Жанр: Детектив
Матерый мент
... и вообще физиологию растений как
одну из
биологических наук. Андрей знал - это не пустая угроза. Связи и положение
Ветлугина
позволили бы ему проконтролировать выполнение таких требований.
Это был крах. В двух шагах от окончательной победы, а потому вдвойне
непереносимый.
И Алаторцев сорвался, чуть ли не впервые в жизни. Он смотрел на Ветлугина белыми
от
бешенства глазами и прерывающимся, яростным голосом швырял ему в лицо:
- Ты давно уже не завлаб. Ты ноль, пустое множество! Я, а не ты, я реально
тащу весь
груз, ты же за моей спиной "дышишь воздухом чистого познания". Это твои слова,
фарисей и
лицемер! Так дыши им, пока дают, а нормальным людям жить не мешай!
- Нормальный человек? - голос Ветлугина был полон невыразимого презрения. -
Взбесившийся пес скорее. Бездарная посредственность, гадящая на святое. Где же
раньше мои
глаза были? Уничтожь эту мерзость и убирайся добром. Ты настолько тоскливо
зауряден, что
не сможешь набраться незаурядности, живи ты хоть мафусаилов век!
Именно последней фразы Алаторцев простить не мог, худшего оскорбления для
него не
существовало. Однако впрямую Ветлугин разоблачением не грозил, не так-то просто
было это
сделать. Да и чисто психологически человеку его поколения и воспитания было бы
безумно
трудно сообщать о чем-либо властям предержащим, в рамках его этических норм это
отдавало
доносительством... Но в такие тонкости Андрей Феоктистова не посвящал. Напротив,
педалировал свою панику, пытаясь напугать и Геннадия Федоровича. Трековая гонка
подходила к финишу. Пора "стрелять с колеса", лидер ему больше не нужен. Он сам
станет
лидером, а Ветлугин должен понести наказание за свою глупость и свои слова.
Суровое
наказание.
Феоктистов внимательно выслушал Андрея и спросил:
- Боитесь?
- А вы? - Инициативы Алаторцев отдавать не хотел.
- Еще нет. Но, наверное, начну, когда у меня будет время хорошенько над
этим
поразмыслить, - Феоктистов немного помолчал и добавил: - Сейчас нужно
действовать.
Расскажите мне подробно - где живет этот человек, когда он уходит на работу и
каким путем,
во сколько возвращается. И прочее. Мой вопрос понятен?
С тех пор они не встречались и не созванивались. В тот понедельник,
вернувшись от
Алаторцева, он, Феоктистов, не спал всю ночь, обдумывая ситуацию. Он вовсе не
безоговорочно поверил Андрею, но в главном сомневаться не приходилось. О работе
Алаторцева стало известно третьему лицу. Оно настроено недоброжелательно и может
стать
опасным. Для Алаторцева. Того, конечно, можно отдать на съедение, никаких
доказательств их
связи не найти. А хоть бы и нашли - ничего криминального ему, Феоктистову, не
пришьешь.
Да, меценатствовал, давал деньги симпатичному знакомому ученому. На какие
исследования?
А это, простите, спросите у него. Так что, оставить все как есть? Денежные
потери мизерные...
Нет, не пойдет. Тогда гробится и его только что начатая игра, хуже того -
подрывается
репутация. В глазах тех, на кого так долго, терпеливо выходил, он останется
трепачом -
пустобрехом, обычным хвастуном, - и второго шанса ему не предоставят. Если о
заигрывании с
наркодельцами за его спиной узнает Карамышев, то у Феоктистова могут
возникнуть...
неприятности.
Итак, решено, на недоброжелательное лицо надо надеть намордник. А надежный
намордник бывает только один...
Во вторник утром он вызвал к себе Мещерякова. Этот тип был креатурой
Карамышева,
именно тот привел угрюмого, диковатого парня в "Грифон", распорядился обеспечить
тому
московскую прописку и пристроить к работе. Прописка бывшего зэка влетела
Феоктистову в
изрядную сумму, но тогда, в двухтысячном году, оспаривать приказания Карамышева
он еще не
решался. У Геннадия Федоровича имелись веские основания предполагать, что
Мещеряков -
глаза и уши Карамышева в "Грифоне", спасал лишь невысокий интеллект его теневого
"комиссара". Но для Феоктистова подобное положение вещей становилось все
неприятнее,
особенно сейчас, когда о некоторых делах и связях его любимого детища, ЧОП
"Грифон",
Карамышеву знать было вовсе не обязательно.
Что ж... Опытный охотник бьет двух уток одним выстрелом. Он имел два
сильных козыря
против Мещерякова. Начать с того, что "комиссар" отличался патологической
жадностью,
наверное, подсознание требовало видимой, осязаемой компенсации за нищее детство.
При виде
пачки "зеленых" глаза его загорались, как у первоклассницы при виде шоколадки. К
тому же он
оказался, нет, не извращенцем, но... В сексе он ничего не мог без садизма. На
этом однажды
чуть крупно не погорел. Отмазка его от обвинения в изнасиловании и неминуемого
срока
обошлась Феоктистову втрое дороже прописки карамышевского подкидыша. Притом
Мещеряков чуть не в ногах у него валялся, лишь бы ничего не дошло до его
благодетеля.
Карамышев всегда слыл пуританином и за такие "развлечения" мог наказать
серьезно. Вот и
настала пора получать проценты по вкладу.
- Вот что, Валек, - Феоктистов пододвинул Мещерякову стул, налил рюмку
шведского
"Абсолюта", - я бы мог тебе приказать. Но я прошу. Помоги мне, как я тебе когдато.
Есть
правило - плати добром за добро.
- Что я должен сделать, Геннадий Федорович?
- Пустяки. Три вещи: застрелить моего личного врага, получить за это от
меня пять тысяч
баксов и тут же навеки забыть о первых двух вещах. Кстати, аванс, - Феоктистов
достал из
ящика бандерольку из ста десятидолларовых банкнот, - возьми прямо сейчас.
Мещеряков было потянулся к пачке "зелени", но тут же неуверенно спросил:
- А Карма об этом знает?
Феоктистов улыбнулся одними уголками узкого рта:
- Нет. Не знает. И не только об этом, ты понял меня, Валек? Я же сказал -
это мой личный
враг. Смелее бери деньги, они твои. И налогом не облагаются.
- Понял, - буркнул Мещеряков.
- Славненько. Оружие и инструкции получишь от меня в семь вечера у
ресторана
"Колос", это около Ботсада, ближе к телебашне. Тачкой озаботься сам.
Осталось доделать немногое. Феоктистов дождался ухода Мещерякова, достал из
сейфа
импортную блестящую японскую "штучку", приобретенную им по случаю лет пять назад
и с
той поры спокойно ждавшую своего часа. Отсоединил крышку из матового
металлопластика,
некоторое время ковырялся отверткой многоцелевого швейцарского перочинного
ножика в
"штучкиных" потрохах. Вот так. Кодировку - номер своего мобильника - ввести
придется,
правда, в подвале у Игорька, у технарей. Но саму "штучку" он туда не понесет,
не-ет! Зачем
светиться? А по одной крышечке хрен кто догадается. И поставит куда надо он ее
сам. Кстати...
Феоктистов еще раз нырнул в недра сейфа, достал новенькую сотовую трубку
PHILIPS и
прикинул к ней "штучку". Чуть великовата, но не беда! Это он тем же ножиком
подправит,
даром, что ли, физтех заканчивал? Там не только головой, но и руками работать
обучали. Знать
бы, для чего понадобится, усмехнулся Феоктистов. Трубу новую жаль немного, еще
ведь и
"Макарова" незамазанного с концами отдать придется, хорошо, он мужик запасливый.
Но для
милого дружка - хоть сережку из ушка! И штука баксов ушла, но по-другому этот
придурок и
заподозрить мог чего. Геннадий Федорович весело расхохотался - дорого обходится
карамышевский птенчик! При жизни сплошные затраты, и в ящик задешево не уложишь.
Ну,
хоть по пути на тот свет полезное дело сделает!
Он сам вчера удивился, поняв, что главное чувство его после беседы с
Гуровым - досада
на покойного Мещерякова. Ничего нельзя этим неумехам поручить! И сказал же ведь
ему при
инструктаже: не жадничай, немедля выброси "ствол"! Когда мобильник вручал,
повторил еще:
"Сначала избавься от пистолета, потом позвони мне и доложи о результате акции".
Хоть бы из
машины вылез перед отзвоном, дебил. Но серьезно Феоктистова это не обеспокоило.
Он
отвечает за своих сотрудников, пока они на работе. На досуге пусть хоть полМосквы
перестреляют! Никаких реальных выходов на него у этого мента с претензией на
элегантность
нет и быть не может: Мещерякова сейчас в другом месте допрашивают. Специалисты с
копытами. А Игоря он на всякий случай впрямь в отпуск отправит, недели на две.
Совершенно
непонятен, правда, был назойливый интерес Гурова к информации по кадрам, но
пусть его!
Самое важное хранится в закрытых файлах, и никаким ментам туда не добраться. Не
ментам -
тоже.
Но вот сегодняшний кавалерийский наскок Гурова на Олега его обеспокоил. Все
прекрасно укладывалось бы в схему: тупая милицейская скотина грозно мычит и роет
рогом
землю по причине полной неспособности сделать что-то поумнее, если бы не два
момента. То,
что ему было известно о полковнике Гурове, совершенно не вязалось с его
поведением. Значит,
играет, пудрит мозги. Зачем? И главное, с какого бока здесь Алаторцев? Почему
это вдруг
Гуров его портретом у Олега перед носом размахивал? Да еще фамилию называл... А
этого
инфантильного неврастеника Олега он вышвырнет. С кем работать, прости господи?!
Барахло,
а не люди.
Феоктистов еще не знал, что его доморощенный киллер вдвойне спортачил:
Ветлугин
умер не мгновенно. Алаторцев ему пока этого не сообщил. Иначе Геннадий Федорович
беспокоился бы куда сильнее...
Но и без того хватало. Особенно, когда ближе к вечеру он узнал о пожаре в
ИРК. Как и
Лев Гуров, Геннадий Феоктистов в совпадения не верил. Что-то в налаженном
механизме
засбоило. И сейчас он решал вопрос: стоит ли немедленно связаться с Алаторцевым?
Или нет?
Глава 12
Утром Гуров и Крячко сидели друг напротив друга в своем, знакомом до
пятнышек на
линолеуме, кабинете и ждали звонка. Станислав только что закончил монтировать
параллельный аппарат, слушать предполагалось на пару. Телефон ожил ровно в
девять. Крячко
дождался пятикратного зуммера и снял трубку:
- Полковник Крячко у телефона. Говорите.
- Добрый день, Станислав Васильевич, - голос в трубке был лишен всяких
индивидуальных особенностей, казалось, говорит автоответчик точного времени. -
Вы
получили наш подарок, не так ли? Кстати, попросите Льва Ивановича снять трубку
параллельного телефона. Разговор касается и его. Побеседуем втроем. И еще: не
тратьте
времени и сил на засечку нашего номера. Вам это не удастся. Есть, знаете ли,
способы... Кроме
того, это попросту излишне.
Крячко кивком указал Гурову на параллельную трубку и спросил:
- Кто вы? Чего вы хотите?
- Первый вопрос преждевременен. Хотим встретиться с одним из вас. По вашему
выбору,
- последовала небольшая пауза. - Но на наших условиях и территории.
Гуров жестом остановил Станислава и вступил в этот странноватый разговор:
- Это полковник Гуров. Поздравляю, вы очень догадливы. Чего мы можем
ожидать от
предлагаемой встречи? О каких условиях идет речь?
- Мы хотим поделиться с вами информацией. И некоторыми своими
соображениями.
- Стоп. Прежде всего - ваша информация имеет отношение к смерти академика
Ветлугина?
- Опосредованное. Для нас далеко не главное. Но вы не дослушали. Условия
простые: вы
вдвоем садитесь на десятичасовую тульскую электричку на Курском вокзале. В
третий от
головы вагон. В пути к вам подойдут наши, - недолгая пауза, - представители. Они
знают вас в
лицо. После этого кто-то из вас останется с ними, а второй проследует дальше. К
нему тоже
подойдут. Но позже. С ним поговорят. Недолго, вряд ли больше часа. Когда он
покинет место
встречи, - опять пауза, - без нежелательных эксцессов, наши представители
предоставят его
другу возможность отправиться куда угодно.
Гуров и Крячко переглянулись. Станислав со сдержанным раздражением
проговорил в
свою трубку:
- И для чего эти романтические сложности? Что, в детстве "Рокамболя"
начитались? В
заложников поиграть захотелось?
- Господа офицеры, у вас есть начальство, не так ли? И его приказы
обсуждать не
принято. У нас тоже есть понятия "приказа" и "дисциплины". Скажем начистоту - мы
представители двух враждующих сторон, хотя прямых военных действий сейчас не
ведем. Мы
не знаем, станете ли вы докладывать своему начальству о нашем предложении.
Склонен
думать, что не станете. Но... Мы не знаем, что могут приказать вам в противном
случае.
Однако мы помним, что за вами стоит государство, и не настолько глупы, чтобы
недооценивать
его силы и возможности. Мы просто подстраховываемся.
- В каком виде мы получим информацию? Документы, свидетельские показания,
фотографии, файлы - что? Чего вы хотите взамен? - Сыщик с нетерпением ждал
ответа.
- Взамен - ничего. Мы не на базаре. Только ваши действия, логично
вытекающие из этой
информации. Никаких документов, вообще - ничего материального. Лишь откровенный
разговор с умным человеком, занимающим высокое положение, обеспокоенным
некоторыми
событиями и желающим положить им конец.
- Нашими руками? - В голосе Крячко опять прорвалось раздражение. - За кого
вы нас
принимаете?
- За умных и грамотных профессионалов. Не ошибаемся, надеюсь? - в тоне их
невидимого собеседника впервые прозвучали человеческие интонации. Ирония...
Глядя на Станислава, Гуров приложил палец к губам и отрицательно покачал
головой.
Именно последние фразы неизвестного окончательно убедили его. Им не предлагали
информационного "наливного яблочка" на позолоченном блюдечке. Подобное
однозначно
указывало бы на ловушку. Это не было похоже на приманку в мышеловке, скорее на
правду. И
диковатое условие с добровольным заложничеством тоже говорило о серьезности
намерений
оппонентов. Лев Иванович даже ощутил что-то вроде приятного толчка гордости за
родную
контору. Надо же, считают, что нас со Станиславом чуть ли не из космоса пасут и
до их логова
по нашим свежим следам добраться могут... Уважают, гадюки подколодные!
Он вопросительно взглянул на Станислава, поймал его кивок - какой же
молодец, без
слов все понимает - и твердо сказал:
- Согласны, - после чего, не дожидаясь ответа, положил трубку.
- Хоть бы для вида посоветовался, - улыбнулся Крячко. - Лады, мой железный
конь
заправлен под завязку, а на Курском платная стоянка хорошая. Поехали, время
поджимает. Кто
в логово, а кто в заложники? Монетку кидать будем или как?
- Должны же у начальства привилегии быть, - теперь улыбался уже Лев. - Так
что в
логово - я. И не надо споров.
- Оружие, конечно, не берем, Пете ни звука не говорим... А кто-то ругал
меня вчера: "без
подстраховки" и все прочее, - передразнил Гурова Станислав. - Вот изготовят из
нас два
симпатичных трупа... Может такое случиться, как считаешь?
- Это вряд ли. Смысла нет заморочки накручивать, уконтропупить нас и без
"Рокамболя"
можно.
- Вот и мне так мерещится, - согласился Крячко. - Эк они нас боятся, ейбогу,
даже
приятно, а?
Гуров в который раз подивился, насколько они со Станиславом совпадают, даже
в
мелочах, он и сам только что об этом подумал. Приятно было, что Крячко проявил
такт,
спорить не стал, согласился на пассивное ожидание. А это зачастую труднее, чем
"переть на
амбразуру", и сколько нервов сгорит у друга, пока Гуров будет вести загадочные
переговоры
невесть где и невесть с кем... Вслух они об этом не говорили, но Станислав
молчаливо
признавал лидерство Гурова.
Уже совсем перед выходом они успели заглянуть к электронщикам, на первый
этаж. Дима
не подвел, любовно отлаженная этим удивительно талантливым парнем программа всетаки
нашла то самое "пересечение множеств" в массиве скормленной ей вчера информации.
На свет
выплыла фамилия Сергея Переверзева, "шефа" загадочной школы телохранителей при
"Грифоне", старшего инструктора по силовым единоборствам, который десять лет
проучился с
Алаторцевым в одном классе. Гуров буквально сиял. Он вообще с большим уважением
относился к компьютерному миру, и ему очень нравился худющий, вечно встрепанный
Дмитрий, а также объект его воздыханий - синеглазая Галочка, работающая за
соседним
терминалом. А тут такой успех, подтверждение его предположения!
- Помнишь, Станислав, - сказал Лев другу, когда крячковский "мерс" уже
выруливал на
Садовое, - тебе ребята из "Грифона" тогда, в "Малаховом кургане", советовали
заглянуть в
среду вечерком в спортзал, где бодигардов готовят? Так вот - сегодня среда...
Имеет смысл
тебе там засветиться и со старшим инструктором побеседовать, а?
- Я уже думал об этом, - тотчас подхватил Крячко, - но, может, сначала
живыми из этого
приключения выберемся? Тогда, глядишь, и тем для беседы с ним прибавится. Давай
лучше
договоримся, где встречаться будем, когда ты, - Станислав попытался изобразить
голосом
неизвестного телефонного собеседника, - "без нежелательных эксцессов" сдернешь
из их
гадючьего гнезда. Контрольное время - полдень плюс полчаса на непредвидку. Если
до этого
срока я не получу от тебя подтверждения, что все о'кей... Я этим деятелям и без
оружия яйца
пообрываю!
- Не бери все к сердцу, будь проще и чаще сплевывай. А встретимся здесь же,
на
Курском. Как думаешь, куда они нас затащат? - Лев замолчал, припоминая маршрут
тульской
электрички. Время подходило к десяти, сыщики оставили "Мерседес" на стоянке и
вышли на
перрон.
- Вряд ли аж до Тулы... Далеко и долго. А что у нас посередке, а Станислав?
- Подольск, Чехов, Серпухов, - не слишком задумываясь, ответил Крячко.
Гуров кивнул и продолжил:
- Скорее всего, Подольск. Гнусно-прославленный городишко. Сколько тамошних
мафиози ни громили, а все до логического конца довести не удается. Кроме того,
там большой
дачный массив, "новые русские", чиновнички среднего полета, думцы... Все
комфортно и
компактно, до "Юго-Западной" на тачке двадцать минут, а чужих, заметь, нету.
...За пять минут до платформы "Царицыно" ко Льву и Станиславу, сидящим в
середине
полупустого вагона, подошли:
- Здравствуйте, господа, - низкий, бархатистый, удивительно красивый голос.
- Кто из
вас составит мне компанию? Вы, Лев Иванович?
"Контральто, - автоматически отметил Гуров. - Ей бы в опере петь... Ничего
себе,
однако, полномочный представитель мафиозного клана!"
У Крячко медленно отвисала челюсть. Перед сыщиками, в проходе между
скамейками
электрички, стояла женщина столь же неуместная в этой обстановке, как канкан на
кладбище.
Высокая стройная брюнетка, лет тридцати с небольшим, в отлично сидящем на
редкостной
фигуре темно-красном брючном костюме. Тонкая золотая цепочка с кулоном - явно
изумрудом.
Минимум косметики. Глазищи на пол-лица. Дьявольски красива.
"Шикарная женщина, - подумал Лев и сам поморщился от несусветной пошлости
эпитета.
- Но по-другому не скажешь..."
- Нет, уважаемая...
- Елена Валентиновна, - подсказала незнакомка.
- С вами останусь я, - Крячко выглядел слегка обалдевшим. - Надеюсь, мое
общество не
покажется вам скучным...
Они сошли на царицынскую платформу; спутница Станислава элегантно взяла
Крячко
под руку.
"Везет Станиславу на карменовский тип, - Гуров вспомнил недавнее дело с
убийством
ученого-эколога, - в приуральском "медвежьем углу" тоже брюнетка была... Тогда
все
счастливо закончилось - битой рожей и финальной победой. А забавно: свою угрозу
по
отрыванию кое-чего Крячко по-любому не выполнит!" Он чуть не рассмеялся...
Ладный, неброско одетый мужчина средних лет подошел к сыщику перед
Подольском.
"Надо же, угадал, - с некоторой гордостью подумал Гуров, выходя вслед за ним из
вагона, - и
дальше что?" Дальше была короткая поездка в таком же неброском, аккуратном
"Шевроле". За
все десять минут, потребовавшиеся, чтобы от привокзальной площади добраться до
дачного
поселка - опять ведь угадал, мысленно поздравил себя Лев, однако, тенденция! -
шофер и
мужчина из электрички не произнесли ни слова.
Машина въехала в ворота, за которыми в глубине обширного участка стоял
небольшой,
очень ладный особнячок. Но Гурова проводили не к нему, а к беседке, с
безупречным вкусом
сплетенной из лозняка и перевитой бордовыми виноградными листьями. В беседке
стоял
столик и два стула, сплетенные из того же материала, на одном из них сидел
человек, жестом
предложивший Гурову усесться напротив. Лев воспользовался молчаливым
приглашением.
Они остались вдвоем, "встречавший" Гурова мужчина как-то незаметно, тихо
испарился. Двое в
беседке внимательно, изучающе глядели друг на друга.
Человек, сидящий перед Гуровым, был очень стар. Сыщик поймал себя на мысли,
что тот
напоминает ему древний папирус. Того и гляди растрескается, разломается и
рассыплется в
прах. И глаза его были глазами глубокого старика, водянисто-белесыми, уже
лишенными цвета.
Однако взгляд остался острым, в нем читался ум и воля, привычка повелевать.
- Да, Лев Иванович, - медленно проговорил старик, как бы продолжая
разговор, - стареть
тоскливо, но это единственная возможность жить долго.
- Как мне обращаться к вам? - Гуров прекрасно знал сидящего напротив
человека, хоть
никогда ранее с ним не встречался, а тот, в свою очередь, знал об этом гуровском
знании.
Интеллектуальные пятнашки.
- Называйте меня, - улыбнулся старик, - скажем, Полуэкт Полуэктович...
Люблю,
грешным делом, эту книгу...
"Какой милый намек на братьев Стругацких, - подумал Лев. - Ученый Кот там
эдак
говаривал... Чему же ты научить меня собираешься, Полуэкт Полуэктович?"
Старик между тем продолжал:
- Вам не придется слишком часто обращаться ко мне, говорить буду главным
образом я.
Просто потому, что очень ценю то мизерное время, которое мне осталось. Поэтому
начну без
предисловий. Если что-то покажется вам непонятным, не стесняйтесь перебивать.
Он достал из пиджачного кармана тонкую трубочку с белыми таблетками,
сглотнул одну
из них, немного посидел молча, полуприкрыв глаза. Затем продолжил:
- Я наслышан о вас, как об умном человеке. Надеюсь, вы не опустились до
такой
пошлости, как диктофон в кармане... Тем лучше. Все едино, он здесь работать бы
не стал. В
последнее полугодие в деле, я не выношу слова "бизнес", с которым я связан,
наблюдаются
странные вещи. Один молодой, не в меру честолюбивый и не слишком дальновидный
человек
пытается, нет, даже не войти в дело, но продемонстрировать свою значимость и, -
он слегка
замялся, подбирая нужное слово, - немного помутить воду, возможно, изобразить
некую...
угрозу.
Гуров достал из кармана загодя приготовленную фотографию Феоктистова и
молча
показал ее своему собеседнику.
- Вот именно. Приятно, что мне не соврали относительно вашего
профессионализма. Этот
человек утверждает, что у него в руках технология дешевого и безопасного
производства
опиатов. Здесь, в России.
"Ого, - подумал Гуров. - Вот оно, то самое!"
- Его утверждения не были голословны. Очень, поверьте, квалифицированные
специалисты...
"Да уж догадываюсь, что не сапоги, - подумал Гуров, - представляю, сколько
ты им
платишь!"
- ...проанализировали предоставленную им пробу. И обнаружился несуразный
фактик.
Помимо морфина, тебаина, кодеина, в пробе нашли ацетоморфин. Героин в
просторечии.
Которого, если химическая модификация сырья не проводилась, на чем настаивал
Феоктистов,
- старик с явным неудовольствием произнес фамилию "этого человека", - там быть
не может.
- Он пытался блефовать? Обмануть вас? - осторожно поинтересовался Лев.
- В моем почтенном возрасте становишься не столь скоропалительным в
выводах, -
старик произнес эти слова медленно, как бы пробуя их на вкус. - Не думаю. Он бы
не рискнул.
Так что возможны два варианта - либо получен сорт мака, содержащий героин сразу
в млечном
соке, - он тихо-тихо рассмеялся, явно считая сказанное абсурдом, - либо...
- Он сам стал жертвой обмана, - закончил Гуров.
- Это наиболее вероятно, - согласился собеседник. - Однако суть вопроса не
в том.
Выражение его лица неуловимо изменилось. "Волнуется он, что ли?! -
насторожился
сыщик. - Вот уж никогда бы не подумал... Это ведь даже не зубр, это мамонт.
Вымирающая
порода. А жаль, на смену им приходят отмороженные шакалы и гиены. Этот - враг,
но уважать
его я могу".
Старик словно прочитал мысли Гурова:
- Да, Лев Иванович, мы - враги. Во многом - волей случая... Но вы не
одноклеточное
существо и способны понять, что мир не стоит красить в две краски, важны
оттенки. Так вот, об
оттенках: в нашем деле сосуществуют, если предельно упрощать, две группы. Не
совсем мирно.
Трупы штабелями не укладываем, но холодная война имеет место. Причины такого
противостояния стары, как мир, и останавливаться на них нет резона, примите как
факт.
Гуров кивнул, подумав, что его хорошие знакомые из отдела по борьбе с
оборотом
наркотиков дорого дали бы за возможность послушать их разговор.
"Полуэкт Полуэктович" продолжил:
- Группа, к которой принадлежит ваш покорный слуга, - он слабо улыбнулся, -
назовем
ее "традиционалисты", или, еще лучше, "транзитники", сейчас несколько сильнее
своих
оппонентов. И нас категорически не устраивает появление подобной технологии.
Даже
возможность ее появления. Ведь к чему бы это привело? - Он вопрошающе посмотрел
на
Гурова, как бы приглашая того поделиться своими соображениями.
- Ну-у, - задумчиво протянул Лев, - отвлекаясь от частностей, к тому, что
тот же героин
станет на порядок дешевле и доступней. К наркотическому половодью в России.
Избавь
господь.
- Именно! - Старик даже энергично пристукнул кулаком правой руки о ладонь
левой. - И
не только героин. То есть к полному развалу и дезориентации существующего рынка!
Я, знаете
ли, увлекаюсь историей Средних веков...
"Бог мой, еще один медиевист на мою голову", - Гурову вспомнилась Любовь
Александровна Ветлугина.
- ...Тогда у сильных мира сего - пап, королей, крупных феодалов - в большой
моде были
алхимики, главным образом отъявленные шарлатаны, хотя среди них затесалось
несколько
исключительных умов. Помимо прочего почти все они искали философский камень -
нечто,
могущее осуществлять трансмутацию элементов, а говоря практически - превращать
любые
металлы в золото. И под изыскания сдирали со своих хозяев изрядные, вполне
реальные
средства. Некоторые уповали на тактику Ходжи Насреддина. Знаете, как этот милый
мошенник
обещал эмиру обучить ишака чтению Корана?
- Как же, как же, - подхватил Гуров, - "либо я, либо эмир, либо ишак, уж
один-то за
двадцать лет оставит этот мир, а там разберись, кто из нас лучше знал
богословие...".
- Другие же подбрасывали в свое варево кусочки настоящего золота и убеждали
властителя, что дело идет на лад и вот-вот...
...Закладка в соц.сетях
