Жанр: Детектив
Специалист
...льшие черные динамики. Люди за столиками
сидели в основном молодые. Андрей сел, почти сразу подошла официантка.
Симпатичная, в футболке и шортах. На груди табличка: Катя.
- Дай-ка мне пивка, Катенька.
Через минуту перед ним стоял пластиковый бокал "Двойного золотого". "Ну, Андрей
Васильевич, - сказал сам себе Петров, - выпьем за начало новой жизни". Он
отхлебнул отменного, в меру охлажденного пива. Хорошо! Андрей вдруг вспомнил про
пачку "Кэмэл", вытащил ее из кармана, подмигнул верблюду. Внутри лежали разного
цвета, формата и качества визитки: охранное агентство "Смерч", служба
безопасности "Гарант", ассоциация детективов... Эва чего! Ну, ты, Моисеич, даешь!
Андрей убрал карточки обратно в пачку, подкинул ее на руке и ловко швырнул в
урну метрах в трех. Попал.
Подведя итоги совещания, Бегемот сказал:
- Всем спасибо. Цели ясны, задачи определены. За работу, товарищи!
Эту шутку он произносил постоянно, она успела всем надоесть, но присутствующие
засмеялись или, по крайней мере, улыбнулись. Шутит Сам! Огромный, отделанный под
дуб кабинет с сияющим паркетом и дорогой, но безликой мебелью, быстро
освобождался от сотрудников.
Каждый стремился показать, что занят до чрезвычайности и свой хлеб ест не зря.
Сафонов сложил свои бумаги в кожаную папку. Она была подарена ему еще в годы
службы на Литейном.
- Игорь Михалыч, задержись на минутку, - обратился Бегемот к начальнику СБ.
Сафонов снова опустился в черное кожаное кресло, посмотрел на шефа. А шеф не
спеша подошел к бару, достал два пузатых бокала и коричневую бутылку "Джон
Уокер". Темный зев бара переливался бликами подсветки на двух дюжинах
алкогольных шедевров. "Богат и славен Бегемот!" - подумал с издевкой Сафонов.
Так он пытался снять внутреннее напряжение:., предположение задержаться и
последующая совместная выпивка означали - хозяин затевает гадость. Проверено.
Бегемот налил золотую жидкость в бокалы. Налил добротно, не так, как это делают
в сериалах про тяжкую жизнь богатых в раю. Чокнулись, выпили. Хозяин до дна,
охранник - половину. "Дрянь все-таки", - подумал Сафонов, а вслух сказал:
- Да... высокий класс. Веками проклятые британцы технологию отрабатывали. Зато -
класс!
- Справедливо, - отозвался Бегемот, - но и стоит, я тебе доложу. Да, кстати о
деньгах.
Он остро посмотрел Сафонову в глаза. Взгляд был тяжелым, никак не вязался с
добродушным тоном.
- Я, Игорь Михайлович, не настолько богат, чтобы оплачивать ошибки ваших
подчиненных.
- Что вы имеете в виду, Сергей Наильевич? - осторожно поинтересовался Сафонов.
- Круглова, Михалыч, Круглова. - Бегемот смотрел не отрываясь.
Игорь Сафонов не один год провел на оперативной работе в уголовном розыске. Это
закалка на всю жизнь. Однако под взглядом хозяина ему стало неуютно. Бегемот
продолжал.
- До меня дошла информация, что вы оплачиваете лечение Круглова. Я хочу знать:
из каких средств?
Профи был застрахован на шесть тысяч баксов на случай смерти при исполнении
служебных обязанностей и на три - при получении увечья. Сафонов с деланным
удовольствием отхлебнул виски, спокойно произнес;
- Да... класс! А с Кругловым... он же, как и все остальные мои люди, застрахован.
Вот из этих самых денег, Сергей Наильевич.
На несколько секунд в кабинете повисла тишина. Герметичные финские окнастеклопакеты
не пропускали шума Московского проспекта. Бегемот побарабанил
пальцами по полированной столешнице и сказал:
- Значит так, свою травму ваш Круглов получил не при исполнении своих служебных
обязанностей. Он сопровождал собственную семью. Хотя и в рабочее время. Что из
этого следует? - Большой человек поднял вверх толстый указательный палец,
похожий на бледный член. - Следует вывод: никаких страховок ему не положено.
Ясно?
- Ясно. Но...
- Без "но". - Член опустился. - Сейчас вместе со Славкиным составите
соответствующие документы, обоснуете, так сказать.
"Ну ты и сволочь", - про себя сказал бывший опер, а ныне холуй Игорь Сафонов. Он
плеснул себе виски, выпил (дрянь все-таки!) и спросил:
- Разрешите исполнять?
- Конечно, Игорь Михалыч, работай.
Сафонов по красно-черной дорожке уже дошел до двери, когда его снова догнал
голос хозяина:
- Игорь Михалыч!
Сафонов, взявшись за ручку двери, остановился. Обернулся, успел за эту секунду
сменить выражение лица. Сейчас оно выражало внимание.
- Ты, Михалыч, зря считаешь меня этаким монстром. Это бизнес, пойми.
Через тридцать минут начальник юридической службы фирмы Семен Натанович Славкин
ловко состряпал документ, согласно которому Круглов С. И., водитель-охранник
АОЗТ "Хайрамов", отказывается от возмещения ущерба, так как страховой случай
произошел не при исполнении служебных обязанностей. Второй документ -
доверенность на получение денег по страховке у страхового общества "Надежность".
- На чье имя доверенность, Игорь Михайлович? - спросил маленький, юркий Славкин,
человек с внешностью и манерами Березовского.
- Пиши на свое, Сема. Хороший ты юрист! И человек душевный.
Вместо намеченной инспекторской поездки по объектам Сафонов заперся в своем
кабинете. Там он напился и наблевал на стол.
Физически Сергею становилось легче. Можно сказать, он возвращался в жизнь с
невероятной скоростью. Одной из причин был, действительно, исключительно
здоровый организм. Другой - деньги, которые платили врачам Сафонов и отец.
Сафонов все более скупо, пока не прекратил вовсе. Отец - не считая. Для
выздоровления было все: внимание персонала, лекарства, питание. Не было только
покоя. Сквозь ночные приступы головной боли (полностью она не ушла и будет
сопутствовать ему теперь до конца жизни) грызла душу одна и та же мысль: теперь
уже - НИКОГДА. Никогда он не обнимет Томку, никогда не пойдет с Настей в
зоопарк, никогда они втроем не будут завтракать в кухне, бежать по пляжу или
собирать грибы. НИКОГДА... От этого бездонного слова сжимались кулаки и темнело в
глазах.
Через неделю улетел отец. Дома его ждала молодая жена. Всего на шесть лет старше
Сергея. Она стала той стеной, которая разделила отца и сына. Игорь Андреевич
недоумевал: Сергей полностью оправдал мать, которая первая (так теперь ему
виделось) предала их. И не простил женитьбы отцу. Более того, в Ирине он увидел
врага - ни разу за четыре года не приехал погостить. Если звонил иногда по
праздникам, а трубку снимала Ира, говорил с подчеркнутой иронической
вежливостью. Обращался - "мачеха".
Уезжая, отец пытался оставить денег. Сын не взял. Сказал:
- Я теперь один. Мне много не надо, заработаю. А вот генеральше пригодятся.
Расстались холодно. Зря, это была их последняя встреча, по крайней мере - на
земле.
Четвертого июля, в тот самый день когда майора Петрова уволили из МВД, а Профи
выписался из больницы, произошло еще одно событие. С самого утра было жарко,
душно, на вторую половину дня синоптики неуверенно прогнозировали: "возможны
дожди, грозы".
Сотрудники ЛОВД проводили рейд в пригородной электричке Сосновского направления.
Наряд в составе старшего сержанта Юрченко, сержанта Гордеева и стажера Ачалова
вяло продвигался по поезду в сторону головного вагона. Поезд шел в Питер. На
перегоне Орехово-Лемболово, в тамбуре четвертого вагона, стажер (он шел первым)
заметил курящего мужика. Нарушение сколь незначительное, столь и традиционное.
Ну, стажер, флаг тебе в руки. Ачалов представился и предложил гражданину
немедленно потушить сигарету и заплатить штраф за административное
правонарушение. Мужик сигаретку без пререканий затушил, а от штрафа попытался
отвертеться: нет, мол, денег. Последние на билет потратил. Билет, действительно,
вот он. Бдительный стажер поинтересовался документами. Выяснилось, что нет и
документов.
Пока происходил этот обычный в таких случаях диалог, двое старших наставников
стажера безучастно стояли рядом. Юрченко автоматически разглядывал пассажиров в
вагоне сквозь грязноватое стекло тамбура. Гордеев читал непристойный стишок, на
стене. Их безучастность в происходящем объяснялась двумя причинами. Первая:
эпизод совершенно заурядный, интереса не представляет. Вторая - еще более
прозаическая: стажер им мешал. Народишко в электричках разный едет. Тот же
курильщик, заяц, поддатый, а это - трешка, пятерка, чирик. Мелочь, но все равно.
А бывает и посолидней. А тут посадили на шею этого стажера-вояжера. Кто его
знает, что за гусь. Приходится действовать строго по инструкции, теряя при этом
почти законный приварок. Премиальные, как говорил Гордеев, всегда при этом
похохатывая.
- Вы еще и нетрезвы. Вам придется пройти с нами в отделение на ближайшей
станции.
Юрченко слышал за спиной голос стажера. "Давай, давай, салага, - подумал он, -
медальку заслужишь". Мужик что-то ответил, но сквозь грохот колес старший
сержант не расслышал. В тамбуре шумно: одна половинка двери сломана и не
закрывается. Поколение, выбравшее "пепси", громило поезда быстрее, чем их
успевали ремонтировать. Вагоны с выбитыми стеклами и разломанными скамьями,
заклиненными и перекошенными дверьми стали нормой. Так же, как настенная
"живопись", пустые бутылки и брошенные шприцы.
Стажер продолжал свой сольный номер:
- Покажите содержимое сумки, - веско сказал он.
"Нравится он себе сейчас, - подумал Юрченко, - страж закона". Усмехнулся в усы.
Восемь лет в ментуре, всяких товарищей по оружию насмотрелся. В молодом стажере
он быстро и безошибочно определил типичного представителя той породы, которой
более всего нравится власть. Нравится "прессовать"...
Мужик снова негромко ответил, но старший сержант опять не расслышал. Жарко,
блин... Будет дождь или нет? Пивка бы сейчас.
Гордеев наконец-то дочитал стишок и перевел взгляд на похабный рисунок. В глазах
светится неподдельный интерес. Вот придурок озабоченный. Ачалов тем временем,
явно наслаждаясь собой, продолжал:
- Отказываетесь предъявить? Придется пройти с нами. Будем тебя устанавливать.
Да... С салагой хрен пивка попьешь, мрачно решил Юрченко, даже и не заработаешь на
пивко.
Выстрел ударил неожиданно. Негромко - смягчил колесный стук и то, что незнакомый
мужик стрелял сквозь сумку.
Старший сержант обернулся стремительно. Отброшенный выстрелом стажер сильно
толкнул старшего и начал валиться набок. При этом зацепился одеждой за мушку
АКСУ и всей своей неслабой массой тянул автомат из рук. Мужик выхватил из сумки
пистолет. Медленно-медленно оборачивался к нему Гордеев. Автомат - под рукой, на
морде глупая улыбка... Идиот! Юрченко сильно рванул оружие на себя. Затрещала
ткань, но высокая мушка "Калашникова" поймалась надежно.
- Лешка! - закричал Юрченко, - Лешка, давай!
До напарника дошло. Лихорадочно он начал вытягивать автомат из-под руки.
Незнакомый мужик оценил ситуацию и перевел пистолет на него. Бах! - ударил ПМ
резко. Голова Гордеева откинулась назад. Бах! Второй выстрел. Снова в голову.
Юрченко еще раз сильно рванул за рукоятку автомата. Ткань стажеровой куртки
лопнула, и он, не удержавшись, упал назад. Это его и спасло: пуля прошла над
головой.
Мужик уже стоял боком в проеме заклиненной двери. Секунда - и темный силуэт на
фоне голубого неба исчез. Старший сержант наконец-то вскинул оружие. Дрожали
руки, по лицу тек пот, грохот колес сделался втрое громче...
Сообщение о расстреле наряда милиции в электричке вызвало острейшую реакцию во
всех подразделениях, задействованных в расследовании "гремовской бойни". В
сообщении фигурировал человек, отлично владеющий оружием. Хладнокровный,
жестокий, обученный, сумевший выпрыгнуть из поезда на ходу. Скорость состава в
момент, когда старший сержант Юрченко сорвал стоп-кран, составила пятьдесят
восемь километров. Так показал самописец в кабине машиниста. Возможно, кстати,
что именно экстренная остановка поезда способствовала смерти стажера Ачалова.
Резкое торможение привело к дополнительным разрывам тканей печени, поврежденной
пулей. Весьма вероятно, что именно тот человек мог быть тем преступником,
которого в РУОПе условно обозначили "Черный", а в ФСБ - "Спец". Косвенно об этом
же свидетельствовал уцелевший старший сержант: убийца высокий, атлетически
сложенный. Подходит! Следы сорок четвертого размера, оставленные в огороде
Терехова и в квартире его жены, также принадлежат мужчине ростом 182-188
сантиметров, весом около девяносто килограммов.
Второй косвенный факт: использованное оружие. И в том и другом случае - ПМ.
Активный розыск преступника шел уже полтора месяца. Безрезультатно И вот -
горячий след. Страшный, кровавый. Но главное - свежий и реальный. Перспективный.
На этот раз охота была организована гораздо лучше. Были на то и объективные и
субъективные причины. Не в этом дело. Важнее то, что оперативно оцепили район,
стянули весьма значительные силы. Помимо сотрудников МВД и ФСБ, в операции были
задействованы войска ЛенВО. Четыре вертолета начали облет местности. Усиленные
патрули перекрыли все шоссе и проселки. По радио и ТВ уже через час после
трагедии сообщили приметы преступника. Сеть была раскинута на этот раз - густая.
В центре ее находилась в боевой готовности группа бойцов РОСО (РОСО -
региональный отрад специальных операций) "Град". Градовцы уже не раз решали
подобные задачи и, учитывая особую опасность преступника, именно им поручили
провести это задержание. То, что оно будет не простым, понимали все: еще свежи
были в памяти события майской ночи в поселке Гремово. Выстрелы на перегоне
Орехово-Лемболово напомнили еще раз.
К моменту начала операции пошел обещанный ливень с грозой. Это практически сразу
сделало невозможной работу собак. И значительно осложнило работу людей. И
видимость, а тем более слышимость, в лесу во время дождя снижается очень сильно.
Люди устают быстрее. На руку это только тому, кто скрывается.
А все- таки его нашли. Его обнаружили всего в четырех километрах от того места,
где он спрыгнул с поезда. С момента происшествия прошло уже десять часов, и
местность прочесывалась повторно. В это время в штабном автобусе, где
разместились руководители операции, уже высказывались опасения, что преступник
снова ушел. Его поимке придавалось огромное значение. Успех означал возможность
реализации дела, даже не одного. Ну и разумеется, связанные с этим
благодарности, возможно -награды, возможно - повышение по службе. Провал - и
думать не хочется! А время шло. Время работало на преступника. Начинало
смеркаться, и вертолеты вернулись на базу. Люди в автобусе устали. Они отдавали
себе отчет в том, насколько устали те, кто работает в лесу. Там нет крыши над
головой, у многих нет даже плащ-палаток. Там никто не подаст горячий кофе и нет
возможности присесть на сухой стул. Жесткий, но сухой. А в лесу каждая кочка -
как губка с водой. Ливень вот уже несколько часов шел с переменной силой: то
слабел до мелкого дождичка, то обрушивался водопадом. В зашторенном наглухо
автобусе о силе дождя догадывались по звуку, в лесу каждая случайно задетая
ветка окатывала сверху холодным душем. Из-за любого куста мог громыхнуть
выстрел. А бронежилет первого класса ЖЗЛ-74 от пули "Макарова" не спасет.
Проверено.
В "Икарусе", переоборудованном специально для штабной работы в полевых условиях,
выстрел никому не грозил. В физическом, разумеется, смысле. Однако здесь царило
не меньше, чем в лесном массиве, напряжение. Сюда стекалась вся оперативная
информация с территории, охваченной операцией "Капкан". Площадь территории
составляла более трехсот квадратных километров: лес, болота, перелески.
Заброшенные строения, садоводства, железная дорога, шоссейки, грунтовки.
Пионерские лагеря, базы отдыха. Десятки тысяч отдыхающих людей: детей,.
пенсионеров, женщин. Где-то на территории этого не правильной формы
многоугольника находится вооруженный убийца-психопат. Для того чтобы его найти и
обезвредить, сейчас работают тысячи человек. Работа этих людей координируется из
штабного "Икаруса". Здесь на столах разложены топографические карты местности,
тускло мерцают экраны двух компьютеров, постоянно зуммерят радиостанции и пищат
телефоны. Сюда доставляют всех задержанных мужчин, сходных со словесным
портретом "Черного-Спеца". Их предъявляют на опознание старшему сержанту
Юрченко. Последние три часа тот держался только на кофе и сигаретах. Хотя из
восьми задержанных Юрченко не опознал никого, каждого крутили оперативники МВД и
ФСБ. В передвижной криминалистической лаборатории брали кровь на анализ:
интересовали группа крови и возможные следы наркотиков. В первую очередь -
кокаина. Здесь же проводили парафиновый тест на продукт выстрела. Кроме того, с
каждым беседовали два психиатра. Всех, в итоге, отпустили.
В 23.46 поступило сообщение, что в квадрате, обозначенном условно как "Г-19",
бойцами ВВ обнаружен и в результате перестрелки убит неизвестный. Внешность
убитого соответствует ориентировке, при нем находился пистолет "Макарова". Есть
один раненый.
На трех "УАЗах" выехали на место. На развилке сильно разбитой грунтовки
оперативников встречали прапорщик и сержант. Свет фар выхватил фигуры в мокрых
плащ-палатках, касках, с автоматами. Дальше пришлось идти пешком. В лесу было
темно, под дождем сильно шумела листва. Прапорщик, высокий крепкий мужик, шел
первым и возбужденно рассказывал о происшедшем От него, как и от сержанта, пахло
спиртным. Они и не пытались это скрыть, находились под впечатлением ночной
перестрелки. Оперативники, большинство из которых сами бывали в переделках,
относились с пониманием. Слушали внимательно, не перебивая и не задавая пока
уточняющих вопросов. Прапор сбивчиво и азартно рассказывал, как младший сержант
Приходько заметил притаившегося человека, поднял тревогу. Как тот выстрелил и
ранил сержанта. Ничего страшного, только руку обжег. Ответным выстрелом рядовой
Семенов положил преступника наповал.
Через несколько минут пришли на место. Солдаты уже разложили костерки, сидели
вокруг огня. Труп "Черного-Спеца" лежал под густой елью, лицом в муравейнике. В
руке зажат ПМ, затвор замер в заднем положении. Вот оно что! У него был
последний патрон. Поэтому и отделались одним раненым.
На спине серой клетчатой рубахи следователь ФСБ насчитал три пулевых выхода, на
левом боку четвертый.
- Да, - хмыкнул он, - хорош "ответный выстрел". Издырявили, как дуршлаг.
После фотографирования тело перевернули. Мокрое лицо с открытыми глазами густо
облепили хвоинки из муравейника.
- Он? - для порядка спросил следователь ФСБ у Юрченко, кивая на труп.
- Да, - тихо сказал старший сержант после короткой паузы. Внезапно он резко
оттолкнул комитетчика, рванулся вперед и сильно ударил ногой в живот убитого.
Через два часа эксперты выдали ошарашивающую новость: убитый преступник и
разыскиваемый "Черный-Спец" не одно и то же лицо. Не соответствует группа крови.
- Это точно? - мрачно спросил полковник Степченко.
- Абсолютно, - убежденно ответил эксперт.
- Проверьте еще раз, - сказал полковник, понимая, что говорит глупость.
Двое экспертов переглянулись...,
Следствие по этому делу передали в областную прокуратуру. Ни ФСБ, ни РУОПу
корячиться здесь нечего.
Повторная экспертиза подтвердила выводы первой. Да еще указала на высокоеКак и предполагалось, он имел специальную подготовку: служил когда-то в
разведывательно-диверсионном взводе морской пехоты. Изъятый ПМ числился в
розыске. Полтора года назад в Вологодской области погиб милиционер. Из-за этого
самого пистолета.
Но к "гремовскому делу" бывший морпех не имел никакого отношения.
В больнице Профи навещала Зоя. Когда она пришла в первый раз и, робко
поздоровавшись, присела у кровати, Профи посмотрел с ненавистью. Потом молча
отвернулся к стене. Сосед по палате, шестидесятипятилетний пенсионер, которого
избили собственные внучки, увидел смущение Зои и пришел на помощь.
- Ему, барышня, только что операцию в челюстно-лицевой провели. Скрепки с кости
снимали... очень больно. Вы уж его извините.
Сердобольный Иван Савельич наврал - скрепки сняли позавчера, и Профи был уже "в
норме".
Зоя посидела минут пять, оставила пакет с фруктами, соком, сигаретами и ушла.
После ужина Андрей, молодой строитель, упавший с лесов, третий сосед по палате,
сгонял на Пискаревку за водкой. Втроем они распили литр какой-то ларечной дряни,
закусили фруктами и соком.
Второй раз Зоя пришла через неделю. Красивая, загорелая, в легком кремовом
сарафане и золотистых босоножках на высоком каблуке. Сергей молча выслушал ее,
потом взял за руку и вывел из палаты. Стремительно потащил по больничному
коридору.
- Куда мы идем? - спросила она.
- Сейчас узнаешь
Что- то в его голосе ей сильно не понравилось. Что-то очень злое, нехорошее.
- Отпусти руку, мне больно.
- А мне нет, - ответил Сергей.
Он посмотрел Зое в глаза, ухмыльнулся. Захват ладони стал еще сильней. Она
уловила запах алкоголя, поняла - пьян.
В конце коридора, в маленьком тупичке, Профи открыл узкую, низкую, ниже
человеческого роста дверь. Втянул-втолкнул туда Зою. Ей стало страшно.
- Сережа! Ты что?
- Ничего. Заткнись, соска.
Щелкнул выключатель, зажглась тусклая лампочка. Внутри были сложены какие-то
коробки, мешки, стояли метлы и швабры. Рывком Профи развернул ее спиной к себе.
Сильно надавил на шею, пригнул.
- Сережа, Сереженька! Ты что? Я ведь...
- Заткнись, проблядь!
Костяшки пальцев больно ударили по затылку. Еще больнее было осознание того, что
происходит. У Зои покатились слезы. Перед ее лицом лежал большой серый мешок с
черной надписью по трафарету: "Грязное".
Профи задрал платье, сдернул вниз узкую полоску трусов.
"Грязное", - расплывалась сквозь слезы надпись перед глазами. "Грязное"...
Через пять дней она пришла снова. Остановилась на пороге. Той ослепительной
красоты, которая запомнилась сопалатникам Сергея в прошлый визит, и след
простыл. На пороге стояла элегантная, хорошо одетая женщина с усталым лицом. Под
глазами лежали черные тени.
- Здравствуй, Сережа, - услышал Профи неуверенный голос.
Зоя улыбнулась. Получилось жалко.
Профи накрыла горячая волна стыда и отвращения к самому себе. Он совершенно не
думал, что когда-нибудь увидит ее снова. И слава богу! Если бы он мог
предугадать ее визит, он бы настроился. Расстравил в себе презрение, ненависть,
желание унизить.
Они вышли на улицу, сели в скверике на скамейку, закурили. Разговор не клеился.
Зоя украдкой рассматривала Профи сбоку. У него уже отросла странного вида
бороденка трех цветов: черный, рыжий и седые клочки вразброс. Бледное в разгар
лета лицо. Шрамы. Она ощутила его смущение, внутренний напряг. И беззащитность,
что ли? Неужели это тот самый человек, который грубо и цинично изнасиловал ее
недавно? Это невозможно! Но ведь это было!
- Ты... прости меня, - сказал Профи тихо, - если сможешь.
Сейчас Зоя не верила себе. Тогда, неделю назад, она думала, что лучше всего ей
повеситься. Такой страшной и отвратительной казалась жизнь. Собственно, она
давно уже - при всем своем внешнем благополучии - оборачивалась кошмаром. Но
тогда у нее была дочь... Зоя повернулась к Сергею доверчиво:
- Ну, что ты, Сережа? Мы же с тобой одинокие теперь люди... оба. У меня ведь тоже
дочь отобрали. И не вернут никогда.
У Профи вздрогнули плечи. Раз, другой, третий. Сначала она не поняла, что это
значит. Она никогда не видела, чтобы плакали вот так: молча, с сухими глазами.
Зоя обняла его и притянула к себе голову.
- Ну что ты, маленький мой? Что, Сереженька! Все у нас еще будет, - сбивчиво
говорила Зоя.
Ее слова и поведение были банальны. Но человеку, когда ему больно, больше всего
на свете требуется банальная жалость... Она гладила коротко остриженную голову,
гладила шрам на лице.
- Все будет хорошо. Все у нас еще будет хорошо.
В эту минуту она искренне себе верила.
Ох, люблю я мелодраму!
Через неделю, 4 июля, пришло время Профи выписываться. Встретила его Зоя.
Приехала на старенькой "двойке" и отвезла домой. К себе домой, в однокомнатную
квартиру в Кировском районе. Садясь в "Жигули", Профи усмехнулся в бороду - он
вспомнил "Сааб". Ехали молча. Было душно. Горячий тяжелый воздух втекал в
опущенные стекла автомобиля.
"Может, хоть гроза будет", - подумал Сергей.
- Наверное, гроза будет, - сказала Зоя. Автомобиль медленно тащился в
бесконечном потоке других машин. Вечно запруженный - пять рядов в каждую
сторону! - проспект Славы был забит по всей своей длине. Двигались "короткими
перебежками". В неподвижном воздухе висел физически ощутимый смог. Плотный, как
гематома на трупе.
До Стачек добирались больше часа. Город, казалось, стал одной большой
автомобильной пробкой. Температура в тени днем поднималась до тридцати. В
пробках вязли "скорые", а количество сердечных приступов в эти дни выросло
втрое.
В Зоиной квартире Профи встретила неожиданная прохлада, тишина, душ и холодное
пиво в холодильнике. Почти рай.
- Сейчас я сделаю обед, - сказала она.
Пока Зоя занималась на кухне, Профи, накинув на голое тело новенький спортивный
костюм (оказался в самый раз!), сходил к ближайшим ларькам на пустыре. За
сигаретами. Кроме сигарет, он купил бутылку водки. Здесь же зашел за ларек,
свернул бутылке голову и отхлебнул теплой дряни. Его чуть не вытошнило.
Он не думал, что Зоя видит все это из окна кухни. Просто сейчас ему нужно было
выпить. "Алкоголик", - подумал он про себя.
Где- то далеко, на севере, громыхнуло. Спустя несколько секунд -еще. Зоя
разглядела дальний белый просверк в небе. В двенадцати километрах от проспекта
Стачек эту же молнию на севере наблюдал майор Андрей Петров.
Вернулся Сергей, и они сели обедать. Теплую ларечную водку Зоя приняла, как
нечто естественное. К возвращению Сергея на столе уже стояли приборы, среди
прочего - хрустальные рюмки.
Гроза приближалась стремительно. Потемнело небо, из выгоревшего, блеклоголубого,
стало темным, потом черным. Ветер гнал по пустырю мусор. Влетал в
окно, взметывая белыми пузырями занавеси. Хлопнула закрытая сквозняком Дверь
кухни.
Молния ослепительно вспыхнула, кажется, прямо за окном. Ярко высветила глаза,
многократно отразилась в старинном потемневшем зеркале. Оглушительный грохот
ударил по ушам. И еще! И еще!
Хл
...Закладка в соц.сетях
