Жанр: Детектив
Падение иерусалима
...о контейнерами - несколько часов шла проверка, кидали в
кучу какие-то механические детали, мешки с химикатами, ящики с продовольствием. То
же повторилось на набережной, где под грузовыми кранами сгрудились контейнеры. В
конце концов закончили, но начальник выразил пожелание осмотреть корабль под
названием "Круа Вальмер", пришвартованный тут же. Команда корабля, свесившись через
перила палубы, с интересом наблюдала процедуру осмотра. Начальник со своими людьми
поднялся на борт.
- Располагайтесь как дома, - пригласил капитан. - Нам скрывать нечего.
Проверяющие отправились на нос и, двигаясь по направлению к корме, принялись
открывать все двери, шкафы, ящики. Не были оставлены без внимания спасательные
шлюпки, ниши, где стояли лебедки, велено было распаковать весь палубный груз. Один из
проверяющих забрался даже в дымоход и проверил все трубы и вентиляционные шахты.
Остальные в это время обшаривали трюмы. Обнаружили припрятанный в дальнем углу
небольшой запас гашиша - на него и внимания не обратили. Побывали у сигнальщиков,
осмотрели кубрики и капитанский мостик. В машинном отделении дизель только что на
составные части не разобрали, спустились еще ниже, прямо на днище. На корме
простукали баллоны с топливом и проверили веревочные бунты. Не нашли ровным счетом
ничего. Счетчики Гейгера-Мюллера слабо сигнализировали наличие небольшой радиации
- не больше, чем всюду.
- Можете спать спокойно, - сказал капитану главный проверяющий. - Мы тут оставим
одного из наших сотрудников - пусть подтвердит, что вы проверку уже прошли.
Отплываете когда?
- Если разрешаете продолжать погрузку, то к завтрашнему утру управимся - и вперед!
- Видишь - все обошлось, - сказал капитан своему первому помощнику.
- Ну у тебя и нервы! Прямо канаты!
- А чего нервничать-то, когда имеешь дело с дурнями вроде этих?
Альфред Баум и два его инспектора расположились в служебных комнатах казармы и
весь день напролет допрашивали тех, кто имел хоть какое-то отношение к событиям,
происшедшим на дороге из Мейрарга в Обань. Часами они беседовали с каждым из
солдат, сопровождавших груз во второй машине, задавали бесчисленное множество
вопросов руководству депо в Мейрарге и персоналу, которому обычно поручались такого
рода перевозки. Баум лично занимался двумя - водителем контейнеровоза и его
напарником.
- Водитель - он что, по-твоему, нормальный, все у него в порядке? - спросил он
напарника.
Смуглый, как все здешние уроженцы, хитроватый деревенский парень - ему было не
больше двадцати - сделал вид, будто вопроса не понял:
- Это вы о чем?
- Вроде уж целый год вместе работаете...
- Ну и что?
- Хорошо друг друга знаете, правильно?
- Он не из болтливых.
- Ну, самые-то обычные вещи ты знать должен. К примеру - женат он?
- А вы его самого спросите.
- Спрашивал уже, а теперь вот тебя спрашиваю. Это мое дело - какие вопросы и кому
задавать. А подружка у него есть?
- Он вам, небось, про это тоже рассказал.
- Может, и рассказал.
- Я ее не видел ни разу, знаю только, что здесь живет, в Обани. Он на ней прямо
помешался. Денег тратит кучу...
- Откуда ты знаешь - насчет денег?
- Да он мне сколько раз показывал, что ей купил, - птичке этой.
- И что, дорогие вещи?
- Куда там - все самое лучшее. Во дурак - тратиться на девку, с которой полгарнизона
переспало. Все так говорят.
- Давай-ка вернемся туда, откуда начали. В ту ночь ты ничего за ним странного не
заметил? Не спеши с ответом, подумай.
Но малый думать не привык, выпалил сразу:
- Нормальный был, ничего странного. Спокойный.
- А перед тем, как на вас напали, - тоже спокойный?
- Ну да!
- Объясни-ка поподробней.
- Ну, обычно он в бутылку не лезет. А тут перед выездом задержка какая-то
приключилась, так он прямо взбесился. Потом гнал машину во всю мочь. Я сказал, куда
спешить-то нам, так он меня послал подальше.
- А когда напали на вас - как он себя вел?
- Я одно знаю - меня эти подонки отметелили, а его и пальцем не тронули.
- Может, еще чего припомнишь? Тебе вообще-то не кажется, что он все заранее знал, а?
Похоже ведь.
- Да еще как похоже!
- Почему?
- Мы же каждый раз в разное время выезжаем. Как это им удалось все так точно
рассчитать - и время, и место? Уж насчет числа, на которое рейс был назначен, я и не
говорю.
- Еще какой резон?
- А вот с чего это он так машину гнал? Как будто на свидание опаздывал. С этими...
- Может, к дамочке своей торопился?
- Может быть, конечно...
- А ты слышал, когда машина охраны вам сигналила, чтобы остановились?
- Слышал.
- Ну и что?
- Я ему говорю: вроде нам сзади гудят. А он: у тебя в ушах гудит. И радио как крутанет,
чтоб погромче музыка.
- А ты чего ж не настоял на своем?
- А чего мне мылиться? Он же главный, не я. Если мы начнем собачиться, он рапорт
напишет, и меня выпрут за милую душу.
- Все верно, - согласился Баум. - Побудь пока тут поблизости, ладно? Домой не уходи -
может, еще мне понадобишься.
После его ухода Баум вызвал одного из инспекторов.
- Водителя в местной полиции проверили?
- Есть на него досье: смолоду был шальной - три раза попадался на краже велосипедов,
один раз драку учинил. Потом еще был замешан в ограблении квартиры, но от тюрьмы
отвертелся - улик не хватило. Все это - лет восемь назад, потом он переехал в Марсель и
только года полтора как вернулся.
- А в марсельской полиции что говорят?
- Туда я не звонил.
- Воздержаться решил? Почему, собственно? Если есть особые причины, так не
скрывай, я их сохраню в тайне.
Инспектор покраснел:
- Маху дал, патрон.
- Звони давай.
Отчет инспектора, добросовестно представленный через полчаса, оказался весьма
интересным. Водитель связан с Лавацци - одним из трех главарей марсельской мафии. Их
целая семья, этих Лавацци. Орудуют там, где чисто уголовная деятельность сращивается с
легальным бизнесом - самая что ни есть классическая, традиционная работа. Лавацци
вызволили шофера из тюрьмы, куда он загремел по какому-то сомнительному делу, но его
дважды вызывали потом на допрос. "Паршивый тип" - такого мнения придерживаются о
нем в марсельской полиции.
Привели шофера - он лениво развалился на стуле и со скучающим видом приготовился
отвечать на вопросы. Его внешность и манеры вполне соответствовали тому
представлению, которое сложилось у Баума.
- Ваше поведение той ночью весьма подозрительно, - начал он допрос.
Ответа не последовало.
- Ты же слышал, как охрана вам сигналила. Почему не остановился?
- Ничего я не слышал.
- А напарник слышал и тебе сказал.
- Мало ли чего он вам наплетет!
- Ты продолжаешь утверждать, будто не знал, что охрана отстала?
- Я ведь уже сказал.
- То, что ты сказал, - чистая ложь.
На это шофер не ответил.
- Та женщина в Обани, - продолжал Баум. - Говорят, ты на нее много тратишь.
- Ну и что?
- Откуда деньги берутся?
- Вы зарабатываете? Вот и я тоже.
- Знакомо тебе такое имя - Лавацци?
- Слыхом не слыхал.
- А куда это ты так спешил в ту ночь?
- Никуда я не спешил. Ехал как обычно.
- А говорят, быстрее ехал, чем всегда.
- Да пошли они - те, кто говорит...
- До тебя, видно, еще не дошло, - произнес Баум со вздохом, - что дело оборачивается
скверно. Человек, которого полиция давно взяла на заметку, за которым и без того грехов
много, - а тут такое серьезное преступление. И ты единственный, на кого падает
подозрение. Так что предупреждаю - ты задержан, допрос будет продолжаться до тех пор,
пока не выплывет вся правда. А уж какая это будет правда - посмотрим. Или в тюрьму
тебя отправим и обвинение будет очень и очень тяжелым, или отпустим восвояси. Лично
я, - добавил Баум, - поразмыслив, в твою непричастность не верю, хоть ты меня убей.
- Да в чем я виноват-то?
- А это уж мы разберемся. Во всяком случае тот, кто намекнул этим бандитам, в какое
время и по какой дороге планируется перевезти оружие, сядет надолго. А ведь он не
только это сделал - если покопаться в этом маленьком дельце, там еще кой-чего
наберется. Отсюда ты не выйдешь, пока мы не соберем улики, подтверждающие, что ты и
есть тот самый человек.
- Сколько меня будут здесь держать?
- Зависит от тебя самого. Так же, как и наказание, которое ты в конце концов
получишь. Поможешь нам - я сам похлопочу, чтобы на суде приговор смягчили. Меня
послушают, будь уверен.
- Ни одному легавому верить нельзя.
- Ты, наверно, думаешь, что имеешь дело с полицией, - Баум перешел на поучительный
тон. - А на самом деле ты в контрразведке. Это совсем другой коленкор, приятель, и
никакие Лавацци тебя отсюда не вызволят. Сколько нам надо, столько тебя и продержим.
Покамест я тебя отправлю в служебку, посидишь там под замком.
- Не имеете права, - всполошился шофер. - Пригласите моего адвоката.
- Никаких адвокатов - ты встрял в неприятнейшую историю, подумай-ка над этим
хорошенько. Когда до чего-нибудь додумаешься, продолжим нашу приятную беседу.
Подружка шофера, которую Баум успел нарисовать в своем воображении, оказалась
совсем другой: не раскрашенная блондинка, как ему почему-то представлялось, и вела
себя отнюдь не вызывающе.
- Муж меня теперь убьет, - только это она и твердила как заклинание. И при этом
плакала навзрыд. Была она совсем не хороша собой - непонятно, что нашел в ней этот
парень, не говоря уж о половине гарнизона, которая, по слухам, скрашивала ей
соломенное вдовство.
"Никогда я не научусь разбираться в женщинах и вообще во всем этом", - подумал
Баум, а вслух произнес:
- Прошу вас, мадам, успокойтесь и возьмите себя в руки. Совершенно не обязательно
впутывать в это дело вашего супруга.
- Какое дело? Я же ничего не знаю - меня забрали, привезли сюда - и все!
- Ваш дружок Марк попал в неприятную историю, мне надо вас кое о чем спросить.
- А где он сам?
- У нас. Если вы желаете ему добра, советую отвечать на вопросы правдиво и искренне.
- Месье, мне нечего скрывать.
- Вот и отлично, - он предложил ей сигарету, но она не взяла. - Расскажите, мадам,
давно ли вы знакомы с Марком?
- Года два.
- Он ведь ваш любовник, правда?
Она кивнула.
- Он добрый, щедрый, как вы считаете?
Женщина снова кивнула.
- А вас не удивляло, что простой шофер может делать вам дорогие подарки, - у него
семья, дети, он их содержит...
- Марк прилично зарабатывает - сверхурочные, доплата за вредную работу, всякое
такое.
- Что это за вредная работа?
- Не знаю, он не рассказывал.
- Прежде чем ответить на мой следующий вопрос, прошу вас подумать хорошенько.
Как вы полагаете - в его планы входило то, что вы будете жить вместе?
В первый раз на заплаканном лице женщины появилось подобие улыбки:
- Да. Он обещал, что как только заработает побольше, мы уедем отсюда. Исчезнем
вместе, убежим. - Она помедлила и добавила, как бы стараясь оправдать себя и своего
любовника: - Мой муж - грубое животное.
- Как он собирался достать деньги?
- Вчера мы договорились встретиться, он хотел мне все объяснить. И не пришел. А все
уже почти готово - через месяц мы думали уехать.
- Сколько ему удалось собрать денег, не знаете?
- Не знаю. Он ведь очень скрытный, Марк, я не спрашивала.
- Спасибо, мадам, это все. Вас отвезут домой.
Вскоре после ее ухода позвонили из Парижа.
- Ну и повезло нам, патрон! - возбужденно прокричал молодой сотрудник. - Вот это
дельце, а?
- Да ладно тебе с твоими восторгами. Говори только самую суть.
- Мы выследили одну из двух дам, которые работают в фирме "Межгосударственные
консультации", - вчера она прямо с работы отправилась в бистро возле Восточного
вокзала. И там к ней подсаживается приличный такой господин средних лет. Вроде бы
свидание - только даже издалека было видно, что встреча чисто деловая. Сидят рядышком
и разглядывают какие-то бумаги. Я подумал, что это, наверно, и есть ее шеф. Так что,
когда парочка распрощалась, пошел за ним. Я еще раздумывал, не за ней ли последить,
но...
- Сколько я тебя учил излагать самую суть, а ты все отвлекаешься, - рявкнул Баум. - На
черта мне твои раздумья, дело говори.
- Прошу прощения, патрон. Так вот, через полчаса этот субъект выкатывается из бистро
и ловит такси. А мы за ним - водитель весь свой класс показал, чтобы не упустить ту
машину. И приехали мы все на улицу Спонтини к дому № 16. К консьержке я не пошел -
он не должен подозревать, что за ними следят, правильно?
- Отлично, мой мальчик.
- Зато сегодня мы запросили список жильцов - хотите, я его зачитаю?
- В нашем архиве никто из них не числится? Проверь.
- Проверил уже. Никто не числится.
- Так чему ж ты радуешься? Знакомого встретил?
В трубке помолчали, потом инспектор сказал задумчиво:
- Не знаю, может, это совпадение...
- Да кто? Говори скорее, не томи, у меня и так дел полно, у тебя вроде тоже...
- Ладно, скажу, только имейте в виду, я ничего не предполагаю, просто нахожу это
несколько странным, вот и все. Одна из квартир в этом доме принадлежит Александру
Жалю. Согласитесь, тут что-то есть, у нас же работает инспектор по фамилии Жалю...
- Не такая уж редкая фамилия, - голос Баума не выдал его чувств. - Так что не спеши с
выводами.
- Ну конечно, патрон.
- Надеюсь, ты не раструбил новость на весь отдел?
- Сохрани Бог, что вы, патрон!
- Спрячь список к себе в стол и запри. Я вернусь в Париж сегодня вечером. Ты меня
дождись, домой не уходи. Ладно?
Положив трубку, Баум немедленно послал за водителем контейнеровоза.
- Только что мне позвонили из Парижа, - сообщил он арестованному. - Обнаружились
новые факты, и все они - не в твою пользу, приятель. - Он уставился на парня, прикидывая
в уме, как лучше добиться от него признаний. С водителя всю его самоуверенность как
рукой сняло, он внутренне заметался, и это было заметно.
- Мы тут побеседовали с инспектором Жалю, - продолжал Баум, наблюдая за
выражением лица шофера, однако взгляд его при этом излучал благожелательность и
почти искреннее желание помочь собеседнику. - Так вот, мой друг, инспектор Жалю все
нам рассказал. И насчет тебя тоже.
- Вот тварь, а?
- Должен признаться, он не сам рассказал, а его заставили. Прижали малость, вот он и
раскололся. Стало быть, у вас с ним была кое-какая договоренность, так?
Парень не отвечал, лицо его подергивалось и отражало попеременно то страх, то злобу.
"Страху больше, это хорошо", - подумал Баум, не отрывая от него глаз.
- Предлагаю тебе сделку и очень советую согласиться, - решил он наконец.
- Какую еще сделку?
- Ты выкладываешь всю правду, а я позабочусь, чтобы тебе смягчили наказание - вот
что я называю сделкой.
- А если не соглашусь?
- Позабочусь, чтобы приговор был самым суровым, насколько допускает закон. Хорошо
позабочусь - даже если судья окажется добряком, мы предъявим суду такие улики, что от
его доброты и следа не останется, понятно? Ты в контрразведке, уясни это как следует.
Тут шутки плохи.
- Сволочи вы все!
- Ты расстроен, я понимаю. Может, тебя утешит, если я скажу: инспектор Жалю тоже
свое получит, не сомневайся. На всю катушку.
Это последнее замечание возымело действие.
- Мне заплатили за то, чтобы назвал время и маршрут и чтобы закрыл глаза на все
остальное.
- Кто передал деньги?
- Один парень - он из семьи Лавацци.
- Но инспектор утверждает, будто ты не только это сделал.
- Еще доложил обо всем Анри Лавацци - а что, уж и говорить ни с кем нельзя?
- Так тебе известно, куда увезли оружие?
- Понятия не имею. С какой стати они бы мне сказали?
Это было похоже на правду.
- А еще кто участвовал?
- Только Лавацци и его люди. Но впечатление у меня такое, что это не им нужно, а
каким-то людям из Парижа.
- А Лавацци чтобы только отвез оружие к месту назначения, так, что ли?
- Не знаю.
- Все это напишешь и подписаться не забудь, - велел Баум. - Эта бумага останется у нас
на случай, если снова вздумаешь вилять и морочить людям голову. Будешь себя вести как
следует - помогу, как обещал. А пока придется тебе еще посидеть.
Теперь, располагая признаниями водителя, Баум вызвал дежурного со склада, куда
обычно поступало оружие из Мейрарга.
- Вы зарегистрировали все, что получили вчера?
Дежурного как следует проинструктировали, и он с готовностью отрапортовал:
- Так точно!
- Когда именно?
- Около полудня, насколько помню, - дежурный сверился с какой-то запиской. - Да,
контейнеровоз прибыл в 13:05.
- И вы заполнили накладную?
- Так точно.
- Покажите.
Дежурный протянул свою записку. "Сержант, - определил Баум. - Скоро уволится в
запас. Не Бог весть какой мыслитель. Зануда, таким обычно поручают участок работы, где
он навредить не может. Военные же большей частью щеголи и хвастуны, им служба не в
службу, если отобрать у них все эти мундиры, медальки, ленточки разноцветные... Но этот
сержант - он не такой..."
- Вы своей рукой это писали? - спросил Баум, разглядывая бумажку.
- Так точно. - Ответ прозвучал не так бодро, как прежде, сержант чуть замешкался.
Баум выдрал листок из своего блокнота, протянул вместе с авторучкой бравому вояке:
- А ну-ка скопируйте вот эту строчку, насчет детонаторов...
На такой случай сержант инструкций не получил и ответить отказом на просьбу,
высказанную столь твердо, не решился. К тому же он каким-то шестым чувством уловил,
что коротышка - важная персона, хоть с виду и неказист. Он старательно переписал
строку и отдал листок, вернув заодно и авторучку. Баум глянул, сравнил две записки и
поднял глаза на собеседника:
- Почерк-то не ваш.
- Нет, мой.
Баум только вздохнул:
- Ладно, ваш. Оставим это. Скажите, сколько времени вы тут служите?
- Ровно год.
К этому вопросу сержант был явно готов.
- Стало быть, знаете нашего инспектора - он регулярно вас навещает.
- Так точно.
- Как его зовут?
Парень стал в тупик и, выкатив глаза, погрузился в молчание.
- Ну, если забыли, не беда, я вам напомню. Бертран, да?
- Так точно, - с явным облегчением выкрикнул сержант.
- Благодарю вас, сержант, вы нам очень помогли.
Сержант козырнул, ловко повернулся на каблуках - не прошли даром годы практики - и
шагнул к двери. Но только он взялся за ручку, как Баум негромко произнес ему вслед:
- Знаете, что мне сейчас пришло в голову? Я могу предать вас гражданскому суду по
обвинению в попытке помешать правосудию. Давайте-ка лучше посидим да мирно
побеседуем, чем затевать всякие там официальные допросы да пересуды - вы ведь из
армии за милую душу вылетите, стоит лишь дать ход этому делу.
- А что я сделал? - растерялся сержант.
- Начальство вас прикрывать не станет, ему до вашей пенсии и дела нет, неужели не
понятно?
На сей раз до малого что-то дошло, взгляд его стал осмысленным, в глазах отразился
испуг.
- Когда уходите в запас?
- В июне следующего года.
- Не лучшее время вступать в конфликт с законом, - Баум осуждающе покачал головой.
- Но я же только выполнял приказ!
- Не сомневаюсь. Но если скажете всю правду, обещаю вас не выдать.
- Если до моего начальника дойдет...
- Да не бойтесь, ничего не дойдет, - Баум старался расположить к себе собеседника и
даже улыбнулся ему вполне дружески. - Ну так как дело было? Когда у вас разговор был?
- Вчера.
- Как зовут этого человека, которого вам велели заменить? Напишите его имя. -
Сержант молча повиновался. - А где он сейчас?
- Мне сказали, что его в Компьень перевели.
- Ясно. Ступайте теперь и не бойтесь ничего.
Баум проводил сержанта суровым взглядом, собрал все записи в кучу, вызвал одного из
своих помощников и дал ему подробнейшие указания - они касались того человека, имя
которого назвал сержант. После чего пожелал младшему коллеге спокойной ночи и
отправился в комнату, где помещался командный состав, специально, чтобы
поблагодарить начальство за теплый прием.
Ему было невдомек, что полицейский капрал, дежуривший в тот вечер на проходной,
имел обыкновение за небольшую плату оказывать военным небольшие услуги. Зато
водитель, которого Баум допрашивал, имел нюх на такие дела - в конце концов оба они
южане, он и этот капрал, - так что, пока его вели через проходную, успел сунуть стражу
на проходной номер телефона в Марселе и шепнул на ходу:
- Передай Анри, что Жалю прокололся.
В обеденный перерыв капрал сбегал на ближайшую почту и выполнил поручение.
Ровно через час после того как сообщение о провале поступило в Марсель, в Париже
встретились Таверне и Савари.
- Брату надо сматываться немедленно, сегодня же вечером, - волновался Таверне, он же
Александр Жалю.
- Границу ему не пересечь, - хладнокровно заметил Савари.
- У него на этот случай припасен паспорт. Не поймают.
- Ты с ним говорил?
- Нет пока, я решил сначала повидаться с тобой. Отсюда пойду к нему - хотя, может,
это и опасно, что, если у него на квартире уже засада?
- Если сообщение верное и они развяжут ему язык - представляешь, что он... - Савари
умолк. Сообщники посмотрели друг другу в глаза:
- Тебе он, конечно, родной брат...
- Да какое это имеет значение? - искренне удивился Таверне.
- Кого подключишь к этому делу?
- Караччи.
- Думаешь, он сможет быстро все уладить?
Таверне кивнул в ответ.
- Ну а сделка в Марселе? С ней все в порядке?
- Боюсь, что нет.
Около часу ночи двое неизвестных вскрыли отмычками дверь скромной квартирки в
семнадцатом округе Парижа, где проживал инспектор Рене Жалю. Все устроилось быстро
и без шума, хозяин даже проснуться не успел. Один из ночных визитеров остался возле
двери, другой повернул по коридору направо, где, как ему сказали, находилась спальня,
бесшумно приблизился к спящему и, приставив ему к затылку дуло пистолета, выстрелил.
Оружие было с глушителем, так что выстрела никто из соседей не слышал.
Утром следующего дня на рассвете на борт "Круа Вальмер" прибыл лоцман. Он
поднялся с набережной по специально для него опущенным сходням, пожал руку
капитану и они вдвоем пошли на мостик. Команда была полностью готова. Зазвучали
привычные приказы, сигналы; с лязганьем и скрипом, растревожившим тихий утренний
воздух, судно начало разворачиваться, освобождаясь от всего, что привязывало его к
берегу, и становясь носом к горловине бухты. Потом, когда оно было уже у самого выхода
в открытое море, к борту подкатил черный катер и лоцман, обменявшись на прощанье
рукопожатием с капитаном, спустился по трапу.
- Привет, - бросил на прощание капитан. - Из-за чего вчера суматоха была?
Лоцман пожал плечами: понятия, мол, не имею. Ну, до скорого...
Когда гавань скрылась из виду, "Круа Вальмер" начал набирать скорость. До Хайфы
при обычных четырнадцати узлах было четыре дня пути. Среди команды находились двое
из военной разведки - их прислал Савари. А среди баллонов с топливом, стоящих в трюме,
два были чуть толще и длиннее остальных, и свежая краска на них
еще не совсем высохла.
Глава 29
Не успел Таверне - он же Александр Жалю - выйти из лифта на третьем этаже своего
дома на улице Спонтини, как ему преградили путь двое в штатском, оба - весьма крепкого
сложения. Один из них предъявил удостоверение:
- Контрразведка. Вы Александр Жалю, не так ли?
- Да.
- Будьте добры, пройдите с нами. Вас приглашают для беседы.
- Какой еще беседы?
- Речь, видимо, пойдет о вашем брате.
- Что с ним?
- Не знаю, месье. Нам поручено только доставить вас в управление.
Внизу ждала машина. Через двадцать минут Александр Жалю сидел за столом
напротив Альфреда Баума и громко возмущался тем, что ему не позволяют связаться с
адвокатом.
- Всему свое время, месье, - пытался успокоить его Баум. - Я пока хотел бы задать вам
несколько вопросов.
- Ни слова от меня не услышите, пока здесь нет моего адвоката.
Баум внимательно посмотрел на посетителя, его лохматые брови чуть дрогнули,
сошлись на переносице, и взгляд внезапно стал острым и холодным, как стальной клинок.
- Вы обвиняетесь в государственной измене, - произнес он. - И счет вам будет
предъявлен весьма крупный.
Александр Жалю деланно рассмеялся:
- Ну это уж ни в какие ворота не лезет! Я добропорядочный гражданин, бизнесмен...
- А ваш брат так не считает.
- Мой брат? Но ведь...
- Что?
- Вы хотите сказать, что мой брат отзывается обо мне дурно?
- Вот именно. - Наступило молчание, которое прервал Баум: - Дело не выгорело. Ваш
брат в тяжелом состоянии, но поговорить с ним мы сумели.
- В толк не возьму, о чем вы. Мой брат - он что, серьезно заболел?
- Вам отлично известно, что сегодня ночью его пытались убить. Но знаете, эти
наемные убийцы - и они могут промахнуться. Вам и вашим друзьям следует потребовать с
них штраф за неаккуратную работу.
- Безумие какое-то! Ничего не понимаю - кто стрелял в брата? Где он сейчас?
- В больнице.
- Я требую свидания с ним.
- Требуете? Не то у вас положение, чтобы требовать.
- Поднимется грандиозный скандал, вот увидите!
- Поднимется - кому ж это не ясно? Только мы народ толстокожий, к скандалам
привыкли. Ну так вы готовы ответить на несколько совсем простых вопросов, связанных с
покушением на вашего брата?
- Ни на какие вопросы отвечать не собираюсь. В присутствии моего адвоката я,
возможно, постараюсь помочь следствию - но только до тех пределов, пока не затронуты
мои собственные интересы. Я не позволю инкриминировать мне всякую чепуху.
- Постарайтесь понять, - голос Баума звучал негромко, но в нем слышалась угроза. -
Ваш брат утверждает, будто вы с майором Савари продали иностранцам партию весьма
опасного оружия, украденного из арсенала. Он сообщил множество подробностей. Так
что положение у вас незавидное.
Лицо Жалю не выдало смятения, но Баум заметил, как побелели суставы его пальцев, -
так крепко сжал он ручки кресла.
- Мне нечего сказать.
- Думается мне, - Баум сменил угрожающий тон на мягкий, почти мурлыкающий, - что
ко всем прочим обвинениям мы смело сможем добавить попытку преднамеренного
убийства.
- Повторяю, мне нечего сказать.
- Вот и отлично. Не могу больше тратить время впустую. Сейчас вас отведут в подвал, и
если завтра я не буду слишком занят, вернемся к сегодняшнему разговору. А пока мои
люди постараются склонить вас к более содержательной беседе.
Оставшись один, Баум вызвал Алламбо:
- Знаешь, трюк с покойным братцем не сработал. Он, конечно, удивился,
...Закладка в соц.сетях
