Жанр: Детектив
Натан геллер 8. проклятые в раю
...ое заведение.
- Вы имеете в виду "Ала-Ваи Инн"? - спросил я.
Она не уклонилась от взгляда.
- Верно. Громкая музыка, разнузданные танцы, контрабандная выпивка... если уж
быть откровенной, я считаю это дурным вкусом и слишком утомительным. Каждую
субботу вечером в "Ала-Ваин Инн" устраивается "Морская ночь" - персонал отдает
заведение в руки моряков, и те буйствуют вовсю.
- А в тот вечер? - спросил я. - Буйствовали?
Она чуть пожала плечами.
- Да нет. Скука была смертная.
- Тогда зачем вы пошли? - спросил я.
- Я пошла только из-за Томми и Джимми... лейтенанта Брэдфорда... и другого
офицера, который зарезервировал столик для них и для нас, их жен, ну и как я могла
допустить, чтобы Томми пошел один? Но как только я туда пришла, то очень скоро
просто устала от всей этой ерунды.
Дэрроу спросил:
- В котором часу вы ушли, дорогая?
- Вскоре после половины двенадцатого. Но я не совсем ушла. Я решила пройтись
пешком и подышать свежим воздухом.
- Вместе с кем-нибудь?
- Нет. Я была одна. Я прошла по Калакауа-авеню, пересекла канал и свернула на
Джон-Эна-роуд, прошла квартал или около того вниз, в сторону пляжа.
- Как далеко вы зашли?
- До того места, где футов через двадцать дорога поворачивает к Форту де Рассей.
Я собиралась еще немного пройти вниз по этой дороге, а потом повернуть назад и
вернуться в "Ала-Ваи-Инн".
- Просто дыша воздухом, - кивнув, подхватил Дэрроу.
- Совершенно верно.
- Что случилось дальше, дорогая? Простите, но я вынужден спрашивать.
Она начала выкручивать пальцы лежавших на коленях рук, словно хотела
отвинтить их, ее взгляд стал отсутствующим и затуманился.
- Сзади подъехала и остановилась машина, туристский "форд". Оттуда вышли
двое мужчин, схватили меня и потащили к машине. Я сопротивлялась, и тогда тот,
которого звали Джо Кахахаваи ударил меня по лицу, в челюсть. Сильно.
Рядом с ней, поднеся руку ко рту, ахнула Изабелла.
Но Талия осталась бесчувственной.
- Второй, Генри Чанг, зажал мне ладонью рот и втащил на заднее сиденье. Я
умоляла отпустить меня, но едва я открывала рот, Кахахаваи бил меня. Чанг тоже бил.
- Автомобиль все еще стоял, - спросил я, - или двигался?
- Двигался, - сказала она. - Как только они меня втащили, они тронулись. Там
было еще два или три парня на переднем сиденье.
- Какой национальности? - спросил я.
- Тогда я думала, что гавайцы. Позднее я узнала, что в этой группе были
представители разных рас.
Согласно материалам, которые я прочитал, эта разноперая компания молодых
местных бандитов состояла из Джо Кахахаваи и Бена Ахакуэло - чистокровных
гавайцев, Хораса Иды и Дэвида Такаи - японцев, и Генри Чанга, в котором текла
китайская и гавайская кровь.
- Продолжайте, дорогая, - произнес Дэрроу.
- Я предлагала им деньги, я говорила, что мой муж даст им денег, если они меня
отпустят. Я сказала, что у меня есть деньги с собой и они могут их взять. У меня был
кошелек и я сказала: "Возьмите мою сумочку!" Один из тех, кто сидел на переднем
сиденье - Ахакуэло, - обернулся и сказал: "Возьми сумочку", и Чанг забрал ее. Я
хорошо рассмотрела этого Бена Ахакуэло - он несколько раз оборачивался и
ухмылялся. У него золотой зуб, а где-то здесь большая пломба.
Она открыла рот и показала пальцем.
- Как далеко они вас увезли? - спросил я.
- Я не знаю. Знаю только, что они ехали по Ала-Моана-роуд. Они заехали в
подлесок с правой стороны дороги, и Кахахаваи и Чанг выволокли меня из машины и
затащили в кусты, а потом Чанг меня изнасиловал...
Талия проговорила все это спокойно и бесстрастно, словно зачитала список
отдаваемого в стирку белья, но сидевшая рядом с ней Изабелла кусала губы, и слезы
текли по ее лицу, размазывая макияж.
- Я пыталась вырваться, но не смогла. Они несколько раз ударили меня и так
сильно, что у меня закружилась голова. Я не могла осознать, что это происходит со
мной! Я не знала, что люди способны на такое... Чанг бил меня, а остальные стояли тут
же, держа меня за руки.
Изабелла всхлипнула.
Талия, казалось, не заметила этого.
- Потом остальные... сделали это со мной. Меня изнасиловали пять или шесть
раз... Кахахаваи был последним. Я начала молиться, это его разозлило и он очень
сильно ударил меня. Я закричала: "Ты выбьешь мне зубы!", а он ответил: "Ну и что?
Заткнись!" Я умоляла его больше не бить меня.
Зажав рот рукой, Изабелла вскочила и выбежала из комнаты.
- Их было пятеро, - сказал я. - Вы полагаете, вас могли изнасиловать шесть
раз?
- Я потеряла счет, но по-моему, Чанг изнасиловал меня дважды. Я помню, что он
стоял рядом и сказал: "Я хочу еще". Остальные не возражали, но один из них сказал:
"Давай быстрей, нам надо возвращаться на Калихи-вэй".
- Они говорили по-английски? - спросил я.
- Со мной - да, иногда они говорили между собой на каком-то другом языке.
Мне они по-английски наговорили всяких мерзостей, которые я не хочу повторять.
- Конечно, дорогая, - сказал Дэрроу. - Но вы слышали, как они называли друг
друга по именам?
- Да, я слышала имя Балл, слышала имя Джо. Я слышала еще одно имя... это
могло быть Билли или Бенни, и еще я слышала прозвище Коротышка.
- Вы, должно быть, хорошо их разглядели, - заметил я.
Она кивнула.
- На Кахахаваи была рубашка-поло с короткими рукавами, синие брюки, на
Ахакуэло - синие брюки и голубая рубашка. На Хорасе Иде - темные брюки,
кожаный пиджак. А Чанг... по-моему, Чанг был в темных брюках.
Коп может только мечтать о таком свидетеле.
- А теперь, дорогая, после того, как они надругалась над вами, - проговорил
Дэрроу, - что случилось потом?
- Один из них помог мне сесть, кажется, Чанг. Он сказал: "Дорога вон там".
Потом они побежали к машине, сели в нее и уехали. Тогда-то я и разглядела машину.
Я спросил:
- Как она стояла?
- Задней частью ко мне. Фары и задние фонари были включены.
- Именно тогда вы и увидели номер?
- Да. Я заметила номер. Мне показалось, что это 58-805, но, по-моему, я ошиблась
с одной цифрой.
На самом деле номер принадлежавшего сестре Хораса Иды туристского "форда"
был 58-895. Легко ошибиться, учитывая, через что она прошла, и перепутать 9 и 0.
Дэрроу спросил:
- Дорогая, что вы делали после нападения?
- Я была не в себе. Заблудилась в кустах и наконец выбралась на Ала-Моана. Я
увидела ехавший со стороны Вайкики автомобиль и побежала к нему, размахивая
руками. Машина остановилась. Я подбежала к ней, из-за света фар я ничего не видела
и спросила, белые ли люди в машине. Они ответили - да, и я сказала, что со мной
случилось и попросила отвезти домой. Они хотели отвезти меня в полицейский
участок, но я попросила привезти меня сюда, что они и сделали.
Дэрроу спросил:
- Что вы сделали, когда оказались дома?
- Разделась и подмылась.
Несколько долгих минут все молчали.
Потом Дэрроу мягко спросил:
- Эта процедура оказалась... успешной?
- Нет. Через пару недель я обнаружила, что беременна.
- Прошу меня простить, дорогая. Насколько я понял, ваш врач провел операцию и
удалил эту... э... проблему?
- Да.
На подгибающихся ногах в комнату вернулась Изабелла. Она смущенно
улыбнулась и села на кушетку, оставив Талии много места.
Дэрроу заговорил:
- Возвращаясь к той ужасной ночи... Когда вы затем увидели мужа?
- Примерно в час ночи, - сказала Талия. - Он позвонил от друга, разыскивая
меня, и я сказала: "Пожалуйста, приезжай скорей, случилось ужасное".
- Когда ваш муж вернулся домой, вы рассказали ему, что с вами сделали эти
люди?
- Не сразу. Я не могла. Это было слишком ужасно, слишком страшно. Но он сел
рядом со мной на кушетку и продолжал расспрашивать. Он понял, что произошло, чтото
немыслимо плохое. Хотя я и вымылась, все лицо у меня было опухшее, в синяках, из
носа текла кровь. Он умолял рассказать ему.
- И вы рассказали?
Она кивнула.
- Я рассказала ему все... как они меня насиловали. Как Кахахаваи разбил мне
челюсть, когда я стала молиться. Как они все напали на меня...
- Насколько я понимаю, ваш муж позвонил в полицию и отвез вас в больницу...
- Да. Со временем я опознала четырех из этих парней, которых задержали во
время другого изнасилования той же ночью.
Дэрроу осторожно расспросил о том, что было дальше, о неделях лечения -
удаленные зубы, зашитая рана на челюсти, о "пародии" на суд над пятью
насильниками, который ничем не закончился, о нездоровом интересе прессы, расовых
волнениях, вылившихся в несколько столкновений между военными моряками и
местной молодежью.
- Но хуже всего были слухи, - глухим голосом продолжала она. - Говорили,
что Томми не поверил мне и подал на развод. Что я была изнасилована морским
офицером, а Томми застал его в моей спальне и избил, а затем избил меня... самые
разные отвратительные, грязные слухи.
- Как ваш муж перенес эти обстоятельства, дорогая?
- Я просила его не обращать внимания на сплетни, но он не мог спать и очень
похудел. А еще я с криком просыпалась по ночам, и он был рядом, успокаивал меня.
Он вел себя чудесно. Но я беспокоилась.
- Почему?
- Он не спал, у него появились круги под глазами, он вставал по ночам и ходил по
гостиной и курил.
- А ваша мать... для нее все это, без сомнения, было трудным испытанием.
- Да. Когда она приехала из Бейпорта в ответ на каблограмму, что я ранена, она
даже не знала о том... что на самом деле со мной случилось. Она была в ярости,
негодовала, клялась сделать все, что в ее силах, чтобы помочь мне.
- И как это проявилось, дорогая?
- Ну, сначала она взяла на себя ведение домашнего хозяйства... вдобавок к своим
военным обязанностям Томми был и экономкой, и моей сиделкой.
- Но этим она не ограничилась, не так ли?
- Нет. Мама постоянно обращалась к адмиралу Стерлингу и местным властям с
требованием предать напавших на меня суду и наказать.
- Она жила не с вами, - начал я, - когда...
- Нет, - перебила она. - Нет. Когда я стала вставать и почувствовала себя
лучше, этот домик оказался слишком мал для всех нас. С ней приехала моя младшая
сестра, Хелен... Она тогда вернулась на Лонг-Айленд, к отцу, который был слишком
болен, чтобы приехать сюда... а мама сняла себе жилье.
Заговорил Лейзер, в первый раз с момента начала беседы.
- Вы принимали какое-нибудь участие в похищении Джозефа Кахахаваи, миссис
Мэсси?
Талия резко взглянула на него.
- Никакого! Я впервые услышала об этом утром в день похищения, когда сюда
пришел матрос Джоунс.
- До или после убийства? - спросил я.
- После! Он вбежал сюда, отдал мне пистолет и сказал: "Вот возьмите это... убит
Кахахаваи". Я спросила: "Где Томми?", а он сказал, что послал Томми и маму...
отделаться от тела.
Она вот просто так бесстрастно сидела, и ее лицо не выражало ничего, как лицо
фарфоровой куклы.
- Что дальше делал этот матрос? - спросил Дэрроу.
- Он попросил сделать ему коктейль, "хайболл". Я сделала.
- Был убит человек, миссис Мэсси, - сказал я. - Вашим мужем и вашей
матерью.
- Мне очень жаль, что был убит человек, - пожав плечами, произнесла она. -
Но он это заслужил.
Потом она извинилась за то, что "была груба вначале", и спросила, не хотим ли мы
выпить. К нашему сведению, ее служанка приготовила кувшин чаю со льдом.
- Беатрис! - позвала она.
И в комнату вошла милая, маленькая расторопная служанка, неся поднос со
стаканами и кувшином чая, в котором плавали дольки лимона.
- Знаете, - сказала Талия, - иногда я спрашиваю себя, почему они просто не
убили меня... как выясняется, так было бы гораздо проще для всех, кто связан с этим
делом... Надеюсь, вы любите сладкий чай, на южный манер.
Глава 5
Изабелле было необходимо подышать воздухом, поэтому мы вышли, пока Дэрроу
разговаривал с Талией Мэсси - ни о чем, прямо связанным с делом, так, легкая беседа
о военно-морской жизни в Перле и о предпринятой ею попытке поучиться в Гавайском
университете, даже выудил у нее рекомендации относительно ресторанов в Гонолулу.
Дэрроу любил, чтобы клиенты чувствовали себя с ним непринужденно, думал о них
как о друзьях.
И хотя фактически Талия не была его клиенткой, ее роль в этом деле была
решающей. Дэрроу использовал все свое обаяние и теплоту, чтобы расшевелить эту
явно хладнокровную девицу.
- Как там Тало? - спросил Поп Олдс.
Лейтенант сидел на ступеньках парадного крыльца, поблизости валялись
втоптанные в землю окурки сигарет.
- По-моему, нормально, - сказал я. - Трудно сказать... она очень сдержанная
молодая женщина.
Олдс поднялся, покачал головой.
- Ей здесь нелегко. Она очень одинока.
- Разве она не видится с мужем? - спросил я. - Я понял так, что он и остальные
содержатся под арестом на военно-морской базе, а не в местной тюрьме. Разве она не
может с ним встречаться?
- О, может, - сказал Олдс. - С этой стороны все обстоит прекрасно. Томми и
миссис Фортескью и двое матросов находятся на корабле Соединенных Штатов
"Элтон".
Я удивился.
- Что, в открытом море?
Он усмехнулся.
- Нет. Это старый военный корабль, который засадили в ил в гавани. Его
используют как временное жилье для временного персонала.
- По-моему, для ее здоровья плохо, - заметил я, - что она находится здесь в
изоляции. Она напускает на себя черт знает что, но...
Изабелла сжала мою руку.
- Может, ей будет лучше оттого, что я здесь.
- Может. Нам совершенно ни к чему, чтобы наша главная свидетельница
наложила на себя руки.
У Изабеллы перехватило дыхание.
- Наложила на себя руки...
- Что-то такое носится в воздухе, - сказал я. - Ей нужна компания. Нужно
участие.
- Вообще-то, - задумчиво начал Олдс, - склад боеприпасов находится на
островке посередине гавани, там же я и живу. Мы с женой живем в одном из домиков,
принадлежащих базе.
- У вас найдется комната для Талии? - спросил я.
- Разумеется. Но я не уверен, что мы сможем разместить и мисс Бел...
Я похлопал Изабеллу по руке.
- Я думаю, что мистер Дэрроу сумеет устроить мисс Белл в "Ройял Гавайен".
Печать тревоги по-прежнему лежала на лице Изабеллы, но теперь она с
энтузиазмом сжала мою руку.
- Но, - начала она, стараясь казаться разочарованной, - мне бы очень хотелось
быть рядом с Тало...
- Вы будете желанной гостьей в Перле - в любое время, - сказал Олдс. - Если
хотите, может хоть целые дни проводить со своей кузиной. Вам просто придется найти
место для ночлега.
- Мы это уладим, - заверил я, придав своему лицу выражение искренности. - Я
изложу свою мысль мистеру Дэрроу и дам вам знать до нашего отъезда.
Дэрроу предложение понравилось, Талия тоже одобрила эту идею. Поп Олдс
сказал, что тут же начнет действовать - адмирал Стерлинг наверняка даст добро, - а
пока Изабелла поживет с Талией. Вещи Изабеллы доставят именно сюда.
Она проводила меня до лимузина, куда наш военно-морской водитель помогал
забираться Дэрроу. Ветерок трепал прелестные пряди ее светлых волос. Ее рука
покоилась в моей, она заставила меня наклониться, и ее губы почти коснулись моего
уха:
- Не могу решить, ты чудесный или ты ужасный, - прошептала она.
- И никто не может, - прошептал я в ответ. - В этом мое очарование.
В лимузине я спросил:
- Куда теперь, К. Д.?
- В Перл-Харбор, - был ответ, - познакомиться с нашими клиентами.
- Могу я внести предложение?
Дэрроу глянул на Лейзера, который сидел рядом со мной на просторном заднем
сиденье "линкольна".
- Вы, вероятно, обратили внимание, Джордж, что этот парень нисколько не
стесняется разглашать свои мысли.
Лейзер улыбнулся в мою сторону.
- Обратил. И отношусь к этому с уважением. Нас троих ждет поистине непростое
дело, и я не думаю, что нам стоит таиться друг от друга.
- Согласен, - сказал Дэрроу. - Какое у тебя предложение, Нат?
- Давайте немного отклонимся от маршрута. Бунгало, которое снимала миссис
Фертескью, находится в нескольких кварталах отсюда. Нам, видимо, не удастся войти
туда, но давайте хотя бы осмотрим его снаружи.
Менее чем через три квартала, не доезжая одного дома до пересечения Коловалустрит
с Ист-Маноа-роуд, стоял неопределенного, скорее даже сомнительного вида
белый каркасный домик - лишенный всякого очарования коттедж, окруженный
неважнецкими деревьями и неухоженной живой изгородью. Со своей двускатной
крышей он казался пародией на домик-мечту супругов Мэсси. Двор слегка зарос и
казался бельмом на глазу в этом благопристойном жилом районе.
Никаких сомнений - если требовалось найти на улице дом, где было совершено
убийство, вот это место.
Водитель-моряк остановил лимузин напротив, мы все вышли, перешли тихую
улицу и произвели осмотр.
Уперев руки в бока, Дэрроу изучал бунгало подобно врачу, рассматривающему
рентгеновский снимок. Он стоял, по щиколотку утонув в мягко колыхавшейся траве,
напоминая собой несколько великоватое украшение на лужайке.
- Интересно, снимают ли его, - проговорил Лейзер.
- Да что-то непохоже, - сказал я. - Сейчас выясню у соседей.
В соседнем доме, прервав производимую с помощью пылесоса уборку, мне
открыла белая хозяйка. Это была привлекательная брюнетка в голубом домашнем
платье, волосы она подобрала под косынку местного производства. Я тоже показался
ей симпатичным. Она вытерла выступившую над верхней губой испарину и ответила
на мои вопросы.
Нет, дом не сняли, он пока пустует. Хотя агент по недвижимости начал показывать
его. Ключ у нее, если мне интересно...
Я вернулся, ухмыляясь и неся свой приз на цепочке для ключей.
Вскоре мы уже были в маленьком домике, действительно маленьком: всего четыре
комнаты и ванная - гостиная, кухня, две небольших спальни. Мебели здесь было
больше, но худшего качества, чем в доме Мэсси, никаких фотографий в рамках,
никаких безделушек. Не было ни радио, ни фонографа. Чертова уйма пыли. И только
окаменелые останки двух жареных яиц в сковородке на плитке и накрытый на две
персоны кухонный стол свидетельствовали о том, что здесь вообще кто-то жил.
Однако цепочка пятен крови ржавого цвета в хозяйской спальне указывала на то,
что здесь кто-то умер. Старые пятна на деревянном полу, похожие на неотмеченные на
карте острова...
В ванной комнате не было ни пятнышка, даже в ванне, где обмывали и
заворачивали тело Джозефа Кахахаваи.
- Миссис Фортескью здесь не жила, - произнес с порога ванной комнаты Лейзер,
пока я обследовал сияющую ванну.
- То есть? - спросил я.
- Она лишь остановилась здесь. Как останавливаются в гостиничном номере. Не
думаю, что мы здесь что-нибудь найдем.
- Нашел что-нибудь стоящее, сынок? - окликнул меня из тесного холла Дэрроу.
- Нет. Но кое-что учуял.
Дэрроу с любопытством вздел бровь. Лейзер тоже пристально смотрел на меня.
- Смерть, - сказал я, отвечая на вопрос в их глазах. - Этот человек был убит
здесь.
- Давай, не будем употреблять эти слова, сынок - "убийство".
- Тогда, казнен. Эй, я целиком и полностью за то, чтобы вытащить наших
клиентов. Но, господа, давайте не будем забывать запах этого дома. И то, как по
вашему чертову телу ползут от него мурашки.
- Нат прав, - сказал Лейзер. - Вариантов нет. Этот человек умер здесь.
- След взят, - проговорил Дэрроу, и его голос прозвучал приглушенно мрачно.
Семимильная дорога, отделявшая Гонолулу от военно-морской базы в ПерлХарборе,
оказалась хорошо укатанным бульваром, огражденным с обеих сторон
стенами из темно-красных стволов сахарного тростника. Ветерок шевелил шуршащее
тростниковое поле, рождая вибрирующую музыку.
- Мне понравилась Талия, - сказал после долгого молчания Дэрроу. - Она
умная, привлекательная, скромная молодая женщина.
- Она жутко бесчувственна, - добавил Лейзер.
- Она все еще в состоянии шока, - отметая это замечание, сказал Дэрроу.
Лейзер нахмурился.
- Через семь месяцев после случившегося?
- Тогда назовите это состоянием отрешенности. Так она справляется с трагедией,
защищая себя. Она воздвигла своего рода стену. Но говорила она правду. Я всегда
вижу, когда клиент мне лжет.
- Меня беспокоят две вещи, - сказал я.
Бровь Дэрроу взлетела.
- И какие же?
- Она все время утверждала, что у нее кружилась голова и она была не в себе, но
кошмарную картину нарисовала... убедительно.
Дэрроу значительно кивнул.
- Для женщины в ошеломленном состоянии она запомнила дьявольски много
деталей. Она описала все, кроме разве что меток прачечной на их чертовой одежде.
- Возможно, ужасное событие впечаталось ей в память, - предположил Дэрроу.
- Возможно.
Лейзер спросил:
- А что второе вас беспокоит, Нат?
- Может, в этом ничего и нет. Но она сказала, что ее мать взяла на себя заботы по
ведению домашнего хозяйства...
- Да, - согласился Лейзер.
- А потом, когда Талия встала с постели, дом внезапно оказался для них слишком
тесным, она снова смогла заняться домашним хозяйством, поэтому ее мать съехала от
них.
Дэрроу внимательно слушал.
- Только вот теперь, - продолжал я, - занимающаяся домашним хозяйством
Талия держит прислугу, приходящую к ней каждый день.
- Если есть комната для служанки, - сказал Лейзер, поднимая бровь, - то
почему нет комнаты для мамы?
Я пожал плечами.
- Я просто думаю, что у Талии с матерью немного натянутые отношения.
Изабелла рассказала мне, что Талия росла практически предоставленная сама себе, ее
мать постоянно отсутствовала. Не думаю, чтобы они вообще были близки.
- Тем не менее мать обвиняется в убийстве, - с иронией произнес Дэрроу, -
совершенном, чтобы защитить честь дочери.
- Да, забавно, не правда ли? Предположим, что они не могут поладить - не могут
ужиться под одной крышей, но почему тогда мама Фортескью примчалась на край
света из-за своей дочки?
- Может быть, она вступилась за фамильную честь? - высказал предположение
Лейзер.
- А может быть, миссис Фортескью чувствует вину из-за того, что уделяла
слишком мало внимания своему ребенку, - сказал я, - и наворотила черт знает чего,
лишь бы как-то помочь дочери.
- Матери и дочери не обязательно любить друг друга, - терпеливо, словно
ребенку, начал объяснять Дэрроу, - чтобы заговорил материнский инстинкт. Защищая
жизнь своего отпрыска, мать забывает о себе. Это чистая биология.
На перекрестке Перл-Харбора наш лимузин устремился вперед, прямо к въезду на
военно-морскую базу - к безобидным воротам из белых реек, красовавшимся в
сетчатом заборе, который не смог бы удержать даже скаутов-девчонок. Наш водитель
отметился там у военно-морского полицейского, который справился о нас в своих
записях и разрешил въехать в удивительно убогое место.
Не то чтобы военно-морская часть не имела своих привлекательных моментов.
Как, например, огромнейшая зацементированная яма для осмотра военных кораблей с
надписью - "ДОК. 14-й ВОЕННО-МОРСКОЙ ОКРУГ" или угольная станция с
причалом, железнодорожной колеей и подъемниками. Или Форд-Айленд, как объяснил
наш водитель, где располагался аэродром и стояли неуклюжие самолеты.
Но деревянные бараки с вывесками "Гироскоп", "Электромастерская", "Столовая",
"Дизельная мастерская" скорее походили на захудалый летний лагерь, чем на военную
базу. Железные навесы, укрывающие автомобили военных, имели дешевый,
временный вид, а стоянка подводных лодок, которой полагалось бы быть
внушительным сооружением, представляла из себя пару дюжин крошечных субмарин,
запутавшихся в шатких сетях деревянных причалов.
Флот определенно находился в море. В гавани не стояло ни одного военного
корабля. Единственным судном в поле зрения был надежно засаженный в ил "Элтон",
на борту которого содержались под стражей наши клиенты.
Но сначала мы остановились у штаба базы, еще одного скромного белого здания,
находившегося в несколько лучшем состоянии. Наш молодой шофер по-прежнему
служил нашим гидом и провел Дэрроу, Лейзера и меня в большую приемную.
Подъемные жалюзи на многочисленных окнах пропускали в комнату полоски
солнечного света, мужчины в белой форме сновали взад и вперед с бумагами. Шофер
сказал о нас дежурному. Не успели мы присесть, как атташе распахнул дверь и вызвал
нас со словами:
- Мистер Дэрроу? Адмирал примет вас.
Помещение оказалось просторным, обшитым светлыми деревянными панелями,
мужским по духу. Тут и там висели награды, почетные значки и фотографии в рамках.
Почти вся стена слева от входа была занята картой Тихого океана. В стене за спиной
адмирала находились окна, тоже с жалюзи, но здесь они были плотно закрыты, не
пропуская ни лучика света. Справа от адмирала, по стойке "вольно", стоял
американский флаг. Стол красного дерева, довольно уместный в этой обстановке, был
большим, как корабль, и походил на него - ручки, бумаги, личные вещи лежали в
таком порядке, будто ожидали инспекции.
Адмирал тоже походил на корабль - узкий мужчина хорошо за пятьдесят, - он
стоял за своим столом, упершись одним кулаком в бок. В белой форме с высоким
воротником, эполетах, медных пуговицах и нашивках за участие в военных кампаниях
он выглядел таким выхоленным, как официант в по-настоящему высококлассном
заведении.
Одутловатые веки над серовато-голубыми глазами придавали его лицу спокойное
выражение, чему я не поверил. С другой стороны, продубленное под солнцем и ветром
лицо оказалось довольно суровым - крупный нос, длинная верхняя губа, квадратная
челюсть. Он улыбался. Чему я тоже не поверил.
- Мистер Дэрроу, не могу передать, как я рад, - проговорил адмирал густым
голосом, в котором сквозил мягкий южный акцент, - что миссис Фортескью
послушалась моего совета и воспользовалась вашими любезными услугами.
Второй за сегодняшний день морской офицер, который приписывал себе эту
заслугу.
- Адмирал Стерлинг, - сказал Дэрроу, пожимая протянутую хозяином кабинета
руку, - хочу поблагодарить вас за ваше гостеприимство и помощь. Разрешите
представить моих помощников?
Мы с Лейзером обменялись рукопожатием с адмиралом Йетсом Стерлингом,
выразили друг другу признательность и по знаку адмирала заняли три кресла напротив
его стола. Одно из них, обитое кожей капитанское кресло, явно предназначалось
Дэрроу, и он с важностью в него уселся.
Адмирал сел и откинулся на своем вращающемся стуле, положив руки на
подлокотники.
- Можете рассчитывать на всестороннюю помощь как моих людей, так и мою, -
заверил Стерлинг. - И конечно, на беспрепятственный доступ к вашим клиентам в
любое время дня и ночи.
Дэрроу скрестил
...Закладка в соц.сетях
