Жанр: Детектив
Хикори, Дикори, Док?
... паренек. Характер у него, конечно, не сахар, но
мне казалось, что он очень милый и добрый мальчик.
- Многие преступники именно такими и кажутся, - возразил Шарп.
Он осторожно развернул пакетик. Миссис Хаббард наклонилась вперед... На
белой бумаге лежали два коротких курчавых рыжих волоска.
- Боже мой! - сказала миссис Хаббард.
- Да, - задумчиво откликнулся Шарп. - Я давно убедился, что убийца, как
правило, допускает хотя бы одну ошибку.
Глава 19
- Но это же чудесно, друг мой! - восхищенно воскликнул Эркюль Пуаро. -
Все так прозрачно... То есть совершенно прозрачно!
- Можно подумать, что вы говорите о супе, - проворчал инспектор. - Не
знаю, может, для вас это действительно прозрачно, но, на мой взгляд, супчик
еще мутноват.
- Какое там мутноват! Все уже предельно ясно!
- Даже это?
Так же невозмутимо, как в комнате миссис Хаббард, инспектор
продемонстрировал ему два рыжих волоса.
- А, это! - сказал Пуаро и почти в точности повторил слова Шарпа:
- Как это у вас принято говорить: убийца допускает хотя бы одну ошибку.
Их взгляды встретились.
- Людям свойственно переоценивать свои умственные способности, - сказал
Эркюль Пуаро.
Инспектора Шарпа так и подмывало спросить: "Даже Эркюлю Пуаро?" - но он
сдержался.
- Ну а в остальном, друг мой, все идет по плану?
- Да, бомба взорвется завтра, - произнес Шарп.
- Вы сами поедете?
- Нет. Я должен появиться на Хикори-роуд. А там за старшего будет Кобб.
- Пожелаем ему удачи!
Эркюль Пуаро поднял рюмку с мятным ликером. Инспектор Шарп - стакан
виски.
- Будем надеяться, - сказал инспектор.
- Умеют же жить люди! - вздохнул сержант Кобб. Он с завистью и
восхищением смотрел на витрину "Сабрины Фер". Там были расставлены самые
разнообразные косметические товары, а посередине стояла застекленная
фотография - Сабрина в одних трусиках. Стекло было с каким-то секретом, и
казалось, что девушка купается в волнах. Кроме маленьких дорогих трусиков на
ней было еще несколько образцов диковинной бижутерии. Констебль Маккрей
неодобрительно хмыкнул:
- Богохульство, вот что это такое! Мильтон бы в гробу перевернулся.
- Тоже мне нашел Священное Писание!
- Но ведь "Потерянный рай" как раз об Адаме и Еве, и райских кущах, и
всяких дьяволах из преисподней. Что же это, по-твоему, не религия?
Сержант Кобб не стал спорить на такие скользкие темы. Он храбро двинулся
в салон, за ним по пятам проследовал строгий констебль. В изысканном розовом
интерьере сержант и его подчиненный напоминали пресловутого слона в посудной
лавке.
К ним подплыло, словно по воздуху, неземное существо в оранжево-розовом
туалете. Сержант Кобб сказал:
"Доброе утро, мэм", и достал свое удостоверение. Сказочное создание
испуганно упорхнуло. Вместо него появилось другое, чуть постарше. Оно, в
свою очередь, уступило место роскошной, блистательной герцогине с голубыми
волосами и гладкими щеками, неподвластными времени и морщинам. Стальные
серые глаза стойко выдержали пристальный взгляд сержанта Кобба.
- Я очень удивлена, - сурово произнесла герцогиня. - Пожалуйста, следуйте
за мной.
Она провела их через квадратный салон, посреди которого стоял круглый
столик, заваленный журналами и газетами. Вдоль стен располагались
занавешенные кабинки, в которых жрицы в розовых одеяниях колдовали над
возлежащими в креслах дамами.
Герцогиня провела полицейских в маленький кабинет.
- Я - миссис Лукас, хозяйка салона, - представилась она. - Моего
компаньона, мисс Хобхауз, сегодня нет.
- Конечно, мэм, - подтвердил сержант Кобб, ничуть в этом не
сомневавшийся.
- Меня крайне удивляет ваше намерение произвести обыск, - сказала миссис
Лукас. - Это личный кабинет мисс Хобхауз. Я очень надеюсь, что вы.., м-м..,
не огорчите наших клиенток.
- Не беспокойтесь, мэм, - сказал Кобб. - Нас вряд ли заинтересует
что-нибудь, кроме этого кабинета.
Он вежливо подождал, пока она явно с неохотой удалилась. Потом оглядел
кабинет Вэлери Хобхауз. Стены оклеены бледно-серыми обоями, два персидских
ковра на полу. Затем перевел взгляд с маленького настенного сейфа на большой
письменный стол.
- В сейфе вряд ли, - предположил Кобб. - Слишком уж на виду.
Через пятнадцать минут содержимое сейфа и ящиков стола было извлечено на
свет Божий.
- Похоже, мы попали пальцем в небо, - проговорил Маккрей, по натуре
пессимист и брюзга.
- Это лишь начало, - утешил его Кобб. Сложив содержимое ящиков в
аккуратные кучки, он начал вытаскивать сами ящики и переворачивать их.
- Вот, полюбуйтесь, дружок! - радостно воскликнул он. Ко дну нижнего
ящика скотчем было прикреплено с полдюжины синеньких книжечек с ярким
золотистым тиснением.
- Паспорта, - пояснил сержант Кобб, - выданы секретарем государственного
департамента иностранных дел. Боже, спаси его доверчивую душу!
Маккрей с любопытством заглянул через плечо Кобба, который раскрыл все
паспорта и теперь сличал фотографии.
- Никогда не подумаешь, что это одна и та же женщина, да? - заметил
Маккрей.
Паспорта были выданы на имя миссис да Сильвы, мисс Ирен Френч, миссис
Ольги Кон, мисс Нины де Мезюрье, миссис Глэдис Томас и мисс Мойры О'Нил. На
всех фотографиях была изображена моложавая темноволосая женщина, на одной ей
можно было дать лет двадцать пять, на другой все сорок.
- Весь трюк в том, что каждый раз она делала новую прическу, - объяснил
Кобб, - то локоны, то перманент; здесь, посмотри, прямая стрижка, а здесь
полукругом - под пажа. Когда она выдавала себя за Ольгу Кон, то каким-то
образом чуть-чуть изменила форму носа, а фотографируясь на паспорт миссис
Томас, положила что-то за щеки. А вот еще иностранные паспорта: мадам
Махмуди, из Алжира, и Шейлы Донован, из Ирландии. Полагаю, у нее на эти
фамилии открыты и счета в банках.
- Вот морока, а?
- Но, голубчик, у нее не было другого выхода. Ей нужно было сбить со
следа налоговую инспекцию. Нажиться на контрабанде наркотиков нетрудно, а
вот поди ж попробуй объясни налоговому инспектору, откуда у тебя денежки...
Ручаюсь, что именно поэтому она основала игорный дом в Мэйфере. Только так
она и могла обойти налоговую инспекцию. Думаю, львиная доля ее капиталов
помещена в алжирские и французские банки. Все было хорошо продумано,
поставлено на деловую основу. И надо же такому случиться, что однажды она
забыла один из паспортов на Хикори-роуд, а глупышка Силия его увидела!
- Да, ловко, ничего не скажешь! - сказал инспектор Шарп снисходительным,
почти отеческим тоном.
Он сидел, перекладывая паспорта из одной руки в другую, словно тасовал
карты.
- Ох и хлопотное же это дело, финансы! - продолжал он. - Мы прямо
запарились, бегая по банкам. Она здорово сумела замести следы. Пришлось
попотеть. Пожалуй, через пару лет она смогла бы выйти из игры, уехать за
границу и жить в свое удовольствие на средства, добытые, как говорится,
преступным путем. Особо крупными махинациями она не занималась: ввозила
контрабандные бриллианты, сапфиры и так далее, а вывозила краденые вещи. Ну
и, разумеется, не обошлось без наркотиков. Все было организовано очень
четко. Она ездила за границу и под своим, и под вымышленными именами, но это
было не часто, а товар всегда провозил, сам того не подозревая, кто-то
другой. За границей у нее были свои агенты, которые в нужный момент
подменяли рюкзаки. Да, ловко придумано. И только благодаря мосье Пуаро мы
смогли напасть на след. Это был, конечно, гениальный ход - подбить бедняжку
Силию на кражи. Вы ведь сразу догадались, что идея принадлежит ей, ведь так,
мосье Пуаро?
Пуаро смущенно улыбнулся, а миссис Хаббард посмотрела на него с
восхищением. Разговор был приватный, они сидели в комнате миссис Хаббард.
- Ее сгубила жадность, - сказал Пуаро. - Она польстилась на бриллиант
Патрисии Лейн. Тут она допустила промах, ведь стало ясно, что она хорошо
разбирается в драгоценностях. Не каждый может правильно оценить бриллиант, а
уж тем более заменить его цирконом, чтобы это не вызвало ни у кого
подозрений... Да, я сразу понял, что тут что-то не так. Но когда я сказал
ей, что уверен в том, что это она руководила действиями Силии, мисс Хобхауз
проявила выдержку и не стала отпираться, а очень трогательно попыталась все
объяснить.
- Неужели она способна на убийство! - воскликнула миссис Хаббард. - На
хладнокровное убийство? Нет, у меня до сих пор это не укладывается в голове!
Инспектор Шарп помрачнел.
- Пока мы не можем предъявить ей обвинение в убийстве, - сказал он. - Что
касается контрабанды, то здесь все предельно ясно. Тут трудностей не будет.
Но обвинение в убийстве... Это сложнее, и прокурор пока не видит оснований
для возбуждения дела. У нее, конечно, были причины попытаться избавиться от
Силии, была и возможность. Она, вероятно, знала о пари и о том, что Найджел
где-то спрятал морфий. Но нет никаких улик, указывающих на то, что это она
дала морфий. Что же касается двух других убийств.... Она, разумеется, могла
отравить миссис Николетис, но к смерти Патрисии Лейн она наверняка не имеет
отношения. Она - одна из немногих, у кого есть твердое алиби. Джеронимо
вполне определенно утверждает, что она ушла из дому в шесть часов. И упорно
стоит на своем. Не знаю, может, она ему даже заплатила...
- Нет, - покачал головой Пуаро. - Этого не было.
- И потом, у нас есть показания аптекаря. Он ее прекрасно знает и
говорит, что она зашла в аптеку в пять минут седьмого, купила пудру и
аспирин и позвонила по телефону. Она вышла из аптеки в пятнадцать минут
седьмого, села в такси и уехала - там напротив стоянка.
Пуаро подскочил на стуле.
- Все правильно! Это как раз то, что нам и нужно было доказать!
- О чем вы, скажите на милость?
- О том, что она звонила из аптеки.
Инспектор Шарп посмотрел на него с раздражением.
- Погодите, мосье Пуаро. Давайте проанализируем известные нам факты. В
восемь минут седьмого Патрисия Лейн была еще жива и звонила из этой комнаты
в полицейский участок. Вы согласны?
- Не думаю, что она звонила отсюда.
- Ну, тогда из холла.
- Из холла она тоже не звонила. Инспектор Шарп вздохнул.
- Но надеюсь, вы не ставите под сомнение сам звонок? Или, может, я, мой
сержант, констебль Най и Найджел Чэпмен стали жертвами массовой
галлюцинации?
- Разумеется, нет. Вам позвонили. И у меня есть определенное подозрение,
что звонили из автомата, который находится в аптеке на углу, ближайшей
отсюда.
У инспектора Шарпа глаза округлились от изумления.
- Вы хотите сказать, что на самом деле в участок звонила Вэлери Хобхауз?
Что она выдала себя за Патрисию Лейн, которая в то время уже была мертва?
- Совершенно верно.
Инспектор некоторое время молчал, потом со всего размаху стукнул кулаком
по столу.
- Не верю! Я же слышал.., сам слышал голос...
- Слышали, да. Девичий голос.., прерывистый, взволнованный. Но вы же не
настолько хорошо знали Патрисию Лейн, чтобы узнать ее по голосу?
- Я-то нет, но с ней разговаривал Найджел Чэпмен. А с ним этот номер вряд
ли прошел бы. Провести того, кто тебя хорошо знает, очень сложно. Найджел
Чэпмен понял бы, что с ним говорит не Пат.
- Да, - сказал Пуаро, - разумеется. И конечно же он прекрасно знал, что
это не Пат. Было бы странно, если бы не знал, ведь незадолго до этого он сам
же и убил ее.
Инспектор на мгновение потерял дар речи.
- Найджел Чэпмен? Найджел Чэпмен? Но когда мы увидели мертвую Патрисию,
он плакал.., плакал, как ребенок!
- Вполне возможно, - сказал Пуаро. - Думаю, он был к ней привязан..,
насколько он вообще может быть к кому-нибудь привязан. На протяжении всего
расследования Найджел Чэпмен был самой подозрительной личностью. Кто имел в
своем распоряжении морфий? Найджел Чэпмен. Кто достаточно ловок и
сообразителен, чтобы разработать план убийства? У кого хватило бы смелости
довести его до конца и сделать все возможное, чтобы сбить с толку
преследователей? У Найджела Чэпмена. Кто жесток и тщеславен? Найджел Чэпмен.
У него все качества, которыми должен обладать убийца: он безмерно заносчив,
злобен, любит ходить по острию ножа и поэтому часто совершает безрассудства,
лишь бы привлечь к себе внимание. Взять хотя бы историю с конспектами!
Вдумайтесь, какой грандиозный блеф: он заливает их своими чернилами, а потом
подсовывает платок в комод Патрисии! И все же он хватил через край, когда
вложил в руку Пат волосы Лена Бейтсона. Пожалуй, это было его единственной
ошибкой - ведь он упустил из виду, что раз Патрисию ударили сзади, то она
просто физически не могла схватить убийцу за волосы. Все преступники
одинаковы: слишком себя любят и слишком высоко ценят свой ум и обаяние, а он
действительно обаятелен, этот Найджел, - этакий очаровательный капризный
мальчик, который никогда не повзрослеет и живет только собой и своими
интересами.
- Но почему, мосье Пуаро? Почему он убил их? Силия Остин - еще понятно.
Но зачем ему было убивать Патрисию Лейн?
- А вот это нам и предстоит выяснить, - сказал Пуаро.
- Давненько я вас не видел, - приветствовал Эркюля Пуаро мистер Эндикотт.
Он окинул гостя проницательным взглядом. - Очень мило, что вы решили
навестить старика.
- Да вообще-то, - сказал Пуаро, - мне нужно кое-что у вас узнать.
- Рад служить, вы же знаете, что я ваш вечный должник. Вы тогда меня
очень выручили, распутав дело Эбернети.
- А я, честно говоря, не ожидал вас тут застать. Думал, что вы уже вышли
на пенсию.
Мистер Эндикотт усмехнулся. Его фирма и поныне была одна из самых
уважаемых и процветающих в городе.
- У меня назначена встреча с одним давнишним клиентом. По старой дружбе я
еще веду кое-какие дела.
- Сэр Артур Стэнли, если не ошибаюсь, тоже был вашим старым другом и
клиентом?
- Да. Он пользовался услугами нашей фирмы с незапамятных времен. Он был
удивительный человек, Пуаро.., редкого ума человек.
- По-моему, вчера в шестичасовом выпуске новостей говорили о его смерти?
- Да. Похороны состоятся в пятницу. Он довольно долго болел. Насколько
мне известно, у него был рак.
- А леди Стэнли умерла несколько лет назад?
- Примерно два с половиной года назад, - ответил он, снова окинув Пуаро
цепким понимающим взглядом из-под седых кустистых бровей.
- Отчего она умерла?
- Приняла слишком большую дозу снотворного, - поспешно ответил мистер
Эндикотт. - Кажется, мединала.
- Дознание проводилось?
- Да. Полиция пришла к заключению, что она приняла его по ошибке.
- Это правда?
Мистер Эндикотт помолчав, сказал:
- Я прошу, поймите меня правильно, - сказал он. - Я понимаю, что ваш
вопрос продиктован не праздным любопытством... Понимаете, мединал - препарат
довольно опасный, потому что не существует четкой грани между необходимой
для лечения и смертельной дозой. В полусонном состоянии человек может
забыть, что он уже его принял, и принять еще раз, и тогда последствия могут
быть самые печальные. Пуаро кивнул.
- Это с ней и произошло?
- Вероятно. На самоубийство или на попытку самоубийства непохоже.
- А.., на что-нибудь еще?
Мистер Эндикотт снова метнул на него проницательный взгляд.
- Есть показания ее мужа.
- И что в них говорится?
- Он заверил следствие, что, приняв мединал, она порой впадала в забытье
и просила еще.
- Он сказал не правду?
- Ей-богу, Пуаро, вы просто несносны! Откуда же мне знать, скажите на
милость?
Пуаро улыбнулся. Его не обманул нарочитый гнев Эндикотта.
- Я полагаю, друг мой, что вы все прекрасно знаете. Однако сейчас я не
буду докучать вам расспросами. Мне только хочется узнать ваше мнение. Чисто
по-человечески. Как вам кажется, Артур Стэнли мог бы убить свою жену, если
бы ему захотелось жениться во второй раз?
Мистер Эндикотт подскочил как ужаленный.
- Нелепость! - воскликнул он. - Полнейшая нелепость! Да и не было у него
другой женщины! Стэнли был очень предан своей жене.
- Я так и думал, - сказал Пуаро. - А теперь я расскажу вам о цели моего
визита. Вы были поверенным в делах Артура Стэнли. И, очевидно, являетесь его
душеприказчиком?
- Вы угадали.
- У Артура Стэнли есть сын, который порвал с ним после смерти матери. И
ушел из дому. Он даже изменил фамилию.
- Да? Я этого не знал. И как же теперь его звать?
- Мы к этому еще вернемся. Но сначала мне хотелось бы высказать одно
предположение. Я думаю, что Артур Стэнли оставил вам письмо, которое вы
должны были вскрыть либо в чрезвычайных обстоятельствах, либо после его
смерти. Я угадал?
- Фантастика, Пуаро! В средние века вас как пить дать сожгли бы на
костре! Вы просто ясновидящий!
- Стало быть, я прав? Я думаю, что в письме вам был предложен выбор: либо
уничтожить его.., либо принять определенные меры.
Он умолк. Его собеседник тоже ничего не говорил.
- Bon Dieu <Боже милосердный (фр.).>, - обеспокоенно воскликнул Пуаро. -
Надеюсь, вы его не уничтожили?
Мистер Эндикотт медленно покачал головой, и у Пуаро вырвался вздох
облегчения.
- Мы ничего не делаем впопыхах, - неодобрительно откликнулся мистер
Эндикотт. - Я должен навести справки.., полностью удостовериться...
Он помолчал, потом сурово добавил:
- Это дело слишком конфиденциальное. И даже вам, Пуаро... - Он снова
покачал головой.
- А если я представлю вам веские доводы, вы мне скажете?
- Попробуйте, но ума не приложу, откуда вам стали известны подробности
этой истории.
- О нет, я лишь выскажу кое-какие догадки. И если я буду прав...
- Навряд ли, - отмахнулся мистер Эндикотт. Пуаро глубоко вздохнул.
- Значит, договорились. Итак, я подозреваю, что вам были даны следующие
указания. В случае смерти сэра Артура Стэнли вы должны разыскать его сына
Найджела, выяснить, где он живет, чем занимается... И удостовериться, что он
не замешан ни в каких сомнительных делишках...
Невозмутимый мистер Эндикотт был потрясен.
- Ну, раз вы полностью в курсе дела, - сказал он, - я буду с вами
предельно откровенен. Вы, видно, неспроста интересуетесь юным Найджелом. Что
натворил этот мерзавец?
- Полагаю, что события развивались следующим образом: уйдя из дому, он
изменил фамилию, а знакомым сказал, что, дескать, так было завещано его
матерью. Потом он связался с преступной группой, промышлявшей контрабандой и
торговлей наркотиками и драгоценностями. Очевидно, это с его легкой руки они
стали использовать в качестве перевозчиков наивных, ничего не подозревающих
студентов - идея просто гениальная. Заправляли же всем делом двое: Найджел
Чэпмен - теперь его так величают, и молодая женщина по имени Вэлери Хобхауз,
которая, видимо, и вовлекла его в это дело. Их организация была небольшой,
но доходы приносила баснословные. Товар умещался в небольшой упаковке, но
стоил тысячи фунтов стерлингов. И все шло гладко, пока не возник ряд
непредвиденных обстоятельств. Однажды в студенческом общежитии появился
полицейский, расследовавший убийство под Кембриджем. Вы, наверно, понимаете,
почему известие о его приходе повергло Найджела в панику. Он решил, что
полиция села ему на хвост. Из страха, что его опознают, он вывернул в холле
лампочки и, схватив рюкзак, кинулся на задний двор. Опасаясь, что полиция
обнаружит в рюкзаке следы наркотиков, он искромсал его на куски и спрятал их
в котельной.
Страхи его оказались напрасными: полицейский приходил лишь для того,
чтобы навести справки о некоем студенте-иностранце. Но одна девушка случайно
увидела в окно, как он кромсал рюкзак, и могла проболтаться об этом
кому-нибудь еще. Однако смертный приговор был ей подписан не сразу: сначала
преступники решили всего лишь скомпрометировать свою жертву... Девушка
действительно натворила глупостей и оказалась в весьма незавидном положении.
Но тут в общежитие пригласили меня. Я посоветовал обратиться в полицию.
Девушка пришла в отчаяние и во всем созналась. Вернее, не во всем, а лишь в
тех прегрешениях, которые совершила она. А затем она, видимо, отправилась к
Найджелу и потребовала, чтобы он тоже признался в том, что изрезал рюкзак и
испортил конспекты одной студентки, залив их чернилами. Ни самому Найджелу,
ни его сообщнице не хотелось, чтобы история с рюкзаком всплыла наружу - в
этом случае вся их затея пошла бы прахом. Дело осложнялось и тем, что та
девушка, Силия, знала еще одну вещь. Она проговорилась об этом за ужином, на
который я тоже был приглашен. Она знала истинное прошлое Найджела.
- Но наверняка... - нахмурился мистер Эндикотт.
- Найджел полностью порвал со своим прошлым. Его старые приятели могли,
конечно, знать, что он носит теперь фамилию Чэпмен, но они понятия не имели,
чем он сейчас занимается. В общежитии его настоящая фамилия не была
известна, но вдруг выяснилось, что Силия знавала его в юности. Знала она и
то, что Вэлери Хобхауз как минимум один раз ездила за границу по поддельному
паспорту. Силия знала слишком много. На следующий вечер Найджел назначил ей
свидание и подсыпал в бокал с вином или в чашку с кофе морфия. Она умерла во
сне, и он постарался устроить так, чтобы все смахивало на самоубийство.
Мистер Эндикотт вздрогнул, лицо его омрачилось. Он что-то пробормотал
себе под нос.
- Но это еще не все, - продолжал Пуаро. - Вскоре при загадочных
обстоятельствах умерла владелица нескольких студенческих общежитии и клубов,
а потом было совершено третье, самое жестокое и самое подлое убийство.
Патрисия Лейн, которая преданно любила Найджела и к которой он сам был
сильно привязан, невольно вмешалась в его дела. И самое главное - настойчиво
просила его помириться с отцом, а затем без его ведома написала тому письмо.
Он уничтожил письмо и наплел ей какие-то небылицы, но при этом понял, что
через какое-то время она вполне может написать отцу еще одно письмо. А
теперь, мой друг, скажите, почему он так этого боялся?
Мистер Эндикотт встал, подошел к сейфу, отпер его и вернулся к столу с
продолговатым конвертом в руках; сургучная печать на нем была сломана. Он
вынул из конверта два листка и протянул их Пуаро.
"Дорогой Эндикотт! - говорилось в письме. - Вы прочтете это после моей
смерти. Я убедительно прошу Вас разыскать моего сына Найджела и выяснить,
какую он ведет жизнь: не замешан ли он в чем-нибудь неподобающем.
То, что я собираюсь Вам рассказать, не знает больше никто. Поведение
Найджела всегда оставляло желать лучшего. Я дважды ловил его на подлоге - он
подделал мою подпись на чеках. Оба раза я оплатил его долги, однако
предупредил, что больше этого не потерплю. В третий раз он подделал подпись
своей матери. Она узнала об этом. Он умолял ее ничего мне не говорить. Она
не согласилась. Мы с ней никогда не выгораживали его друг перед другом, и
она дала ему понять, что не намерена скрывать от меня очередную его выходку.
И тогда он дал ей большую дозу снотворного. Однако прежде она успела обо
всем мне рассказать. Когда на следующее утро ее нашли мертвой, я понял, что
произошло на самом деле.
Я обвинил Найджела в убийстве и сказал, что собираюсь заявить в полицию.
Он слезно умолял меня этого не делать. Как бы Вы поступили на моем месте,
Эндикотт? Я не питаю иллюзий насчет сына, я прекрасно знаю ему цену, знаю,
что он - опасный человек, безжалостный, бессовестный мерзавец. Ради него я
бы и пальцем не пошевелил. Но меня остановила память о моей горячо любимой
жене. Согласилась бы она отдать его в руки правосудия? Думаю, не ошибусь,
если скажу, что она постаралась бы спасти его от виселицы. Для нее, как и
для меня, было бы страшной трагедией опорочить имя нашей семьи. Но одна
мысль не дает мне покоя. Я не верю в перерождение убийцы. Он может совершить
новые преступления. Не знаю, правильно ли я поступил, но я заключил с сыном
договор. Он письменно признался в содеянном, и эта бумага хранится у меня. Я
выгнал его из дому и запретил когда-либо возвращаться. Он должен был начать
новую жизнь. В этом случае деньги матери автоматически перейдут к нему. Я
решил дать ему еще один шанс. Он получил хорошее образование, у него есть
все возможности стать хорошим человеком.
Но он должен вести честную жизнь, в противном случае его расписка будет
предъявлена полиции. Я обезопасил себя, объяснив ему, что моя смерть его не
спасет. Вы - мой самый старинный друг. Я знаю, что моя просьба для вас -
тяжкое бремя, но я прошу вас выполнить ее ради моей покойной жены, которая
тоже была вашим другом! Найдите Найджела. Если он ведет добропорядочный
образ жизни, уничтожьте письмо и его признание. Если же нет - то пусть
свершится правосудие!
Искренне любящий Вас
Артур Стэнли".
- Ох-хо-хо! - глубоко вздохнул Пуаро. Он развернул второй листок.
"Я, нижеподписавшийся, признаюсь в том, что 18 ноября 1952 года убил свою
мать, дав ей большую дозу мединала. Найджел Стэнли".
- Надеюсь, вы трезво оцениваете свое положение, мисс Хобхауз. Я вас уже
предупреждал, что. Вэлери Хобхауз не дала ему договорить.
- Да-да, я знаю, что мои показания могут быть использованы против меня. Я
к этому готова. Вы предъявили мне обвинение в контрабанде драгоценностей и
наркотиков. Я не надеюсь, что суд меня оправдает, мне грозит длительное
тюремное заключение. Я знаю и то, что вы обвиняете меня в соучастии в
убийстве.
- Чистосердечное признание может облегчить вашу участь. Хотя никаких
гарантий я вам дать не могу.
- И не надо. Может, лучше уж сразу свести счеты с жизнью, чем томиться
столько лет в тюрьме. Я хочу сделать з
Закладка в соц.сетях
