Жанр: Детектив

Матерый мент

сторінка №15

а? Зачем ты его ликвидировал? Хреновинку хитроумную не
пожалел...
А Карма узнает? За его спиной, его "крестника", а?
- Вы этого никогда не докажете, - мрачно, однако весьма уверенным тоном
заявил
Феоктистов.
- Кому? Карамышеву, что ли? Или суду? А ты до него доживешь? В ИВС чего
только не
случается, к каждой камере охрану не приставишь.
- Это шантаж. Вам не упечь меня в "предварилку", прокурор не подпишет. Нет
у вас
ничего реального. Сказки. Домыслы. Фантазия.
- Те-те-те... Конечно, шантаж. Я не Айвенго, у нас не рыцарский турнир.
Какой ты дурак,
однако... Налей еще коньячку и себе плесни - в камеру такие напитки не носят! Я
тебя и не
собираюсь "упекать", здесь ты прав. Мало материала, - Гуров изобразил жест
театрального
отчаяния, прямо по Станиславскому, Марии Строевой впору позавидовать. - Пока
мало. Тебя
другие упекут. Про папочку-то карцевскую ты забыл! Я не поленился, на e-mail
тебе скинул.
Ознакомься и убедись. Бог мой, до чего же умный человек Владислав Викентьевич,
он ведь
этот наш разговор загодя и в деталях просчитал! Кстати, он тобой недоволен. Я бы
на твоем
месте после такой информации немедленно повесился. Или ко мне пришел. С
повинной.
- Какие у меня гарантии? Что вы предлагаете и чего конкретно хотите от
меня? -
Феоктистов слинял окончательно.
- Ты еще ничего не сказал, а торгуешься. Стыдно. Гарантий я таким не даю,
но репутация
моя тебе известна. А нужно вот что: ты мне подробнейшим образом напишешь про всю
историю своих отношений с Алаторцевым. Особенно - что он тебе предлагал, обещал,
какие и
когда давал пробы. И сделаешь это быстро. Твой подельник спалил все материалы,
но долго он
у меня, как партизан на допросе, не продержится. Твоя информация чего-то стоит,
пока свежая.
А там уж я прикину, кто из вас, алхимики недорезанные, красивей спел. И решу,
кого
"паровозом" пускать. Дошло?
- Я... должен... подумать... - слова давались Феоктистову с трудом.
- Думай. Но недолго. Разрешаю налить мне еще рюмку коньяка.
После ухода "дорогого гостя" Геннадий Федорович думал недолго, но
интенсивно.
Любопытно, что, как и предыдущий гуровский собеседник, он начал восстанавливать
душевное
равновесие с хорошей дозы спиртного, после чего коньяк в бутылке практически
закончился.
Накатила дикая злость на мошенника Алаторцева. Он, и только он, всему виной,
если бы не
идиотская подстава с героином в пробе, очень сомнительно, получил бы Гуров
папочку по
"Грифону"... Не сумел этот зазнавшийся кретин Алаторцев и самого элементарного:
держать
свои делишки в тайне. Сыщик прав: ему, Феоктистову, смерть академика была без
всякой
надобности, это трусливый дурак устроил панику, буквально вынудил его пойти на
ликвидацию. А так ли все просто? Дурак? А если нет? А не было ли у него своих,
побочных
мотивов для расправы с Ветлугиным? Его, Феоктистова, руками... Самое же
страшное,
непоправимое в том, что Алаторцев обманул его, а он ввел в заблуждение слишком
серьезных
людей. Черт! Именно, что не ввел. Проклятый мент ясно дал понять - в пробе
обнаружена
"липа". Геннадий Федорович зло засмеялся: липа, а не мак! И он - крайний! Из-за
мерзкого
очковтирателя... Алаторцева-то они знать не знают, париться ему, и только ему.
Эти люди
пальцем его не тронут, нет! Они попросту не прикроют Феоктистова, когда он будет
отчаянно
нуждаться в защите в камере предварилки. Это здесь, на воле, Карамышев ему не
страшен, за
ним его "Грифон", и еще посмотрим, кто покруче. Но в тюрьме у него шансов нет,
ни одного.

Да что там, к дьяволу, Карамышев... Карцев! Ведь волосы дыбом встают, когда
подумаешь, что
с ним по приказу Карцева могут сотворить... А конкуренты этого монстра не
помогут, нет! Он
теперь обманщик, отработанный пар. Из-за этого негодяя.
Что же делать? Идти с повинной на милость к ментам? Не выход, пусть не в
предварилке,
так в зоне до него дотянутся, смерть за счастье будет... Да и не хочет он в
зону! Выход, похоже,
один. Нет Алаторцева - нет и дела по Ветлугину. Искупительная жертва принесена,
значит,
можно возобновлять контакт с карцевскими конкурентами, вот к ним он с повинной
пойдет,
побежит даже! И для Гурова он становится единственным источником информации, да
он что
хочешь понапишет, поди проверь. У покойника не спросишь... Вот! Слово
произнесено. Но
побыстрее. И без посредников, прокол типа мещеряковского ему не нужен. Придется
самому.
Нет опыта, черт возьми! Ну да у девок тоже до поры опыта нет, однако бабами
становятся...
Мяукнул селектор. Голос Олега окончательно вернул Феоктистова на землю:
- Геннадий Федорович, вас по городскому спрашивает господин Алаторцев.
Соединять?
"Видно, на ловца и зверь бежит", - подумал Феоктистов. Разговор получился
коротким.
Оба понимали, что наболевшие темы надо обсудить при личной встрече. Договорились
встретиться у Андрея дома в восемь вечера.
Гуров и Крячко в это время окончательно согласовывали план дальнейших
действий. Оба
хорошо понимали, что психологическое давление не может длиться вечно,
первоначальный
шок вскорости пройдет, а резервов усиления у сыщиков не оставалось. Нужно было
нанести
еще один, решающий удар в стык союза двух негодяев, полностью разрушить их
защиту,
затрещавшую, как надеялся Лев, изнутри.

Друзья сидели в полюбившемся сквере около церквушки на Пятницкой, на скорую
руку
перекусывали купленными по соседству гамбургерами, запивая их пивом.
- Пойми, Станислав, если я не совсем невежда в психологических играх, то
сегодня -
решающий день. Наша сладкая парочка напугана, растерянна, сбита с толку. Они
должны очень
обозлиться друг на дружку.
- Партнеру, точнее подельнику, ни тот, ни другой не верит совершенно, так?
- Крячко
стряхнул крошки нахальным воробьям, прыгающим у скамейки, закурил и спросил: - А
тебе
они поверили?
- Не до конца. Каждый считает, что я веду тонкую игру не только с ним, но и
с его, по
твоему удачному выражению, подельником. И каждый боится, что другой выторгует
больше.
На этом и сыграем.
- Как?
- Они должны сегодня встретиться, не выдержать им психологического груза в
одиночку.
Мы вот с тобой план кампании обсуждаем, так и они в этом нуждаются. При той
существенной
разнице, что они друг друга ненавидят. Нам нельзя пропустить этой встречи, нужно
их накрыть.
Поэтому предлагаю: прозвоним и тому и другому часа в три-четыре, говорить ничего
не будем,
лишь бы установить, где они. Причем в "Грифон" звонишь ты, меня секретарь по
голосу узнает.
И плотно садимся им на хвост. Я пасу Алаторцева, ты - Феоктистова.
- Два полковника, как примитивные "топтуны"... м-да, - неодобрительно
отозвался
Крячко.
- Своей принципиальностью ты мне песню портишь. Куда деваться, "наружки" на
подхвате у нас нет. Зато автоматически, где они состыкуются, думаю, это в
алаторцевской
берлоге произойдет, там и мы "под окошками любимыми" встретимся.

- И дальше что? Я покамест не понимаю смысла всего этого, - мрачновато
заметил
Станислав.
- Сейчас поймешь! Даем им с полчасика пообщаться, выпустить пар и
наговорить друг
другу гадостей побольше, а затем наносим дружеский визит. Вдвоем. И берем
параллельно в
разработку. Тебе предлагаю Алаторцева, у меня на эту гниду идиосинкразия, боюсь,
поведу
себя неадекватно. Получается такая импровизированная очная ставка в неформальной
обстановке, а что без протокола - переживем. Как древние говорили, истина
дороже! И
расколются они у нас с тобой, как голубая чашка в одноименном рассказе детского
писателя
Гайдара. Начнут топить друг друга, а утонут оба.
- Знаешь, и впрямь может получиться, - одобрил после некоторого раздумья
Крячко. -
Если они сегодня состыкуются.
- А если нет, придется завтра "топтунами" повкалывать, и так вплоть до
победного конца.
Трепотня закончилась, каждый знает свое место и маневр!




Андрей Алаторцев и Геннадий Феоктистов сидели друг против друга на той же
кухне, где
сегодняшним утром Лев Гуров пытался психологически сломать хозяина. На столе
стоял
изящный хрустальный графинчик, наполовину заполненный розоватой "несмеяновкой" -
любимым напитком российских биологов, тарелка с аппетитными маленькими
бутербродиками, крупно порезанная лососина. Алаторцев наполнил градуированные
мензурки,
пить из них в ученых компаниях считалось высшим шиком.
Разговор развивался тяжело, оба собеседника с трудом оставались в рамках
приличий. Лев
не ошибся в расчетах, каждый из двух негодяев винил в сложившейся пиковой
ситуации
"партнера". Выпили по второй. "Вот ты и покойник, голубчик мой, - подумал
Андрей, глядя в
лицо Феоктистова и круто, очень круто посыпая солью бутерброд с
консервированными
анчоусами. - Жаль, никогда ты, дружок, не узнаешь, отчего издохнешь через
полчаса. Пора
тебя, милый, выпроваживать, мне здесь труп не нужен. И - шито-крыто!"
- Что это вы, Андрей Андреевич, соль, ровно верблюд, лопаете? -
поинтересовался
Феоктистов, из последних сил сдерживая острое желание немедленно проломить этой
твари
башку. Разговор затянулся, пора было... приступать. Руки его непроизвольно
сжались в кулаки.
- Привычка такая. Но не пора ли нам заканчивать нашу встречу? Вы не желаете
понимать
никаких резонов, а я болен и устал. Еще раз говорю, пожар - случайность, я мог
сам погибнуть!
Материалы, реактивы, питательные среды, сами культуры, наконец, - сгорело все.
Поймите, я
не смогу восстановить необходимое раньше, чем через месяц! Тогда и поговорим о
повторной,
контрольной пробе...
- Где? На нарах? А если в разных камерах сидеть доведется? Вы не сказали
еще ни слова
правды, Андрей Андреевич. Но я ее знаю. Зачем вы меня обманули? Зачем подсунули
фальшивку? - голос его все больше наливался яростью.
- Вы дурак, Геннадий Федорович. И неумеха в своем деле. Если бы не
предсмертные
слова Ветлугина!.. А с "фальшивкой" вас водят за нос, только не пойму, кто, этот
лощеный мент
или ваши приятели-заказчики? - последние слова Алаторцев произнес с невыразимым
презрением. А зря. Его тон стал последней каплей, цепи, сдерживающие до этого
момента
ярость Феоктистова, лопнули. Теперь за жизнь Андрея нельзя было дать и ломаного
гроша...
Крячко резко дернул Льва за руку, привлекая его внимание к широкоплечей
фигуре,
подходящей к подъезду алаторцевского дома.

- Лев, клянусь, это Переверзев! Я же только вчера с ним познакомился, точно
- он!
Ему-то какого рожна тут понадобилось?
- Ч-черт! - Гуров раздраженно рванул дверцу крячковского "Мерседеса". -
Дружка своего
прибежал предупреждать, выручать и сопли ему утирать, вот какого! Перестарался
ты вчера:
"жизнь твоего приятеля", и все такое... Вот он и вскинулся. Но как, зараза, не
вовремя! Давай за
ним быстро, может, перехватим.
Дверцы "Мерседеса", в котором сыщики поджидали развитие ситуации,
захлопнулись с
резким стуком, а Лев и Станислав быстро побежали к распахнутой пасти подъезда.
- Этаж какой? - на бегу выдохнул Крячко.
- Третий, не успеем. Поздно ты его срисовал.
Поднявшись вприпрыжку на один лестничный пролет, друзья услышали громкий
стук.
Сомнений не было - кто-то пытался прорваться в запертую квартиру и был готов
выломать
дверь. События понеслись с ошеломляющей скоростью.
- Андрюшка на помощь звал! Помогайте с дверью, мне одному не справиться,
разбираться будем потом! Если там Крокодил, то хана Торику! - проорал
здоровенный мужик
со шрамом на правой щеке, нацеливаясь снова садануть дверь плечом. Гуров и
Крячко, не
говоря ни слова, присоединились к его усилиям.
Дверь у Алаторцева была отличная, из листовой шведской восьмимиллиметровой
стали, с
швейцарским ригельным замком. Но кирпичную стенку, в которой держался косяк,
клали на
очень даже отечественном растворе с традиционно низким содержанием цемента. Она
не
выдержала соединенного штурма трех крепких мужчин. Гуров, Крячко и Переверзев с
грохотом
ввалились в прихожую алаторцевской квартиры, в которой пятью минутами раньше
сказанные
издевательским тоном слова Алаторцева сдетонировали-таки изначально
взрывоопасную
ситуацию.
- Скот! Лживая тварь! - заорал Феоктистов, вскакивая из-за стола. - Меня
подставил, а
сам в кусты! Я тебя предупреждал, ублюдок, у меня выговора объявляются единожды!
В его глазах все сильнее и ярче разгорался огонь бешенства, и Алаторцев
понял - сейчас
его убьют.
- Ты не посмеешь, животное! - крикнул он, тоже вскочив, прямо в искаженное
ненавистью лицо "делового партнера и спонсора". - Уймись, придурок! Тебя же
посадят!
- За меня не переживай, паскудина, - голос Феоктистова прервался, горло
перехватил
спазм. - Я тебя грамотно замочу, урод, ты у меня височком об угол стола по
пьяной лавочке
приложишься!
Все напластования культуры, цивилизации, все человеческое слетело,
осыпалось с
бывшего выпускника физтеха. Осталось дикое, взьяренное животное, совсем не
Крокодил, о
котором предупреждал Андрея Переверзев, скорее буйвол с налитыми шальной кровью
буркалами.
И тут раздался звонок в дверь. Решив, что это единственный его шанс -
странно, но мысль
о сопротивлении даже не мелькнула у далеко не трусливого и физически сильного
Алаторцева,
- он рывком опрокинул кухонный стол под ноги Феоктистову и зайцем метнулся в
прихожую,
крича сделавшимся внезапно очень тонким голосом: "На помощь!!! Убивают!!!" Если
он успеет
добежать до двери, в которую уже вовсю ломились, и отпереть замок - он спасен!
Алаторцев не успел. Вид убегающего врага размыл последние плотины в мозгу
Феоктистова, поток ненависти и жажды крови забушевал свободно. Сработали
простые, ничем
уже не сдерживаемые рефлексы, доставшиеся нам в наследство от пещерных
троглодитов. Рыча
от ярости, он в несколько прыжков настиг врага, одним движением левой руки,
ухватившейся
за волосы на затылке врага, запрокинул голову Алаторцева, а ребром правой
рубанул его чуть
выше кадыка, ломая хрящи надгортанника. Пальцы Алаторцева судорожно дернулись и
сползли с головки патентованного ригельного замка, открыть который ему было не
суждено.

Он с жутким хрипом сделал свой последний вздох и мягко, как будто сразу
лишившись всех
костей, рухнул к ногам своего убийцы.
В этот момент с грохотом и треском дверь вместе с косяком и обломками
кирпича
провалилась внутрь квартиры. Через несколько мгновений Крячко надевал
прихваченные "на
всякий случай" наручники на Феоктистова, который и не думал сопротивляться, а
Гуров с
Переверзевым склонились над лежащим телом.
- Что?! - крикнул Станислав. - Жив?!
- Холодный, зараза, - Гуров поднялся с корточек. - Горло всмятку.
- Это "шлагбаум" называется, - потрясенно проговорил Переверзев. - Я его, -
он мотнул
головой в сторону Феоктистова, - этому приему и научил.
Лицо Феоктистова вдруг стало бледным, как мел, он сдавленно охнул и
согнулся в
приступе жесточайшей рвоты.
- Что ел и пил? Говори скорее, он тебя угощал чем-нибудь?! Тем, что сам в
рот не брал?!
- Крячко кричал прямо в покрытое крупным потом лицо убийцы.
Феоктистов смог лишь отрицательно покачать головой. Его снова вырвало
желчью
пополам с кровью. Через две минуты его тело бессильно обвисло в руках
Станислава. Крячко
разжал руки, и труп одного убийцы соскользнул на труп другого... Переверзев,
прислонившись
к стене, плакал.
Гуров так и не смог понять, что означала странная фраза Сергея Переверзева:
"Вот и
прокатился ты на тигре, Торик..." Но ему было не до переспрашиваний.

Эпилог


Над тремя чашечками кофе поднимался ароматный парок, на огромном блюде
дулевского
фарфора, подаренном генералу Орлову еще в легендарные времена - к
шестидесятилетнему
юбилею славной советской милиции, - громоздилась солидная горка домашнего
печенья.
Верочка заботилась о своем шефе. Знаменитая хрустальная пепельница уже не
блистала
девственной чистотой, Крячко приканчивал вторую с начала "разбора полетов"
сигарету. Гуров
пока держался, частично из-за нежелания нарваться на ехидную реплику дорогого
друга
Станислава: "Свои иметь надо!" Надо, конечно... Да вот память на такие мелочи
совсем
девичья стала на старости-то лет. Генерал Орлов традиционно посасывал конфетку,
изредка с
видимым удовольствием втягивая крупным носом табачный дым, плывущий слоями со
стороны
Крячко.
Дым медленно втягивался в широко открытую форточку, чуть отсвечивая
голубизной в
ярких лучах утреннего сентябрьского солнца. Дверь кабинета распахнулась, вошла
Верочка с
голубой, тоже дулевского фарфора сахарницей. Шальная паутинка, втянутая
сквозняком, легко
покружилась над огромным столом и как-то очень осторожно, нежно уселась на
сверкающий
золотом генеральский погон. "Какая прекрасная осень в этом году, - подумал
Гуров, - надо на
эти выходные с Машей хоть в Измайловский парк выбраться. Или в Ботсад. Нет,
только не
Ботсад, после ветлугинского дела меня в этот район арканом не затащишь! Тьфу ты!
А в
Измайловском парке еще месяца не прошло, как со Станиславом за маньяком
охотились... Вот
работенка у меня, а? Рядом с Филями Алаторцев жил, так что тоже не тянет...
Ладно, сходим в
Нескучный, там мне еще работать не доводилось".
Петр Орлов отставил кофейную чашечку в сторону и прервал несколько
затянувшееся
молчание:
- Так что, орелики... Готовьте банкет. Своего рода торжественный вечер в
честь наших
выдающихся достижений. Ни одного подследственного, зато два свежих трупа.

Спасибо, хоть
не два десятка...
- Не сыпь соль на раны, Петр, - Крячко ткнул в пепельницу догоревшую почти
до
фильтра сигарету. - Появления Переверзева никто предвидеть не мог. А уж ожидать
такой
прыти от Алаторцева... Ты знал о деле не меньше нашего, Лев тебя в курсе держал,
могло тебе
эдакое в голову...
- Ты не пыли, Станислав, - лениво и нехотя вмешался Гуров. - А вам,
господин генерал,
хочу сказать, что обидеть подчиненного - дело нехитрое, - он скорчил предельно
обиженную
физиономию, но не выдержал и рассмеялся. - Чем ты, собственно, недоволен? Дело
закрыто,
убийца - Мещеряков - найден. А дела о взаимном убийстве сладкой парочки вообще
не наши.
Тот, кому они достанутся, а я так думаю, тут райотдела выше крыши хватит,
получит от меня
исчерпывающую информацию, на основании которой сделает заключение о двух
убийствах "на
почве неприязненных отношений". Что есть святая правда - покойники друг друга
терпеть не
могли. Все. В архив.
- Но мы-то знаем... - начал Орлов.
- Да. Мы знаем, что страна избавлена, хотя бы на ближайшее время, от
наркотического
потопа. То, что случилось - а факты тонко и в нужном направлении
прокомментируют, не буду
говорить кто, догадайтесь сами, - охоту пахать эту делянку у разных...
феоктистовых-алаторцевых надолго отобьет. Мы знаем, что два редких мерзавца
получили по
заслугам. Вот это - мы знаем. А что мы там думаем и о чем догадываемся... Это,
Петр, лирика
сплошная.
После долгого, очень долгого раздумья Орлов поднял глаза на Льва Гурова:
- Хорошо. Я с тобой согласен. А ты, Станислав?
- Где нам, маленьким, свое мнение иметь, с двумя начальниками рядом
ошиваясь, -
заерничал было Крячко, но под пристальным взглядом двух пар глаз своих друзей
мгновенно
сделался серьезным. - Согласен.
- Так и порешим. - Генерал Орлов слегка пристукнул ладонью по столу, как бы
ставя
точку. - Лев, кто позвонит вдове Саши Ветлугина?
- Ты, Петр. Как и тогда.
Генерал коротко кивнул и набрал номер.
- Люба, это Петр Орлов. Я... мы выполнили то, что обещали тебе. Твари,
нелюди,
поднявшие руку на Сашу, больше никому не причинят зла. И знай, твой муж своими
предсмертными словами спас очень многих.
Они помолчали. Все трое недолюбливали пафос, и Гуров со Станиславом
облегченно
вздохнули, когда Орлов обычным, слегка ворчливым тоном поинтересовался:
- Кстати, насчет соли, которая "на раны". При чем тут соль? Мне заключение
экспертизы
на стол положили, но я что-то... Почему Алаторцев не боялся отравиться? Он что,
обычной
столовой соли налопался и она его от яда защитила? Они же из одной бутылки с
Феоктистовым
пили! Лев, проясни ситуацию, ты у нас по части химии самый продвинутый теперь.
- Да все просто оказалось, хоть наши эксперты от этого яда совершенно
обалдели.
Экзотика. Называется "антаманид", "циклический полипептид". Выделяют его из
бледной
поганки, стоит немыслимые деньги, и откуда он у Алаторцева - теперь навряд ли
узнаем. Спер
из какой-нибудь лаборатории, запас карман не тянет. Вот и пригодился. Это
вещество
избирательно связывает "натрий", ловит ион натрия, как в капкан, и уже не
выпускает.
Организм наш без натрия не может, ну и...
- А обычная соль, - подхватил Крячко, - это хлористый натрий, натрий хлор.
Даже я из
курса школьной химии помню! Получается, прежде чем выпивать с Феоктистовым
отравленное
пойло, Алаторцев то ли столовую ложку прямо из солонки сожрал, то ли целой
банкой селедки
закусил... Остался бы жив и вне подозрений - кто бы до такой экзотики допетрил,
извини за
каламбурчик, Петр Николаевич!

Когда Лев со Станиславом вошли в свой знакомый до пятнышек на линолеуме
кабинет,
Крячко посмотрел Гурову прямо в глаза и тихо спросил:
- Лев, мы с тобой породнее иных братьев сроднились. Под пулями вместе
бывали. Ответь,
ты уже тогда, сразу после разговора с Карцевым, знал, что все так кончится?
Гуров приобнял друга за плечо и так же тихо ответил:
- А как ты думаешь, а, Станислав?

13


Алексей Макеев, Николай Леонов: "Матерый мент"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.