Жанр: Детектив
Падение иерусалима
...ил, чтобы успокоиться и
хоть чуть-чуть забыться, прогнать смертную тоску.
В тот же вечер в лямке его рюкзака была обнаружена непроявленная фотопленка. Тот,
кто допрашивал его, позволил себе маленькую вольность: дал выход своему гневу. Понять
его было можно: ведь он уже доложил по начальству, что пленника удалось расколоть.
Теперь выяснилось, что прохвост всех обдурил. Уязвленное самолюбие заставило
специалиста по допросам и двух его коллег объединить усилия - слепая ярость застила
всем троим глаза. Юсеф так и не успел рассказать про поход на виллу профессора
Ханифа, про сейф, - они убили его раньше, чем он выдал Эссата. Причиной смерти стало
удушье - пленнику слишком глубоко протолкнули в рот кляп. Впрочем, возможно, умер он
от глубокой раны на голове. Поскольку вскрытие в подобных случаях проводить не
принято, то сошло и лаконичное "сердечная недостаточность".
Не повезло ретивым работникам и со стариком: он оказался прав, когда говорил
Эссату, что надеется умереть при аресте, старое больное сердце - хорошая страховка от
пыток. Так и получилось, смерть оказалась милосерднее палачей. В его комнате
обнаружили передатчик и шифровальные списки, но находку пришлось скрыть, дабы не
навлечь на себя начальственный гнев и репрессии.
- Ложный след, - доложил наверх специалист по допросам. - Ничего у этого старика не
нашли.
Фотопленку все же проявили, сделали несколько отпечатков, но эксперты так и не
разобрались, что на них изображено и какой во всем этом смысл.
Глава 16
Майор Савари принял все меры предосторожности. Один из его сотрудников
расположился в бистро возле метро Одеон - коротал там время у стойки, попивая
анисовый ликер и делая вид, будто он - строительный рабочий. Одет он был
соответственно, для пущей достоверности на робе и даже на волосах серела цементная
пыль - этот деятель придавал большое значение подобному камуфляжу и посвящал ему
много времени и сил. Он не без приятности провел таким образом минут двадцать, когда
в бистро появился, наконец, Таверне: выбрал место за столиком напротив бара и заказал
пиво, потом извлек из кармана трубку и сунул в рот, но закуривать не стал. Расмию и
насчет трубки предупредили. Ей вообще подробно описали человека, с которым
надлежало встретиться: маленького роста, лысый, очки в стальной оправе с толстыми
стеклами, темный костюм. Войдя, она направилась прямо к нему, села за его столик и,
кивнув в знак приветствия, оглядела полупустой зал.
- Выпьете что-нибудь?
- Нет, спасибо.
- Для конспирации...
- Тогда кофе. Черный.
Сотрудник армейской разведки, торчавший у стойки, уронил пачку сигарет и,
поднимая ее, постарался незаметно рассмотреть девушку. Но ему удалось увидеть ее лишь
в профиль.
Официант принес кофе и исчез. Расмия даже не притронулась к чашке.
- Здесь безопасно?
- Вполне.
- Вы знаете, кто меня прислал?
- Да, мне сказали. Чего вы хотите?
- Хочу пригласить вас на встречу: тот, кто меня прислал, хотел, чтобы она состоялась
сегодня же.
- О чем пойдет речь?
- Не знаю.
- Не нравится мне это, вот что я скажу. Зачем надо назначать два свидания - и одного
бы хватило. А какая таинственность, скажите пожалуйста! Если бы не майор Савари - это
он меня попросил с вами повидаться - я просто отказался бы, и дело с концом.
- Простите, что так получилось, нам приходится соблюдать осторожность.
Таверне не спеша спрятал трубку обратно в карман, отпил немного пива. У него была
привычка смотреть на собеседника поверх очков, и это придавало ему вид незадачливого
школьного учителя - весь какой-то потертый, неприметный, взгляд не то чтобы
уклончивый, но неуверенный, будто слегка вопросительный. И опасливый в то же время.
Они помолчали, Таверне отхлебнул еще пива.
- Ваш приятель знает перекресток Рон Пуан на Елисейских полях? - спросил он.
- Ну конечно.
- Там на одном углу аптека. А за ней как раз стоянка конных экипажей - они катают
туристов по бульварам до площади Конкорд. В семь я буду там. Как только увижу вашего
приятеля, сяду в коляску, а он пусть присоединится ко мне. Объясните подробно, как он
выглядит.
Расмия описала Ханифа и добавила:
- Мне это место таким уж безопасным не кажется.
- Кому лучше знать - мне или вам?
- Конный экипаж в самом центре Парижа...
- Милая барышня, что ж тут необычного?
- Ну, не знаю. Двигается он медленно...
- Зато "хвост" не увяжется: для автомобиля скорость мала, а для пешехода - велика, ему
бы пришлось бегом бежать, тут-то мы его и заметим. Идеальное место для
конспиративных бесед...
- Прямо у всех на виду... - не сдавалось Расмия.
- Ничего подобного. Кому придет в голову заглядывать в окно кареты? Ну пусть ваш
приятель наденет шляпу с широкими полями. На всякий случай.
Наблюдатель, обосновавшийся за стойкой, не уловил ни слова из их беседы. Когда
девушка приготовилась встать из-за стола, он, согласно инструкции, поспешил опередить
ее и вышел чуть раньше, помешкал у витрины соседнего магазинчика и отправился за ней
следом. Но девица, видно, в таких делах поднаторела - не прошло и десяти минут, как
сыщик потерял ее из виду.
- Незачем было соглашаться на такие условия, - профессор не скрывал своего
неудовольствия. Расмия отмалчивалась. - Лучше надо меня подстраховывать. На какой час
ты договорилась?
- На семь вечера.
- Пойдешь туда на полчаса раньше, стань где-нибудь незаметно и проследи, нет ли
кого, кто придет вслед за этим Таверне, или, может, раньше его. Если хоть тень сомнения
появится - тут же исчезаем, и никаких больше переговоров. Дашь мне знак, и оба уходим.
Ясно?
А Таверне тем временем позвонил майору Савари, доложил о состоявшемся свидании
и о назначенной встрече. "Пусть там ваши люди понаблюдают".
- Я уже распорядился.
- Вот как! Отлично.
Расмия, появившись в половине седьмого вечера на перекрестке Рон Пуан, сразу же
оказалась в людском водовороте - как всегда, тут было полным-полно туристов, да к тому
же в этот час целые толпы парижан приезжают сюда на метро и автобусах. Различить
среди великого множества людей, расположившихся за столиками кафе на тротуарах,
соглядатаев было решительно невозможно. Где-то среди них сидел агент майора Савари,
но Расмия этого знать не могла и при появлении профессора успокаивающе кивнула ему
со скамейки под платаном, где она с трудом нашла себе место. Девушка заметила и
Таверне, пришедшего несколькими минутами раньше, - он осторожно огляделся и
подошел к кучеру кареты, стоявшей в очереди первой. На нем была шляпа, бросавшая тень
на лицо.
Расмия видела, как они с профессором встретились и сели вместе в карету. Кучер
взмахнул кнутом, крикнул что-то, и конный экипаж влился в уличное движение.
Они неспешно двигались по авеню Габриэль, когда профессор закончил объяснять,
чего он ждет от Таверне.
- Я так думаю, что вы могли бы продать нам оружие...
- Какого рода оружие вас интересует?
- Скажем, то, что может быть применено в самом крайнем случае. Оружие с низкой
отдачей и малого размера. Что-нибудь типа боеголовок к передвижной ракетной
установке.
- Атомной ракетной установке?
- Да, именно атомной.
- А для чего вам такое оружие?
- Я пока не хотел бы это обсуждать. Мне надо знать, есть ли смысл продолжать...
Настала долгая пауза, нарушаемая лишь мерным клацаньем копыт по мостовой. Кучер
взмахивал то и дело хлыстом, имитируя попытки побудить старушку-лошадь бежать
порезвее. Свернули на авеню Мариньи и двинулись в обратном направлении к
Елисейским полям.
- Обсудить, конечно, стоит, - произнес, наконец, Таверне. - Но следует обговорить
прежде всего условия.
- Средства у нас есть.
- Дело весьма рискованное. Понадобятся большие расходы. Придется привлечь других
людей.
- Мы готовы на все - и на риск, и на расходы. Насчет других людей - не знаю. Доверять
нельзя никому - это мое убеждение.
- Нет, людям доверять можно, но только если им неизвестно, что и зачем они делают.
Это я беру на себя.
- Сколько будет стоить оружие?
Собеседник профессора не ответил на прямой вопрос, он молча смотрел в окно, будто
пересчитывая деревья вдоль тротуара. Потом сам спросил:
- А другой путь вы не рассматривали?
- Что вы имеете в виду?
- Если у вас есть контакты в какой-нибудь дружественной стране, располагающей
нужным производством, - в Пакистане, допустим, или в Ливии, - то вам проще купить
сырье и попросить своих друзей изготовить бомбы. Сегодня существует только одна
проблема - обогащение урановой руды. С тех пор как известна технология производства,
они практически доступны всем.
- Я бы предпочел купить бомбы.
Таверне будто пропустил эти слова мимо ушей и продолжал:
- Тут, заметьте, любопытная дилемма. Купить обогащенный уран довольно трудно, но
путь этот предпочтительнее. Какие правила ни вводи, а сырье все равно тащат. Сами
посудите: сто килограммов исчезло в 1966 году на заводе в Пенсильвании и еще
одиннадцать килограммов - на другом заводе в тех же краях несколько лет спустя. В
сентябре 73-го в Дунрее кто-то украл несколько слитков плутония - это в Англии. Есть и
поинтереснее данные: в одном только Оук-Ридже за тридцать семь лет существования
этого завода недосчитались восьмисот килограммов обогащенного урана - они сами
опубликовали эту цифру в 1982 году.
Он сделал паузу, чтобы посмотреть, какое впечатление произвела его речь на
собеседника.
- Восемьсот кило, а? Хватило бы на восемьдесят пять бомб. А вам и нужна-то всего
одна!
- Не одна, а две.
- Ладно, две. Не в этом дело - главное, что вам следует знать, - это то, что имеется
рынок, где - не без труда, естественно, - можно приобрести обогащенный уран или
плутоний. Дорого! Да, очень и очень дорого - но возможно. И риск при этом много
меньше, чем при покупке готовых изделий. Купить две бомбы, полностью готовые к
использованию, как вы настаиваете... Рискованное это дело, знаете ли. А за риск
приходится платить.
- Этот ваш альтернативный путь исключается - нам нужна полная конспирация.
Молчание снова затянулось. Конный экипаж плыл в уличной толчее, медленно
продвигаясь вниз по Елисейским полям.
- Мне необходимо быть в курсе относительно ваших целей, - твердо сказал Таверне.
- Я представляю антисионистское движение.
- Где именно?
- В разных местах. Оружие полагаем использовать на территории Израиля.
- Понятно... А можете вы предоставить гарантии, что вы именно тот, за кого себя
выдаете, и что собираетесь использовать бомбу именно в Израиле, а не в Париже, скажем,
с целью шантажа - ну хоть для захвата заложников?
- Все необходимые гарантии вы получите через майора Савари от Каддафи.
Наступило продолжительное молчание. Таверне не спеша достал свою трубку, потом -
так же неторопливо - извлек из другого кармана кисет и принялся набивать трубку
табаком, аккуратно утрамбовывая его. Когда он зажег ее, наконец, они были уже почти у
цели.
- Сворачивай на Конкорд, - велел он кучеру, и тот в знак согласия взмахнул кнутом.
Только теперь Таверне, повернувшись к профессору, взглянул ему в лицо.
- В том случае, если этот ливийский деятель подтвердит сказанное вами и если я,
тщательно все обдумав, сочту наше дальнейшее сотрудничество возможным, мне
понадобятся пять миллионов американских долларов - половина сразу должна быть
положена на мой счет в швейцарский банк, остальное передадите мне после завершения
дела.
- Нам бы хотелось получить бомбу не во Франции, это возможно?
- Смотря где.
- В Израиле, например?
- Вполне возможно. В Израиль я направляю морем кое-какие товары - разгрузку
производит покупатель.
- Под каким флагом плавает судно?
- Под французским. Израильтяне принимают импортируемые из Франции товары,
только если они доставлены французскими или их собственными судами.
- Вы полагаете, это надежно - французское судно? - приподнял бровь Ханиф.
- Его хозяин - мой человек.
- Но команда?
- Проблем не будет. Нам уже случалось доставлять весьма непростые грузы - с этим мы
справимся.
Таверне в свое время разыскал в Марселе пароходную компанию, у которой шесть из
восьми судов находились на ремонте, а долговые обязательства, выданные правлением
компании, оказались в руках некоего Эмилио Лавацци - одного из главарей марсельского
преступного мира. Естественно, компания не в состоянии была уплатить по векселям, и -
что не менее естественно - как раз получила заманчивое предложение, сулившее
избавление от всех бед. Некое общество - в конторе одного юриста на бульваре Насьональ
значился адрес этого общества, однако напрасно было бы искать следы какой-либо его
деятельности в области грузовых перевозок, равно как и в других - так вот, это странное
общество пожелало купить у терпящей бедствие пароходной компании "Круа Вальмер" -
транспортное судно общего типа водоизмещением в четыре тысячи тонн. Купленное
судно вместе с командой немедленно поступило в распоряжение прежнего владельца с
условием, что в течение ближайших двух лет будет перевозить грузы нового хозяина.
Выслушав то, что Таверне счел необходимым рассказать по этому поводу, Ханиф
произнес, глядя прямо перед собой:
- Все это хорошо, но цена, которую вы назвали, ни с чем не сообразна. - И тем не
менее...
- Миллион долларов в качестве аванса и миллион, когда заказ будет выполнен.
Таверне покачал головой:
- Мы просто время зря теряем. Лучше вам обратиться к кому-нибудь другому.
Жесткий тон этих слов не вязался с нерешительным видом собеседника, однако Ханиф
вынужден был принять их всерьез:
- Во всяком случае, на какой бы сумме мы ни сошлись в конце концов, аванс
неоправданно велик. Вдруг вы возьмете эти деньги да и скроетесь?
- Вполне возможно. Пусть Савари подтвердит или опровергнет ваши опасения, а уж
потом решайте.
- Как я могу подтвердить вам сразу такую огромную сумму? - стоял на своем Ханиф. -
Допустим, я получу касательно вас самые лучшие рекомендации - но мало ли что может
произойти? Нервный срыв или несчастье какое-нибудь - вы просто не сможете выполнить
наш заказ. Что тогда?
- Во-первых, дав обещание, я его держу, - можете справиться у Савари. Во-вторых,
нервный срыв мне не грозит, Савари вам и это подтвердит. А что касается
непредвиденных обстоятельств - несчастья, как вы изволили выразиться, - то если из-за
этого дела у меня возникнут серьезные неприятности, то ваши деньги послужат
некоторой компенсацией - потому я и настаиваю на пяти миллионах.
- Не вижу никакой логики.
- А ее и нет, если судить с точки зрения обычной купли-продажи. Но мы же тут не
торгуем - просто риск, который я беру на себя, намного превышает риск, которому
подвергаетесь вы.
- Миллион сразу и два после.
- Извините, - холодно сказал Таверне. - Я - француз. Вы у себя на Ближнем Востоке
привыкли торговаться, а у нас это не принято. Я назвал цену. Устраивает она вас -
продолжим разговор. Не устраивает - говорить больше не о чем. Считайте, что приятно
провели время, и придется вам поверить мне на слово, что я тут же все забыл.
- Если мы придем к соглашению, то когда вносить аванс?
- Это именно аванс, то есть предварительная оплата, тут не может быть иных
толкований. Я вам сообщу название банка и номер моего счета. Как только банк
подтверждает поступление названной суммы, я начинаю действовать. Ваш заказ может
быть выполнен примерно за месяц - чуть быстрее, или чуть дольше. Вы должны дать мне
подробное описание: размеры бомбы, мощность ядерного боеприпаса, тип взрывного
устройства и прочее. Я могу добыть для вас, к примеру, атомную боеголовку от нашей
ракеты типа "земля-земля". Если вы не в курсе, сообщаю, что ее мощность в полтора раза
выше, чем у бомбы, сброшенной на Хиросиму.
- А размер какой?
- Сорок пять сантиметров в диаметре, длина - сто шестьдесят сантиметров. Все точные
данные указаны в технических условиях. Весит она примерно пятьдесят килограммов. А
понадобятся вам таймеры - чтобы можно было взорвать ее в строго определенное время?
- Понадобятся.
- Буду иметь в виду.
- Если погрузка будет производиться в Марселе, то бомбу могут обнаружить - там
обыскивают доки с помощью детекторов, улавливающих радиацию.
- Верно. Этот пункт следует обговорить особо. Мы упакуем бомбы в резиновую
оболочку, покрытую специальной краской. Радиация не будет превышать уровень
обычного фона, детектором ее не уловишь.
Ханиф помедлил с ответом, потом все же решился:
- Могу я быть уверен, что мы получим именно то, о чем мы сейчас договариваемся?
- Пусть ваш эксперт осмотрит бомбу перед тем как передавать мне оставшуюся сумму.
Ее, кстати, следует положить в банк - любой, по вашему выбору, - одновременно с
авансом. На предъявителя. И я могу ее получить только тогда, когда мы оба - вы и я -
этого захотим, - сказал Таверне и добавил с тонкой улыбкой: - Взаимное доверие в делах,
знаете ли, вещь хорошая, реальные деньги в банке весьма ему способствуют.
Экипаж уже приближался к перекрестку Рон Пуан.
- Я должен все обдумать, - произнес Ханиф. - Могу я завтра пополудни снова связаться
с вами?
- Я буду в 12:30 в ресторане "Этуаль" на улице Бальзак, это у Елисейских полей, совсем
рядом. Займу столик в нижнем зале. Удобное место, там два выхода.
- Скажите кучеру, пусть остановится здесь.
Ханиф вышел, не сказав больше ни слова. Карета благополучно доставила Таверне на
стоянку. Он расплатился с возницей, позабыв ответить на его "до свиданья", осторожно
оглядевшись, слился с толпой, неспешно двигающейся по Елисейским полям, и вскоре
спустился в метро.
Вскоре после того как ливийские боевики начали регулярно совершать акции в Париже
- шел 1981 год, в этом городе произошло маленькое событие: в квартире на третьем этаже
дома № 16 по улице Ламуре сменился хозяин. Прежняя владелица - одинокая дама
преклонных лет - скончалась, и квартиру, тут же, не торгуясь, купил некий Бенуа, юрист,
которому случалось время от времени оказывать кое-какие услуги контрразведке.
Господин Бенуа приобрел апартаменты вместе со всей обстановкой, избавив таким
образом соседей от утомительного зрелища погрузки и разгрузки машин с мебелью. Так
что персонал ливийского посольства, которое находится как раз напротив, даже и не
заметил ничего. Решение Альфреда Баума не снимать наблюдательный пункт,
расположенный чуть дальше по улице, в доме № 24, поддерживало сотрудников
посольства в их приятном неведении.
- Насчет дома 24 они знают, - сказал Баум своему шефу. - Они так надежно прикрыли
от наших сотрудников вход в посольство, никакой камерой не снимешь, так их это греет -
ну зачем людей разочаровывать? Пусть себе заслоняются от нас, нам-то что?
В новую квартиру потихоньку, ночами занесли кино- и фотоаппаратуру,
подслушивающие устройства, и новый наблюдательный пункт начал действовать.
Наутро после того дня, когда состоялся знаменательный разговор в конном экипаже,
человека, который заступил на дежурство в самую рань, вывело из состояния
задумчивости появление такси под окнами: машина остановилась возле дверей
посольства через дорогу. Пассажир, видимо, заплатил водителю заранее, потому что
выскочил быстро, пересек, низко склонив голову, тротуар и нажал звонок на двери.
Наблюдатель тихонько выругался: гость скрылся слишком быстро, сфотографировать его
он не успел, правда, зато рассмотрел в профиль: высокий, худощавый, в ловко сидящем
костюме, лет сорока пяти, черные волосы, лицо смуглое. Сильно смахивает на того
субъекта, описание которого им всем раздали пару дней назад. Наблюдатель тут же
позвонил куда надо.
А профессор Ханиф, не ведая о том, что его засекли, сидел тем временем в помещении
посольства, где располагаются телексы, и дежурный оператор уже связал его со штабквартирой
Каддафи.
" - Человек, рекомендованный вами, предложил то, что требуется. Но может ли он в
самом деле все это устроить? Хочу знать ваше мнение.
- Политические мотивы данного лица известны и надежны: мы не раз успешно
сотрудничали. Он знает, что в случае провала или предательства мы поставим об этом
в известность его соотечественников или примем свои меры.
- Запросил два с половиной миллиона долларов авансом и столько же - после операции.
- Да, деньги он любит.
- Я пытался предложить меньше - не получилось.
- Он неуступчив, зато на него можно положиться. Думаю, игра стоит свеч.
- Но у нас нет таких денег.
- Вы их получите. Сообщите подробности.
- Швейцарский банк. Пока больше ничего не знаю".
Ханиф оборвал бумажную ленту, протянул оператору:
- Сожги это.
Тот бросил рулон в мраморный камин, поджег зажигалкой и дождался, пока бумага
сгорела дотла.
- О моем визите никому ни слова, - предупредил его Ханиф. - Передай Рабаху, что я
ухожу.
В комнату вошел начальник охраны посольства Рабах. Ханиф спросил:
- Можно отсюда уйти незаметно?
- Проще простого. Во дворе посольская машина - сядьте сзади, пригнитесь получше -
вас вывезут.
Наблюдатель из контрразведки за это время получил строжайшую инструкцию - во что
бы то ни стало сфотографировать подозрительного гостя. Но все, что ему удалось, - это
ничего не значащий снимок черного "фиата" с номером, который был известен давнымдавно.
А машина, срочно выехавшая с улицы Соссэ, застряла в утренней толчее и
появилась на улице Ламуре, когда Ханифа и след простыл.
Злосчастный наблюдатель счел за лучшее доложить обо всем не Альфреду Бауму, как
того требовала инструкция, а его заместителю Алламбо, рассчитывая на некоторое
снисхождение, однако был выслушан в суровом молчании и обруган идиотом, после чего
раздались короткие гудки - Алламбо, швырнув трубку, направился к Бауму.
- Извольте радоваться, этот дурень не успел снять, - объявил он с порога.
Прослушав его рассказ, Баум только вздохнул: - Еще, может быть, какие вести есть?
- Ничего хорошего. Интересно вам, как обстоят дела с этим русским из Дамаска?
Помните - товарищ Беляев...
- Выкладывай. Может, отвлечешь от грустных мыслей.
- Похоже, Беляев действует по чьему-то наущению, - высказал предложение Алламбо. -
Мои ребята доложили, что он отправился прямиком в Булонский лес. И на следующий
день - вчера, то есть, - снова туда двинул, а дождь, между прочим, с самого утра хлестал,
так что вряд ли он получил удовольствие от прогулки. Тем более, что свидание не
состоялось.
- Где именно он был?
- Да в одном и том же месте, в западной части леса, у большого пруда. Мы там сегодня
с утра установили пост, чтобы не сопровождать его через весь город.
- Отлично. Только пусть ребята не забывают, зачем их послали в лес, а то расслабятся и
пропустят самое интересное.
- Я их на этот счет проинструктировал.
- Сколько их там?
- Пеших два парня с двумя девушками и две машины - еще четверо. - Хорошо бы они
хоть пару снимков сделали, если он все-таки встретится с кем-нибудь. Этот русский
может вывести нас на что-нибудь любопытное...
По дороге в свой кабинет Алламбо размышлял о том, с чего это КГБ понадобился
сотрудник из Сирии и зачем его сюда вызвали; в Париже этого добра и так полным-полно.
Ханиф, придя в условленное место, застал Таверне за столиком в нижнем зале
ресторана, перед ним стоял наполовину пустой фужер. За обедом оба молчали и только
когда подали, наконец, сыр, Ханиф счел уместным приступить к делу:
- Мне трудно раздобыть сразу такую сумму - пока в моем распоряжении всего полтора
миллиона.
- Тогда останемся каждый при своем.
- Может, вы согласитесь получить оставшуюся половину не сразу, а через несколько
месяцев после того, как выполните заказ?
Таверне внимательно изучал качество камамбера в своей тарелке.
- Боюсь, я не смогу изменить своих требований, - сказал он, покачивая головой. -
Видите ли, за килограмм обогащенного урана вы заплатили бы десять миллионов. Такие
сделки совершаются довольно часто - стало быть, существует рынок и рыночные цены.
Посудите сами: пять миллионов за две готовые бомбы - это, выходит, сущие пустяки.
- Не понимаю, почему готовые бомбы дешевле урана, если его к тому же легче достать,
чем бомбы?
- А это просто. - Таверне, наконец, решился и, подцепив сыр на вилку, съел его с
видимым удовольствием. - Я, естественно, должен заплатить за бомбы и за их
транспортировку - но это не Бог весть какие расходы, и в сделке участвуют двое-трое.
Если же вы покупаете уран, то он проходит через многие руки и каждый в этой цепочке
подвергается риску, а потому и требует соответствующего вознаграждения. Как видите -
тут нет никакого противоречия.
- Как я смогу убедиться, что доставленные вами бомбы пригодны к действию?
- Пусть их примет ваш собственный эксперт прямо в порту. Я представлю ему всю
техническую документацию. Как только он закончит экспертизу и сообщит свои выводы,
мы с вами посылаем общий телекс в ваш банк, и вторая половина суммы переводится на
мой счет.
Принесли кофе. В ресторане понемногу становилось людно, и Таверне, сидевший
лицом к залу, то и дело обводил его глазами.
- Я неплохо разбираюсь в вашем бизнесе, - сказал Ханиф. - Знаю многих торговцев
оружием. Но о вас ничего и никогда не слышал.
- Я не торговец оружием.
- Но мне нужно знать о вас хоть что-нибудь.
- Вас может заинтересовать только одна деталь моей биографии, потому что только
она и имеет значение в данном случае: мой родной брат занимает очень высокий пост.
Вот и все.
- А ваши политические взгляды?
- У меня их нет. Я бизнесмен.
- А как этот ваш брат смотрит, скажем, на проблемы стран Ближнего Востока?
- Он разделяет ваши взгляды и потому готов участвовать в данном предприятии. В этом
смысле он действует так же, как майор Савари. Кроме того, он, естественно, получит и
свою часть от ваших миллионов. В конце концов, больше всех рискует он.
- Вы жесткий делец, - высказал свое мнение Ханиф.
- Да ведь я никого не принуждаю. Может, в другом месте купите дешевле...
- Считайте, что мы договорились.
Таверне вынул из кармана листок бумаги:
- Это название банка и номер счета. Как только они меня известят, что деньги
получены, начинаю действовать.
- Но как вас найти?
- Тут номер телефона. Позвоните - и мы встретимся здесь. Условимся только о
времени.
- Хорошо.
- Не стоит выходить отсюда вместе, - Таверне п
...Закладка в соц.сетях
