежден, что он не убийца, - ответил Станислав.
- Почему ты решила?
- Дай слово, что Илья не убийца и что его не расстреляют. - Вика схватила
опера за руку.
- Я тебе дал девяносто девять процентов. - Стас забрал у женщины свою
руку. - Если ты так влюблена и не хочешь с ним работать, изволь. Я получу
разрешение у Гурова и освобожу тебя от данного задания.
- Считай, получил. - Гуров вошел из смежной комнаты. - Здравствуй, Вика.
Вика сверкнула великолепными зубами.
- Лев Иванович, здравствуйте! Для меня великая честь...
- Не кривляйся, становишься девкой. - Гуров знал, куда ударить. - У нас
серьезная работа, не хочешь в ней участвовать, твоя воля. Хочу предупредить: мы
занимаемся целой группой лиц; кто и что из них совершил, выяснится на следствии.
У нас со Станиславом разные точки зрения. Господин полковник, - он кивнул на
друга, - считает, что Илья Титов причастен к данной группе, а я полагаю, что он
не имеет к ней отношения. Мы хотели бы до задержания выяснить расстановку людей.
Мне твои эмоции не нравятся, и я тебя от работы отстраняю, так как перестаю
доверять. Влюбленная женщина не сотрудник, а слюнявая баба.
- Я слюнявая баба! - Вика буквально вспыхнула.
- Все, Станислав. Вопрос решен, работу по версии прекращай. Я тебя
предупреждал, ты, умный, не послушал. Вика твоя, а не моя. Ты должен знать её
возможности, выдержку, эмоциональность. - Гуров поднялся, прошелся по комнате. -
Все карты открыты, темнить нечего. Я сказал, ты, Станислав, девушку отстранил, а
она с парнем встретилась и намекнула, её тут же и зарезали. И не какой-то
сопливый Илья Титов, а любой из людей, которых мы знаем. И отвечу я! Не ты,
который самый умный. А я, доверяющий мнению своего подчиненного и друга. И спать
нам будет обоим хорошо и сладко. Всего доброго. Полковник, сегодня же рапорт на
мое имя. А тебе. Вика, здоровья, и чтобы я тебя больше никогда не видел.
Гуров вышел из квартиры, захлопнул за собой дверь, прикурил и, рассуждая
сам с собой, очень спокойно, рассудительно произнес:
- Мария утверждает, что я отвратительный актер. Согласен. Но сейчас я все
сделал правильно. Я так разозлился, изображать не пришлось, лишь выговорился.
Вика сидела, широко раскрыв глаза, и по её щекам градом катились слезы.
Станислав вынул из шкафа бутылку виски, налил половину стакана, выпил, хлопнул

себя ладонью по губам и пробормотал:
- За рулем нельзя... За рулем нельзя... На работе и в присутствии... запрещено.
Идите вы все в задницу!
Вытерев слезы и припудрившись, Вика сказала:
- Никогда бы не подумала, что Лев Иванович такой жесткий мужик. Ужас!
- Он старший оперуполномоченный по особо важным делам. Ты, дуреха,
вдумайся. - Станислав искренне вздохнул, так как лишний раз убедился, что он,
Крячко, другу профессионально не ровня. - Теперь обо всем забудем и вернемся к
нашему разговору. Ты спросила, убийца Илья Титов или нет? Я ответил. Вопрос:
почему ты такой вопрос задала?
- Позавчера в казино произошла драка. Мы с Ильёй шли к машине. Один
подвыпивший упал, раскровенил лицо. Я пискнула, прижалась к Илье. Он что-то
рассказывал, перешагнул через лежавшего, продолжал говорить, голос даже не
дрогнул. Люди вокруг кричали, суетились, пытались человеку помочь. Илья открыл
передо мной дверцу машины, посадил, сел сам и даже не обернулся. Я у него
спросила: мол, ты всегда такой спокойный? Он ответил: "Мне неинтересно" - и
понес всякую ерунду о моей красоте и прочее. А я поняла - ему действительно
неинтересно, и совсем не напрасно ты им интересуешься.

- Интересно, но не существенно, - солгал Станислав, так как информация о
реакции парня на кровь была очень даже существенна.
- Было в разговоре ещё нечто, я почувствовала его внезапное напряжение. Не
могу только вспомнить, мент твой, Гуров, совсем из колеи меня выбил. Минуточку.
- Вика сосредоточилась и через некоторое время продолжала: - Вот. Я сказала, что
не люблю исповедей, желаю жить комфортно. Илья напрягся, отвернулся, затем
некоторое время молчал. Я четко почувствовала, он подумал о чем-то для него
неприятном.
- Все? - спросил Станислав.
- Так всего один вечер. Ты желаешь, чтобы парень мгновенно разделся и
начал...
- Исповедоваться, - подсказал Станислав. - Слово, которое Илью покоробило.
Он не хочет, боится исповедоваться.
- Ему показалось, что я его к этому подталкиваю, - продолжала Вика. -

Дурак. Я сказала без всякого смысла. Ну, все? Я могу с ним больше не
встречаться?
- У нас приказы не обсуждаются, - ответил Станислав. - Гуров сказал,
значит, точка. Конец связи.
- Вот черт! Забыла! Илья сегодня в казино явится обязательно. Он мне
деньги остался должен, приходить вчера я ему запретила, сказала, мол, занята.
Значит, он обязательно придет сегодня, предлог - отдать деньги.
- Пятьсот долларов на дороге не валяются, получил удовольствие и о долге
забыл. И ты. Вика, забудь, не придет он, оно и к лучшему.
- Он меня за пятисотку забудет? - Вика смерила опера презрительным
взглядом. - Как только тебя на такой работе держат? Хочешь пари?
- С ума сошла, у меня таких денег сроду не было, - Станислав махнул рукой.
- Десять к одному, что придет. Ты отвечаешь всего одним полтинником, -
настаивала Вика.
- Спасибо, Вика... Пустые разговоры кончились, постараюсь тебя не
беспокоить. Да и начальник, если не отойдет, нам встречаться запретит.
- Интересно. Илья придет, вернет деньги, а я ему скажу: пошел, парень,
надоел. У нас с ним ведь уже какие-то отношения намечались.
- Ты ему скажешь, что сегодня занята, и он больше не придет, - подсказал
Станислав.
- Ты меня учишь моей профессии. Молодец! Я знаю, что придет молодой,
интересный парень, а сама занимаю вечер. - Вика покачала головой. - Так, милый,
не бывает. Я сегодня его охлажу, попозже у меня разболится голова, можно и
посильнее зарядить. Но несколько часов я обязана его терпеть.
- Хорошо, за вами присмотрят. Но если это

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.