Жанр: Детектив
Хикори, Дикори, Док?
...и дело. Она считала себя недостойной его
или, допустим, не рассказала ему всей правды о своем прошлом. Она была
совсем юной, да?
- Ей было двадцать три года.
- В этом возрасте они такие идеалисты, относятся к своим чувствам очень
серьезно. Да, думаю, все дело в этом. Жаль.
Он встал со стула:
- К сожалению, нам придется предать дело гласности, но мы постараемся
умолчать о подробностях. Благодарю вас, миссис Хаббард, за исчерпывающую
информацию. Насколько я понял, мать девушки умерла два года назад, и у Силии
Остин осталась только пожилая тетушка, проживающая в Йоркшире. Мы с ней
свяжемся.
Он взял со стола клочок бумаги, испещренный неровными, как бы
задыхающимися от волнения буквами.
- Тут что-то нечисто, - внезапно произнесла миссис Хаббард.
- Нечисто? В каком смысле?
- Не знаю.., но мне все время кажется, что я вот-вот пойму... Боже мой,
что же это?
- Вы не уверены, что письмо написано ею?
- Да нет, не в этом дело. - Миссис Хаббард прикрыла пальцами веки и
добавила, как бы извиняясь:
- Я сегодня страшно туго соображаю.
- Конечно, вы так устали, - мягко проговорил инспектор. - Думаю, сегодня
мы не будем вас больше утруждать.
Инспектор Шарп открыл дверь и чуть было не сшиб Джеронимо, который
прильнул к замочной скважине.
- Привет! - любезно сказал инспектор Шарп. - Значит, подслушиваем, да?
- Нет-нет, - ответил Джеронимо с видом оскорбленной добродетели. - Я
никогда не слушаю, никогда! Я просто приносил известие.
- Ах, вот как! И о чем же ваше известие?
- Только то, что внизу стоит джентльмен, и он хочет видеть синьора
Хаббард, - угрюмо пробормотал Джеронимо.
- Понятно. Ну что ж, сынок, иди, скажи ей. Инспектор двинулся было по
коридору, но вдруг решил последовать примеру итальянца и, резко
развернувшись на цыпочках, неслышно вернулся назад. Кто знает, правду ли
сказал маленький человечек с обезьяньим лицом?
Когда инспектор подошел к двери, Джеронимо как раз говорил:
- Джентльмен, который приходил на ужин та ночь, джентльмен с усами хочет
видеть синьора.
- А? Что? - рассеянно откликнулась миссис Хаббард. - Ах да, спасибо,
Джеронимо. Я сейчас бегу.
"Ага, усатый джентльмен! - усмехнулся про себя Шарп. - Держу пари, я
знаю, о ком речь".
Он спустился вниз и вошел в гостиную.
- Приветствую вас, мосье Пуаро! Сколько лет, сколько зим!
Пуаро без тени смущения поднялся с колен - он рылся на нижней полке возле
камина.
- Кого я вижу? Неужели инспектор Шарп? Но раньше вы работали в другом
участке.
- Меня перевели два года назад. Помните то дело в Крейз-Хилл?
- Как не помнить! Столько воды утекло... Вы, правда, по-прежнему молоды,
инспектор...
- Да будет вам, будет...
- А я вот совсем стариком стал. Эх! - вздохнул Пуаро.
- Но порох в пороховницах еще остался, не так ли, мосье Пуаро?
- В каком смысле?
- Ну недаром же вы приходили сюда позавчера вечером читать лекцию по
криминалистике!
- О, в этом как раз ничего особенного нет, - улыбнулся Пуаро. - Миссис
Хаббард - она здесь работает - приходится сестрой моей достопочтенной
секретарше, мисс Лемон. Она-то и попросила меня...
- Прийти сюда и разобраться что к чему, а вы согласились, да?..
- Совершенно верно.
- Но почему? Вот что мне хочется узнать. Что тут было такого...
- Особенного, что могло меня заинтересовать?
- Вот именно. Сами посудите: глупых девчонок, ворующих по мелочам, можно
встретить сплошь и рядом. Это для вас слишком мелко, мосье Пуаро.
Пуаро покачал головой.
- Все далеко не так просто.
- Но почему? В чем сложность? Пуаро сел на стул и, слегка поморщившись,
стряхнул пыль со штанин.
- Если бы я знал.
- Не понимаю, - нахмурился Шарп.
- Я тоже... Видите ли.., украденные вещи, - Пуаро покачал головой, -
представляют собой бессмысленный набор предметов, между ними нет никакой
связи. Здесь, похоже, поработал не один человек. Совершенно отчетливо видны
следы "глупой девчонки", как вы изволили выразиться... Но есть и другие...
Другие события, которые, по идее, следовало бы связать с Силией Остин,
упорно выпадают из общей картины. Они вроде бы бессмысленны, бесцельны. И в
них чувствуется злой умысел, а Силия была совсем не злой девушкой.
- Она была клептоманкой?
- Я бы не сказал.
- Ну, может, просто малость вороватой?
- Нет. На мой взгляд, таская мелочи, она пыталась привлечь к себе
внимание одного молодого человека.
- Колина Макнабба?
- Да. Она была безумно в него влюблена. А он ее не замечал. И вот она -
милая, симпатичная, хорошо воспитанная - прикинулась воровкой. Игра
оказалась беспроигрышной. Колин Макнабб тут же на нее.., как это говорят..,
клюнул.
- Ну, стало быть, он законченный идиот.
- Отнюдь. Просто он психолог...
- А-а, - протянул инспектор Шарп. - Из этих! Теперь я понимаю... - Он
чуть осклабился. - А девчонка ловка, ловка!
- Да, и это невероятно, - сказал Пуаро и еще раз задумчиво повторил:
- Невероятно. Инспектор Шарп насторожился.
- Что вы хотите сказать, мосье Пуаро?
- Мне пришло в голову.., и до сих пор кажется, что она не сама до этого
додумалась.
- Но зачем кому-то понадобилось вмешиваться в ее дела?
- Откуда мне знать? Может, из альтруизма. Или по какой-то другой причине.
Это тайна покрытая мраком.
- А кто, как вы думаете, мог надоумить ее?
- Не знаю.., хотя.., впрочем, вряд ли...
- Но я никак не пойму, - принялся размышлять вслух Шарп, - если ее
хитроумный план удался, то какого черта ей приспичило покончить с собой?
- Ответ напрашивается сам собой: у нее не было на то ни малейших
оснований.
Они молча переглянулись, и Пуаро тихо спросил:
- А вы уверены, что это самоубийство?
- Ну это-то ясно как божий день. Нет никаких оснований предполагать
что-либо иное...
Дверь открылась, и вошла миссис Хаббард. Щеки ее пылали, вид у нее был
торжествующий. Она шла, выставив вперед подбородок, готовая ринуться в бой.
- Поняла! - победоносно воскликнула она. - Доброе утро, мосье Пуаро.
Инспектор, я поняла! Меня вдруг озарило. Знаете, почему записка показалась
мне странной? Силия не могла ее написать, никак не могла!
- Но почему, миссис Хаббард?
- Потому что она написана обычными синими чернилами. А Силия заправила
ручку зелеными, вон теми. - Миссис Хаббард кивком указала на полку. - Это
было вчера утром, во время завтрака.
Преобразившийся на глазах инспектор Шарп быстро вскочил и вышел из
гостиной. Через мгновение он появился вновь.
- Вы правы, - сказал он. - Я проверил, действительно, единственная ручка,
которую нашли в комнате девушки, та, что лежала возле кровати, заправлена
зелеными чернилами. А они...
Миссис Хаббард продемонстрировала ему почти пустой пузырек. А потом четко
и обстоятельно рассказала о том, что произошло тогда в столовой.
- Я уверена, - закончила она, - что клочок бумаги, который считали
запиской, был вырван из письма. Того, что Силия написала мне вчера, а я его
так и не прочла.
- А что она с ним сделала? Вы не помните? Миссис Хаббард покачала
головой:
- Я оставила ее одну и ушла, у меня было полно дел. Должно быть, она
забыла письмо в столовой.
- А кто-то нашел и прочитал.., кто-то... Инспектор осекся.
- Вы понимаете, что это значит? - спросил он. - У меня никак не шло из
головы: почему записка написана на этом клочке... Ведь в комнате полно
бумаги... Значит, кто-то пытался воспользоваться ее письмом, чтобы всем
внушить мысль о самоубийстве. - Он некоторое время молчал, а потом медленно
продолжил:
- А это значит, что произошло...
- Убийство, - сказал Эркюль Пуаро.
Глава 8
Хотя Пуаро и не одобрял английского обычая пить чай в пять часов дня,
считая это вредным излишеством, гостей он все-таки им угощал.
Запасливый Джордж извлек по такому торжественному случаю большие чайные
чашки, коробку лучшего индийского чая, а также водрузил на стол тарелку с
горячими аппетитными пышками, хлеб, джем и большой кусок кекса со сливами.
Все это было подано дабы усладить инспектора Шарпа, который с довольным
видом откинулся на спинку стула, допивая третью чашку чаю.
- Вы не сердитесь на то, что я свалился как снег на голову, мосье Пуаро?
Студенты начнут возвращаться в общежитие где-то через час, я решил пока
заскочить к вам. Придется всех допросить, а меня это, честно говоря, мало
привлекает. Вы с ними как-то общались, вот я и подумал: может, расскажете
мне что-нибудь.., ну хотя бы про иностранцев?
- Вы считаете, что я хорошо разбираюсь в иностранцах? Но, mon cher <Мой
дорогой (фр.).>, среди них не было ни одного бельгийца!
- Бельгийца? Ах да, конечно! Вы хотите сказать, что раз вы - бельгиец, то
все прочие для вас такие же иностранцы, как и для меня. Но думаю, вы не
совсем правы. Наверное, вы все-таки лучше меня разбираетесь в тех, кто
прибыл сюда из Европы, хотя индийцы и африканцы для вас, возможно, тоже
загадка.
- Вы бы лучше обратились к миссис Хаббард. Она несколько месяцев общалась
с ними, и она прекрасно разбирается в людях.
- Да, что есть, то есть. Думаю, на нее можно положиться. Но еще мне
предстоит побеседовать с хозяйкой. Утром ее не было. Ей принадлежат
несколько общежитии и студенческих клубов. Похоже, она не пользуется особой
любовью студентов.
Пуаро немного помолчал, а потом спросил:
- Вы ходили в больницу Святой Екатерины?
- Ходил. Главный фармацевт вел себя весьма любезно. Он был потрясен и
расстроен, узнав, что произошло с этой девушкой, Силией.
- Что он о ней сказал?
- Она проработала там без малого год, и ее очень любили. Она была немного
медлительной, но к работе относилась добросовестно. - Помолчав, инспектор
добавил:
- Как мы и подозревали, морфий попал в общежитие из больницы.
- Правда? Это интересно.., и довольно странно.
- Это был тартрат морфия <Тартрат морфия - препарат морфия, главного
алкалоида опия, сильное болеутоляющее средство.>. Хранили его в
фармакологическом отделении, в шкафчике с ядами, на верхней полке - среди
редко употребляющихся лекарств. Сейчас больше в ходу инъекции, и поэтому
гидрохлорид морфия более популярен, чем тартрат. Похоже, на лекарства
существует такая же мода, как и на все остальное. У докторов в этом смысле
очень развито стадное чувство. Стоит одному выписать рецепт - и все давай
повторять. Конечно, он так не говорил, это мое личное мнение. Там же, на
верхней полке, хранятся лекарства, которые когда-то пользовались большим
спросом, а теперь уже давно никому не выписывают.
- Значит, исчезновение маленького пыльного флакончика заметили бы не
сразу?
- Совершенно верно. Учет проводится нечасто - в последнее время на
тартрат морфия спроса нет. Пузырька не хватились бы до очередной ревизии,
если бы, конечно, он не понадобился раньше. У всех трех фармацевтов есть
ключи от шкафа с ядами и от шкафа, где хранятся особо опасные лекарства. В
напряженные дни - а иных тут практически не бывает - такие лекарства
требуются постоянно, и поэтому шкафы не запираются до самого конца рабочего
дня.
- Кто, кроме Силии, имел к ним доступ?
- Еще две женщины-фармацевта, однако они не имеют никакого отношения к
Хикори-роуд. Одна из них работает в больнице уже четыре года; вторая пришла
несколько недель тому назад, раньше работала в Девоне тоже в больнице,
послужной список у нее хороший. Кроме них еще есть три старших провизора,
проработавших в больнице Святой Екатерины много лет. Все они имеют, так
сказать, законный доступ к лекарствам. Еще есть старуха уборщица. Она
убирает в аптеке с девяти до десяти часов утра и могла бы вытащить флакончик
из шкафа, улучив момент, когда девушки отпускали лекарства покупателям или
готовили препараты для стационарных больных. Но она в больнице уже давно, и
вряд ли это ее рук дело. Санитар тоже заходит за лекарствами и конечно же
мог потихоньку взять флакончик, но это тоже маловероятно.
- А кто из посторонних бывает в отделении?
- Тьма народу. В кабинет главного провизора надо идти через аптеку;
торговые агенты крупных аптек, отпускающих лекарства оптом, тоже идут через
нее в подсобные помещения. И, естественно, к служащим заходят друзья, не
часто, но все равно заходят.
- Это уже обнадеживает. Кто в последнее время заходил к Силии Остин?
Шарп заглянул в записную книжку:
- В прошлый вторник заходила Патрисия Лейн. Они договорились после работы
пойти в кино.
- Патрисия Лейн, - задумчиво повторил Пуаро.
- Она пробыла там всего пять минут и не подходила к шкафу с ядами, стояла
возле окошка, разговаривая с Силией и ее сослуживицей. Да, недели две тому
назад, еще приходила какая-то темнокожая девушка, по мнению сослуживиц
Силии, весьма грамотная. Она интересовалась их работой, задавала вопросы и
записывала ответы. Прекрасно говорила по-английски.
- Наверно, Элизабет Джонстон. Так говорите, она интересовалась работой
фармацевтов?
- Это был день открытых дверей для Благотворительной клиники. Она
интересовалась, как проходят подобные мероприятия, и спрашивала, что
прописывают детям при диарее и кожных инфекциях.
Пуаро кивнул.
- Кто еще?
- Больше они никого не вспомнили.
- А врачи заходят в аптеку? Шарп ухмыльнулся:
- Постоянно. По делу и просто так. Иногда приходят уточнить какой-нибудь
рецепт или посмотреть, что есть на полках.
- Ага, посмотреть?
- Я уже об этом думал. Бывает, они советуются, чем можно заменить
препарат, вызывающий у пациента аллергию или плохо действующий на желудок.
Порою врач просто забегает поболтать, когда выдается свободная минутка. А
бывает, придет с похмелья попросить аспирин или вегенин, а то и просто
зайдет пофлиртовать с девушкой, если та не против. Ничто человеческое им не
чуждо. Так что мы с вами, похоже, ищем иголку в стоге сена.
- Если мне не изменяет память, некоторые студенты с Хикори-роуд тоже
имеют отношение к больнице Святой Екатерины, - заметил Пуаро. - Во-первых,
этот рыжий парень.., как его... Бейтс... Бейтмен...
- Леонард Бейтсон. Вы правы. Кроме того, Колин Макнабб проходит там
стажировку. А в физиотерапевтическом отделении работает Джин Томлинсон.
- И все они, очевидно, частенько заходили в аптеку?
- Да, и досаднее всего то, что никто из сотрудников аптеки не помнит,
когда именно. Они там примелькались. Кстати, Джин Томлинсон дружна со
старшим фармацевтом.
- Плохи наши дела, - вздохнул Пуаро.
- Еще как плохи! Ведь любой из служащих мог заглянуть в шкафчик и
сказать: "И зачем вам столько мышьяковистых препаратов? Это уже вчерашний
день!" Или что-нибудь в том же духе. И никто бы не насторожился и через
минуту забыл бы о его словах.
Помолчав, Шарп добавил:
- Мы подозреваем, что кто-то подсыпал Силии Остин морфий, после чего
поставил флакончик возле ее кровати и положил рядом обрывок ее же письма,
чтобы создать впечатление самоубийства. Но зачем, мосье Пуаро, зачем?
Пуаро пожал плечами. Шарп продолжал:
- Сегодня утром вы намекнули, что кто-то мог подсказать Силии Остин мысль
о краже безделушек. Пуаро смущенно заерзал на стуле.
- Это была лишь смутная догадка. Просто мне казалось, что сама она вряд
ли додумалась бы.
- Кто же это мог быть?
- Как мне кажется, ума на это хватило бы лишь у трех студентов. Леонард
Бейтсон. Достаточно эрудирован. И знает, как Колин любит носиться с
"неустойчивыми личностями". Он мог, якобы в шутку, предложить свой план
Силии и руководить ее действиями. Но подобные игры ему скоро бы надоели, -
если, разумеется, он играл бы в них лишь "из любви к искусству". Впрочем,
возможно, я что-то в его характере упустил; это никогда не надо сбрасывать
со счетов. Найджел Чэпмен: любит всякие шуточки, у него язвительный склад
ума, и он мог бы с удовольствием, без зазрения совести, разыграть комедию.
Это взрослый "enfant terrible" <Ужасный ребенок (фр.).>. Третий же "умник",
точнее "умница" - молодая особа по имени Вэлери Хобхауз. Она сообразительна,
у нее современные взгляды на жизнь, и, наверное, она достаточно поднаторела
в психологии, чтобы предугадать реакцию Колина. Возможно Силия была ей
симпатична, вот она и решила, что не грех обвести Колина вокруг пальца.
- Леонард Бейтсон, Найджел Чэпмен, Вэлери Хобхауз, - повторил Шарп, делая
пометки в блокноте. - Благодарю за информацию. Я запомню и постараюсь
выяснить. А что вы думаете об индийцах? Один из них учится на медицинском.
- Он с головой погружен в политику и страдает манией преследования, -
ответил Пуаро. - До Силии ему дела нет, да и она не послушалась бы его
совета.
- Больше вы ничем не можете мне помочь, мосье Пуаро? - спросил Шарп,
вставая и захлопывая блокнот.
- Боюсь, что ничем. Однако мне хотелось бы тоже участвовать в
расследовании. Надеюсь, вы не будете возражать, друг мой?
- Отнюдь. С какой стати?
- Я постараюсь внести свою лепту, пользуясь статусом неофициального, так
сказать, лица. Думаю, что я могу действовать лишь в одном качестве.
- В каком же?
- Собеседника, друг мой. Беседа и еще раз беседа. Это единственный путь.
Все убийцы, с которыми мне приходилось сталкиваться, обожали разговоры. По
моему убеждению, сильный и молчаливый по натуре человек редко совершает
убийство, а если все-таки совершает, то убивает внезапно, сгоряча, и улики
всегда налицо. А изощренный, коварный преступник обычно так собой доволен,
что рано или поздно проговаривается и выдает себя. Беседуйте с ними по
душам, мой друг, не ограничивайтесь сухим допросом. Просите у них совета,
помощи, не отмахивайтесь от их подозрений. Впрочем, bon Dieu <Бог мой
(фр.).>, я вовсе не собираюсь вас учить! Я прекрасно знаю, что вы - мастер
своего дела.
Шарп мягко усмехнулся.
- Я тоже всегда считал, что, располагая людей к себе, добиваешься гораздо
больших результатов.
Пуаро закивал, и оба понимающе улыбнулись. Шарп поднялся уходить.
- В принципе каждый из живущих там может оказаться тем, кого мы ищем, -
медленно произнес он.
- Пожалуй, - бесстрастно согласился Пуаро. - Леонард Бейтсон - человек
вспыльчивый. Он мог убить в припадке гнева. Вэлери Хобхауз при ее интеллекте
ничего не стоит разработать подобную интригу. Найджел Чэпмен инфантилен и не
знает чувства меры. Француженка вполне могла бы убить из-за денег, но только
из-за больших. У Патрисии Лейн гипертрофированы материнские инстинкты, а
такие женщины весьма безжалостны. Американка Салли Финч человек веселый и
жизнерадостный, однако отлично умеет скрывать свои истинные чувства. Джин
Томлинсон - воплощенная добродетель и милосердие, но мы не раз сталкивались
с убийцами, которые с искренним рвением посещали воскресную школу. Девушка
из Вест-Индии, Элизабет Джонстон, пожалуй, она умнее всех. Ее эмоции
полностью подчинены разуму, а это опасно. Еще там есть очаровательный
молодой африканец; мотивы его действий нам с вами не постичь никогда. И
последний, Колин Макнабб - психолог. А скольким медикам можно сказать:
"Врачу, исцелися сам!" <Новый Завет, Евангелие от Луки (гл. 4, ст. 23).>.
- Помилуйте, Пуаро! У меня голова идет кругом. Неужели на свете нет
человека, который был бы не способен на убийство?
- Я и сам хотел бы это знать, - ответил Эркюль Пуаро.
Инспектор Шарп, вздохнув, откинулся на спинку стула и вытер лоб платком.
Он уже побеседовал с негодующей француженкой, то и дело ударяющейся в слезы,
с высокомерным и замкнутым молодым французом, с флегматичным и
подозрительным голландцем, с болтливым и агрессивным египтянином. Потом
перекинулся парой фраз с двумя нервными турками, которые, пожалуй, вряд ли
хоть что-то поняли из его вопросов, и с очаровательным студентом из Ирака.
Инспектор был абсолютно уверен, что никто из них не имеет к смерти Силии
Остин ни малейшего отношения и помочь ему не может. На прощание он
постарался их ободрить и сейчас намеревался быстренько распрощаться с
мистером Акибомбо.
Молодой студент из Западной Африки глядел на него, сверкая белозубой
улыбкой; взгляд у него был по-детски жалобным.
- Я хотел бы помочь, пожалуйста, - сказал он. - Мисс Силия всегда была со
мной очень хорошо. Она давала мне один раз вкусный коробка конфет, которые я
никогда не пробовал. Мне кажется, очень грустно, что ее убивали. Может, это
кровный месть? Или, может, ее папа или дяди приходили и убивали ее, потому
что слушали ложный истории о том, что у нее было плохое поведение?
Инспектор Шарп постарался его уверить, что дело совсем не в этом. Молодой
человек грустно покачал головой.
- Тогда я не знаю, почему так происходило. Я не вижу, почему кто-то в
этом доме захотел причинить ей вред. Но если вы дадите мне кусочек ее волосы
или ногти, я, возможно, что-нибудь обнаружу при помощи старый метод. Он не
научный и не современный, но его очень часто делают у меня на родине.
- Большое спасибо, мистер Акибомбо, но, я думаю, это не понадобится.
Мы.., м-м.., предпочитаем другие способы.
- Конечно, сэр, я понимаю. Это несовременно. Это не атомный век. Дома
полицейские тоже так не делают, это только старики в джунгли. Я уверен, что
новые методы больше надежнее, и вы достигнете полный успех.
Мистер Акибомбо вежливо откланялся и удалился. Инспектор Шарп пробормотал
про себя:
- Я тоже искренне надеюсь на успех, хотя бы ради торжества новых методов.
Следующим оказался Найджел Чэпмен.
- Уму непостижимая история, правда? - попытался он перехватить
инициативу. - А представьте себе, мне с самого начала казалось, что вы
бродите в потемках, поддерживая версию самоубийства. И надо признаться, мне
даже польстило, что помогли мои чернила, которыми Силия заправила ручку.
Этого убийца, конечно, не мог предугадать. У вас, наверно, уже есть какие-то
мысли насчет мотивов преступления?
- Вопросы задаю я, мистер Чэпмен, - сухо напомнил инспектор.
- О, конечно, конечно! - Найджел беззаботно взмахнул рукой. - Я просто
хотел сэкономить время и сразу перейти к делу. Но, видно, без анкетных
данных не обойтись. Имя: Найджел Чэпмен. Возраст: двадцать пять лет. Место
рождения: кажется, Нагасаки.., забавно, не правда ли? Чего моих родителей
туда занесло - ума не приложу. Наверно, они были в кругосветном путешествии.
Но надеюсь, этого недостаточно, чтобы считать меня японцем? Пишу диплом по
истории бронзового века и раннему средневековью в Лондонском университете.
Что вы еще хотите узнать?
- Ваш домашний адрес, мистер Чэпмен.
- Я человек без адреса, уважаемый сэр. У меня есть папочка, но мы с ним в
ссоре, и поэтому его дом - уже не мой дом. Так что пишите мне на
Хикори-роуд, а счета присылайте на Лиденхолл-стрит; так, по-моему, говорят
случайным попутчикам, надеясь никогда их больше не увидеть.
Найджел куражился вовсю, но инспектор Шарп словно не замечал его
кривляний. Он встречал таких субъектов и раньше, и не без оснований думал,
что наглость служит своего рода защитой; на самом деле парень нервничает,
что вполне понятно, когда тебя допрашивают в связи с убийством.
- Вы хорошо знали Силию Остин? - спросил инспектор.
- Трудный вопрос вы мне задали, сэр. Я ее прекрасно знал, поскольку видел
каждый день и отношения у нас были вполне нормальные. На самом же деле я ее
не знал совершенно. Впрочем, это понятно. Мне она была абсолютно
неинтересна, да и она меня, по-моему, недолюбливала.
- За что?
- Ну.., ей не нравилось мое чувство юмора. И потом, я же не такой угрюмый
и неотесанный, как Колин Макнабб. Кстати сказать, неотесанность - прекрасное
оружие для завоевания женских сердец.
- Когда вы в последний раз видели Силию Остин?
- Вчера за ужином. Мы все протянули ей руку братской помощи. Колин встал,
мекал-бекал, а потом, заикаясь и умирая от стыда, признался, что они
помолвлены. Мы его немного подразнили и отпустили с Богом.
- Это было в столовой или в гостиной?
- В столовой. Мы перешли в гостиную после, а Колин смотался по делам.
- Значит, все остальные пили кофе в гостиной?
- Да, если это пойло можно назвать кофе, - сказал Найджел.
- А Силия Остин пила кофе?
- По-моему, да. Я не обратил внимания, но, наверное, пила.
- А кто ей наливал кофе и потом его подал? Часом не вы?
- С ума сойти, как гипнотически действует на человека допрос! Стоило вам
спросить и поглядеть на меня испытующим взглядом, как мне сразу показалось,
что именно я подал Силии чашку, всыпав туда предварительно порядочную порцию
стрихнина или чем там ее отравили. Вы, наверно, обладаете даром внушения,
мистер Шарп, но, по правде говоря, я и близко не подходил к Силии и, если уж
совсем начистоту, - даже не заметил, пила ли она кофе или нет. И хотите
верьте, хотите нет, но я никогда не испытывал нежных чувств к Силии, и весть
о ее помолвке с Колином Макнаббом не пробудила во мне убийственной ревности.
- Я отнюдь не пытаюсь на вас воздействовать, мистер Чэпмен, - мягко
возразил Шарп. - И если я не ошибаюсь, дело тут не в любовных интригах;
просто кто-то хотел убрать Силию со своего пути. Как вы думаете, почему?
- Понятия не имею, инспектор. Я сам поражен, ведь Силия была тихоней,
такие и мухи не обидят.., ну, да вы сами понимаете. Соображала она туго,
была жуткой занудой, но в общем вполне нормальной девчонкой. Таких,
по-моему, не убивают.
- А вы удивились, узнав, что она виновата в.., пропаже вещей?
- О да, милейший, меня это ошеломило! Вот уж не в ее стиле, подумал я!
- А может, это вы подучили ее? Удивление Найджела было, пожалуй, вполне
искренним.
- Я? Подучил ее? Но зачем?
- Мало ли зачем.
...Закладка в соц.сетях
