Жанр: Детектив
Падение иерусалима
...пециальные устройства. Мои люди будут внизу в машине -
по малейшему сигналу и в любую минуту придут на помощь.
При третьем свидании Савари сказал, что его жена отправилась навестить мамашу в
Дуэй и по этому случаю он остается у Нади до утра. Часа за два до рассвета она
выскользнула из постели, достала из его пиджака записную книжку и минут десять
переписывала в ванной имена и номера телефонов. Там были еще какие-то столбцы цифр,
но на них уже не хватило времени - Савари мог проснуться. Надя сунула книжку в тот же
карман и осторожно легла, сохрани Бог разбудить такого гостя!
- Отлично, - похвалил ее Баум наутро. - Но и те цифры хорошо бы записать.
Попробуйте, ладно?
- Постараюсь.
Савари объявил в тот же день:
- Жена еще не вернулась, так что вечером приду.
Секретарши Баума на месте не оказалось, Надя передала условленную фразу
дежурному, который забыл, как следует поступить с этим паролем. А Савари в тот же
день полез в карман за своей записной книжкой и обнаружил, что положена она не так,
как он неизменно клал ее: корешком влево, а не вправо. И не раздумывал долго над этой
странностью. Надя - а кто она, собственно, такая? Надо проверить - лучше поздно, чем
никогда. После обеда он прогулялся пешком до цветочного магазина на авеню Гамбетта и
без всякого труда убедился, полистав вместе с хозяином книгу заказов, что в день их
знакомств никто не посылал букет в клинику Святого Людовика.
Вечером он поинтересовался:
- Ну а твой родственник, тот, что болел, - как он?
Надя не сразу сообразила, о ком он спрашивает, но спохватилась быстро:
- Спасибо, лучше. - Она лишь чуть-чуть промедлила с ответом, насторожилась было -
но гость ласково улыбнулся и продолжал:
- Цветы он получил? Ты видела его с тех пор?
- Ну конечно. Я у него была, на днях, он...
Савари поднялся и шагнул к ней со стаканом в руке, приподняв ее подбородок,
выплеснул ей в лицо бренди, тыльной частью руки, костяшками пальцев небрежно
хлестнул по щеке, и так же спокойно вернулся на место.
- Ну а теперь, - это прозвучало почти дружелюбно, - ты расскажешь мне все...
- Что - все? Как ты смеешь? За что?
- Не трать даром время, детка, у меня все признаются, а женщины особенно. Я же
специалист. Так что давай выкладывай по-хорошему. Потом все равно ведь заговоришь,
только сначала тебе будет очень больно, слышишь?
Багровое пятно выступило на щеке женщины, она, вся дрожа, в ужасе попыталась
вспомнить, что говорил Баум: ни в коем случае не признаваться, что работаешь на
контрразведку... Он придумал для нее легенду, но она забыла ее напрочь, не сумеет она
солгать. Господи, что делать, где же его люди, они должны услышать звук пощечины, ее
вскрик, ей же обещали помощь!
Они сейчас появятся, вот что, надо только выиграть время, хоть чуточку. Квартиру
прослушивают, помощь сию минуту придет, придет, не может не прийти...
- Не понимаю, о чем ты, - пролепетала она как можно жалобней.
- Зачем было врать насчет цветочного магазина?
- Сама не знаю. Сказала первое, что в голову взбрело.
- Ты будешь болтать, что тебе в голову взбредет, а я должен верить, что ли? Так что ты
делала на авеню Гамбетта, а?
Она медлила, тянула время. Никто не звонил в дверь, не стучал...
- Встретилась с одним человеком. Поэтому соврала - мне сразу подумалось, что между
нами что-то будет, зачем было о нем говорить?
Савари жестко усмехнулся:
- Придумано хорошо, но можно бы и получше. Даю тебе еще одну попытку - приятная
беседа скоро закончится, имей в виду...
- Но это правда, я клянусь - правда!
...Ах да где же они - те, которых обещал Баум! За дверью, что ли, стоят?
- Ну-ка опиши этого своего приятеля. Как его зовут?
- Жак, - ответила она наобум.
- А фамилия?
- Не знаю, мы только что познакомились.
- Только познакомились - и уже свидание! Ты, стало быть, проститутка?
- Почему ты так решил? Мы встретились, я влюбилась... Как и с тобой - то же самое.
- Его адрес?
Что с ней станется, если никто не придет, - ей нужна помощь, видит Бог!
- Он живет возле того места, где мы познакомились с тобой. Пришли туда вместе -
номер дома я не заметила.
Савари улыбнулся - ее смятение явно доставляло ему удовольствие.
- Это все выдумки, правда, детка?
- Это правда, правда!
Он медленно достал из кармана записную книжку, показал ее Наде:
- Знакомая штука, а?
- Твоя записная книжка? Я ее никогда раньше не видела...
Все пропало, никто не придет, все кончено, она во власти этого садиста...
И тут Савари поднялся с кресла.
- Нет! - отчаянно закричала она в неподдельном ужасе. - Не бей меня!
- Если и дальше собираешься морочить мне голову, я тебя так отделаю, сука, что мать
родная не узнает. Я твою красоту попорчу!
Бравый майор сгреб ее волосы, размахнулся и ударил по другой щеке, голова женщины
только мотнулась беспомощно. Тяжелый перстень с печатью угодил по скуле, брызнула
кровь, она пронзительно завизжала и тут же умолкла - огромная ладонь зажала ей рот.
- Попробуй только пикнуть, глянь-ка, что тебя ждет, - он разбил стакан об угол стола и
ткнул ей чуть ли не в самые глаза острые осколки. - Не жди, что на твой визг соседи
сбегутся, пусть только сунется кто...
Он отпустил ее, снова уселся в кресло и велел:
- Говори!
Холодные глаза уставились на бьющуюся в рыданиях женщину, она слова вымолвить
не могла, только ловила воздух ртом и размазывала по лицу кровь.
- Не так уж много времени осталось, - предупредил равнодушный голос. - Возьми себя
в руки. И слушай внимательно: с этой минуты проверяю каждое сказанное тобой слово.
Солжешь или будешь вилять - пеняй на себя, предупреждаю - больно будет. Так что лучше
уж говори сразу правду - себя пожалей.
Надежды на помощь не было. Внезапно Надя вспомнила придуманную Баумом
легенду: она работает на советских, выполняет задание человека по фамилии Федоров.
Только эту тварь, что сидит напротив, не проведешь. Почему она не должна выдавать
Баума? Ведь он ее предал, толкнул на такой риск, из-за него весь этот ужас...
- Меня заставили, - вымолвила она наконец. - У меня нет гражданства, контрразведке
стало известно о моем прошлом...
- От кого ты получила задание?
Она еще пыталась бороться, молчала, дыша судорожно и с трудом, не решаясь назвать
имя.
- На кого работаешь? Отвечай, сука!
Он сжал в пальцах разбитый стакан, грани остро сверкнули.
- Баум. Господин Альфред Баум из ДСТ...
- Ну как дела у этой девушки? - осведомился Алламбо.
- Я ей организовал самый лучший уход, какой только возможен, - со вздохом ответил
Баум. - Поместил в безопасное место, в Марли. Она поправится, Бог даст.
- Здорово он ее?
- Да уж... Два ребра сломаны, на лице шрам останется. Мог и до смерти забить, что-то
его остановило: испугался, наверно, что скандал будет, если что: убийцу-то искать
начнут. И найдут.
- Она рассказала ему о своем задании?
- Да. Не смогла прибегнуть к легенде - испугалась очень. Савари теперь знает, что за
ним слежка. Но она сказала ему, что против него ничего конкретного нет, интересуются
только его контактами. И на том спасибо - бедная девочка... - Баум достал из ящика стола
свои пилюли, запил их водой, печень прямо-таки бушевала. - Так я опростоволосился,
просто стыд. Этого малого, что в тот вечер дежурил, уволили к черту, - забыл, дурень, про
ее звонок!
- Так она не призналась ему, что передала нам номера телефонов?
- Нет, не призналась - во всяком случае говорит, что не призналась. Номера эти,
кстати, фальшивые, вернее зашифрованные, пришлось их отправить к Дану.
- Полагаю, Савари нам претензий не предъявит, - глубокомысленно заметил Алламбо.
- Да какие там претензии! Он в этой истории выглядит хуже некуда. Будет молчать как
миленький.
К концу дня в кабинете Баума появился Дану со списками телефонов из записной
книжки Савари.
- Элементарно, - разъяснил он. - Самый простой способ - к последней цифре каждого
номера приплюсовано число, обозначающее, как записан данный номер на данной
странице. А потом весь номер пишется в обратном порядке. Если, допустим, от хочет
записать 816 4542, то добавляет к последней цифре двойку - видите, этот телефон идет на
страничке вторым. Добавляем двойку и в обратном порядке получаем 445 4618. Просто,
да?
- А ты уверен, что это именно так?
- Проверили выборочно через телефонную компанию. Все сходится. Вот, смотрите,
этот самый телефон и напротив инициалы - Р.А. Владелец правильного, по нашей версии,
номера - некий Робер Амье - так мне ответили в бюро.
- Вот спасибо, отличная работа, - похвалил Баум.
- Я бы предпочел что-нибудь посложнее, - усмехнулся шифровальщик. - Чтобы можно
было как следует голову поломать.
По просьбе Баума Дану установил имена остальных - первым в списке оказался некий
Клод Эбер.
- А, малышка Франсуаза из машбюро, - обрадовался Баум, будто приятельницу
встретил, - Франсуаза Эбер, живет с родителями. Отлично.
Остальные имена ни о чем ему не говорили, и он отправил список в архив с просьбой
подобрать досье, если найдутся. Ему принесли пять серых папок, и Баум уселся поплотнее
в кресло, предвкушая любимое чтение.
- Для всех я занят, - предупредил он мадемуазель Пино. - Позвоните, пожалуйста, моей
жене - скажите, что задержусь. Извинитесь за меня, ладно?
Как он любил эти странствия по архивным бумагам - когда ищешь сам не знаешь чего,
не только в этих листках, но и в собственной душе, когда мельчайшая деталь, не
бросающееся в глаза совпадение, едва заметный штрих вдруг меняют всю картину и
подсказывают идею, о которой минуту назад ты и думать не думал! Тут настороже все
твои чувства, интуиция, память... Отдел знал об этом пристрастии Баума, как и о том, что
никому из сотрудников не удается выуживать из годами пылящихся в архиве папок
столько ценнейшей и полезнейшей информации, как это умеет Старик. "Там внизу, в
архиве вы можете найти все, что вам следует знать, - убеждал он новичков. - Почти все.
Мы кого ловим? Того, кто угрожает безопасности страны, верно? И всегда есть шанс, что
он уже попадался раньше на чем-то, что досье на него уже завели, - тогда поиски намного
легче, я в этом миллион раз убеждался".
Теперь ему предстояло убедиться в миллион первый раз. Однако в тот вечер,
торопливо запирая на ключ свою комнату, - надо было спешить, а то последний поезд в
Версаль уйдет, - Баум с грустью сказал самому себе, что на сей раз не повезло: ни одно из
пяти досье не принесло удачи. Ничего, что представляло бы интерес для дела, которым он
занят. Не то чтобы в них вовсе не было ничего стоящего внимания - но еще одна
сентенция, которую Баум любил преподносить новичкам, гласила следующее: если вы
ловите человека, укравшего чертежи подводной лодки, то не отвлекайтесь от сути. Пусть
по ходу дела вы обнаружили, что этот тип растлитель малолетних, удушил свою
любовницу и ограбил банк. Все это тоже важно, но не облегчайте полицейским работу,
это их проблемы, Ваши ум и сердце должны быть отданы исключительно подводной
лодке.
Отсюда - его разочарование; он не нашел того, на что рассчитывал, то есть
возможности связать Савари с группой "Шатила". Конечно, весьма любопытно было
обнаружить среди приятелей майора Савари, служащего, как известно, в военной
разведке, одного депутата-социалиста, на которого в свое время завели досье в
контрразведке по той причине, что он был самым тесным образом связан с
освободительным движением в Алжире, - тогда властям это сильно не нравилось.
Контракт такого деятеля с разведкой мог означать, что в те давние времена он был
просто-напросто провокатором. А с какой стати у Савари записан телефон второго
секретаря консульского отдела посольства Соединенных Штатов - в обязанности майора
отнюдь не входит установление связей с ЦРУ, а данный чиновник, как известно, служит
по этому ведомству, хотя и выдает себя за дипломата. Или вот Эмиль Наржак из отдела
уголовного розыска - он тут зачем? В записной книжке фигурирует также советник
посольства Сирии. И еще весьма интересный номер: "Европа - Победа", а инициалы,
проставленные напротив, - Х.К. - при ближайшем рассмотрении оказались инициалами
некоего Хосе Караччи.
Любопытно, ничего не скажешь, масса занятных подробностей в этих пяти папках - но
ничего, насколько он может судить, касающегося убийства на Северном шоссе.
Придется вплотную заняться остальными - теми девятью, чьих досье, вопреки
знаменитому постулату Баума, в архиве не нашлось. Возможно, это все тоже пустые
номера. Завтра парочка сыщиков поумнее пусть ими займется. Пусть разнюхают все, что
смогут. Но время уходит - разве что им крупно повезет и они сразу выйдут на что-нибудь
подозрительное, сразу в точку попадут. У него-то и у самого нет четкого представления,
что именно надо искать и что главное в этих поисках.
Вернувшись домой, он не стал подогревать ужин, просто выпил пива из холодильника
и тихонько, стараясь не разбудить жену, лег спать.
Глава 24
- Обращайте внимание на все, что не укладывается в обычную схему, - объяснил Баум
своим детективам. - На всякие странности и несовпадения. Задайтесь, к примеру,
вопросом: что может связывать высокого ранга офицера из военной разведки с таким-то
лицом из такой-то организации. Ответа я не требую - изложите свои соображения и
сомнения, только и всего. Я сам постараюсь разобраться. И не стесняйтесь приходить ко
мне с пустяками: может, они-то и окажутся важными. Нет так нет, я скажу, что ты, мол,
идиот, так от этого еще никто не умер, правда? А люди почему-то боятся выглядеть
дураками. Так вот, вы не бойтесь.
Молодые люди улыбнулись: домашняя философия Старика. Обожает он учить
молодежь уму-разуму.
- Вот список имен - вы его поделите. Выясните, кто эти люди, чем занимаются, на что
и как живут и какое отношение могли бы иметь к разведке. С коллегами ничего не
обсуждать, записей на столах не оставлять, телефонные разговоры, имеющие касательство
к данному заданию, вести не из конторы. Ясно? Вопросы есть?
Вопросов не было.
- Тогда ступайте. По утрам, в девять, будете мне докладывать о результатах.
Бауму было не по себе: вчера он тщательно, но впустую, просмотрел пять досье из
архива и теперь его не оставляло чувство, что он допустил прокол, не заметил чего-то
важного - где-то в этих серых папках кроется разгадка секрета, над которым он бьется
столько дней. Есть еще надежда, хоть и слабая, на то, что детективы справятся с тем
заданием, которое им поручено, но если и тут результатов не будет, то ему, Бауму, покоя
не видать, все ему будет мерещиться, что плохо ребята старались, а старайся они как
следует...
Печень напомнила о себе, и он попросил у мадемуазель Пино воды, чтобы запить
пилюли, бесполезные пилюли.
- Надо бы вам обратиться к врачу, господин Баум.
- Конечно, надо бы.
- Вы всегда так отвечаете - надо бы, надо бы, а сами ничего не делаете. Лет десять уж.
- Да что врач скажет? Печень - так я и сам знаю, без него. А лечить печень все равно
никто не умеет.
Он проглотил таблетки и попытался сосредоточиться на своих проблемах, но тут его
вдруг осенило и он позвонил Алламбо:
- Есть одна идея, - Алламбо слушал молча. - У нашего дружка Савари записан телефон
Мустафы Келу - знаешь, это кто? Советник из сирийского посольства. Что-то это
посольство мне житья не дает - не мешало бы последить за этим Мустафой хотя бы
несколько дней, а? Просто чувствую, что это наш долг. У тебя найдется пара толковых
ребят? Леон, может быть, со своим напарником - пусть присмотрят за ним.
- Договорились.
- Я хочу знать, с кем он встречается и где.
В тот же день Савари и Таверне встретились на Шато де Мадрид.
- Придется поменять место свиданий, - предупредил майор. - Мы тут примелькались, а
за мной ДСТ слежку установил. Такую сложную операцию разработали, такого агента ко
мне приставили...
- Что-нибудь им известно? - заволновался Таверне. - Должна же быть причина...
- Скорее всего, ничего им неизвестно, но какие-то подозрения возникли.
- Чего они добиваются? Как вы об этом узнали?
- Стоит ли вдаваться в подробности - толку от этого никакого.
- Но я должен знать, какая опасность нам грозит и с какой стороны, - попробовал было
настаивать перепуганный партнер.
- Сам разберусь и приму меры, - сухо ответил Савари. - Единственный риск, если они
узнали ваш служебный телефон, да и то вряд ли. Предупредите на всякий случай
сотрудников.
- Вы хотите сказать, что лучше мне поменять место работы?
- Со временем, может быть. Главное, чтобы в контрразведке никто не связал ваше имя
с именем Жалю, - тут уж Баум не промахнется, схватит вашего братца.
- Само собой. Что я должен предпринять?
- Попробую выяснить, что им известно. Такая возможность есть. Если вашему брату
грозит опасность, тут же дам знать.
Таверне молчал, стараясь привести свои мысли в порядок, и неожиданно поймал на
себе тяжелый взгляд собеседника:
- Ну?
- Что - ну? - снова заволновался Таверне. - Что вы имеете в виду?
- Вы уже работаете над этим делом, так ведь? И братец ваш тоже?
- Да.
- Вы же не собирались этим заниматься, пока не поступит первый платеж. Короче
говоря, я хочу получить свои комиссионные.
- Но подтверждение из банка еще не получено.
- А я не собираюсь его дожидаться. - Савари улыбнулся, однако улыбка эта показалась
партнеру чрезвычайно неприятной. - Мне мои деньги нужны завтра утром.
- Вряд ли к утру придет подтверждение.
- Так заплатите мне из своих сбережений и восполните эту сумму, когда банковские
процедуры закончатся.
- Так не делают.
- Мне плевать, делают или не делают. Эти свои еврейские штучки оставьте для других,
а мне извольте заплатить, что положено.
Таверне нахмурился:
- Ну если вы так ставите вопрос...
- Отступать не собираюсь, имейте в виду.
Они разошлись, не попрощавшись. Таверне отправился повидать брата - их редкие
встречи обычно назначались в кафе возле Пантеона - и пересказал ему неприятный
разговор.
- Жизнь становится опасной, - завершил он свой рассказ. - Савари то ли сам
обманывается, то ли нас за нос водит - когда я попросил его объяснить подробней, что у
него за проблемы с контрразведкой, он набычился и отвечать отказался. Но раз он требует
свои комиссионные, да еще так настойчиво, значит, чувствует реальную опасность. Он
больше знает, чем говорит.
- Если контрразведка выйдет на тебя, я пропал, - отозвался брат, он старался казаться
спокойным, но взгляд, которым он окинул кафе, выражал тревогу. - Если что - придется
мне когти рвать. Ты перевел деньги в Женеву?
- Перевел. Ты, кстати, еще не рассказал о результатах своей поездки, - напомнил
Таверне.
- Я только вчера вечером вернулся. Все идет по плану. В Мейрарге я обо всем
договорился - проблем не будет. Самый удобный день 22 июля, у меня есть все
транспортные схемы. Ты успеешь подготовить команду?
- Успею. Я повидался с Караччи, он все устроит.
- Понадобится всего человек шесть, они должны быть надежными. Автоматы для всех.
Хорошо бы еще гранаты со слезоточивым газом - на всякий случай.
- Это все достанем. Насчет машин тоже договорились.
- Через пару дней я тебе сообщу точное место и подробный план действий.
- Как он выглядит, наш товар?
- Две плутониевых боеголовки, по пятнадцать килотонн каждая.
Обсуждение деталей сделки как-то успокоило обоих - в сущности, ничего еще не
потеряно, дело движется. Таверне так и сообщил Ханифу, прибегнув к услугам ливийской
дипломатической почты.
- Пора уж тебе узнать все, - сказал Ханиф. - Тем более, что насчет Эссата ты оказалась
права.
Расмия по обыкновению выслушала его молча и даже на похвалу не отозвалась.
- Да и с Саадом Хайеком зря я тебя не послушался, - такого профессор никогда еще не
говорил, но девушка и тут не промолвила ни слова. - Почему молчишь?
- Убили хорошего человека - что ж тут скажешь?
- Не зацикливайся ты на этом. Ошибки у всех случаются. Если помнишь, я объяснял,
что операции в Париже и Риме имеют значение разве что для самих исполнителей.
Ничего они не изменили - ни наших границ, ни сионистской экспансии. Только
отвратили от нас мировое общественное мнение - а оно и так было не за нас. Насилие
можно победить только еще большим насилием, я всегда это говорил. Всякие там акции,
набеги на чужие границы и даже локальные войны - сколько их было, а что толку?
Сионисты до сих пор всегда оставались в выигрыше - и Семидневная война, и Иом
Киппур - все в их пользу. Вот если они почувствуют, что могут проиграть, - тут держись.
И атомную бомбу в ход пустят, ничто их не остановит. Пока обходилось без этого - их
всегда выручали американцы. И впредь так будет - если не переломить ситуацию. Надо их
поставить перед fait accompli - перед свершившимся фактом. А факт будет такой, что
Израилю грозит полное уничтожение, если он не выполнит наших требований.
Повиновения можно добиться, только если у нас будет собственная атомная бомба. Вот о
чем были все эти хлопоты во Франции.
- Вы собираетесь бомбу в самом деле взорвать?
- Не знаю пока. Но если понадобится, взорвем. Если Израиль не подчинится, мы
пойдем на все. Предстоит еще много дел. Завтра я еду в Триполи, оттуда во Францию. А
тебе придется лететь в Израиль - и очень скоро.
Он начал объяснять ей цель этой поездки - Расмия наперед знала, что если попросить
его рассказать подробнее, он все равно скажет только то, что сочтет нужным, поэтому и
не проявляла любопытства. Спросила только:
- А Эссат - он знал ваши эти планы?
- Я при нем даже не упоминал о них.
- Прочесть он что-нибудь мог?
- Кое-какие записи есть, но они в сейфе. И закодированы.
- А в сейф он не мог заглянуть?
- Исключено. Тебя что, эта идея напугала - насчет гибели Израиля?
- Притворяться не собираюсь - у меня просто мороз по коже, когда представляю... Но
главное - не дать страху овладеть твоей душой - правда ведь?
Бен Тов вернулся домой к полуночи. Жена давно спала. Он уселся в гостиной,
разложил на столе бумаги и попытался работать. Но сосредоточиться не смог. Снял с
полки книгу и расположился в кресле поудобнее, но через полчаса захлопнул ее и взялся
за телефон.
Новостей пока нет, сказали ему, и раньше трех вряд ли будут. Он снова открыл книгу,
убедился, что читать не может, пошел в кухню, достал из холодильника йогурт и яблоко,
все съел. А он-то себя считал волевым человеком - но дошло до крайности и на тебе - ни
страницы прочесть не может, яблоко это жалкое... Ему стало стыдно. Разбудить, что ли,
жену? Все легче, чем ждать в одиночку. Но он не решился и вместо этого предпринял еще
одну попытку прочесть хотя бы главу. Когда без четверти четыре зазвонил телефон, он
вскочил так поспешно, что опрокинул кресло.
- Ваш агент в безопасности, жив, - сообщил дежурный с базы Рамат Давид.
- Поговорить с ним можно? Как он?
- Плох. Но врач его уже осмотрел и говорит, что поправится, только в больницу надо
поскорей.
- Вызовите скорую, пусть отвезут его в Хадассу, я туда позвоню. Как его состояние?
Они там спросят...
Ему было слышно, как дежурный разговаривает с врачом:
- Ожоги второй степени на большой части тела. Тепловой удар. Это так, на первый
взгляд. Насколько с виду можно судить. Скорая приедет минут через пятнадцать.
- В сознании он?
- Нет, бредит. Доктор дал ему успокаивающее.
Повесив трубку, Бен Тов тут же связался с клиникой в Хадассе и сразу взял самую
высокую ноту:
- Немедленно поставьте в известность вашу администрацию: через час или около того
к вам доставят пациента, которому понадобится отдельная палата и максимальный уход -
так распорядился министр обороны.
Он вкратце объяснил, в каком состоянии пациент, и выслушал ответ, что тревожить
начальство не обязательно: в клинике любой вправе рассчитывать на внимание и заботу.
- А я вам говорю, предупредите заведующего, ему следует быть в курсе дела.
Что-то такое прозвучало в его голосе - дежурный врач спорить не стал:
- Хорошо, сейчас я ему позвоню.
Бен Тов, сам не замечая, что улыбается во весь рот, погасил свет в гостиной, пошел в
спальню и разбудил жену:
- Мы его спасли, - сказал он торжествующе в ответ на ее недоуменный взгляд. -
Вытащили его, он в порядке...
Утром он первым делом заехал в клинику. Эссат еще толком не пришел в себя и
встретил его только бледной улыбкой. Возле него хлопотала тоненькая, как прутик,
медсестра, пытавшаяся напоить сонного пациента водой из поильника:
- Это необходимо, - увещевала она. - Ну, еще глоточек.
Бен Това, который топтался будто медведь, в сверкающей чистоте палаты, разглядывая
больного почти отеческим взглядом, она через минуту выставила за дверь.
Уходя, он увидел, как Эссат послушно глотнул воды, и вдруг спохватился:
- Да, а где его одежда?
- В шкафу, - буркнула заботливая сестричка.
Эссат услышал и внезапно подал признаки жизни:
- Ботинок, - прошептал он. Бен Тов успокаивающе дотронулся до его руки:
- Понял. Поправляйся, я скоро вернусь.
- Ну уж нет, - возразила медсестра. - Больному нужен покой. Раньше шести вечера и не
думайте здесь появляться.
Бен Тов понял, что тут главный - не он, и спорить не стал.
У себя он осмотрел ботинки Эссата, достал из одного упрятанную под стельку записку
- и ничего в ней не понял, но на всякий случай запер в ящик стола. Потом пошел к
Мемуне.
- Ну и что удалось узнать?
- Пока не знаю - агент еще не в себе, только завтра сможет говорить.
- Держи меня в курсе.
- Ну конечно.
- Ты понимаешь, естественно, что если информация окажется недостаточно ценной, то
с министром возникнут большие трудности. Он уже высказал мне сегодня свои
претензии.
- Главное, надо было спасти парня от дамасских застенков. Слава Богу, удалось - так
какие там еще претензии?
- Министр ждет сведений, которые подтвердили бы, что "Шатила" действительно
представляет реальную опасность.
- Так и я, и наш премьер - все мы рассчитываем добыть такую информацию. Это было
бы большой удачей. Получим ее - отлично. Не получим - будем продолжать действовать,
искать. Гарантий я не давал - их и быть не могло.
Мемуне даже растерялся от этакой наглости и приготовился было ответить, но пока он
обдумывал достойный ответ, дверь за Б
...Закладка в соц.сетях
