Жанр: Детектив
Добрый ангел смерти
..., просил
хвороста,
охапка которого лежала рядом, у ног Петра. Но Петр был строг. Он потратил
не
меньше часа, чтобы собрать этот хворост. И лишь когда рядом на
корточки
опустился полковник Тараненко, Петр принялся оживлять пламя. Пришло время чая.
Подошла Гуля, сама занялась костром. А полковник кивком головы
попросил
меня и Петра следовать за ним.
Мы отошли на край возвышенности. Присели там втроем прямо на песке.
У полковника был усталый вид.
- Значит, так, - сказал он. - Кое о чем я договорился, но нам все
придется
держать под контролем...
- Что все? О чем вы договорились? - спросил я, пораженный
своей
неосведомленностью. - Я ведь вообще ничего не знаю...
Полковник удивленно посмотрел на Петра.
- Ты что, ничего ему не объяснил? Петр отрицательно мотнул головой.
- Пробачтэ, панэ полковныку, алэ в мэнэ язык нэ ворухнэться вид имэни
СБУ
говорыты. Кращэ сами йому всэ пояснить!
- Да, - протянул полковник разочарованно. - Ты так и не понял, что цель
у
нас общая - лучшее будущее Украины...
- Ни, цэ я зрозумив, алэ мэни трэба час, щоб до цього звыкнуты.
- Ну ладно, - полковник вздохнул, снова повернулся лицом ко мне. -
Тут
дело такое: прежде всего нам надо перевезти на Украину как можно больше
этого
песка...
- Зачем? - удивился я.
- Для возрождения нации, - ответил полковник. - Ты сам видел, как
он
воздействует на людей. Конечно, не всякий песок, а именно этот
песок,
пропитанный национальным духом... В общем, наши ученые еще скажут свое слово
по
этому поводу. Наша задача - доставить его на родину. А там уже решат, как с
ним
поступить дальше. Я бы, честно говоря, добавлял его в песочницы детских
садиков
- все-таки наше будущее - это дети, новые поколения, которые должны быть
совсем
другими, лучше нас, честнее нас, порядочнее... Понятно?
Я кивнул.
- Собственно, поэтому я сегодня и встречался с казахскими коллегами.
Они
обещают помочь. Взамен нам потом придется помочь и им, но это потом.
Завтра
будут готовы документы совместного украинско-казахского предприятия по
торговле
стройматериалами. После этого мы можем заняться отправкой этого песка
на
Украину под видом карьерного... Нам, само собой, придется сопровождать
этот
груз.
- Всэ цэ добрэ, алэ ж хто потим будэ прыйматы ришэння щодо цього
писка?
СБУ? А мы залышымось за бортом?
Полковник тяжело вздохнул.
- У нас будет время все это обсудить. На Украине еше ничего о
нашей
находке не знают, и я думаю, что удастся провезти этот песок незаметно.
Потом
мы его где-нибудь складируем и будем принимать решение по обстановке...
Было похоже, что Петр остался доволен услышанным.
- Завтра - похороны майора Науменко, - снова заговорил полковник.
-
Приедут казахские коллеги, помогут. Пообещали к двенадцати быть здесь.
Только я хотел задать созревший вопрос, как Галя позвала нас к костру.
Чай
был готов.
Потом мы сидели, пили чай из пиал. Слушали тишину. Смотрели на
звезды.
Откуда-то из-под вещей, лежавших невдалеке, выбрался хамелеон Петрович и
выполз
к костру. Остановился в полуметре от огня, потом забрался мне на колено
и
замер, уткнувшись мордочкой в небо.
Когда все разошлись спать, и Гуля взяла меня за руку, тоже увлекая к
нашей
полосатой подстилке, я понял, что слишком взбудоражен. Мне не хотелось
спать.
Мне хотелось побыть одному, и я сказал об этом своей жене Гуле. Она
понимающе
кивнула, поцеловала меня и отошла в сторону.
Что-то меня отталкивало от потухавшего костра. Воздух казался
прохладнее
обычного, но холодно не было. Я прошелся по песку, вышел на край
возвышенности.
Посмотрел в небо, мигающее миллиардами звезд. Потом посмотрел вниз.
Луна
дотягивалась своим бледно-желтым свечением до низины, в которой мы
раскопали
цель нашего путешествия, или, если быть точнее - цель наших
раздельных
путешествий. Я поднес левую руку к лицу, понюхал. И едва сдержался, чтобы
не
чихнуть от внезапного прилива сильного запаха корицы. Потом понюхал правую
руку
- то же самое. Оглянулся на красиво подсвеченные тем же лунным светом
руины
артиллерийской батареи. Проклятое место? Что возникло раньше - миф
о
проклятости этого места или само воздействие этого места, этого песка на
людей?
Понимая, что самому мне на этот вопрос не ответить, я попытался отвлечь
себя
небом, и мне это удалось. Я насчитал пять спутников, летевших по своим
делам
меж накрепко посаженных на свои небесные места звезд. Сколько лет они
уже
летают там, исполняя свои странные космические обязанности? Я вспомнил
эти
почти ежедневные сообщения в старых газетах: "Сегодня на околоземную
орбиту
были выведены спутники "Союз-1554", "Союз-1555", "Союз-1556"... Сколько
тысяч
этих "союзов" бродят сейчас по космосу? И следит ли кто-нибудь на земле за
их
достижениями? За их полетами? Переживает ли за них какой-нибудь почти
сошедший
с ума ученый, мысленно давно усыновивший их всех, оставшихся сиротами
после
гибели великой космической державы?
Я спустился с холма, дошел неспешно до нашего раскопа. Остановился
сверху
у края широкой ямы, почти в центре которой лежала мумия майора
Науменко.
Присел, свесив ноги вниз, в яму. До дна не достал - оставалось еще
сантиметров
тридцать.
Сразу почувствовал в груди нарастающее спокойствие. И сердце
словно
замедлило свои удары, спокойнее потекла кровь по венам.
"Як гарно, затышно тут, - подумал я и даже не удивился, что мысли мои
по
собственной инициативе перешли на украинский язык. - Яка нич, а зирок
як
багато! Трэба ж було мэни аж тут опынытысь? Ну що ж, якбы нэ опынывся тут,
то
хто зна, дэ б я був зараз! Можэ, на тому свити? А так я жывый и щаслывый,
и
жинка в мэнэ - красыва и розумна... Абы всэ добрэ скинчылось!.."
И так сидел я до самого рассвета, размышляя о себе и своей жизни
на
украинском языке. А когда поднимавшееся солнце вытолкнуло тонкий
обрезок
побелевшей луны с небосвода, у меня перехватило дыхание от увиденных
красок.
Всего лишь двух красок: желтой - песка, и голубой - неба.
"О Боже, - подумал я. - Ось воно, як бачыв його Тарас Грыгоровыч: жовтэ
и
блакытнэ! Ось воны - його улюблэни кольоры! Кольоры, що бачыв вин кожного
ранку
и яки нагадувалы йому, напэвно, про далэку домивку, про ридный край, якый
так
любыв и повэрнутысь до якого вин так мрияв!"
А солнце поднималось все выше, и я не чувствовал никакой усталости
от
бессонной ночи. Спокойная бодрость царствовала в моем теле. Я чувствовал в
себе
массу тайной энергии. Я не знал, чего она ждет, на что она хочет
быть
истрачена, эта энергия. Но она была во мне, она ждала своего часа. И
она,
казалось, не подчинялась мне. Она была сильнее меня. Может, это был дух,
тот
самый дух, который делает людей добрее и лучше даже вопреки их желаниям?
Или,
может быть, это была лишь малая частичка того духа?
Я поднялся на ноги. Еще не высушенный солнцем воздух нес в себе
легкий
запах Каспия и довольно ощутимый запах корицы. Как только солнце
пригреет
посильнее - оба эти запаха спрячутся, заберутся под песок, где легче
сохранять
свое влажное присутствие. И будут там сидеть до вечера, пока не спадет
жара,
пока высушенный воздух сам не захочет смягчиться, наполниться легкой
влагой,
прибавить в весе, чтобы не так легко было ветерку снести его с этого
места
дальше в пустыню или в невысокие горы, окаймляющие эту пустыню.
Я поднялся на ноги и стал забираться на холм, к струйке
дыма,
поднимавшейся над невидимым отсюда, снизу, костром. Я знал, что возле
костра
ждет меня Гуля, а в котелке, подвешенном на крючок треноги над костром,
уже
закипает вода.
Вскоре после завтрака тишину Новопетровского укрепления нарушил
рев
мотора: возле костра остановился мощный "лендровер" грязного желтосалатового
цвета. Он был длиннее обычного джипа: за двумя рядами сидений начинался
крытый
кузов длиной около двух метров. Сверху на крыше кабины виднелись выстроенные
в
шеренгу прожекторные фары. Такие же фары украшали собою стальной
каркас
выдвинутого на полметра вперед бампера. В "лендровере" сидели двое казахов,
оба
в адидасовских спортивных костюмах, обоим за сорок. Тот, что сидел за
рулем,
вышел из машины первым. Подошел к полковнику, поздоровался. Они
шептались
минуты три. Потом из машины выбрался второй. Присоединился к ним,
поучаствовал
в неслышном разговоре.
Мы с Петром сидели у костра, наблюдая за происходящим. Галя
продолжала
что-то вышивать, Гуля пошла за хворостом.
Когда спортсмены нашептались, казахи вернулись к машине, а
полковник
подошел к нам. По лицу было видно, что он не вполне доволен разговором.
- Готовьтесь, - сказал он сухо. - Через полчаса поедем... Сначала
надо
майора одеть...
- Куды пойидэмо? - спросил Петр. Полковник вздохнул.
- В какое-то священное место. Там будем Науменко хоронить. Они
форму
майора привезли, - он кивнул на копошившихся внутри "лендровера" казахов.
Казахи минут через пять подошли к нам, представились. Одного звали
Юра,
второго - Аман. Аман в руке держал кулек, из которого выглядывала
военная
форма.
Молча мы спустились к яме. Дружно взялись за дело, и минут через
десять
мумия, одетая в форму майора, уже была похожа на человека.
Аман поднялся наверх, и через несколько минут мы сначала услышали, а
потом
и увидели спускавшийся к нам "лендровер". Одновременно подошла и Гуля с
охапкой
хвороста. Перебросилась парой слов по-казахски с Юрой, грустно кивнула.
Потом
он ее спросил о чем-то.
- Что дальше? - перебил их вопросом полковник.
- Гуля тоже это место знает, - сказал полковнику Аман. - Это
хорошее
место... Полковник кивнул.
- Ты помнишь могилу дервиша? - обернулась ко мне Гуля. - Мы там ночевали.
- Это же далеко?! - произнес я, пытаясь одновременно посчитать,
сколько
дней мы шли оттуда до укрепления.
- Мы же на машине, - вставил Юра. - Вдоль холмов часов пять езды...
Когда майора Науменко уложили в черный клеенчатый "спальный мешок"
и
закрыли молнию до конца, в глазах полковника блеснули слезы. Мы постояли
над
"спальным мешком" несколько минут. Потом погрузили его в кузов
"лендровера",
где уже лежали несколько известняковых блоков, по-видимому вытащенных
из
фундамента руин Новопетровского укрепления.
Гуля пошла наверх к костру. Я, Аман и Юра сели в машину. Только
полковник
остался стоять над тем местом, где несколько минут назад лежал майор.
- Витольд Юхимович! - окликнул его сидевший за рулем Аман. - Поехали!
- У тебя кусочка ткани не найдется? - заторможенно спросил полковник.
Пока Аман рылся в бардачке, я вылез из машины. Сразу стало понятно,
что
беспокоило полковника: на песке черной палочкой лежал мумифицированный
член
майора.
- Держи! - Аман протянул через открытое окно дверцы темнозеленую
бархатную тряпочку.
Полковник взял ее, присел на корточки. Аккуратно завернул член в
эту
тряпочку и спрятал его в карман. Сел в машину.
Ехали мы целую вечность. У меня болела задница от постоянной тряски.
Уже
вечер опускался на холмы. Наконец Аман остановил машину, и я сразу узнал
это
место с могилой дервиша в расщелине.
Машину повернули передом к могила и включили все фары - стало ярче,
чем
днем на солнце.
Разгрузили кузов. Уложили "спальный мешок" с мумией майора впритык
к
могиле дервиша, потом заложили его известняковыми блоками. После этого
Аман
достал из кармана полоску зеленой ткани и повязал ее на верхушке
каменного
столбика на могиле дервише, рядом" с такой же, но выцветшей.
Петр с некоторым недоверием во взгляде следил за происходящим,
исполняя,
однако, все, о чем его просили.
Юра вытащил из "лендровера" пять пистолетов с глушителями. Один остался
у
него в руке, остальные он раздал, и мы все теперь были вооружены.
Полковник качал пистолет в руке, словно определяя его вес. Лицо
его
приобрело "стальное" жесткое выражение. Он поднял руку, направил пистолет
вверх
и посмотрел на нас. Мы последовали его примеру. Я успел бросить взгляд на
небо
и увидел прямо ,над нами медленно плывущий спутник.
Полковник нажал на курок. Негромкий щелчок сопроводил выстрел. Мы
тоже
выстрелили. Каждый по три раза.
- Пистолеты оставьте себе, - сказал мне и Петру полковник.
Потом мы выпили по сто грамм, присев прямо на твердый солончак у
могилы
дервиша. Помянули майора. Никогда еще на моей памяти молчание не было
таким
торжественным и траурным.
Когда я отошел в сторону отлить, то заметил на песке ямки следов. Ктото
совсем недавно вышел из пустыни на эту солончаковую полоску,
являвшуюся
фундаментом холмов. Я сразу вспомнил следы, виденные мною в местах
моих
ночлегов. Оглянувшись по сторонам, я почувствовал странное напряжение.
Мне
стало страшно. Показалось, что кто-то невидимый следит за мною. Я сжимал в
руке
пистолет с глушителем и чувствовал его бесполезность.
Быстро вернувшись к хорошо освещенной прожекторными фарами
"лендровера"
могиле, я отозвал в сторону Амана. Показал ему следы.
- Это Азра, - спокойно произнес он. - Добрый ангел смерти.
- Ангел смерти? - переспросил я, пытаясь припомнить, кто из нас
больше
пил: он или я.
- Да, - сказал Аман. - Ангел смерти. Сопровождает одиноких путников
и
иногда появляется рядом с ними в виде скорпиона или хамелеона.
- Это что, легенда?
- Да. Но когда другого объяснения нет, вспоминаются легенды...
Я
задумался.
- Так этот ангел что, смерть приносит? - спросил я через минуту.
- Эта ангел, - поправил меня Аман. - Она - женщина. Она следит
за
путником, оберегает его в дороге. Следит и решает: помочь ему или
помешать.
Если он ей не нравится, она посылает скорпиона, и путник умирает. Если
нравится
- посылает хамелеона, и путник живет. Хамелеон приносит удачу...
- А какая она из себя, эта Азра?
- Я ее что, видел? - Аман пожал плечами. - Говорят, в нее вселяется
на
время дух женщины, любящей этого путника. Иногда она может выйти к нему в
виде
этой женщины...
- Интересно... - выдохнул я и бросил взгляд на следы.
На моих глазах ямки следов становились все менее и менее заметными.
Песок
выравнивал свою поверхность.
Уже под утро, когда Аман довез нас до укрепления и уехал, увозя
заснувшего
сидя Юру, я спросил полковника, почему майора похоронили здесь, рядом
с
дервишем.
Опухший полковник внимательно посмотрел мне в глаза, словно
проверяя,
смогу ли я понять его.
- Они сказали, что такая могила будет надежным звеном в
цепи
украинско-казахской дружбы... - он вздохнул, потом добавил: - Кроме того,
у
нашего посольства не хватит денег на отправку тела домой... Часть тела я
отвезу
в Киев.
Я кивнул. Было видно, как тяжело на душе у полковника. Мне не хотелось
его
больше беспокоить, и я последовал примеру Петра, сразу по приезде упавшего
на
свою подстилку рядом с Галей и уже вовсю храпевшего.
- Спокойной ночи, - сказал я полковнику.
Он устало ухмыльнулся и жестом руки отправил мой взгляд на
верхушки
холмов, из-за которых уже просачивался свет наступавшего дня.
Засыпая, я обнимал Гулю и думал об Азре, о добром ангеле
смерти,
принимающем вид влюбленной в тебя женщины.
52
Проснулся я ближе к полудню, сжимая в руке пистолет с
глушителем.
Оглянулся. Гуля с Галей возились у костра, Петр еще спал. Полковника не
было
видно. Я несколько минут приходил в себя, вспоминал события прошедшего
дня.
Потом спрятал пистолет в рюкзак, сделал двухминутную зарядку - пару раз
присел
и помахал руками в стороны для бодрости.
Солнце висело прямо над нами, заколачивая тени в песок.
Я подошел к женщинам, получил от их доброты пиалу с остывающим чаем
-
видно, они сами недавно чаевничали, наслаждаясь отсутствием мужчин. Галя была
в
своих неизменных джинсах, но зато сверху грациозно подчеркивала ее
маленькую
грудь темно-красная маечка. Гуля сегодня носила рубаху-платье салатового
цвета.
Интересно, подумал я, а как она будет одеваться в Киеве? Ведь в
таком
наряде спокойно даже по безлюдной улице не пройдешь!
- Полковник не говорил, куда ушел? - спросил я у женщин, допив чай.
- Вин вжэ давно пишов, - ответил Галя. - Годыны з тры тому. Мабуть,
до
миста.
- И ничего не сказал?
- Казав, що до обиду прыйдэ.
Я кивнул. Галя и Гуля как раз начинали заниматься обедом, так что по
всей
видимости ждать возвращения полковника оставалось недолго. Любопытство
и
чувство голода заставили меня постоять некоторое время рядом с костром и
нашими
кухарками. Приятный солоноватый запах щекотал ноздри. Я присмотрелся -
Галя
раскатала тонкий лист теста и резала его на ромбики, а Гуля на этой же доске
с
другого конца нарезала полосками сухое мясо. Рядом в пиале лежала
горка
порезанного кольцами фиолетового лука. Похоже, что обед
предполагался
праздничный. Я сглотнул слюну.
- Что это у нас сегодня? - спросил я.
- Аман оставил немного баранины, будем казахский суп кушать, -
ответила
Гуля, не оборачиваясь.
За моей спиной раздался кашель. Проснулся Петр. Приподнялся на
локтях,
покрутил головой по сторонам. Потом снова опустился на спину и
уставился
полусонными глазами на белесое, засвеченное ярким полуденным солнцем небо.
Полковник действительно вернулся к обеду. Он словно носом учуял,
чем
грозит возможное опоздание. В котелке доваривался жирный суп из баранины,
и
аромат его создавал вокруг костра атмосферу ожидания. Вчерашние поминальные
сто
грамм все еще требовали закуски.
После обеда полковник отозвал меня и Петра в сторону.
- Вам надо до вечера отоспаться, - сказал он добрым отеческим тоном.
-
Ночью будет много работы.
Мы послушно отправились на свои подстилки. После сытного и вкусного
обеда
дрема затуманила мое сознание, как только я улегся на спину, накрыв
лицо
войлочной казахской шапкой - подарком отца Гули.
Проснулся от рева моторов. Поднял голову. Шум доносился из-за
близкого
песочного горизонта, за которым начинался спуск к нашему раскопу. Я вышел
на
край возвышенности и увидел внизу экскаватор и два больших самосвала. Один
из
"КрАЗов" стоял чуть дальше от ямы. Его водитель-казах сидел на ступеньке
кабины
и курил. Второй "КрАЗ" стоял под загрузкой. Водитель был в
респираторе.
Экскаватор черпал песок из нашей ямы и ссыпал его в уже наполовину
заполненный
кузов самосвала. Присмотревшись, я заметил, что и казах в экскаваторе
дышал
через респиратор. Чуть поодаль стоял и наблюдал за загрузкой
полковник
Тараненко.
Я медленно спустился к яме. Подошел к полковнику.
- Дело движется, - сказал он мне. - Вам уже пора собирать вещи.
- Что? - переспросил я. - Мы уезжаем? Полковник кивнул.
- Через час приедет Аман. Будем сопровождать груз. Дорога дальняя,
до
Красноводска больше шестисот километров.
Я вздохнул. Пустыня отучила меня от. резких движений, и поэтому мысль
о
том, что надо быстро собирать вещи вызвала во мне крайнее неприятие.
Я поднимался наверх к нашей стоянке в весьма раздраженном
состоянии.
Старался делать широкие шаги, но песок словно смеялся надо мной, осыпаясь
под
ногами и замедляя движение. В конце концов песок победил - я поднялся
наверх
успокоившись, немного усталый.
Сказал Гуле, что надо собираться, и она послушно направилась к
нашим
вещам. Сложила полосатую подстилку, спрятала ее в двойной баул. Пошла к
костру
за треногой, котелком и другими кухонными принадлежностями.
Я оглянулся по сторонам. Механический звук экскаватора
противоречил
мертвой красоте этих руин. Я попробовал посчитать, сколько дней провели
мы
здесь, но шум отвлекал меня. Ладно, подумал я, впереди шестьсот
километров
дороги - будет время и дни посчитать, и о многом другом подумать...
Выехали мы под вечер. Впереди шли два "КрАЗа" с песком. В первом рядом
с
водителем ехал уже знакомый нам казах Юра, во втором - Витольд Юхимович.
Мы
вчетвером ехали сзади в "лендровере" Амана. Аман врубил все фары, и
оба
самосвала, ехавшие перед нами, казались какими-то нереальными, словно
мы
смотрели кинофильм. Дорога виляла, и время от времени передний самосвал
на
мгновение выскакивал из светового коридора. Но очень быстро мы
снова
выстраивались в более или менее ровную колонну и ехали дальше,
медленно
забираясь в горы Каратау. Горами эти холмы, конечно, назывались условно.
По
сравнению с Кавказом их можно было бы назвать равниной. Но все равно,
под
лунным светом, придававшим им неестественную голубоватую окраску
скорее
лунного, чем земного пейзажа, они казались невероятно красивыми.
Иногда нас подбрасывало, и я с опаской оборачивался к заднему
окошку
джипа, проверяя, не вылетели ли из кузова наши вещи. Но плотно
уложенные
впритирку друг к другу рюкзаки, сумки и баулы, казалось, меньше реагировали
на
неровности дороги, чем мы.
Небо загоралось все большим количеством звезд, но увидеть их можно
было
только через заднее окошко "лендровера" - яркий свет двух рядов фар делал
все
впереди, кроме куска дороги и двух самосвалов, невидимым.
В порт Красноводска мы приехали около часа дня. У паромного причала
стояло
десятка два машин, в основном легковых. Паром "Нефтяник" с бортами,
покрытыми
ржавчиной, не внушал особого доверия. Даже ржавчина на его бортах
была
двухцветная: нижние метра полтора отливали грязным зелено-коричневым цветом,
а
выше поднявшейся над водой ватерлинии царствовала уже классическая
коричневая
ржавчина. От Амана я уже знал, что на линии Красноводск-Баку ходят только
два
парома: "Нефтяник" и "Дружба", так что шансы, что этот паром пойдет на
дно
именно с нами, были минимальные.
Самосвалы стояли в очереди на загрузку, но въезд на паром бы пока
перекрыт
покрашенной в красный цвет цепью.
Паром был похож на обычный сухогруз. Он был в несколько раз меньше,
чем
рыбзавод, на котором я плыл от Астрахани до залива Комсомолец. Только
нос,
опускавшийся и становившийся на время разгрузки-погрузки мостом
для
автотранспорта, позволял этому судну называться паромом.
Пока я осматривался, изучая полузаброшенный порт с застывшими в
вольных
позах доковыми кранами, с ржавыми конструкциями, торчащими тут и там
из
красноватой, словно тоже покрытой ржавчиной земли, к "лендроверу"
подошел
полковник Тараненко.
По его просьбе мы с Петром отошли от машины.
- Паром отойдет через два часа, - сказал полковник. - Слушайте
меня
внимательно. Вы теперь - представители фирмы "Каракум лтд". Вот документы
на
песок, - он передал мне плотный большой конверт. - Там же деньги. Я догоню
вас
по дороге, у меня еще здесь есть дела. Вы с водителями выгружаетесь в Баку,
они
сами перегрузят песок и покажут вам, с какой ветки в порту вы
отправитесь
дальше. На азербайджанско-дагестанской границе с вас снимут пятьсот долларов
за
транзит, потом, наверно, будут еще проблемы. В конверте три тысячи,
до
Ростова-на-Дону должно хватить. Если не хватит - у вас есть оружие. Но будьте
с
ним поаккуратнее. - Полковник сделал небольшую паузу, давая нам с
Петром
возможность переварить услышанное. Потом продолжал: - В Ростове
придется
несколько дней постоять. Мой вам совет - женщин отправьте оттуда отдельно
на
пассажирском поезде. Из Баку это делать нет смысла, слишком опасно. Ну что
ж,
удачи и до встречи! Ни пуха ни пера!
Полковник пожал нам руки и отошел к Аману, курившему возле "лендровера".
Мы с Петром стояли в полном оцепенении. Я держал в руках большой
конверт.
В ушах все еще звучал голос полковника. Я уже не думал о ветхом виде парома,
на
котором предстояло переплыть Каспий. Дальнейшая дорога вызывала у меня
более
серьезные опасения. Не только за себя, но и за Гулю. Прежде всего за Гулю.
Было
бы глупо рассчитывать, что можно проехать через Кавказ без проблем, особенно
в
наше время, когда и в Дагестане, и в Чечне еще стреляют.
Я посмотрел на Петра. Судя по его угрюмому виду, он тоже не
испытывал
особой радости от предстоящей дороги.
- Ну что будем делать? - спросил я.
- А що робыты? - голосом фаталиста ответил он. - Трэба всэ довэсты
до
кинця.
Он достал свою трубку. Закурил.
Я кивнул, а сам подумал: "Будь ты палестинцем, радовался б наверно
каждой
возможности умереть за родину и Аллаха".
Оглянулся на машину. Галя сидела на стальной боковой
ступеньке
"лендровера", а Гули не было видно. Я заволновался. Подошел, спросил Галю.
- Вона туды пишла, - Галя показала рукой на ангар с полураскрытыми
ржавыми
воротами.
- Зачем?
- Пэрэодягтысь...
Я направился к ангару, но не успел пройти и полпути, как увидел
вышедшую
мне навстречу Гулю в джинсах и серой футболке. В руке она несла
сложенное
темно-красное платье-рубаху.
- Ты знаешь, куда мы едем? - спросил я ее шепотом.
- Да, - ответила она, улыбнувшись.
- Может, тебе лучше остаться сейчас здесь? А потом прилетишь в Киев,
когда
все уже будет в порядке. Я тебя встречу.
Гуля отрицательно мотнула головой.
- Мы теперь одно целое: муж и жена, - сказала она. - Я могу потеряться
без
тебя, ты потеряешься без меня. Я не хочу остаться одна...
Я обнял Гулю, крепко прижал ее к себе и ощутил ее ответные объятия,
ее
сильные, красивые руки.
"Кто из нас кого будет защищать?" - подумал я не без иронии.
- Все будет хорошо, - прошептала мне в ухо Гуля и запечатала
слова
поцелуем.
Я тоже поцеловал ее в ухо.
Как только два азербайджанца в грязных синих комбинезонах появились
у
въезда на паром, перекрытого покрашенной в красный цвет цепью, у
причала
собралась немалая толпа желающих стать пассажирами. Очередь машин
протянулась
метров на двести до ржавого ангара и хвост ее спрятался где-то за ним.
На
козырьке ангара метровыми белыми букв
...Закладка в соц.сетях
