Жанр: Детектив
Натан геллер 8. проклятые в раю
...подтверждает рассказ Талии о том, что ее избили и изнасиловали, как
вы думаете, доктор?
Он едва заметно поднял одну бровь, его мягкий, с южным акцентом голос был едва
слышен за плеском прибоя и шумом пляжа.
- Миста Гелла, это факт. Однако, и это тоже факт, ее одежда не была порвана и на
одежде и на белье не было никаких следов мужского семени. Исследовав тазовые
органы, я не обнаружил там никаких ссадин или повреждений. Добравшись до дома,
она приняла душ, чем, возможно, и объясняется отсутствие следов изнасилования.
Я выпрямился на стуле.
- Есть ли какие-то сомнения в том, что она вообще была изнасилована?
- Скажем, нет никаких сомнений, что ее избили. Ее челюсть, возможно, никогда
не срастется как надо, и там навсегда останется маленькая опухоль. Без сомнения, нет
никаких указаний на то, что ее не изнасиловали. Она замужняя женщина, миста Гелла,
и ее вагина... э... достаточно раскрыта.
- Одним словом, можно загнать туда грузовик и не оставить там никаких следов.
Его глаза расширились за стеклами очков.
- Я бы не дал такого... красочного... сравнения, но, по-моему, вы верно уловили
мою мысль.
- Почему вы посоветовали лейтенанту Мэсси забрать жену и уехать с острова?
Это его удивило.
- Я не знал, что вам об этом известно, миста Гелла. Я действительно дал
лейтенанту такой совет. Я даже вызвался пойти к адмиралу с предложением устроить
лейтенанту перевод на основании ухудшения здоровья миссис Мэсси. Мне показалось,
что огласка повредит и военно-морскому флоту, и супругам Мэсси, и я не видел
смысла затевать судебное разбирательство.
- Не видели смысла попытаться засадить насильников за решетку? Если миссис
Мэсси была изнасилована - а ваше обследование ни подтвердило, ни опровергло это,
- она и ее муж вполне естественно могли хотеть, чтобы справедливость
восторжествовала.
Он испугался, но потом, по мере того как глаза за стеклами очков в металлической
оправе изучали меня, его лицо расцветало понимающей улыбкой.
- Добываете окольным путем сведения, миста Гелла?
Я улыбнулся в ответ.
- Послушайте, доктор... Дэрроу попросил вас поговорить со мной, и вам явно
хочется чем-то со мной поделиться? Что заставляет вас хмурить ваши благородные
брови?
Теперь прямо сел он, его голос зазвучал настолько тихо, что мне пришлось напрячь
слух, чтобы сквозь пляжный гомон разобрать, едва слышно произносимые слова.
- Я сказал, что до того случая пользовал миссис Мэсси и как обычный врач. И
только потому, что адвокат миссис Мэсси попросил меня поделиться с вами
некоторыми сведениями, я делаю это, причем весьма неохотно.
- Поскольку мистер Дэрроу оплатил и получил разрешение на расследование, -
сказал я, - я соблюдаю в отношении клиента ту же конфиденциальность, что и вы.
Доктор Портер вздохнул, сглотнул и заговорил.
- Когда я начал наблюдать миссис Мэсси, у нее были начальные признаки
преэклампсии, которая характеризуется кровоизлияниями в печень и почки. Если ее не
лечить, она переходит в эклампсию и часто смертельна. Ее симптомы - быстрое
увеличение веса, высокое кровяное давление... и побочные кровоизлияния в сетчатке.
- То есть в глазах?
- Совершенно верно, са. Это ведет к слепоте или, по меньшей мере, к ослаблению
зрения.
Мой возглас был восклицанием удивления.
- Вы хотите сказать, что Талия Мэсси слепа как летучая мышь?
- Нет. Нет. Но... острота зрения у нее значительно снижена. Если выражаться
научно, ее зрение ухудшилось из-за экламптической токсемии. При плохом освещении
она практически не видит.
- Например, ночью. В темноте.
- Именно так.
- Иисусе. Она опознала этих ребят, а сама ни к дьяволу не видит?
- Вы не совсем так поставили вопрос, са. Вопрос в том, могла ли она разглядеть
этих людей в темноте, если практически не видит при дневном свете.
- Боже. Вы давали показания на первом процессе, так?
- Да, са.
- Но об этом не сказали.
- Нет, са. Мне должны были бы задать вопросы... но об этом никто меня-а не
спросил.
А так как он был лояльным военно-морским офицером, находящимся под пятой
адмирала Стерлинга, степень вероятности добровольного признания Портера была, по
меньшей мере, невелика. Но теперь, когда был убит Джозеф Кахахаваи, совесть
Портера явно беспокоила его.
- И еще кое-что, миста Гелла.
Неужели он припас еще одну бомбу?
- Когда я сделал аборт, анализ того, что я удалил, не показал беременности.
Я только хлопнул глазами.
- Вы хотите сказать, что Талия Мэсси не забеременела от насильников?
- И ни от кого другого... несмотря на то, что она говорила на свидетельском
месте.
И своим адвокату и следователю.
- Возможно, еще кое-что для вас проя-аснится, если вы узнаете, что цифры отнаасительно
высокого числа случаев изнасилования на Гавайях, которые адмирал и
остальные постоянно представляли прессе, сильно преувеличены.
Я кивнул.
- Я и сам пришел к такому же заключению, док. Это по большей части
вступление в "половую связь с лицом, не достигшим совершеннолетия", правильно?
- Да, закон называет это так. За исключением случая с миссис Мэсси,
единственным изнасилованием белой женщины было то, которое совершил беглый
заключенный.
Я перелистал блокнот. Кажется, миссис Фортескью что-то об этом говорила.
Точно.
- Дэниел Лайман, - сказал я.
- Правильно, са, - подтвердил Портер. - По-моему, этот злодей все еще на
свободе, по-прежнему подогревая общественное возмущение.
- Что ж, я крайне признателен вам за сообщенные сведения, доктор Портер.
- Я на-адеюсь, что мне не придется давать показа-ания на втором суде. Если мне
придется рассказа-ать все, что я-а знаю, это будет ужасно... в каком свете я-а всех
выставлю...
Знакомый скрипучий голос произнес рядом с ним:
- Не бойтесь этого, доктор Портер.
Дэрроу придвинул третий стул и сел. Его живот торчал под черным купальным
костюмом, как будто туда подложили мяч.
- Прежде всего, - сказал Дэрроу, - я уже прошел через один такой процесс. Вовторых,
у меня и в мыслях не было вызывать вас свидетелем защиты... вы один из двух
честных врачей, которых я встретил за свою жизнь.
Я обратился к Портеру:
- А сколько честных адвокатов вы знаете, док?
Ответом Портера послужила едва заметная улыбка.
Мы говорили вполголоса, неумолчный пляжный шум позволял нам уединиться в
толпе.
Дэрроу спросил:
- Насколько я могу понять, вы сообщили моему юному другу все, что знаете, док?
Портер кивнул.
Пристальный взгляд серых глаз Дэрроу, когда он указал большим пальцем в
сторону Портера, остановился на мне.
- Джон поделился замечательной информацией не только относительно дела АлаМоана,
но и касательно психологии представителей различных рас на Оаху. Нам
пришлось бы здорово потрудиться, чтобы найти другого военно-морского офицера с
таким же хорошим знанием социальных слоев гавайского общества.
- Вы льстите мне, Кларенс, - сказал Портер.
Дэрроу перевел взгляд на доктора.
- А теперь, рискуя обидеть вас, Джон, должен попросить вас оставить наше
небольшое собрание... мне нужно несколько минут, чтобы поговорить со своим
следователем с глазу на глаз.
Портер поднялся и изящным движением взял со стола шляпу, соединив это
действие с полупоклоном.
- Я буду на Кокосовой лужайке, Кларенс, отдам должное чаю со льдом.
- Обязательно напомните о сахаре, - сказал ему я. - В этой части света о нем
забывают.
Портер надел шляпу и улыбнулся.
- И подадут скорее не лимон, а ломтик ананаса. Забавные на этом острове обычаи.
Всего доброго, миста Гелла.
И Портер ушел.
- Выслушав доктора, - спросил я, - вы изменили свое мнение о Талии?
От улыбки все лицо Дэрроу избороздили морщины.
- Я по-прежнему нахожу ее умной девочкой.
- Просто не верите ей.
Внушительное пожатие плечами.
- Не важно, верю ли я ей. Важно, что ее мать и ее муж ей поверили.
О своей встрече прошлой ночью с Хорасом Идой и его компанией я поведал
Дэрроу по телефону.
Он откинулся на стуле, сложил руки на округлом брюшке.
- Ты не единственный, кто провел вчерашний вечер с обитателями острова.
Знаешь, кто такой Уолтер Диллингэм?
- Достаточно важная для города персона, чтобы его именем назвали улицу.
- Улица названа в честь его отца. Уолтер Диллингэм президент дюжины
компаний, член совета директоров в другой дюжине или даже больше. Вчера он
пригласил меня на ленч в свой дом на Пасифик-хайтс. Говоря со мной не только от
своего имени, но и от имени всей так называемой белой элиты, Диллингэм выразил
уверенность в виновности ребят Ала-Моана.
- И что?
- А то, - протянул Дэрроу, - что если все эти важные белые шишки думают, что
ребята виноваты, я делаю вывод, что есть чертовски большой шанс, что они
невиновны.
Я кивнул, довольный ходом мысли Дэрроу.
- Становится возможным, а может даже, вероятным, что эти ребята, включая Джо
Кахахаваи, которого убили наши клиенты, не похищали и не насиловали Талию Мэсси.
Его улыбка сделалась кривой.
- Я утверждаю, что эти молодые люди были тем не менее весьма убедительны во
время вчерашнего мелодраматического действа... факт остается фактом, чтобы
доказать свою правоту, они-таки тебя похитили.
- Не спорю. Но у них были на то причины, и они своего достигли. Вы собираетесь
с ними увидеться? Они отчаянно хотят с вами поговорить.
Он отрицательно покачал своей бадьеобразной головой.
- Столкновение интересов. Возможно, после того как миссис Фортескью,
лейтенант Мэсси и двое матросов будут оправданы, я смогу с ними увидеться... но не
раньше, это просто невозможно.
- А если они снова меня схватят?
Он издал смешок.
- Эти милые, невинные ребятишки? Отбрось эту мысль.
- Послушайте, это островные сорвиголовы, дети трущоб, но я не думаю, что они
насильники, и думаю, что вы того же мнения, К. Д. Черт, эти проклятые полицейские
применили методы опознания, которые цивилизованные полицейские управления
отринули еще полвека назад.
Он смотрел на меня с насмешливым любопытством.
- Когда и где ты встречался с цивилизованным полицейским управлением? Не
припомню такого удовольствия.
- Вы знаете, о чем я говорю. Они трижды ставили подозреваемых перед Талией
Мэсси, все равно что говоря: "Это парни, которых мы подозреваем, и хотим, чтобы вы
их опознали".
Он снова отрицательно покачал головой.
- Дело не в том виновен или нет Джо Кахахаваи. Дело в том, что наши клиенты
поверили, что Кахахаваи напал на Талию. Они совершили противозаконный акт
насилия, оправдываемый чистотой их намерений.
- Вы смеетесь?
Серые глаза смотрели пристально.
- Нет. Я верю, что можно принять во внимание суть, не беря в расчет ненависть,
страх и желание отомстить.
- То есть то, как это сделали миссис Фортескью и Томми?
Лоб Дэрроу прорезала морщина.
- Я ссылался на нашу судебную систему.
- Значит вы хотите, чтобы я перестал разбираться в нападении на Талию?
Глаза его вспыхнули.
- Нет! То, что в момент совершения преступления наши клиенты не знали
правды, не означает, что мы не должны знать правды, начиная дело по их защите. Если
Джо Кахахаваи был виновен, это нам на руку. Тогда мы будем увереннее с моральной
точки зрения, наша защита будет надежнее.
- Значит, я продолжаю.
Он медленно кивнул.
- Ты продолжаешь.
- А если я обнаружу, что Кахахаваи невиновен?
Одна из бровей взлетела.
- Тогда мы сможем только уповать на то, что обвинению это неизвестно... Через
несколько дней начнется отбор присяжных.
- А затем - веселье.
Чуть улыбнулся.
- А затем - веселье. Говоря о котором, я должен сообщить тебе неприятную
новость от мисс Белл.
- Да?
Он состроил печальную мину.
- Похоже, у нее сильный солнечный ожог. Ну разве не трагедия? Она просила
узнать, не сможешь ли ты зайти к ней в три часа и натереть лосьоном ее несчастную
покрасневшую кожу.
- Думаю, мне удастся. С чего это она решила возобновить наше общение?
Он сделал неопределенный жест рукой.
- Я объяснил ей, что твоя работа частично заключается в том, чтобы играть при
мне роль адвоката дьявола, что ты на самом деле помогаешь бедной милой Талии, а не
копаешь под нее.
Я хмыкнул.
- Знаете, а я подозревал, что рано или поздно это с вами случится, К. Д.
- Что именно, сынок?
Я отодвинул стул и встал.
- Вы станете моим адвокатом.
И зашагал в "Ройял Гавайен". Часть моих мыслей крутилась в голове вокруг
признаний доктора Портера, другая - в ожидании воссоединения с мисс Белл.
Я не был пляжным мальчиком, но прекрасно знал, как надо втирать в плечи
красивой женщины лосьон от загара.
Глава 12
Бывший отель для туристов, превращенный в ночной клуб, который назывался
"Ала-Ваи Инн", располагался недалеко от Калакауа-авеню, угнездившись на
каменистом берегу вонючего дренажного канала, от которого и получил свое название.
Прожекторы, пристроенные в листьях пальм, привлекали внимание к белому
двухэтажному каркасному дому, отделанному черным и коричневым на манер пагоды.
Его восьмиугольные окна светились в ночи желтым, как блуждающие огоньки.
- Эта придорожная закусочная прикидывается японским чайным домиком, -
сказал я, ведя спортивный "дюран" миссис Фортескью по подъездной дорожке.
- Мне он кажется забавным, - сказала сидевшая рядом со мной и забавно
попыхивавшая сигаретой "Кэмел" Изабелла.
В этот вечер она выехала в свет без шляпы, чтобы лучше было видно ее новую
прическу, сооруженную стараниями салона красоты отеля "Ройял Гавайен". Волосы
стали покороче и покудрявей, превратились в шапку платиновых завитков, слегка
напоминая шевелюру одного из артистов-комиков немого кино, но в тысячу раз
сексуальнее.
Я загнал машину на переполненную стоянку и отыскал местечко рядом с будкой
механика - крытой травой хибарой. Теснота на стоянке была страшная, поэтому
Изабелле пришлось выбираться с моей стороны. Я ей помогал. Сплошные изгибы,
окутанные запахом "Шанели", которая пахла гораздо приятнее, чем эта заболоченная
дренажная канава по соседству.
Изабелла оказалась в моих объятиях, мы поцеловались. Глубокий, отдающий
дымом поцелуй, ее язык пощекотал мои миндалины. Большую часть последних двух
дней, за исключением того времени, когда я отслеживал свидетелей, чтобы поговорить
с ними, мы чинили наш роман, собирая его по кусочкам. О наших разногласиях мы
почти не говорили.
Ее крепдешиновое платье было в косую белую и голубую полоску, так что
казалось, будто она стоит в наклонной тени подъемных жалюзи. Оно подогревало
воображение и будило бы сильную страсть, не будь Изабелла несколько излишне
округла для женщины-вамп.
Держась за руки, мы подошли к ярко освещенному входу в "Ала-Ваи",
остановившись, чтобы Изабелла раздавила свой "Кэмел" каблуком на гаревой дорожке.
Я, должно быть, выглядел этаким сильным типом в панамской шляпе, красной
шелковой, с попугаями, рубашке навыпуск и легких светло-коричневых брюках. Или
как полный идиот.
- Значит, вот здесь и начались беды Тало, - сказала Изабелла.
- Похоже, да, - согласился я.
Но я уже начинал думать, что беды Талии начались несколько раньше той субботы
в сентябре прошлого года. Почему, собственно, я здесь и оказался. В конце концов, на
Вайкики было много местечек поинтересней, куда я мог пригласить очаровательную
мисс Белл поужинать и потанцевать.
Не успели мы войти в накуренное, слабо освещенное помещение, украшенное
фальшивым бамбуком и гибискусами, что должно было символизировать гавайский
дух, как к нам поспешил смуглый коренастый парень в оранжевой рубашке с цветами,
перед которой мои попугаи поблекли, - швейцар с дежурной улыбкой и
оценивающими глазами.
- Добрый вечер, друзья, - произнес он перекрывая гитарную музыку и
беззаботную болтовню посетителей. - Сегодня у нас тесновато. Поужинаете или
только потанцуете?
- Только потанцуем, - сказал я.
Он подмигнул.
- Сегодня играет трио Сола Хупии. С этими ребятами не усидишь. - Он указал
рукой на круглую танцевальную площадку. - Сзади осталось несколько кабинок.
- А компания Олдса здесь?
- Да. Девушка вам покажет.
Он позвал японскую красотку в кимоно, у которого, в отличие от тех, что были на
гейшах в "Ройял Гавайен", спереди был разрез, чтобы виднелись ноги. Она была
хорошенькая, сладкая, концы подобранных кверху черных прядей, свободно
рассыпались по плечам, в руках она держала блокнот для записи заказов, за ухом у нее
торчал карандаш.
- Компания Олдса, - сказал ей швейцар.
Она откинула прядь волос с лица, бросила:
"Сюда" и поплыла вперед.
Швейцар ухмыльнулся и показал на себя большим пальцем.
- Если что надо, кликните Джо... Джо Фрейтаса!
И мы последовали за нашей неприветливой, показывающей ноги гейшей по краю
до отказа заполненной танцевальной площадки. То, что танцевальная площадка
выходила на открытую веранду означало единственно, что духота, насекомые и запах
рыбы с канала проникали внутрь именно этим путем, смешиваясь с табачным дымом и
густыми запахами еды и пота.
Площадку, за исключением веранды, окружали, образуя форму подковы, два яруса
решетчатых кабинок из тикового дерева. Кабинки верхнего яруса на несколько футов
выступали над кабинками нижнего, что делало последние поуютнее. В них было
темно, в каждой горела одна-единственная свеча, и глубокие кабинки здорово
походили на альковы, даря беседующим и влюбленным ощущение уединенности.
С одной стороны террасы располагалась маленькая сцена для трио Сола Хупии.
Музыканты были облачены в розовые рубахи и такие же брюки с красными кушаками,
на шее у них висели "леи". Три гитариста, один из них поет в микрофон. Никаких
барабанов, но танцорам, как видно, все равно - с помощью своих инструментов эти
гитаристы выдавали ритм почище всякого барабана.
За исключением трио Сола Хупии и обслуги собрание в "Ала-Ваи Инн" было этим
вечером исключительно белым. Белые лица, на многих мужчинах белые полотняные
костюмы, только платья белых женщин слегка расцвечивали общую атмосферу.
Гейша провела нас к кабинке, где сидел лейтенант Фрэнсис Олдс - в белом
костюме и в обществе пухлой рыжеволосой зеленоглазой красотки, на которой было
синее в белый горох платье.
- Добрый вечер, Поп, - приветствовал я лейтенанта. - Не вставайте - мы
проскользнем.
Так мы и сделали. Изабелла протиснулась первой, а Олдс передвинулся поближе к
своей рыжей.
- Это Дорис, маленькая женщина, - сказал Олдс, делая жест в сторону пышной
груди своей спутницы, отчего его слова показались совсем неудачными. - Дорис, это
Нат Геллер, детектив, который работает с мистером Дэрроу, я тебе про него
рассказывал.
- Приятно познакомиться, - сказала она.
Она жевала резинку, но не для того, чтобы отгородиться от окружающих. Казалось,
это помогало ей с большим энтузиазмом смотреть на мир, о чем, сверкнув в мою
сторону, сказали ее зеленые, заигрывающие глаза.
Олдсу не пришлось представлять Дорис Изабеллу, потому что из-за Талии
Изабелла часто навещала Олдсов в их доме на острове-складе рядом с Перлом.
- Спасибо за помощь, - сказал я Олдсу.
- Какие могут быть вопросы, - ответил Олдс. - Все что угодно, лишь бы помочь
Талии. Кстати, сегодня вечером она играет в бридж на "Элтоне", с Томми, миссис
Фортескью и Лордом или Джоунсом, думаю, с Джоунсом.
Боже, собрание заговорщиков за картами!
Вчера в Перл-Харборе я сказал Олдсу, что мне нужно поговорить с офицерамидрузьями
Томми, но не хотелось бы делать это под присмотром адмирала Стерлинга.
Нет ли возможности устроиться где-нибудь в неформальной обстановке, где люди
будут держаться посвободнее и откровеннее отвечать на вопросы.
Он предложил встретиться в "Ала-Ваи Инн" в субботу вечером.
- Почему в субботу? - спросил его я.
- Суббота - это военно-морской вечер в "Ала-Ваи". Местные знают, что
приходить не стоит, члены клуба тоже. Только младшие офицеры с женами, танцуют,
обедают и пьют. Вы же понимаете, что им не по карману "Ройял Гавайен" или
"Моана", куда ходят высшие чины. А еда в "Ала-Ваи" сносная и недорогая, музыка
гремит, свет приглушен. Что еще надо военно-морскому человеку?
Олдс согласился встретиться со мной и познакомить с несколькими своими
друзьями, которые были и друзьями Томми. А учитывая интенсивность, с которой
ходили по кругу фляжки с крепкими спиртными напитками и виски местного
изготовления, интересующие меня объекты, заверил Олдс, будут податливыми и
разговорчивыми.
- И потом, - добавил он, - если вы хотите поговорить с ними о ночи, когда
была изнасилована Талия, что может быть лучше того места, в котором они провели
тот вечер?
Разумное замечание, но теперь, придя сюда, я подумал, что, возможно, это была не
самая удачная мысль. Громкая музыка, переполненная танцевальная площадка, дымная
духота... Все это не может способствовать расспросам, даже неформальным.
Степень веселья дошла здесь уже до разгульного уровня. Во время танцев пары
танцующих разбивались, по окончании танца менялись партнерами, мужчины и
женщины - редко парами - переходили от столика к столику, раздавался визгливый
пьяный смех. По углам и в кабинках были видны неясные силуэты милующихся пар,
на танцплощадке тоже вовсю обнимались.
- Вы, моряки, знаете, как повеселиться, - сказал я.
- Многие из нас не знают, что их ждет.
- Вы один из самых старых тут, Поп... а вам нет еще и тридцати. Каким образом
они, к дьяволу, могут не знать, что их ждет?
Олдс пожал плечами.
- Каждый субботний вечер "Ала-Ваи" превращается в чертово братание классов,
Нат. Вы должны кое-что понять насчет субординации... здесь вы каждый день рискуете
своей жизнью, в этих душных и тесных металлических гробах. В любой момент вы
можете опуститься на дно - внезапно и без всякой надежды на спасение. Такие
тяжелые испытания заставляют людей быть терпимыми друг к другу, возникает
дружба, которая крепче семейных уз. - Он покачал головой. - Это трудно объяснить
гражданскому.
- Так же трудно, как объяснить, почему Джоунс и Лорд помогли миссис
Фортескью я Томми похитить Джо Кахахаваи?
Олдс посмотрел на меня, словно не совсем понимая, на чьей я стороне. Я,
естественно, тоже не понимал.
- Ну да, - сказал он.
- А Брэдфорд здесь?
- Вон он, там. - Олдс кивнул в сторону площадки для танцев. - С
блондиночкой. Это жена Реда Ригби.
Темноволосый, стройный, приятной наружности лейтенант Джимми Брэдфорд
отплясывал чарлстон с симпатичной блондинкой. Он улыбался ей, она улыбалась ему в
ответ.
- Ваши парни когда-нибудь танцуют со своими женами?
Олдс ухмыльнулся.
- Разве что в годовщину свадьбы.
- Поэтому в ту ночь Томми и не заметил до часу ночи, что его жены не было, а тут
вечеринка начала заканчиваться и пора было идти домой?
Гримаса разочарования исказила его приветливое лицо.
- Это нечестно, Нат.
- Я только пытаюсь разобраться. Талия и Томми пришли на еженедельную
вечеринку морских военных. Талия утверждает, что ушла в одиннадцать тридцать, и
только через полтора часа Томми заметил, что его спутницы жизни нет рядом.
- Он заметил гораздо раньше.
- Когда он заметил?
Олдс пожал плечами, в глаза мне он не смотрел.
- После той заварушки.
- Какой заварушки?
Хихикнув, встряла Дорис:
- Когда Талия распустила...
- Помалкивай, - метнув сердитый взгляд, бросил ей Олдс.
Но я не отступил.
- Что вы хотите этим сказать, Дорис? О чем вы говорите?
Но она, скривившись от обиды, отрицательно покачала головой и хлебнула
разбавленной спиртным кока-колы.
- Поп, - спокойно сказал я, - если вы не захотите помочь мне, я не смогу
помочь Томми.
Он вздохнул и пожал плечами.
- Талия просто с кем-то повздорила и в сердцах убежала. После этого никто из
тех, кого я знаю, ее не видел... это было в одиннадцать тридцать, может быть в
одиннадцать тридцать пять.
- С кем она повздорила?
- С лейтенантом Стокдейлом. Реем Стокдейлом.
- Он здесь? Я бы очень хотел поговорить с этим парнем.
Олдс покачал головой.
- Нет, не думаю. По крайней мере, я его не видел.
Я посмотрел на Дорис, она отвела взгляд. Резинку она теперь жевала вяло.
- Но многие ребята здесь, - оживленно проговорил Олдс, - и если я поручусь за
вас, они с удовольствием поговорят с вами.
- Тогда почему бы нам не пойти к ним?
- Конечно. Дорис, позаботься о мисс Белл, хорошо?
Я обратился к Изабелле:
- Пока меня нет, не вздумай влюбиться в какого-нибудь матроса, малышка.
Она сжала свой миленький ротик в насмешливой улыбке. И закурила новую
сигарету.
- Приводя девушку в такое место, большой мальчик, ты испытываешь свою
судьбу.
Я поднял бровь.
- А ты испытываешь свою судьбу, уже просто придя в такое заведение.
Я послал ей воздушный поцелуй, она ответила тем же. И не успели мы отойти, как
к кабинке не спеша подошли два офицера в белой цивильной одежде, и через
мгновение жена Олдса и моя подружка уже танцевали, стараясь не потерять при этом
своей чести.
- Тут времени даром не теряют, - прокомментировал я.
- Здесь дружеская обстановка, - заявил Олдс.
И в подтверждение этого на протяжении следующего часа он представил меня не
меньше полудюжине дружески настроенных братьев-офицеров Томми Мэсси, которые
все хорошо отзывались о Талии. Куря сигареты и сигары, попивая контрабандное
спиртное, обнимая хихикающих женщин, которые были, а может, и не были их
женами, облокотясь на стойку бара или устроившись в кабинках, или просто
прислонясь к стене, они были рады помочь человеку Кларенса Дэрроу. Фразы
повторялись, и, исходя из обстоятельств, я не делал никаких записей. И только позже,
тем же вечером, вспоминая эти разговоры, я обнаружил, что молодые подводники в
белой гражданской одежде слились в одну, неразличимую массу, которая наперебой
хвалила Талию - "хорошая девчонка", "милая девушка", "тихая, но приятная
женщина" - и сыпали ругательствами в адрес насильников - "всех этих ниггеров
надо пристрелить".
Наконец я сказал Олдсу, что получил всю необходимую информацию, и отослал
свою дуэнью в кабинку. Я сказал ему, что мне надо облегчиться. Я, правда, не сказал
ему, что за мгновение до этого увидел, как Джимми Брэдфорд, проскользнул в
мужской туалет.
Вскоре я пристроился у соседнего писсуара и, пока мы журчали, сказал:
- Не забудь застегнуться, когда закончишь.
Он глянул на меня смущенно, но с раздражением.
- Что?
- Разве у тебя не из-за этого возникли неприятности с копами? Это ведь ты
бродил п
...Закладка в соц.сетях
