Жанр: Детектив
Матерый мент
...зни. И смерти.
Как-то раз они вдвоем с Ветлугиным засиделись в лаборатории допоздна. Был
очень
серьезный повод - в "Nature" вышла их совместная статья, они выпили немного
фирменной
лабораторной "несмеяновки", расслабились, разговорились. Ветлугин к тому времени
уже
прочно считал Алаторцева своим наследником, самым верным, самым надежным
учеником и
продолжателем, был предельно откровенен. И, грустновато улыбнувшись, Дед сказал
ему: "Эх,
Андрюшка! Оно, конечно, молодцы мы... Но, по большому счету, это нашими
задницами
высижено, твоей и моей. А этим местом не все в науке высиживается, тут такое
нужно...
Только это "такое" либо уж есть, либо его нету, и, хоть три института закончи и
десять раз
академиком, корифеем да лауреатом стань, не появится! Вот у Мариамки твоей есть,
мне, пню
старому, аж завидно иногда... Ты береги ее, высокого полета птица!" Алаторцев
эти его слова
накрепко запомнил. Он вообще ничего не забывал...
Глава 6
Разнообразия ради Лев Гуров решил зажарить себе на завтрак яичницу с
колбасой. Блюдо
это, как и любимые гуровские пельмени, привлекало его тем, что долгого времени и
интеллектуальных усилий для своего приготовления не требовало. Мозги должны быть
заняты
другим. Ничего, вот скоро вернется любимая супруга, по совместительству
популярная актриса
Мария Строева, можно будет и чего-нибудь вкусненького попросить. Глядишь, и
Станислава в
гости зазвать - они с Марией друг в друге души не чают. Посидеть втроем, водочки
хорошей
выпить под хорошую же закуску, салатик "дары осени", скажем, и задушевные
разговоры...
Вот еще бы повод соответствующий для дружески-семейных посиделок появился! Ну,
например, успешное завершение гастролей Марии и не менее успешное раскрытие
убийства во
2-м Ботаническом переулке...
Гуров чертыхнулся и бросился к плите. Замечтался, надо же! Яичница чуть не
сгорела.
Теперь осталось заварить чай, и покрепче, немного лимона, две ложечки сахара на
чашку.
Диабет нам не страшен, а для мозговой деятельности сахар - первое дело. Вот так.
И еще пару
бутербродов с остатками лососевого масла, из лососей его делают, что ли? Завтрак
получался
на английский манер - яичница с беконом, в смысле колбасой, но разница невелика,
чай и
бутерброды. Или нет, они овсянку, кажется, по утрам лопают.
Рассеянно поглощая свою стряпню, которая получилась вполне съедобной, и не
менее
рассеянно слушая радиосводку новостей, Гуров прикидывал планы на этот день.
Планы в
сыскной работе - штука забавная. Их настолько часто приходится менять по ходу
дела из-за
внезапных поворотов расследования: неожиданного появления новых улик, свидетелей
и
прочих "непредвидок", что, казалось бы, составляй не составляй, все равно, как
говорится,
жизнь покажет или, по словам кого-то из основоположников, "главное - ввязаться в
драку, а
дальше - видно будет!". И все-таки, как показывал изрядный опыт полковника
Гурова, планы
нужны, иногда даже в письменном виде, правда, это - для начальства.
Вчерашняя кавалерийская атака на экспертов-дактилоскопистов успехом не
увенчалась.
Льва Ивановича вежливо попросили подождать своей очереди, попутно посетовав на
все
увеличивающееся число запросов самых различных ведомств и не слишком высокую
зарплату.
Заводиться Гуров не стал - себе дороже, да и часть вины за эту задержку была на
своих
управленческих экспертах. Ни в патрульно-постовой службе, ни в райотделе никто
отпечатки
пальцев у трупа снимать не стал, не их это дело, а когда труп оказался в
распоряжении
специалистов Главного управления уголовного розыска, его сперва захватили
судмедэксперты
и патологоанатомы.
Гуров с трудом понимал необходимость судебно-медицинской экспертизы и
установления
причины смерти, если у человека, как видно невооруженным глазом, голова
оторвана. Но
порядок есть порядок, такая бумага в деле лежать должна. Лишь несколько позже до
безголового покойника добрались специалисты по отпечаткам пальцев и сделали-таки
дактилограмму уцелевшей правой руки. Только вчерашним вечером она поступила в
дактилоскопический центр министерства на Профсоюзной, именно туда и собирался
ехать
сейчас Гуров. Ну а потом надо будет встретиться с Крячко. Станислав должен был
навести
легкий шорох в ИРК, кстати, подчистить гуровский "хвост" - хотя бы для проформы
и отчета
по делу пообщаться с институтской администрацией: директором, ученым секретарем
и кто там
у них еще есть? После встречи и обмена информацией они решат, стоит ли отрывать
генерала
Орлова от других дел или подождать, пока начальство само вспомнит об их
существовании.
Гуров спустился во двор и, поразмыслив немного, решил наплевать на
дороговизну
бензина и добираться до Профсоюзной на своих колесах, на верном "Пежо". Время
дороже, да и
настроение поднимется: сыщик любил сидеть за рулем хорошо отрегулированной,
умной,
послушной ему машины. Он с наслаждением глубоко вдохнул прозрачный осенний
воздух и
всем существом своим ощутил, как же все-таки приятно жить на этом свете.
Сентябрьская погода в этом году продолжала баловать москвичей. Легкий,
прохладный
утренний ветерок нес тонкие нити паутинок, шевелил нарядную, желтую, рыжую,
красную
листву. Листья, казалось, впитали силу и краски летнего солнца, сейчас уже поосеннему
бледноватого. Высокое безоблачное небо налилось густой аквамариновой синевой, и
на его
фоне особенно празднично смотрелись ярко-алые кисти рябин.
"А ведь завтра на Ваганьковском хоронят Ветлугина, - подумал Гуров, уже
подъезжая к
нужному ему дому на Профсоюзной. - Надо бы или самому там появиться, или
Станислава на
это отрядить. На лица скорбящих посмотреть очень иногда полезно бывает... Шансов
мало, но
порой на такие "мероприятия" и их виновники приходят, бывали случаи. В нашем
положении
сейчас за любую возможность хвататься станешь".
Действительно, года полтора назад двух митинских "братков" повязали прямо у
свежей
могилы их бригадира, ими же лично и упокоенного в ходе очередной криминальной
разборки.
Незадачливые бандюки перед гробом своей жертвы, подпив предварительно и сильно
возбудившись, принялись выяснять отношения. Когда дело, не ограничившееся
вульгарным
мордобоем, уже почти дошло до "стволов", рубоповцы голубчиков взяли тепленькими
и прямо
на месте раскололи, что твой гнилой орех. Гуров понимал: завтра на Ваганьковском
соберется
совсем другой контингент, но не без основания полагал, что организатор убийства
не мог не
знать убитого и, если появится на кладбище, может чем-то невольно выдать себя.
Через десяток минут Гуров уже сидел рядом с экспертом-дактилоскопистом,
симпатичной
дамой средних лет, и вместе с ней внимательно смотрел на экран монитора.
- Повезло вам, Лев Иванович. - Дама, разговаривая с Гуровым, не отрывала
взгляд от
экрана и время от времени пощелкивала "мышкой". - Вообще-то, чтобы в нашу
генеральную
базу грамотно выйти, нужны отпечатки обеих рук, но есть у меня одна
подпрограммка... Мы ее
и поставили совсем недавно. Должно сработать, если, конечно, будет с чем вашу
дактилограмму сравнивать.
Гурову стало интересно. Он всегда отличался любопытством, и с возрастом эта
черта
характера у него не ослабла. Петр Орлов высказал как-то предположение, что Льву
приятен сам
процесс узнавания чего-то нового, безотносительно - пригодятся ему эти знания
потом или нет.
"Ты, Лева, и в сыщики-то, наверное, подался от любопытства натуры, - подтрунивал
генерал, -
дорыться, докопаться, словом, пионерский киножурнал моей молодости "Хочу все
знать". А то
с твоим к людям отношением из тебя скорее бы адвокат получился!" Гурову вдруг
пришла в
голову странная мысль: ведь его предшественники - и в жизни, и знаменитые
литературные
герои-сыщики - все делали сами! Сами брали отпечатки подозреваемых, сами же
снимали
"пальчики", допустим, со стакана или рукоятки пистолета, сами сличали то, что
получилось, а
если нужда заставляла, по огромным картотекам шарили тоже сами. И всей техники
было -
шерлокхолмсовская лупа. А сейчас на него работает невидимая армия помощников,
узких
специалистов, сам он или Крячко такого бы надактилоскопировали... И так ведь во
всем - без
экспертов, профессионалов не обойтись. Вот как вчера. Они бы со Станиславом
десять раз
головы сломали, думая о способе убийства киллера, а додумались бы? Навряд ли! Но
некое
труднообъяснимое очарование из их профессии при этом все же исчезает. Вот,
глядишь,
изобретут этакого робота-сыщика со сменными программами, он тебе и
судмедэксперт, и
баллистик, и дактилоскопист, а когда надо - в одну руку лазерный пистолет, в
другую -
магнитные наручники, вот и опер на сцене! А их, грешных, кого на почетный отдых,
а кого -
мелких хулиганов и сквернословов вылавливать...
"Ну, тебя, братец, и занесло! - со смешком подумал Гуров. - По нелегким
путям и
трудностям, понимаешь ли, соскучился. Романтики тебе, мальчишке, захотелось! Вот
провалим
со Станиславом дело, будет нам от сердечного друга Петра Николаевича Орлова
романтика...
По ведру со скипидаром и патефонными иголками в соответствующее место! Да и
киберсыщиками нашего брата не запугаешь, нам с Крячко работы уж точно хватит".
- Скажите, а почему обязательно обеих рук? - заинтересованно спросил он. -
Преступник
ведь редко нашему брату такие подарки делает, обычно пальчик, ну два...
- Да, конечно. Но это - разные вещи. Одно дело - установить тождество
отпечатка, хотя
бы и одного, даже не очень четкого, с дактилограммой конкретного подозреваемого,
свидетеля
или жертвы. Тут все просто, никакая база данных с компьютерами не нужна. Такую
работу вам,
Лев Иванович, и в районном отделе проделать могли бы. А тут надо сличать с
громадным
количеством, да еще в оцифрованной, кодированной форме записи. Когда "на пианино
играют"
- снимают дактилограмму, узоры на каждом из десяти пальцев сканируют специальной
аппаратурой, и каждому свой цифровой код приписывается. Ничего! Мы сейчас и по
одному
пальцу подпрограмму прокрутили бы, только надо знать - по какому. А в вашем
случае мы
знаем.
Дама-эксперт явно воодушевилась. Везло же Гурову на энтузиастов своего
дела, то лекция
Кайгуловой по физиологии растений, теперь вот, похоже, в прикладной
криминалистике
просветить хотят.
- Вашу карточку я еще вчера на сканере обработала, - увлеченно продолжала
она. -
Видите, Лев Иванович, колонку цифр в правом верхнем углу? Вот это отпечатки
вашего героя и
есть! А чтобы точно идентифицировать...
- Простите великодушно, - мягко, но решительно перебил Гуров, - это все
безумно
интересно, но ведь я - практик. Мне бы только узнать - кому эти отпечатки
принадлежали, есть
он у вас в базе или нет?
Она весело рассмеялась, и Лев с облегчением понял: не обиделась.
- Заболтала я вас, Лев Иванович? Вовремя остановили. Нам ведь с живыми
людьми редко
на работе общаться доводится, все больше с компьютером. С результатом придется
подождать
немного. Я сейчас загрузку завершу, и, пока машина пашет, мы с вами чаю попьем.
С
конфетами, - с необыкновенно милой улыбкой продолжила она. - Тут к нам недавно
один
майор из МУРа заглядывал, вопрос - почти как ваш, только не труп, а вполне живой
бандюга в
несознанке. Молчит, как партизан на допросе, кто такой - не говорит, хоть взяли
на горячем. Я
его пальцы через программу пропустила. Так когда все по майоровой версии вышло
он, майор,
- снова расхохоталась она, - а не бандюга на радостях коробку конфет мне
презентовал.
- Намек понял, - улыбнулся в ответ Гуров. - Негоже полковнику от майора
отставать, так
что конфеты за мной в любом случае. Но вы уж постарайтесь!
Смешливая дама что-то с пулеметной быстротой отстучала на клавиатуре,
несколько раз
щелкнула кнопками "мыши". Монитор мигнул, и во весь экран высветилось слово
"Wait".
- Подождем, голубчик, - она явно обращалась к компьютеру, - а ты уж нас с
полковником
не подведи! Все, Лев Иванович, я пошла за чаем, а вы пока вспоминайте что-нибудь
интересное
из своих дел, я ужас как такие рассказы люблю. Это же не каждый день с самим
легендарным
Львом Гуровым чаю попьешь!
Ждать пришлось почти целый час, но горячий свежезаваренный чай оказался
крепким,
конфеты вкусными, а слушательница заинтересованной и очень милой. И Лев
действительно
вспомнил одно из самых первых своих дел, об убийстве на ипподроме. Его
противником,
убийцей жокея, оказался человек умный, хитрый и с железным самообладанием. Лев
тогда
сымпровизировал, даже отчасти сблефовал, построив всю свою тактику на одномединственном
отпечатке пальца, о котором убийца не знал - есть он или нет. И у того не
выдержали нервы, он
сорвался, а Гуров одержал чуть ли не первую самостоятельную победу. Кстати, Петр
Орлов
именно после этого дела обратил внимание на начинающего сыщика. Тема явно была
близка
его слушательнице, у нее даже глаза заблестели. Как же молод он был тогда! Ведь
чуть не
женился по ходу дела на свидетельнице, очаровательной спортсменке-лошаднице.
Нина ее
звали...
Вспомнив про это юношеское увлечение, Лев мимоходом упомянул о своем
настоящем
семейном положении. Услышав, что Гуров женат - подумать только, на самой Марии
Строевой, - собеседница Льва ахнула, уставилась на полковника, как семиклассница
на
поп-звезду, и вцепилась в него по-настоящему. Гуров уже успел привыкнуть к такой
сначала
несколько удивлявшей его реакции самых разных людей на имя жены и даже немного
гордился
ее явной популярностью, хотя с глазу на глаз частенько знаменитую актрису
беззлобно
поддразнивал. Он успел рассказать совершенно забывшей о своей дактилоскопии
слушательнице несколько почерпнутых от Марии театральных баек и анекдотов и
приготовился тешить ее любопытство и дальше, но тут в компьютере что-то громко и
противно
запищало.
- О! Вот и дождались! Вам везет, Лев Иванович, - обрадованно сказала она,
обернувшись
к дисплею. - Не иначе в благодарность за ваш увлекательный рассказ. Почитайте
пока с экрана,
а я вам распечатку организую.
Сыщик буквально прилип к экрану, дело явно сдвигалось с мертвой точки.
Сейчас он
узнает, кто же убил Александра Ветлугина, точнее - кто был, по всем признакам,
лишь
исполнителем чьего-то гнусного замысла.
"Итак... Мещеряков Валентин Семенович. Русский, родился в Новосибирске в
1973 году.
Не мальчик уже, - отметил Гуров. - Ага, а сама информация какого времени? Вот,
нижняя
строчка - август 1994-го, восемь лет назад... Только-только из армии должен был
вернуться. И
что же он натворил, этот Мещеряков? Участие в вооруженном ограблении... Гм!
Видимо, на
вторых ролях; дали ему, мазурику, только пятерку... И срок у него первый.
Интересно, от
звонка до звонка досидел или под амнистию либо досрочку попал? Ладно, это мы
потом по
своим каналам выясним, главное, есть от чего плясать, ах, молодцы
дактилоскописты!
Последнее место прописки до заключения под стражу - Новосибирск, общежитие...
Чего же
тебя, Валентин, в Москву-то занесло, это ведь ой как непросто - с судимостью, да
в столицу!
Может, жил на нелегалке? Тогда - дело швах. А если наоборот - помог кто
судимость обойти?
Вот это подарок был бы. Если открыто жил в Москве и была прописка, то мы про
него все
узнаем, и где жил, и кем работал. - Мысли Гурова все время возвращались к
одному. - Значит,
опять база данных, но тут уже все наше, родное. В случае чего мы его, голубчика,
во
всероссийский розыск посмертно объявим. Что еще? Связаться с администрацией
зоны, где он
отдыхал. Зона в Мордовии. Это через УИН. Там на него характеристика имеется. И с
опером
тамошним поговорить - чем дышал, какой "масти" был, с кем спелся, а с кем -
наоборот.
Актив, "отрицаловка" или и нашим и вашим? Надо поинтересоваться, есть ли у него
наколки и
какие? Впрочем, первая ходка, если дураком не был и сидел тихо, как мышь под
веником, то,
может, их и нету".
Его размышления прервал голос дактилоскопистки:
- Лев Иванович, я вам распечатку сделала. Вот, возьмите. Фотографии этого
типа из
уголовного дела вам нужны?
- А что, у вас есть? - обрадовался Гуров.
- Конечно. - Она нажала одновременно две клавиши, на экране возникла
картинка. -
Сейчас мы на ваш e-mail в главке скачаем, а там, что хотите, с ними делайте:
печатайте,
увеличивайте... А парочку я вам на лазерном прямо сейчас организую, - женщина
широко
улыбнулась, - из чувства симпатии.
"Так. Стандартные фас и профиль из дела. Сколько же мы таких фотопортретов
перевидели... Вот таким ты был в двадцать один год, Валентин Мещеряков, - сыщик
внимательно глядел на дисплей. - Обычная молодая физиономия, никогда я Ломброзо
не верил!
Академика ты, конечно, не знал. Из разной вы с Ветлугиным жизни. Как же ты,
Валентин,
дошел до жизни такой, чтобы в незнакомых людей стрелять?"
- Спасибо вам, просто не знаю, какое! - Гуров положил во внутренний карман
фотографии Мещерякова. - Всего самого наилучшего, ждите с конфетами и
контрамаркой на
ближайшую премьеру, где Мария занята будет.
Заехав в управление, он быстро проверил получение информации на свой со
Станиславом
электронный адрес, отдублировал все уже добытые по делу материалы в прокуратуру,
беззлобно отметив, что они с Крячко хоть немного, да надыбали, а вот от
следственной группы
- покуда ни словечка, ни листочка. Стиль, что ли, у прокурорских такой? Кстати,
надо бы
встретиться со следователем, ведущим дело от них, как там его фамилия? Затем
сформировать
группу из трех ребят с заданием расшибиться и все средства связи в главке
расшибить, но к
вечеру получить информацию по Валентину Мещерякову.
Работа, которой сейчас занимался Гуров, сводилась к делам необходимым, но
рутинным и
отнимала много времени. Он собирался было зайти ненадолго к Орлову, хотя не
представлял,
чем его на этом этапе расследования можно обрадовать. Хотелось просто посидеть с
Петром,
может быть, выпить чашку крепкого кофе и за ним обсудить с генералом некоторые
свои
соображения. Гуров любил размышлять вслух, собеседник, особенно такой опытный и
понимающий его с полуслова профессионал, как Петр Орлов, будоражил его мозг,
фантазию и
способности аналитика. Кроме того, нужно было решить вопрос с завтрашними
похоронами.
Генерал знал покойного и вдову, его появление на кладбище никого не удивит, а
наблюдательность и хватку отличного сыщика он с возрастом отнюдь не растерял. У
самого
Гурова и у Крячко дел хватит, и если бы Петр согласился там немного покрутиться
и
посмотреть свежим глазом, что к чему, - это принесло бы пользу. Но Петру
Николаевичу
Орлову не прикажешь, не принято у нас собственному непосредственному начальству
приказывать. Кстати, и о своих завтрашних планах генерал Льву не докладывал. А
вот
подбросить ему эту идею, да так, чтобы он ее своей посчитал, поотговаривать для
вида: дескать,
не генеральское это дело, сами справимся - можно попытаться. Подобный прием у
Гурова
проходил с Орловым почти безотказно, правда, Лев старался им не злоупотреблять.
Иногда ему
казалось, что Крячко проделывает с ним самим что-то подобное, но он только
улыбался про
себя - в такого рода интеллектуальных поддавках он все-таки посильнее
Станислава...
Генерала на месте не оказалось, его вызвали к министру. Гуров дожидаться
Петра не стал,
решил отложить разговор на вечер. Он хорошо знал по опыту - после таких
"свиданий" в
высших сферах Орлов полдня пребывал в раздраженном состоянии. Без дежурной чашки
кофе
и милой, немного смущенной Верочкиной улыбки он все же не остался и тут с
удивлением
понял, что здорово проголодался, а время уже вполне обеденное.
Можно было спуститься в столовую управления, где недорого и вполне прилично
кормили, но ему в голову пришла лучшая мысль, и он набрал номер крячковского
сотового, про
себя хмыкнув и вспоминая вчерашнего баллистика с пиропатроном.
Станислав тоже, как сразу выяснилось, ничего с завтрака не ел, переговорить
с кем надо в
институте уже успел и совсем не возражал пообедать за счет начальства в какойнибудь
приличной забегаловке, а затем посидеть в скверике, "под сенью струй", и
обменяться
оперативной информацией.
- Ты только сигареты купи по дороге, ворошиловский стрелок, - в голосе
Станислава
прозвучала усмешка, - а то у меня как раз пачка заканчивается.
- Будет сделано. А есть что перекуривать? По голосу слышу, что есть...
Касательно сени
струй - давай на Пятницкой, около трактира, и кормят вкусно, и церквушка есть
рядом с
симпатичным сквериком. В нем посидим, если тинейджеры еще не все лавочки на
дрова
переломали. Погода располагает, это ты, Станислав, хорошо придумал.
В реплике Крячко и ответе Льва скрывался понятный им обоим подтекст:
Станислав знал
- Гуров курит редко, обычно когда нечто задевает его за живое, радует или
огорчает.
Всего-то пару раз попав на Бульварном кольце в небольшие пробки, Гуров
через двадцать
минут припарковывал "Пежо" рядом с крячковским "Мерседесом", привычно удивляясь
непрезентабельности его вида. Крячко, хитро улыбаясь, уже ждал за столиком,
перед ним
стояли глубокая тарелка с чем-то вкусно дымящимся, блюдце с морковным салатом,
напомнившим Льву содержимое кайгуловской колбочки, и две запотевшие бутылки
пива.
- Побойся бога, Станислав! Ты же за рулем, - Гуров неодобрительно покачал
головой и
тут же почувствовал, до чего ему самому хочется выпить свежего, холодного пива.
- Мы с
тобой в гражданке, напоремся невзначай на ретивых гаишников, - множественное
число Гуров
употребил уже вполне сознательно, грешен человек, и пиво он решил выпить, - Пете
нас
отмазывать придется... Спасибо за заботу о друге, конечно. - Он пододвинул одну
из бутылок
поближе и улыбнулся. Сам вид крячковской физиономии всегда действовал на Гурова
"ободряюще и жизнеутверждающе".
- Не говори ерунды - это раз. При чем тут Орлов и "гражданка", корочки-то у
нас при
себе, и любой романтик с большой дороги при их виде штаны, не к обеду сказано,
запачкает, -
немедля ответил Станислав. - Мне уже все равно - это два, потому как в
оперативных целях я
не только бутылочку пива с Вацлавом Васильевичем Твардовским уговорил, но и по
пятьдесят
граммов с ним же хлобыстнуть успел. И вообще, иди за своими пельменями - это
три! Я хотел
тебе взять две порции, да боялся - остынут. Про дела меня, голодного, не
спрашивай. Знаешь,
как в русской сказке - накорми, напои, спать уложи и прочее, а уж потом... Спать
можно не
укладывать, накормлюсь сам и, чтоб ты голодным не остался, прослежу.
Лавочки в церковном скверике сохранились, даже весело блестели свежей
краской.
Церквушка, чистенькая, опрятная, после недавней реставрации как-то очень
празднично
сверкала на солнышке пятью небольшими позолоченными луковками куполов. По
дорожкам
вокруг центральной клумбы с роскошными осенними астрами и хризантемами
переваливались,
громко, с металлическими нотками воркуя, жирные, раскормленные голуби. Из-за
невысокого
татарского клена, обсыпанного ярко-красной листвой, за голубями лениво наблюдала
толстая
рыжая кошка. Свежий сентябрьский ветерок доносил из приоткрытых дверей
непривычную, но
приятную смесь запахов разогретого свечного воска, ладана и еще чего-то
неуловимо
церковного.
Друзья, сытые и довольные, уселись на скамейку; Крячко немедленно закурил и
привычно
протянул сигаретную пачку Гурову. Тот, отрицательно помотав головой, начал
рассказ о своем
визите на Профсоюзную. Станислав слушал внимательно, не перебивая, и лишь
изредка
подавал отдельные одобрительные реплики. Достав из кармана фотографии
Мещерякова, Лев
передал их другу.
- Думаю, к концу дня, много к середине завтрашнего, наши ребята этого
фрукта раскрутят
по всем направлениям. Вот, черт, забыл! Суббота завтра, до понедельника могут
проваландаться. С уиновцами я созвонился, запрос в Мордовию пошел, значит, -
прикинул
Гуров, - ответы мы получим в начале той недели, если там, в лагере,
оперуполномоченный не
сменился. Самое интересное - как этот Валентин с судимостью в Первопрестольную
попал и
давно ли. Может, он и гастролер, но, знаешь, не верится как-то. На "гастроли" в
подобных
случаях приглашают совсем уж крутых профессионалов и после акции их не "мочат".
В общем,
как ни печально, а опять ждать придется. Но зацепка появилась неплохая, как
думаешь? Кстати,
конфеты покупать на пару пойдем, я тебе не Билл Гейтс, а казенные средства Петр
пожадничает
отстегнуть.
- На крутейшего профессионала типа Остапчука или Калбонишвили этот парень
не тянет.
Почерк не тот, исполнение грязноватое, объект не тот, и вообще - все не то!
Потом, ты прав -
не упаковывают профессионалов столь явно и внагляк, те сами, кого хочешь,
упакуют и с
подстраховкой работают. У "Остапа", когда взяли его в Одессе, целый штат
помощников
обнаружили... Не допускаешь, что он вообще новичок, разовый, как зажигалка, а?
Подцепили
паренька где-нибудь в райцентре подмосковном, посулили хорошие бабки, дали
аванс, попутно
припугнули. Затем в столицу привезли осторожно, всучили "ствол" и мобильник
этот,
натравили на Ветлугина и немедленно списали, а?
- Допускал бы, когда б Мещерякову на десять лет и одну "ходку" меньше было.
Но он не
пацан, он зону прошел и, если не полным дебилом оказался, а по роже вроде этого
не скажешь,
должен понимать, что к чему. Заметь, при нем ни денег не было, ни документов, ни
ключей -
вообще ничего, кроме "ствола", не обнаружили. О чем это говорит?
- Понял, - задумчиво протянул Крячко, - он и не думал о том, что его самого
уберут, во
всяком случае, так скоро. "Макарку" выкинуть не успел, а может, и пожалел, если
дилетант.
Звонок, его угробивший, - отчет, конечно. Рапорт. И в норку. Где-то он аванс
оставить должен
был, они без аванса не работают. И заметь, Лев, ни фотографии жертвы, ни плана
двора...
Почему он был уверен, что завалил именно того, кого надо?
- Собака. И словесный портрет. Не дает мне покоя эта собака, что бы там
вдова ни
говорила, а знали собачку и привычки собачкины злодеи хорошо. А с авансом -
очень вероятно,
но необязательно, мог и "страха ради иудейска", я знал такие случаи. Ладно,
Станислав,
мыслью по древу растекаться - слишком большая роскошь. Мы не Эркюли Пуаро, чтобы
на
одних домыслах и психологических этюдах выползать. Давай рассказывай, что в
институте.
Станислав поведал, что прежде всего
...Закладка в соц.сетях
