Жанр: Детектив
Повестка
... действительности. Попадись тогда Форрест в руки полиции - сидеть
бы ему за решеткой. Рэй отвез брата в клинику на побережье, в ту, что, пользуясь
своими связями, нашел судья. Под присмотром квалифицированного персонала брат
провел на больничной койке полтора месяца и обрел долгожданную свободу.
На первый визит к врачам Рэй доставил Форреста, когда сам только заканчивал
учебу: младший перебрал каких-то таблеток. После промывания желудка фельдшер
"скорой" уже готов был объявить Форреста покойником, однако тот выкарабкался. По
распоряжению судьи Рэй передал брата в руки специалистов из Ноксвилла. Клинику
окружал забор из колючей проволоки. Непутевый сын великого человека вытерпел там
ровно неделю и сбежал.
Дважды Форресту довелось побывать в тюремной камере, сначала неопытным
подростком, затем вполне созревшим правонарушителем - хотя исполнилось ему в
то время всего девятнадцать. Впервые его арестовали перед началом бейсбольного
матча на первенство школ округа. Стадион с трудом вместил жителей Клэнтона,
которые пришли поддержать своих отпрысков. Шестнадцатилетний Форрест был
тогда центрфорвардом, настоящим камикадзе, именно на него возлагали все надежды.
В раздевалке к нему подошли двое полисменов, сцепили запястья наручниками и
увели. Победа осталась за командой из Билокси. Позорного проигрыша младшему
сыну судьи Ройбена Этли город так и не простил.
Рэй сидел тогда рядом с отцом на трибуне и слушал, как зрители с удивлением
переспрашивают друг друга: где же Форрест, ведь разминка заканчивается? В это
самое время у надежды Клэнтона снимали отпечатки пальцев. Под запасным колесом
в багажнике его автомобиля полиция обнаружила четырнадцать унций марихуаны.
Два года юноша отсидел в колонии для малолетних преступников.
Каким образом благонравный мальчик из приличной семьи, обитавшей в
крошечном городке, где люди не слыхивали о наркотиках, превратился в торговца
зельем? Вопрос этот Рэй задавал себе вместе с судьей тысячу раз. Ответить на него
мог только Форрест, а он никогда не изъявлял желания делиться своими секретами с
кем-либо. Сейчас за подобную скрытность старший был ему благодарен.
Проснувшись на крутом повороте, Форрест безапелляционно заявил:
- Хочу промочить горло.
- Нет.
- Всего лишь пиво. Клянусь.
У придорожного кафе Рэй остановил машину и вышел купить пару банок содовой.
На завтрак он предложил брату пакетик арахиса.
- Кое-где отлично кормят, - сообщил Форрест, когда машина тронулась.
Он стал заправским гидом по клиникам, подумал Рэй. Форрест-гурман, Форрестсоммелье
{специалист, составляющий карту вин в ресторане}, черт возьми!
- Хотя я там, как правило, худею на несколько фунтов, - донеслось с заднего
сиденья.
- А тренажерные залы у них есть? - спросил Рэй, рассчитывая поставить брата в
тупик и закрыть тему.
- Бывают, но редко. Как-то раз Элли отвезла меня во Флориду, заведение там
находилось рядом с пляжем, представляешь? Шум волн, желтый песок, скучающие
миллионеры. Три дня им энергично полощут мозги, а потом заставляют
выкладываться: велосипеды, бегущая дорожка, противовесы. Я неплохо загорел и
сбросил пятнадцать фунтов. Вернулся - восемь месяцев не прикасался ни к травке,
ни к спиртному.
Жизнь Форреста измерялась краткими периодами воздержания.
- Элли, говоришь?
- Ага. Давно это было. Она продала что-то из своих шедевров, а я сидел на мели.
Тогда она еще видела во мне мужчину. Неплохое в общем-то было заведение.
Некоторые пациенты приезжали туда с женами, те расхаживали по пляжу в весьма
откровенных бикини.
- Мне придется навести у Оскара справки.
- Издеваешься?
- Шучу.
- Еще помню местечко на западном побережье, "Асиенда", по-моему. Курорт,
излюбленная лечебница кинозвезд. Номера-люкс, три комнаты, ежедневный массаж,
обеды шеф подает такие, что набираешь по тысяче калорий в день. Годовой доход
врача тебе и не снился. Вот что мне необходимо, Рэй, - шесть месяцев в "Асиенде".
- Почему шесть?
- Потому что нужно именно шесть. Я пробовал два месяца, месяц, две недели -
все не то. Мне требуется полностью отключить мозги, желательны хорошие
процедуры, интенсивная терапия и персональная массажистка.
- Сколько такое удовольствие будет стоить?
Форрест присвистнул и закатил глаза.
- Назови сумму сам. Не знаю. Скажем, миллион и два рекомендательных письма.
Заметь, обязательно два: "Волшебникам из "Асиенды". Настоящим имею честь
рекомендовать вашему вниманию моего друга Дуфуса Смита, покладистого и безумно
щедрого пациента, Дуфус пьет водку на завтрак, набивает ноздри кокаином в обед и
ширяется крэком на ужин. Во сне он - полутруп. Мозги его сожжены, вены
исколоты, печень представляет собой решето. Дуфус - с потрохами ваш человек.
Кстати, его родитель - владелец Техаса".
- И таких там держат шесть месяцев?
- Ты что, не в курсе?
- Прости мою наивность.
- Те, кто балуется крэком, проводят в клинике год. С героином сидят по полтора.
"А что предпочитаешь ты?" - хотел спросить Рэй, но сдержался.
- По полтора?
- Не меньше. Причем они должны сами туда прийти, по собственной воле. Я был
знаком с парнями, которые по три года проводили за решеткой - без травки, без
спиртного и девочек. И когда они выходили на свободу, то первым делом бежали не к
любовницам, а за угол, к дилеру.
- Чем это заканчивалось?
- Лучше не спрашивай.
Форрест бросил в рот остатки арахиса, потер ладони и сдул с них крупинки соли.
Указателя, извещавшего автомобилистов о приближении к Алкорн-Виллидж, на
дороге не было. Следуя указаниям Оскара, Рэй петлял меж лесистых холмов до тех
пор, пока окончательно не растерялся. В этот момент глаза его различили на фоне
зелени металлические ворота. Через сотню метров показались небольшие постройки.
Местность дышала покоем, и Форрест громко одобрил сделанный владельцем
клиники выбор.
Оскар Мейв лично встретил гостей, провел их в приемный покой и
собственноручно оформил все требуемые бумаги. В клинике он исполнял обязанности
администратора, юрисконсульта и психоаналитика - бывший наркоман, сумевший
избавиться от своей зависимости и защитить две докторские диссертации. Одет он
был в джинсы, клетчатую рубашку и кроссовки, волосы собраны на затылке конским
хвостом, в левом ухе - пара серебряных колец, на лице - морщины, свидетельства
прежней жизни. Но голос его звучал по-дружески мягко.
Сутки пребывания здесь стоили триста двадцать пять долларов. Мейв
настоятельно посоветовал новому пациенту провести в клинике по меньшей мере
четыре недели.
- Там посмотрим, что с ним делать. Но сначала я должен задать Форресту
десяток достаточно трудных вопросов.
- Я не хотел бы слышать вашей беседы, - сказал Рэй.
- Ты и не услышишь, - заверил его брат.
- Половину суммы мы требуем в качестве задатка, - предупредил Мейв. -
Вторую внесете за неделю до окончания курса.
Рэй попытался вспомнить, сколько осталось на банковском счету в Шарлотсвилле.
Денег у него с собой имелось несколько пачек, однако расплачиваться наличными
здесь было явно не принято.
- Деньги я получу после продажи отцовского наследства, - смущенно
проговорил Форрест. - Через пять-шесть дней.
- Мы ни для кого не делаем исключений. Половину - сейчас, - подчеркнул
Мейв.
- Без проблем, - вступил Рэй. - Я выпишу чек.
- Я хочу заплатить сам, - возразил Форрест. - Ты не обязан этого делать.
- Потом вернешь.
Рэй сомневался, что так и будет, но, решив перевалить вопрос долга на плечи
Гарри Рекса, поставил свое имя на бланке гарантии оплаты. Форрест расписался под
прочитанными ему Оскаром вслух правилами внутреннего распорядка.
- Пациент не может покидать территорию клиники в течение двадцати восьми
дней, - сообщил врач. - В противном случае выплаченная сумма не возвращается, а
сам он сюда больше не сможет обратиться никогда. Ясно?
- Ясно, - отозвался Форрест. Слышать подобное ему было не впервой.
- Ты здесь, потому что сам так решил, верно?
- Верно.
- Без всякого принуждения.
- Без принуждения.
Рэй пожал плечами и направился к выходу. Обратный путь занял всего сорок
минут.
Глава 25
Вскоре Рэй осознал, что деньги появились у судьи после 1991 года, когда отец
потерпел неудачу на выборах. Клаудиа оставила его двенадцатью месяцами раньше и
ничего о миллионах не знала. Источник доходов крылся вовсе не в азартных играх и
тем более не во взяточничестве.
Тугие пачки банкнот не были следствием хитроумных биржевых операций: в
архивах отца Рэй не нашел и следов записей о покупке или продаже ценных бумаг.
Нанятый Гарри Рексом для проверки финансовых документов (включая и налоговые
декларации) усопшего аудитор развел руками:
- Всю свою отчетность судья поручил вести городскому отделению Первого
национального банка. Зацепиться там не за что.
Вряд ли, подумал Рэй.
После похорон в особняке обнаружилось около сорока картонных коробок,
набитых старыми, никому не нужными папками. Уборщицы, наводившие в доме
порядок перед ремонтом, аккуратно перенесли их все в кабинет. Потратив несколько
часов, Рэй нашел-таки то, что искал. В двух коробках были собраны материалы -
"протоколы слушаний", как называл их судья, - дел, которые отец рассматривал в
качестве независимого советника уже после отставки.
В ходе процесса Ройбен Этли неутомимо делал пометки на желтоватых страницах
толстого блокнота. Ровными строками судья вносил даты, время суток, имена и факты,
что должны были способствовать принятию окончательного решения. Здесь же были
вопросы к свидетелям. Отец нередко сверялся со своими записями, чтобы поправить
не в меру ретивого адвоката. Пару раз Рэй слышал, как, беседуя в кулуарах с
коллегами, он признавал: "Не води я пером по бумаге, их речи меня усыпили бы". За
одну лишь сессию исписывались иногда десятки блокнотов.
Юрист до мозга костей, отец со студенческой поры воспитал в себе привычку
фиксировать любую мелочь, подбирать самые незначительные документы.
"Протоколы слушаний" состояли из его собственных пометок, справок адвокатов,
ссылок на статьи и параграфы соответствующих законов и включали в себя даже те
реплики ответчиков, которые отсутствовали в официальных документах. С течением
времени надобность в этом гигантском массиве информации отпала, и он отправился
на вечное хранение в пыльные картонные коробки.
Если верить данным, почерпнутым из налоговой декларации, в 1993-м отец с
успехом провел несколько дел, за которые не хотел браться ни один местный судья.
Во многих сельских районах считалось нормой не доводить имущественные споры
соседей до сведения властей. Когда такой момент бывал упущен, одна из сторон
убеждала судью взять самоотвод и передать вопрос на рассмотрение коллеги из
другого округа. Последним часто оказывался независимый советник юстиции Ройбен
В. Этли. Он беспристрастно выслушивал противников - выборы его уже не
беспокоили - и выносил свой вердикт.
В некоторых округах независимые советники помогали властям разбирать
судебные завалы. Почти всегда сам в прошлом судья, такой юрист обычно устраивался
рядом с председательствующим и нашептывал ему на ухо советы. Правительство
штата платило за эту работу пятьдесят долларов в час плюс дорожные издержки.
В 1992-м, через год после поражения на выборах, судья Ройбен Этли получил в
качестве дохода лишь свою пенсию. В 1993-м он заработал пять тысяч восемьсот
долларов. Самым удачным в плане бизнеса оказался 1996-й, он принес целых
шестнадцать тысяч. В 1999-м гонорары дали судье восемь тысяч семьсот шестьдесят
долларов, но тогда он очень долго болел.
За шесть лет общая сумма доходов независимого советника составила пятьдесят
шесть тысяч пятьсот девяносто долларов, и с каждого цента Ройбен Этли заплатил
государству налоги.
Рэю необходимо было узнать, какого рода дела вел отец в это время. О
скандальном бракоразводном процессе предыдущего губернатора Гарри Рекс уже
упоминал. Папка с "протоколами слушаний" имела не менее трех дюймов в толщину
и содержала не только заявления сторон и другие документы по делу: в ней
находились многочисленные газетные вырезки с фотоснимками губернатора, его
супруги и любовницы. Процесс длился две недели, которые, если верить пометкам на
полях официальных документов, доставили судье Этли искреннее профессиональное
наслаждение.
Дело об отчуждении земельных участков в окрестностях Геттисберга тянулось
едва ли не месяц и до предела измотало всех заинтересованных лиц. Энергично
расширяясь, город претендовал на обширные территории, занятые промышленными
предприятиями. Два года стороны изнуряли друг друга исками, которым не видно
было конца - если бы Ройбен Этли не взялся раз и навсегда урегулировать конфликт.
Потратив час на изучение материалов, Рэй отчаялся: он не мог представить, каким
образом отцу удалось в течение месяца выносить такую скуку.
Но по крайней мере речь шла о больших деньгах.
В 1995-м судья восемь дней потратил на разбирательство спора о наследстве в
небольшом городке Костюшко, до которого от Клэнтона было всего два часа езды.
Однако, судя по содержимому папки, до суда дело так и не дошло.
В 1994-м округ Тайшоминго потрясла весть о чудовищной автокатастрофе:
полный бензовоз на огромной скорости столкнулся с легковым автомобилем, где
находились пятеро подростков. Все пятеро сгорели заживо. Председатель местного
суда оказался родственником одного из погибших. Его заместитель лежал в
больничной палате, медленно умирая от рака. Дело принял к производству судья
Этли. На второй день слушаний он принял решение: компания - владелица бензовоза
должна выплатить родителям мальчиков семь миллионов четыреста тысяч долларов.
Треть этих денег получили, естественно, адвокаты, но оставшаяся сумма была по
справедливости разделена между безутешными семьями.
Папки с материалами о процессах в Геттисберге и Тайшоминго Рэй отложил в
сторону. Устроился он в кабинете судьи, на заново покрытом лаком полу, под
неподкупным взором генерала Форреста. В голове постепенно созревала общая идея
того, что требовалось сделать, однако детального плана у Рэя еще не было. "Отбери
дела, где затронуты вопросы крупных денежных компенсаций, - сказал он себе, - и
посмотри, куда потянется ниточка".
В конце концов, не могли же три с лишним миллиона материализироваться прямо
из воздуха.
Почувствовав на груди вибрацию телефона, Рэй вытащил из кармана сотовый.
Установленная в его квартире охранная система автоматически направила в Клэнтон
текстовое сообщение: дверь квартиры взломана, внутри посторонний. Тот же сигнал
тревоги поступил одновременно в полицию Шарлотсвилла и в детективное агентство
Кроуфорда. Не прошло и пяти секунд, как сыщик связался с Рэем.
- Еду, - сказал он.
Судя по тяжелому дыханию, до дома клиента Кроуфорд добирался не на машине, а
бегом.
Рэй бросил взгляд на часы: половина десятого.
Он поднялся, в тревоге прошелся по особняку, ощущая абсолютную
беспомощность. Пятнадцать минут спустя раздался новый телефонный звонок.
- Я на месте, - сообщил Кроуфорд. - Полиция тоже. Кто-то взломал замки на
входной двери и проник в кладовку. Сработала сигнализация. Времени у взломщика
почти не было. Откуда начнем?
- Ничего особо ценного в квартире нет, - сказал Рэй, - ни денег, ни золота, ни
антиквариата.
- Телевизор, стереосистема, микроволновка - вес стоит денег. На полу в
кабинете разбросаны журналы и книги, перевернут столик на кухне. Ясное дело, он же
спешил. Ну, вспоминайте!
- Не о чем. - В трубке слышались неясные голоса полисменов.
- Сколько здесь спален?
- Две. Моя - справа.
- Шкафы распахнуты. Что он мог искать?
- Понятия не имею.
- Во вторую спальню взломщик не заходил. Подождите, меня отвлекает полиция.
Рэй стоял в коридоре и, устремив взгляд в стену, думал о том, как побыстрее
оказаться дома.
И полисмены, и Кроуфорд пришли к выводу, что в квартиру проник профессионал,
которого спугнула сигнализация. На обоих замках не было видно и следов
повреждения. Увидев датчики системы охраны, взломщик бросился в кабинет, мигом
осмотрел его, не нашел того, что хотел, в ярости расшвырял книги и скрылся.
Действовал, вполне возможно, не один человек.
- Полиция хочет встретиться с вами, чтобы узнать, все ли на месте, - известил
Рэя детектив.
- Буду там завтра, - отозвался Рэй. - Не возьметесь пока посторожить?
- Что-нибудь придумаем.
- Когда копы уедут, перезвоните мне.
Рэй опустился на ступени крыльца, ощущая в душе острую потребность помчаться
с отцовским револьвером в хранилище миссис Чейни, устроить засаду и стрелять,
стрелять в первого, кто посмеет к нему приблизиться. Пятнадцать часов на машине,
три с половиной - самолетом. Судорожно нажимая кнопки, набрал номер Фога
Ньютона. К телефону никто не подошел.
Через минуту перезвонил Кроуфорд:
- Я все еще в квартире.
- Не думаю, что там орудовал случайный грабитель, - сказал Рэй.
- Вы упоминали о семейных реликвиях, которые хранятся на Беркшир-роуд.
- Да. Вы могли бы понаблюдать за складом?
- Там надежная охрана, не беспокойтесь. - В голосе детектива звучала
усталость, чувствовалось, что перспектива провести ночь в машине не приводит его в
восторг.
- Но у вас есть возможность установить наблюдение?
- Прежде всего я не смогу туда попасть. Вход на территорию открыт только для
клиентов.
- Расположитесь напротив ворот.
Кроуфорд разочарованно вздохнул:
- Хорошо. Может, не я сам, а один из моих людей.
- Спасибо. Позвоню завтра, как только вернусь в город.
Закончив разговор, Рэй тут же попробовал связаться с хранилищем, но без успеха.
Выждав минут пять, вновь набрал номер и принялся считать гудки. На двенадцатом
трубку сняли.
- Склад Чейни, служба охраны. Мюррей у телефона.
Очень вежливо Рэй объяснил, кто он такой и в чем дело.
- Я арендую у вас три бокса. Сегодня вечером неизвестные проникли в мою
квартиру, и мне это не нравится. Вас не затруднит присмотреть за ячейками 14Б, 37Ф
и 18Р?
- Нисколько, сэр, - зевнув в трубку, ответил Мюррей.
- Внакладе вы не останетесь.
- Бросьте. Из-за такой-то мелочи?
Спустя час после хорошей дозы спиртного напряжение спало. Шарлотсвилл
ничуть не стал ближе, но потребность мчаться за рулем сквозь ночь ощущалась уже не
так остро. Рэй решил выспаться и утром взять напрокат какой-нибудь самолет. Сон,
однако, не шел, и он вернулся к папкам с "протоколами слушаний".
Как-то раз судья признался, что не очень хорошо знаком с региональным
законодательством - какие там регионы в Миссисипи, а уж об округе Форд и
говорить не приходится. Тем не менее однажды он против своей воли втянулся в
громкий процесс по делу, слушавшемуся в Колумбусе. Процесс длился шесть дней; по
его завершении Ройбену Этли позвонил незнакомец и пригрозил с ним расправиться.
Так, во всяком случае, свидетельствовал сам судья в своих заметках.
Угрозы были не в новинку. Жителям Клэнтона было известно, что председатель
окружного суда на протяжении восьми лет не покидал дома без револьвера. По
слухам, носила с собой оружие и Клаудиа. Злые языки утверждали даже, будто
стреляет она лучше своего шефа.
Дело это нагоняло на Рэя смертную тоску. Уже собираясь захлопнуть папку, он
вдруг с удивлением обнаружил лакуну, да что там лакуну - черную дыру, которую
так долго искал. О сне теперь нечего было и думать.
Налоговая декларация однозначно утверждала: в январе 1999 года за слушание
дела в 27-м округе судья получил восемь тысяч сто десять долларов. Двадцать седьмой
округ находился на берегу Мексиканского залива, в той части штата, куда нога отца не
ступала ни разу. Тот факт, что он добровольно отправился в подобную глушь, наводил
на размышления.
Но куда больше поразило Рэя другое: в папке отсутствовали "протоколы
слушаний"! Он тщательно изучил содержимое картонной коробки. Пусто. Со
следующей было то же самое. Уже из принципа он исследовал тридцать восемь
оставшихся. О деле на побережье не нашлось ни единой бумажки.
Вылетели из головы квартира, хранилище на Беркшир-роуд, Мюррей. Еще
немного, и вылетели бы из головы деньги.
Протоколы исчезли.
Чтобы успеть на рейс из Мемфиса в шесть сорок утра, Рэй должен был выехать не
позднее пяти, а это означало, что на сон у него всего три часа. В "Кленовой долине"
ему редко удавалось спать больше. Весь полет до Питсбурга он безмятежно дремал и,
сделав пересадку на борт, вылетавший в Шарлотсвилл, еще сорок минут усердно
клевал носом. Дома едва ли не с закрытыми глазами прошел по квартире и без сил
рухнул на стоявшую в кабинете софу.
Четыре часа спустя Рэй, чуть посвежевший, отправился в хранилище. Запершись
изнутри в помещении, где находилась ячейка 18Р, открыл виниловые контейнеры и
пересчитал пластиковые пакеты. Пятьдесят три. Хвала Всевышнему, деньги на месте.
Сидя на бетонном полу перед горой банкнот в три миллиона долларов, он с
удивительной ясностью осознал, насколько больше стала значить для него эта сумма.
Минувшая ночь ужаснула реальной перспективой потерять деньги. Теперь душа
холодела, стоило ему подумать, что хотя бы на короткое время сокровище останется
без присмотра.
Всего за каких-то три недели в нем сформировался устойчивый интерес к тому,
что почем, что имеет смысл покупать, какой доход может принести вложение денег. В
отдельные мгновения Рэй видел себя состоятельным, на всю жизнь обеспеченным
человеком и тут же гнал прочь вселявшие неосознанную тревогу думы. Однако,
удручая своей настойчивостью, они возвращались. Один за другим приходили ответы
на, казалось бы, неразрешимые вопросы: нет, деньги не фальшивка, не результат
слепого везения в казино или вымогательства у адвокатов, нет, купюры не помечены.
И еще: нет, ни в коем случае нельзя делиться ими с Форрестом - деньги его
погубят. Как нельзя и включать их в опись имущества - по вполне очевидным
причинам.
Вместе с ответами один за другим отпадали варианты. Он был обречен оставаться
единственным владельцем всей суммы.
Громкий стук в дверь заставил Рэя вздрогнуть. Вскочив на ноги, он нервно
выкрикнул:
- Кто?
- Охрана, - послышался чей-то смутно знакомый голос.
Рэй переступил через кучу пластиковых пакетов, приподнял металлическую
завесу. На пороге бокса стоял Мюррей.
- У вас все в порядке? - с улыбкой спросил он.
- Да, все в норме.
- Дайте знать, если что-то понадобится.
- Спасибо, что присмотрели ночью.
- Работа есть работа. - Повернувшись, Мюррей зашагал к офису.
Рэй дождался, пока охранник скроется из виду, уложил деньги в контейнеры и
запер ячейку. По дороге к дому он то и дело посматривал в зеркальце заднего обзора.
Чтобы сменить замки на входной двери, домовладелец направил бригаду из трех
мексиканцев. Провозившись до самого вечера, те не отказались от предложенного
Рэем пива. После их ухода он решил разобрать почту: счета, торговые каталоги,
рекламные буклеты.
Глаз профессионального юриста мгновенно выделил из этого мусора фирменный
голубоватый конверт Федеральной налоговой службы. Адресован конверт был Рэю
Этли, душеприказчику Ройбена В. Этли. Судя по штемпелю, отправили письмо из
Атланты двумя днями ранее. Текст на стандартном листе бумаги гласил:
"Уважаемый мистер Этли,
Являясь распорядителем имения "Кленовая долина", Вы в соответствии с законом
обязаны предоставить налоговым органам точную опись всех активов Вашего отца.
Сокрытие какой-либо части имущества может быть расценено как попытка
уклониться от уплаты налогов и явится грубым нарушением действующего
законодательства.
Мартин Гейдж,
инспектор отдела криминальных расследований".
Первой мыслью Рэя было позвонить Гарри Рексу и узнать, что конкретно имеет в
виду налоговая служба. Как душеприказчик, Рэй обязан был в течение года после
смерти отца направить налоговикам данные о размерах наследства, причем на
непродолжительные задержки чиновники обычно смотрели сквозь пальцы.
Письмо было отправлено через день после того, как Рэй вместе с братом
присутствовал на официальном оглашении и утверждении последней воли отца. Что,
интересно, заставляет их так торопиться? От кого вообще они узнали о смерти
Ройбена Этли?
Однако вместо того чтобы связаться с Гарри Рексом, Рэй набрал номер
Управления налоговой службы в Атланте. Автоответчик вежливо сообщил:
- Суббота и воскресенье являются для наших сотрудников выходными днями.
Пожалуйста, перезвоните.
Тогда Рэй сел за компьютер и отыскал в сети телефонный справочник города
Атланты, где обнаружились целых три Мартина Гейджа. Первый, по словам супруги,
уехал на ранчо и ничего общего с фискалами не имел. По второму номеру никто не
снимал трубку. Третьего Мартина Гейджа звонок оторвал от обеда.
- Вы работаете в налоговой службе? - представившись и попросив извинить его
за вторжение в личную жизнь, спросил Рэй.
- Да.
- В отделе криминальных расследований?
- Уже пятнадцатый год.
Рэй объяснил причину своего звонка и зачитал письмо в трубку.
- Я этого не писал, - твердо заявил Гейдж.
- Тогда кто же? - Рэй тут же пожалел о своей несдержанности.
- Откуда мне знать? Можете переслать сюда текст по факсу?
Скользнув взглядом по стоявшему на столе аппарату, Рэй после секундной паузы
отозвался:
- Конечно, но не раньше понедельника. Для этого мне придется пойти на работу.
- Тогда отсканируйте его и вышлите электронной почтой.
- Как назло, вчера сканер начал давать сбои. Придется дождаться понедельника.
- Нет проблем. Но имейте в виду: над вами кто-то подшутил. Я ничего подобного
не писал.
Рэю захотелось как можно быстрее закончить разговор, однако собеседник вошел
во вкус:
- К тому же, выдавая себя за агента федеральной службы, человек совершает
серьезное правонарушение. Кто, по-вашему, это может быть?
- Теряюсь в догадках.
- Наверное, нашел мое имя на веб-сайте. Вот что значит идиотская свобода
распространения информации!
- Согласен.
- Когда суд утвердил завещание?
- Три дня назад.
- Три дня! У вас целый год впереди.
- Знаю.
- Велико ли наследство?
- Если бы. Развалюха-дом.
- По-видимому, какой-то псих. Сбросьте письмо на факс, и я вам перезвоню.
- Спасибо.
Положив трубку, Рэй спросил себя: для чего, черт побери, было звонить?
Ч
...Закладка в соц.сетях
