Жанр: Детектив
Специалист
...- Друзья, - начал Бегемот. - Дорогие друзья...
По залу - тут и там - засверкали молнии фотовспышек. Они отражались от
полированных мраморных колонн, в многочисленных зеркалах дробились миллионами
искр в бриллиантах. Бегемоту хотелось закрыть глаза.
- Дорогие друзья, - в третий раз сказал он и понял, что забыл текст.
Профи добрался до последней скобы-ступени. Он понял это по профилю двери,
описанному по периметру пробивающимся светом. К скобе справа был привязан мешок
с карабином. За дверью горел свет, шумели электродвигатели, и определить, есть
ли там кто-нибудь, было невозможно. Сафонов обещал, что никого не будет. Ладно.
Сейчас узнаем...
Из- за плеча Бегемота чертом вывернулся популярный ведущий с популярной
радиостанции (его гонорар за один вечер составил полторы тысячи баксов) и
подхватил инициативу:
- Вы видите, друзья, - произнес он хорошо поставленным голосом, - как глубоко
взволнован сегодня наш дорогой хозяин. Он просто не находит слов. Аплодируем!
Аплодируем! Аплодируем ему, меценату и патриоту.
Прокатились и смолкли аплодисменты. Было непонятно, адресованы они Бегемоту или
модному демоноподобному ди-джею. На лбу Хайрамова выступил пот.
- Этот отель, друзья, - продолжил ведущий, - некоммерческое предприятие. Это Дом
с большой буквы. Дом, где царит дух нашей истории, нашей старины. Стараниями
господина Хайрамова возрожден к жизни старинный петербургский отель,
превращенный большевиками в конюшню, в свинарник, в - прошу прощения за
выражение - в библиотэку.
В холле рассмеялись и зааплодировали.
Профи распахнул незапертую дверь (спасибо, Саф!) и спрыгнул на пол
вентиляторной. Никого! Он перегнулся обратно в шахту и, быстро отвязав мешок,
захлопнул дверь.
Эта каменная нора была ему ненавистна. Подъем на высоту около четырнадцати
метров показался вечностью. В темени, обтирая одеждой вековую пыль на грубой
кладке, он лез и лез наверх по шатающимся ржавым скобам. Ближе к "вершине" одна
из них вырвалась из стены, и Профи едва не рухнул вниз. Он сильно ударился
затылком, оборвал кожу на руках, но удержался.
Привычная тяжесть карабина в окровавленных ладонях успокаивала. Он сел на пол и
закурил. Руки слегка дрожали. Надо успокоиться, стрелять с такими ручонками
нельзя.
- Мы высоко ценим ваш, Сергей Наильевич, вклад в воссоздание исторического,
архитектурного облика нашего города. - Чиновник из КУГИ читал по бумажке.
Хайрамов не понимал смысла звучащих слов. Ему казалось, что он слышит этот голос
откуда-то издалека.
- Позвольте мне, как представителю губернатора, вручить вам эту почетную грамоту
в знак высокой оценки ваших заслуг перед жителями нашего города. Вот она!
Чиновник развернул и показал всем какую-то цветную бумагу. Кажется, там было
что-то написано. Бумагу он держал высоко над головой. В холле послышалось
несколько хлопков. Аплодировали люди, назначенные режиссером.
Чиновник сунул бумагу Бегемоту и протянул правую руку. Рука была холодной и
липкой.
Профи вылез на крышу. Его поразила наступившая темнота и пронзительный холод.
Поднялся ветер. Он налетал порывами и впивался холодными лапами в грязное лицо.
В нескольких метрах от него из крыши росла вверх огромная стеклянная пирамида.
Изнутри она слабо светилась голубым. Профи опустил приклад карабина, и жестяная
кровля громыхнула. Ему показалось - на весь мир.
Он постоял, прислушиваясь и оценивая ситуацию вокруг, ожидая появления быстрых
подтянутых ребят в двубортных костюмах и с пистолетами. Прошла минута, но никто
не появился. Он лег и пополз по ледяной жести к основанию пирамиды, к ближней
грани. Небольшой нижний квадратик на каждой грани. был открывающимся. Своего
рода фрамуга, а для него - амбразура. Ему открылся глубокий пятнадцатиметровый
колодец огромного холла, охваченный двумя ярусами галерей. Все нутро этого
провала под стеклянным куполом лежало в полумраке. Профи ощутил присутствие
массы возбужденных людей внизу, движение на галереях, некую наэлектризованность
атмосферы. Именно ощутил, а не увидел. Видел он только большого толстого
человека в центре ярко освещенного круга.
- "Аэлита!" Где ты там, "Аэлита", шлюха эстонская?
- Мы на потхоте, - донесся из рации голос с сильным эстонским акцентом. - Витим
куполь, тистанция - твести метров.
- Вы, бля, давно уже должны быть над нами, - зло сказал режиссер, - только вас
ждем.
- Ветер усилился с твух то тесяти метров, а наше опоздание пока не превышает
сорока секунт... та!
Дирижабль арендовали в Эстонии за бешеные деньги. В задачу экипажа входило
аэрошоу над "Парижем", облет города с рекламным транспарантом. Сначала
предполагали арендовать вертолет, но Хайрамов зарубил. "Дирижабль, - сказал
он. - Дирижабль!"
Эстонский аэронавт выругался по-русски. В тесной гондоле "Аэлиты", плывущей
против неверного ветра, изрядно болтало. Куда они вечно спешат, эти глупые
русские? Он покосился через плечо на русского оператора. Тот мешал ему со своей
видеокамерой, готовился снимать. Светящаяся изнутри голубоватым призрачным
светом пирамида медленно приближалась. Она служила отличным ориентиром. "Метров
сто", - прикинул про себя пилот и подумал, что удерживать огромную сигару
дирижабля в одной точке будет нелегко. Круглое желтое тело стремительно
появилось слева - сверху, промелькнуло в нескольких метрах перед носом и так же
быстро исчезло. Гондолу резко тряхнуло, приборная доска замигала.
- Эй, ты видел? - громко закричал второй пилот.
- Черт, Райнер, что это было? - отозвался первый.
- Я... не знаю.
- Больше всего это было похоже на огромный маятник, - неуверенно произнес
русский оператор.
Все замолчали. До купола оставалось восемьдесят метров.
Официальная часть закончилась, теперь главное дождаться эту эстонскую бочку и-в
ресторан. Хайрамов почувствовал облегчение, он поднял руку с грамотой над
головой.
- Спасибо, друзья! Огромное всем спасибо! А сейчас нас ожидает первый, но не
единственный сегодня, сюрприз.
Хайрамов посмотрел на режиссера, тот с недоуменным видом говорил что-то в
маленькую радиостанцию и поглядывал вверх. Слов было не слышно.
- Какой, к черту, человек на крыше? - Говорил режиссер. - Сейчас по сценарию вы
вывешиваете герб Парижа.
Оператор в гондоле навел мощный объектив на человека и удивленно сказал:
- У него, кажется, ружье... Е-ё, точно... винтовка.
- У него винтовка, - продублировал в рацию первый пилот.
- Какая, к черту, винтовка? Вы что, по-русски не понимаете? Я же сказал -
разворачивайте герб Парижа!
Профи приподнялся и встал на одно колено. Он понял, что времени у него нет:
огромная темная туша дирижабля нависла за спиной. Почти наверняка его видят, а
значит... Значит - времени нет, и стрелять придется прямо сквозь стекло. Он поднял
винтовку. Сзади, из черной туши, ударил резкий прожекторный луч.
Режиссер все что-то говорил, посматривал наверх, и Бегемот тоже задрал голову к
стеклянному своду. Внезапно противоположная дальняя грань пирамиды озарилась
ярким белым светом. Высветило четкое переплетение несущих конструкций и
маленькую черную фигурку человека у края. Источник света медленно перемещался,
тень человека увеличивалась, разрасталась. Шум и разговоры в зале умолкли, и
теперь сотни глаз смотрели вверх. В полной тишине черная тень человека росла,
росла и росла. С глубоким нежным звуком разбился хрустальный бокал в глубине
зала. Это напоминало вздох.
А через секунду тень над головами осветилась яркой вспышкой, и вместе с
оглушительным грохотом выстрела сверху посыпалось битое стекло. Бегемота сильно
толкнуло в левый бок. Закричала женщина. Закричали еще несколько человек - На
галерее второго этажа ударил пистолетный выстрел. Хайрамов удивленно посмотрел
на дырку в смокинге.
Дистанция, с которой стрелял Профи, практически исключала возможность промаха.
Он целился в голову, но не учел искажения двойного стекла пирамиды. Теперь этой
преграды не существовало - острые стеклянные зубья образовали дыру в прозрачной
кровле. Снизу неслись крики, бил в спину окаянный прожектор, ветер шевелил
волосы. Бегемот поднял лицо, и Профи снова нажал на спуск. Карабин отозвался
толчком отдачи. Это было как товарищеское приветствие. Бегемот качнулся назад и
начал медленно опускаться.
С галереи второго этажа застучали пистолетные выстрелы. Стреляли три, а
возможно, четыре человека. Прямо над головой Профи лопнуло и рассыпалось стекло.
Осколки, сверкая в лучах прожектора, летели вниз. Бегемот стоял на коленях и
держался руками за грудь. Рядом с ним, беспрестанно работала фотовспышка. Пуля
ударила Профи в ногу, чуть выше колена. Рас сыпалось стекло слева от него и
одновременно справа. Вторая пуля обожгла бок. Он снова прицелился - Бегемот все
так же стоял на коленях - и послал третью пулю. Она проделала короткий, чуть
более двадцати метров, путь, и из затылка Самира Хайрамова брызнул страшный
розово-серый выплеск. В свете фотовспышки он был виден на удивление четко.
- Все! - шепнул Профи. - Порядок. Он поднялся в полный рост, и это спасло ему
жизнь. Тот секьюрити, который уже дважды зацепил его (трое других, выпустивших в
общей сложности семнадцать пуль, мазали), сделал третий выстрел. Нацеленный в
сердце, он пришелся Профи в бедро левой ноги. Девятимиллиметровая пээмовская
пуля пробила мышцу и, пролетев еще пятьдесят метров, щелкнула по стойке шасси
дирижабля "Аэлита". Профи опрокинулся и покатился по крыше. Правой рукой он
прижимал к себе карабин. Оператор в гондоле оттолкнул от бокового иллюминатора
второго пилота и лихорадочно ловил каждое движение грязного окровавленного
человека на блестящей оцинкованной крыше.
Человек встал на ноги и сделал шаг. Его шатнуло, и он оперся на карабин.
Прожектор светил прямо в глаза, ослеплял, качался вместе с болтанкой дирижабля,
отражался от жести. Хотелось лечь и закрыть глаза.
- Выключите свет! - закричал он и сделал шаг.
Ветер прилепил пропитанную кровью штанину к ноге. Ледяной ветер впивался острыми
иглами в левый бок. Еще шаг... и еще. Профи не видел, куда идет. В принципе это
было не важно...
Откинулась в бок дверь, выходящая на крышу, и осторожно высунулась голова с
безупречным пробором. Ослепленный Профи ковылял прямо на секьюрити. Голова
нырнула вниз.
- Ну что? - быстро спросил начальник СБ Игорь Сафонов.
- Живой, сука... Сюда идет, - ответил секьюрити.
Сафонов прислонился спиной к чердачной балке. Рукой с зажатым пистолетом вытер
лоб. Луч прожектора мазанул по двери, залил на миг проем ярким светом.
- Хуйня, Женя, - сказал начальник СБ, - возьмем.
Шаги, сопровождавшиеся грохотом приклада по жести, приближались. Назойливо
стрекотал над головами двигатель дирижабля. Снова метнулся луч прожектора, и
трое притаившихся на чердаке мужчин увидели уродливую тень старика с посохом.
Громыхнуло железо... еще раз... еще. Профи прошел мимо! Он шел в безжалостном
ослепительном свете по черному петербургскому небу. Грым-грох... грым-грох...
- Ну... что? - сказал тот секьюрити, которого звали Женя.
- Я пойду, - твердо сказал Сафонов.
Потом, когда вся эта история обрастет легендами, его зауважают еще сильнее.
Секьюрити не возражал.
Грым- грох... Сафонов осторожно вылез на крышу. Испачканная пылью спина Профи была
метрах в трех. Кровавый след тянулся за ним по крыше... Грым-грох.
- Стой! - громко сказал Сафонов. Взведенный ПМ он держал у бедра. Ему было жаль.
Ему действительно было жаль. А что поделаешь? "Я не знал про "Аэлиту!""
Профи сделал еще один шаг... еще...
- Стой! - повторил Сафонов. - Стрелять буду.
Профи замер и начал оборачиваться. Звук двигателя стал тише - эстонский пилот
устал держаться в опасной близости к дому и взмыл чуть выше. Луч прожектора ушел
в сторону.
- Бросай оружие, - громко скомандовал Сафонов и нажал на спуск.
Профи опрокинуло на спину. Гильза весело прокатилась по жести и прогрохотала в
водосточной трубе.
Сергей Круглов лежал на спине и смотрел в черное небо. Оно было чистым и
звездным. Наверное, к заморозкам.
Каждая рукопись имеет конец... Обнорский перевернул последнюю страницу. Прошло
двое суток с того момента, как он расстался с Автором. В заваленном снегом
Нейшлотском переулке.
Почему- то казалось -два года. Или сто. Обнорский давно заметил, что календарное
время как-то упорно не совпадает с "круговращением жизни", как сказал бы опер
Резаков. Андрей испытывал некоторое чувство потери... так бывает, когда закрываешь
понравившуюся книгу или провожаешь женщину на рассвете.
Он перевернул последнюю страницу. Легкую, как смерть мотылька в бесконечном
"круговращении жизни"... Надо бы встретиться с Автором. Нет ни адреса, ни
телефона, даже номер машины он прощелкал. Впрочем, номер мог быть и левым.
Человек с опытом ГРУ, специалист на нелегальном положении, не станет оставлять
такой явный след. И сегодня он не появится. Сказал: послезавтра не могу. То есть
сегодня. Нет, он не так сказал. А как? Как-то странно сказал...
Обнорский обхватил голову руками.
Автор тогда улыбнулся и спросил:
- До завтра не успеешь?
- Нет, - ответил Андрей. - Приходи послезавтра.
- Спасибо. Но послезавтра не могу. Пока... Опять не так. Он сказал похожее что-то,
но не так. Андрей закрыл глаза и увидел улыбающееся лицо в дверном проеме
"Нивы". Он еще подумал тогда, что шрам совсем не портит улыбку.
- А до завтра не успеешь?
- Нет, не успею... приходи послезавтра. - Спасибо. Но послезавтра уже не смогу.
Прощай.
Вот оно что! Круговращение жизни... Коротенькое слово "уже", которое превращается
в бесконечно длинный язык поземки между кладбищенскими крестами... "Прощай..." И
кружится с криком черная стая ворон... "Уже не смогу. Прощай..."
Обнорский быстро набрал номер знакомого телевизионщика. Тот специализировался на
так называемой светской хронике. Андрей сам частенько получал приглашения на
всякие тусовки. Ходил редко. Только тогда, когда это могло принести пользу делу
или если ожидалось действительно интересное событие.
"Светский" репортер был парень неплохой, но трепаться мог часами. Потому,
наверное, и светский...
- Коля, - сказал Обнорский, - я тебя прошу... Только суть! Быстренько скажи мне,
где-нибудь есть сегодня что-то типа презентаций - пофигаций - профанаций? Отели
- мотели - бордели - кабаки - казино...
- Ну, Обнорский, ты совсем одичал. Весь город говорит...
- Ко-ля! Что? Где? Когда?
- Ладно, пиши... казино "Лаки Джейн" на Юго-Западе. Восемь залов, компьютерные
навороты, ультрадизайн, эротиче...
- Когда?
- Да через час... Я вот уже выезжаю. А ты... Обнорский не дослушал и положил трубку.
Он схватил куртку и бросил на ходу секретарше:
- Срочно выясни адрес казино "Лаки Джейн". Сообщишь мне на трубу. Я уехал.
Через минуту он уже пустил движок своего "вездехода". Выплюнув сизый клуб дыма,
движок зарычал. Прогреваться было некогда - он рванул с места "на подсосе", не
жалея ни двигателя, ни импортной шипованной резины. Но забитый машинами и
неубранным снегом город диктовал свои правила и скорость. Авария, пробка,
красный глаз светофора, "объезд" - "дорожные работы"...
Андрей прорывался на Юго-Запад, проклинал "крутиловку" в центре и ждал звонка от
секретарши. Она все не звонила... Через час, сказал светский репортер Коля. Восемь
залов, ультра дизайн... У Балтийского вокзала он все же попал в пробку: на НовоПетергофском
мосту столкнулись две навороченные иномарки. Начиналась разборка.
Ксюша позвонила и сказала адрес. Господи, в самый конец Маршала Жукова. Андрей
вылез на тротуар и поехал, распугивая прохожих. Вслед ему говорили ласковые
слова.
Неоновая, в три человеческих роста, "счастливая Джейн" держала в одной руке
высокий фужер, в другой три карты. У нее было большое декольте и губки бантиком.
Периодически она подмигивала левым глазом. Создатель этого шедевра считал,
видимо, что создал портрет светской дамы. Но больше "счастливая Джейн" была
похожа на портовую шлюху... Тройка, семерка, туз... Подъезд к казино перекрывали
милицейские машины.
- Пресса. - Обнорский показал удостоверение, и его, поколебавшись, пропустили.
На тротуаре стояли автобусы трех питерских телеканалов. Андрей видел знакомые
лица, кивал головой. Кто-то окликнул его, но он махнул рукой и пошел дальше.
Туда, где толпились зеваки и стояло оцепление из крепких молодых мужиков в серых
одинаковых костюмах. На улице, перед выходом, обслуга в малиновой с золотом
униформе раскатывала рулон ковровой дорожки. Техники вынесли и поставили
микрофон.
- Пресса, - сказал Обнорский мордатому секьюрити со значком на груди. Этот номер
не прошел.
- Извините, - ответил мордатый, - все проходят только по пригласительным
билетам.
Андрей посмотрел на значок с символикой известной охранной фирмы. Когда-то он
брал интервью у директора этой конторы.
- Роман Игоревич здесь? - спросил он, называя имя директора.
- Нет, - ответил охранник другим тоном. В этот момент радиостанция у него в
руках мигнула и сказала мужским голосом: "Внимание, готовность тридцать секунд.
Повторяю: выход через тридцать секунд".
- Извините, - вежливо, но твердо сказал охранник, - без пригласительного билета...
"Счастливая Джейн" блядски подмигнула Обнорскому. Вспыхнули юпитеры на треногах,
и зазвучала музыка. Снова заговорила радиостанция в руке охранника. Вся обслуга
у входа уже исчезла. Обнорский отошел в сторону. Тройка, семерка, туз... Восемь
залов... Ну, Обнорский, ты совсем одичал... Посыпался мелкий снежок.
...Есть такое слово - "возмездие"... "Уже не смогу, прощай..."
Андрей смотрел по сторонам. Русой головы с проседью нигде не было видно. Из
черных стеклянных дверей казино появились еще несколько секьюрити. Внимательные,
быстрые, с настороженным цепким взглядом. Снег сыпался мелкой белой крупкой.
"Им, наверное, холодно в одних костюмах", - подумал Обнорский.
Из дверей казино появились мужчины и женщины. Их было много... искрились
наброшенные на голые плечи меха... они все шли и шли. Ну где ты, Автор? Где ты,
Специалист? Гости встали полукругом, подковой. Подкова - это на счастье. На
счастье для нашей славной малышки Джейн... Тройка, семерка, туз...
К микрофону подошел плотный мужчина в костюме и бабочке. Харламов, понял
Обнорский, папа нашей маленькой потаскушки Джейн... Есть такое слово -
"возмездие"... Музыка смолка. Охранники внимательно смотрели по сторонам. Шел
мелкий снег.
Его здесь нет, подумал Андрей. Он где-нибудь на крыше... или уже внутри казино. И
хрен я найду его раньше, чем прозвучит выстрел.
Визг, усиленный динамиками, ударил по ушам... Дядя Коля с большим немецким штыком
в правой руке шагнул в сарай, и через несколько секунд оттуда донесся визг. А
потом все взрослые пили самогонку и ели мясо. "Ну что, Андрюшенька, что ты? -
говорила бабушка. - Свиней для того и ростят". А он забился на печку и плакал.
Потому что это была не свинья, это была Машка... "Хорошая свинина, - слышался
голос дяди Коли - постная..."
Харламов визжал и смотрел остановившемся взглядом в толпу куда-то рядом с
Обнорским. Андрей повернул голову налево. Визг бил по ушам, холодным снежком тек
по позвоночнику. Озиралась охрана. Невзрачный очкарик в толпе зевак быстро
шагнул вперед. Секьюрити - тот самый, с которым говорил Андрей, - резко двинулся
навстречу... А визг все звучал.
Специалист неуловимо быстрым движением выбросил вперед ногу, и секьюрити
опрокинулся на спину. Еще несколько фигур в серых костюмах пришли в движение.
Все они были хорошими профессионалами, но сегодня им противостоял настоящий
специалист. Он взмахнул правой рукой... Широкое матовое лезвие с черной рукояткой
начало свой бесконечно долгий полет. Андрей знал, что это такое... "Нож
разведчика" со ртутью в рукоятке...
Визг оборвался. С опозданием в одну десятую секунды тело секьюрити перекрыло
траекторию полета ножа. Медленно-медленно Харламов поднимал руки к горлу, к
черной рукояти. Он был уже мертв. Лезвие, пробив горло, перерубило шейные
позвонки и вспороло воротничок белоснежной сорочки... Мертвые руки в золотых
перстнях охватили хромированную стойку микрофона.
Закричала женщина, и ударил первый выстрел. Уже, в сущности, ненужный. Автор
качнулся.
- Не стрелять! - закричал кто-то.
И ударил второй. Тело Автора развернуло, Обнорский увидел счастливую детскую
улыбку, которую совсем не портил шрам.
- Шеф! - В кабинет к Обнорскому влетел начальник репортерского отдела Володя
Соболин. - Заказуха, шеф!
Быстрый, худой, длинноволосый Володя с размаху опустил свою тощую задницу в
потертых джинсах на стул.
- Заказуха, шеф! Только что замочили некоего Харламова, владельца нового казино
"Лаки Джейн". Во время презентации... на глазах у телевидения, у сотен свидетелей...
- Круто, - вздохнул Обнорский, но Володя не обратил никакого внимания на
странную реплику шефа и взахлеб продолжал:
- Неизвестный киллер убит охраной на месте. Он вообще какой-то отмороженный...
орудовал диверсантским ножом. Бросил метров с двадцати... в горло... по рукоятку...
- С десяти, - сказал Обнорский.
- Что?
- Метров с десяти, Володя, максимум - с пятнадцати.
- Какая разница, Шеф? Очень странная заказуха, неизвестный киллер...
- Это не заказуха. - Обнорский устало потер лицо руками. - Это не заказуха... Это
возмездие. А неизвестного киллера зовут Шаров Дмитрий Иванович, бывший офицер
спецназа ГРУ.
- А откуда...
- Неважно. Все потом, Володя.
Соболин ошеломленно молчал. Он пытался понять, откуда у Обнорского появилась
такая горячая информация за такой короткий срок. То, что Шеф не блефует, он
понял по голосу.
- Так что, Андрей, ставим в сводку?
- Нет.
- Да ты что? Это же бомба! - Обнорский посмотрел на Володю странным каким-то
взглядом.
- Подождем... пусть сначала его личность установят официально.
- А-а, понял... - Соболин встал, поднял правую руку и прочитал: "Тогда могли б вы
это сообщить всем гражданам, чтоб не было ни плача о казни той, ни россказней о
нас..."
- Ричард второй? - вяло поинтересовался Андрей.
- Нет, третий. А вот ответь мне, Андрей...
- Володя, по-моему, у тебя есть срочный разговор с Нью-Йорком... А?
- Понял, - сказал Соболин и вышел. В дверях он остановился и задумчиво покачал
головой. Хотел еще что-то спросить, но передумал и махнул рукой. Андрей
некоторое время сидел неподвижно. Потом он встал, подошел к бару и достал
бутылку коньяка. Коньяк был дорогущий, держали его для представительских целей.
И оч-чень важных гостей. Обнорский налил коньяк в чайную кружку до самых краев.
Бутылка опустела наполовину. Он выпил залпом, до дна. За окном все так же сыпал
снег.
...Послезавтра уже не смогу. Прощай...
Закладка в соц.сетях
