Жанр: Детектив
Лучше не возвращаться
...онн. - Я, как обычно, закрыла ее после
окончания приема.
Детектив с сожалением взглянул на ее ножки, но тут же взял себя в руки, вздохнул
и потер пальцами переносицу.
- А кто закрыл лабораторию?
- Кажется, я, - откликнулся Джей Жарден. - У меня там были кое-какие тесты, и я
не хотел, чтобы с ними что-нибудь случилось. - Он засмеялся. - Но, полагаю,
результаты мне уже узнать не удастся.
- Похоже на то, сэр, - сказал детектив и прокашлялся. - В котором часу вы
покинули территорию лечебницы?
Джей Жарден возмущенно уставился на него.
- Вы что же, предполагаете, что это я устроил пожар?
- Я пытаюсь ясно представить себе картину, сэр.
- Ах, да, - Жарден все еще выглядел обиженныМ. Я запер лабораторию, когда
уходил. Это было где-то около четырех. Меня вызвали к больной корове. Что-нибудь
еще?
- Я хотел бы точно знать, где каждый из вас находился в течение всего вечера, -
детектив перевернул страничку в своем отрывном блокноте - Начнем с господина
Хьюэтта. Прошу вас, сэр.
- Я уже сказал, что ушел после восьми и поехал домой.
- Где вы живете, сэр?
- Неужели это так важно? - возмутился Кэри. - Ведь и в самом деле, не можете же
вы предполагать, что это кто-то из нас поджег здание.
- Мы пока не можем сказать, кто его поджег, сэр, но нужно постараться исключить
как можно большее количество людей.
- Ну да, понимаю. Я живу в пяти минутах отсюда.
- В пяти минутах езды?
- Естественно.
- И вы провели весь вечер со своей женой? Детектив был достаточно наблюдателен,
чтобы заметить скрытую реакцию всех присутствующих, и уже был готов к ответу
Кэри.
- Моя жена умерла.
- Простите, сэр. Так, значит, вы оставались в одиночестве?
- Надо полагать, да. Я поужинал, послушал музыку, почитал газеты. Я не назвал бы
это одиночеством, но если вас интересует, был ли со мной еще кто-нибудь, то нет.
Детектив кивнул, сделал пометки и перешел к следующей фамилии в своем списке.
- Миссис Амхерст.
- Мисс, - поправила Люси.
Детектив внимательно посмотрел на нее, как бы формируя основу, от которой он
собирался отталкиваться, задавая ей вопросы. "Хороший следователь, - подумал
я. - Очень опытный".
- Итак, в четверг вечером, вы... - спросил он лаконично.
Она ответила прямо, без заносчивости Жардена.
- Я ушла вскоре после полудня, так как во второй половине дня у меня было около
четырех вызовов, последний - к больной овце, на пригорке над Бердлифом. Оттуда я
ушла, когда уже начало смеркаться, скажем, где-то около семи, и заглянула к
владельцам бассет-хаунда, которого оперировала утром. С ним было все в порядке.
Я выпила с хозяевами чаю и ушла домой. На время не посмотрела.
- Вы живете одна?
- Я живу с сестрой, но она сейчас путешествует.
- Итак, в тот вечер...
- То же, что и у Кэри, только в моем случае вместо музыки был просмотр
телепередач.
Она с улыбкой попыталась предугадать его следующий вопрос:
- Только не спрашивайте меня, какую программу я смотрела, я вам все равно не
отвечу. У меня ужасная привычка, если я устану, засыпать прямо в кресле.
- Как далеко отсюда вы живете?
- Чуть больше мили. В Риддлзкомбе.
Я с интересом помотрел на нее. Риддлзкомб - это деревенька, в которой мы жили с
матерью и в которой Иглвуды до сих пор держали конюшню. Я даже не думал, что это
так близко от Челтенхема. Наверное, детям все расстояния кажутся гораздо
большими, чем взрослым. Детектив снова заглянул в свой список.
- Миссис Флойд.
- Да, - откликнулась Айвонн, сменив положение своих обольстительных ножек. - Как
я вам уже сказала, я ушла домой в семь.
- А домой - это...
- Я живу на Пейнсвик-Роуд. Примерно, две мили отсюда. Муж уезжал по делам, но
дети были дома.
- Э-э... Сколько лет вашим детям?
- Они не мои. Это дети мужа. Пятнадцать и шестнадцать. Мальчики. Как и все в их
возрасте, постоянно слушают поп-музыку и жуют жвачку. - Обобщение сделанное ею в
последних словах, вызвало на лицах присутствующих первые за все утро улыбки.
- И они смогут за вас поручиться?
- Поручиться! - Айвонн с ухмылкой посмотрела на детектива. - Они делали домашние
задания. Как можно делать уроки в то время, как у тебя в наушниках гремит
миллион децибелл, ума не приложу, однако находиться в тишине они не могут. У них
у каждого своя комната. Когда я прихожу, я всегда поднимаюсь наверх и говорю,
что я дома. Они машут мне рукой. Мы с ними прекрасно ладим.
- Итак, мадам, вы, должно быть, спустились, приготовили поесть и весь вечер
были, можно сказать, одни?
- Так оно и было. Я прочитала свежие письма и журнал, посмотрела по телевизору
новости. Потом позвонил Оливер и сказал, что в лечебнице пожар. Я подхватилась,
побежала наверх и сказала мальчикам, что ухожу. У них к тому времени уже были
включены видики. Естественно, они хотели пойти со мной, но я им не разрешила,
потому что было уже поздно, а у них на следующий день -контрольная. Я велела им
отправляться спать, ну а меня, соответственно, на прощание обозвали дерьмом.
Детектив и не пытался подавить свою глупую улыбку.
- Оливер Квинси, специалист по крупным животным, - назвал он следующую фамилию.
- Это я, - откликнулся Оливер.
На него, как и на Люси, некоторое время был обращен созерцательно-изучающий
взгляд.
- Сэр, в четверг вечером...
- Значит так, в тот день я чертовски устал. Утром погибла эта кобыла, будь она
неладна, и нужно было сделать заключение о смерти, а это, я вам скажу... Потом мы
провозились с оборудованием, но так и не обнаружили никакой ошибки. В конце
концов я просто валился с ног, да все прилично устали. В тот день меня
пригласили на празднование годовщины регби-клуба, но меня просто тошнит от
костюмов, торжественных речей и прочей мишуры. Поэтому я отправился в паб,
перекусил и выпил пару кружек пива.
- Вы расплачивались кредитной карточкой?
- Нет, наличными.
- Вы женаты, сэр?
- Мы с женой живем каждый своей жизнью.
В его голосе было нечто, противоречащее внешнему спокойствию и напоминающее о
безжалостности, с которой он собирался выжить Кэри.
- Сэр, как вы узнали, что здание горит?
- Это я позвонил ему, - сказал Кэри. - Он долго не отвечал, но был первым, к
кому мне удалось дозвониться. Я всегда считал Оливера своей правой рукой.
Понятно, что я решил связаться сначала с ним и попросить его сообщить всем
остальным.
Все опустили глаза. Типичный случай "и ты, Брут!" в развитии. Бедняга Кэри!
- Когда я пришел домой, телефон звонил, - подтвердил Оливер, стараясь не
смотреть на своего Цезаря. - Я позвонил Айвонн, Люси и Джею и сообщил им, но к
другим так и не дозвонился.
- Я был в пабе, - сказал Скотт. Детектив кивнул и посмотрел в список.
- Господин Макклюэр, - пришла очередь Кена.
- Я был со своей невестой, Белиндой, которая находится здесь, и ее родителями в
ресторане. Питер тоже был с нами.
- Белинда Ларч, квалифицированный ветеринарный фельдшер? Питер Дарвин, помощник?
Мы оба молча кивнули.
- И вы втроем весь вечер были вместе, с родителями мисс Ларч? В ресторане?
- Верно, - сказал Кен. - Мы уже собирались уходить, когда Люси позвонила мне.
Люси кивнула.
- Когда мы собрались здесь, я поняла, что Кена нет. Я вспомнила, что он в тот
вечер был на дежурстве, и позвонила ему на портативный телефон из кабинета в
клинике. Это что, так важно?
- Что-то важно, что-то нет, - ответил наш склонный к философским рассуждениям
детектив, - мы еще не знаем.
Он заглянул в список.
- Господин Джей Жарден.
Джей, единственный из присутствующих, противился допросу.
- Я уже говорил вам.
- Да, сэр. Не могли бы вы продолжить, начиная с визита к больной корове?
С нескрываемым раздражением Джей сквозь зубы процедил, что после этого он
отправился домой и провел время со своей девушкой, которая живет у него.
Его ответ был записан без каких-либо комментариев. И, похоже, на этом наше
заседание подошло к концу. Тут как раз и констебль подоспел с ключами. Он тихо
сказал что-то на ухо своему начальнику, так тихо, что, наверное, один только
Кэри, сидевший ближе всех, мог что-то услышать.
Старший детектив кивнул, повернулся и вручил связку ключей ее хозяину. Затем,
окинув взглядом наши любопытные лица, он сообщил, что ключ от аптеки подошел к
найденному замку. Так как никто в этом и не сомневался, эта новость не произвела
большого фурора. Кэри, засуетившись, сказал, что дверь как будто была заперта,
когда он ее проверял, но у него было столько других забот, что теперь он не
уверен...
- Но я закрывала ее, - повторила Айвонн. - Я-то в этом уверена. Я всегда это
делаю.
- Не принимайте близко к сердцу, мадам. В том, чтобы сделать дубликат, нет
ничего сложного. И, откровенно говоря, у вас на руках так много ключей, что у
предполагаемого взломщика не было бы особых проблем с тем, чтобы изготовить
копию всей связки.
В воцарившейся тишине он позволил себе профессиональный совет:
- Если вы собираетесь отстраивать здание, сэр, я бы на вашем месте подумал об
электронных замках. По крайней мере, такой ключ в ближайшей лавочке не
подделаешь.
Ему и констеблю нужно было идти. Кэри встал и вышел вместе с ними, оставив
присутствующих погруженными в тягостные раздумья.
- Я точно ее закрыла, - растерянно проговорила Айвонн, - я всегда это делаю.
- Ну, конечно, закрыла, - успокоил ее Оливер- - Это так похоже на Кэри - не
помнить, проверял он или нет. Я об этом и говорю. Он свое отработал. Чем скорее
мы ему скажем, тем лучше Он встал, потягиваясь. - Нечего тут сидеть и ждать у
моря погоды. Я, например, собираюсь пойти поиграть в гольф. Кто на дежурстве?
- Кэри, - сказала Люси, - и Кен.
- В таком случае, будем надеяться, что воскресенье выдастся спокойным, - без
капли юмора сказал Оливер.
Не задерживаясь, он вышел из вагончика, а вслед за ним - его главный сторонник
Джей. Остальные так и сидели, озадаченные в той или иной мере, медленно приходя
в себя. У Скотта после временного бездействия снова включился его внутренний
моторчик, и он сообщил, что собирается провести день у озера: будет готовить
свой катер к сезону водных лыж. Он порывисто вышел из вагончика и пошел через
парковочную площадку. Мы услышали звук заводимого мотора и увидели, как Скотт
выехал через ворота на своем мотоцикле.
- Он всегда ездит на мотоцикле? - спросил я.
- У него нет машины, - ответил Кен.
- Он качает гири, - вставила Люси. - У него такие мускулы, что вам и не снилось.
Крепыш - не то слово!
- Он хороший фельдшер, - добавил Кен. - Ты ведь видел его в работе.
Я кивнул.
- К тому же верен Кэри, - одобрительно продолжала Люси. - Я бы, конечно, не
смогла жить так, как он, однако он, похоже, вполне счастлив.
- А как он живет? - поинтересовался я.
- В парке автофургонов, - ответила Айвонн. - Скотт говорит, что не любит
постоянства Но он славный парень. Однажды мы поехали с мальчиками к нему на
озеро, так он несколько часов кряду провозился с ними: учил кататься на лыжах.
Люси кивнула:
- Его не поймешь.
- Не женат? - спросил я.
- Он женоненавистник, - заявила Белинда, и две другие женщины согласно кивнули.
- Нам тоже можно отправляться домой, - предложила Айвонн, - Оливер прав, нечего
здесь делать.
- Пожалуй, - невольно согласилась Люси. - Как это все печально!
Обе женщины медленно пошли к воротам. Белинда сказала Кену, что им пора ехать в
Тетфорд, потому что ее мать ужасно готовит, и она должна сама приготовить
воскресный обед.
- Поезжай, дорогая, - Кен замялся. - Я только хочу обсудить кое-что с Питером.
Белинда, задрав нос, ушла, недовольно бросив на прощание, чтобы мы не
опаздывали. Кен с нежностью помахал ей и целеустремленно направился в кабинет.
- Значит, так, - сказал он, усаживаясь за письменный стол, и потянулся за листом
бумаги. - Никаких секретов, никаких недоговорок, но прошу тебя не использовать
то, что ты услышишь, против меня.
- Ни в коем случае.
Он, должно быть, услышал в моем голосе больше доверия, чем ожидал, потому что
озадаченно посмотрел на меня и сказал:
- Ты ведь знаешь меня менее трех дней.
- М-мм... - Я сделал двусмысленный жест головой и подумал о его отце и моей матери
и о том, что я ей обещал.
ГЛАВА 7
- Хронологически, - начал Кен, - если вспомнить всех лошадей, которые погибли
неожиданно для меня, то первый случай произошел много месяцев назад, еще в
прошлом году, где-то в сентябре. Но без моих записей я не могу точно сказать
когда.
- И что это был за случай?
- Меня вызвали к Иглвудам в шесть часов утра. Мне позвонил главный конюх.
Старика Иглвуда в ту ночь не было дома, и на хозяйстве остался главный конюх. Он
сказал, что одна из лошадей слегла и ей очень плохо. Я выехал на место, и
оказалось, что конюх не преувеличивал. Это был жеребец-трехлетка, которому
накануне я лечил растяжение сухожилия. В остальном он был в полном порядке.
Однако теперь он лежал у себя в стойле в коматозном состоянии. Время от времени
его тело сводило судорогой. Было ясно, что он умирал. Я спросил у конюха, как
давно жеребец находится в таком состоянии, но он не мог точно ответить. Рано
утром он, как обычно, пришел, чтобы дать корма, и обнаружил его в таком виде, но
с еще большими судорогами.
- И что ты сделал? - спросил я.
- Я не знал, что с ним, однако что-либо предпринимать было уже поздно. Я только
взял у него кРовь для анализа и избавил его от дальнейших страданий.
- Так что же с ним было?
Кен покачал головой.
- В крови у него все было в пределах нормы Сахар, правда, низковат, хотя... - Он
замолчал.
- Хотя что?
- Еще кое-что насторожило меня. До травмы сухожилия это был чудесный жеребец.
Многократный победитель. Но, даже если бы сухожилие пришло в норму, трудно было
поверить, что он когда-нибудь снова сможет участвовать в соревнованиях. Я
спросил у конюха, был ли жеребец застрахован, я ведь очень переживал, однако тот
не знал. Позднее я задал этот же вопрос Иглвуду, но он сказал, что это не мое
дело. Перед самой смертью частота пульса у жеребца очень повысилась, а вокруг
глаз образовалась небольшая припухлость.
Кен замолчал, и я попросил его объяснить.
- Когда я приехал, жеребец выглядел так, будто он страдал уже довольно долго. Я
начал вспоминать, какой яд мог бы вызвать подобные спазмы и высокий пульс и
стать причиной комы. Я решил сделать специальный лабораторный анализ крови, он
дорого нам обошелся, хотя так ничего и не показал. Однако лошади не умирают вот
так, без видимой причины. Я несколько раз говорил об этом Кэри, и он наконец сам
спросил Иглвуда о страховке. Оказалось, что владелец вовсе не застраховал
жеребца.
- Тебя такой ответ не удовлетворил?
- Понимаешь, это была настоящая загадка. Я начал думать о том, что происходило с
бедным животным, прежде чем главный конюх нашел его. Как он себя чувствовал до
того, как наступила конечная стадия. Что, если у него были приступы наподобие
эпилептических припадков? Судороги, которые я видел, могли быть лишь отголосками
чего-то совершенно ужасного. Я не выношу, когда лошади так страдают... Вот я и
решил, что, если этот жеребец мучился так, как я это себе представлял, и если
это было результатом действия яда, то я не остановлюсь, пока не выясню, кто
обрек его на такие страдания, - он пожал плечами. - Но мне так и не удалось
никого разоблачить, потому что я не смог выяснить, кто же это сделал. Однажды
утром я проснулся с готовым ответом. Я уверен, что тот жеребец был преднамеренно
убит, даже если нет видимой причины.
- И что же его убило? - спросил я, предвкушая неожиданное открытие.
- Инсулин, - ответил Кен. - Хотя доказать это я теперь не смогу.
- Инсулин!
- Да. Понимаешь, лошади не болеют диабетом, за исключением очень редких случаев,
которые можно не считать. Лошадям никогда не прописывают инсулин. Если ввести ей
большую дозу, то уровень сахара в крови упадет настолько, что это повлечет за
собой гипогликемический шок, затем конвульсии и кому. Смерть будет неизбежна.
Все это совпадает с симптомами, которые я наблюдал у жеребца. Я начал искать
ссылки на инсулин в отчетах по ветеринарии, но находил только информацию о
нормальных уровнях инсулина в крови лошадей. Поскольку они не болеют диабетом,
не было необходимости в исследованиях в этой сфере. Однако я узнал достаточно
много, чтобы понять, на какие биохимические показатели крови мне обратить
внимание в следующий раз, если такой случай повторится. Кроме того, я обнаружил,
что в Америке три или четыре скаковых лошади почти наверняка были убиты подобным
способом ради получения страховки. Я показал Кэри сообщения об этих случаях и
поделился своими соображениями с Оливером затем, чтобы он был настороже. Но
больше ничего подобного не было.
- Такое можно совершить только ради страховки, - размышлял я.
- Но Иглвуд сказал, что жеребец не застрахован.
- А он сам был его владельцем?
- Нет. Вообще-то жеребец принадлежал тому же человеку, который является хозяином
кобылы, - Винну Лизу.
Я резко вдохнул, так что Кен не мог этого не заметить. Поняв мою реакцию, он
пристально посмотрел на меня.
- Я думаю, это совпадение, - сказал он. - К тому же кобыла осталась жива.
- Только благодаря тебе.
- Та часть кишечника сохранилась? - спросил Кен.
- Я переложил ее в морозильную камеру.
- Ага, - кивнул он. - Правильно.
- Что ты знаешь о Винне Лизе? - спросил я.
- Почти ничего. В пятницу утром я увидел его впервые. Ты сказал, что ему нельзя
верить. Почему?
Я подумал было рассказать ему все, что знаю, но решил пока этого не делать. Еще
рано. Нужно подождать более подходящего случая. Существует много других способов
раскрывать правду, кроме того, чтобы сразу и открыто ее выкладывать. И если ктото
получает возможность узнать истину, не раскрывая своего места в ней, в
будущем у него появится серьезное преимущество. Кен ждал ответа.
- Инстинкт, - сказал я. - Природная антипатия. Враждебное биополе - называй это
как хочешь. У меня от него мурашки по коже.
В моих словах было достаточно правды, чтобы они показались убедительными. Кен
кивнул, сказав, что этот человек и на него произвел такое же впечатление.
После небольшой паузы я спросил:
- Твоя мать еще жива?
- Да. А почему ты спрашиваешь?
- Не знаю... Я просто подумал, что неплохо, если бы она встретилась с Викки и
Грэгом. Им есть о чем поговорить, ведь свадьба не за горами. Да и мне хотелось
бы с ней познакомиться.
Кен с растерянностью посмотрел на меня:
- Как я до сих пор об этом не подумал! Совсем чокнулся. У меня голова другим
забита. А что, если пригласить ее сегодня на обед? - Он потянулся к телефону. -
Нужно сразу позвонить старушке.
- Посоветуйся сначала с Белиндой, - сказал я. - Э-э... чтобы убедиться, что еды
будет достаточно.
Кен искоса посмотрел на меня, но понял, что действительно разумно сначала
посоветоваться с Белиндой. На его звонок ответила Викки, которая отнеслась к
этому предложению с энтузиазмом, сказав, что это замечательная идея и что она
сама передаст Белинде, и все уже решено. Кен, довольно улыбаясь, нажал рычажок и
набрал номер своей мамы. Тут он наткнулся на более сдержанную реакцию. Он был
достаточно убедителен, и его мать неохотно позволила уговорить себя. Кен
пообещал, что заедет за ней, а после отвезет домой, так что ей не придется ни о
чем заботиться.
- Мама совсем не такая, как Викки, - сказал Кен, положив трубку. - Она любит,
чтобы все было спланировано заранее. То есть хотя бы за несколько дней, если не
недель. Она считает, что мы поспешили со свадьбой. Но, честно говоря, она вообще
была против того, чтобы я женился на ком бы то ни было, - он вздохнул. - Они
никогда не подружатся с Белиндой. Она через раз называет ее мисс Ларч. Ох уж эти
родители!
- Ты помнишь своего отца?
- Лишь смутно. Мне было десять лет, когда он умер. Казалось бы, я должен хорошо
его помнить, но, увы. Я знаю его по фотографиям. Помню, как мы играли и как было
весело. Жаль, что... - Он замолчал. - Но что толку жалеть? Жаль, что я не знаю,
почему он умер.
Я замер, а Кен продолжал:
- Он покончил с собой. - Было ясно, что ему все еще больно об этом думать. - И
чем старше я становлюсь, тем больше хочу разобраться в этом. Обидно, что я не
могу поговорить с ним. Глупо, правда?
- Нет.
- Во всяком случае, это во многом объясняет поведение мамы.
Я посмотрел в его блокнот, в котором он написал единственное слово - "инсулин",
и сказал:
- Что, если я сам буду делать заметки, пока ты будешь рассказывать?
Он с готовностью подвинул мне блокнот и ручку. Я перевернул страничку, а Кен,
немного подумав, возобновил свой рассказ.
- Следующий случай, который я не могу объяснить, произошел вскоре после
Рождества. Тогда я понял, что лошадь отравили атропином.
- Что это была за лошадь? - спросил я, записывая.
- Скаковая, принимавшая участие в скачках с препятствиями. Ее тренировала Зои
Макинтош из Риддлзкомба.
- Зои Макинтош? - переспросил я.
- Среди тренеров довольно много женщин, - резонно заметил Кен.
"Конечно, - подумал я. - Но в моих смутных воспоминаниях эта фамилия
принадлежала мужчине".
- А отец у нее тоже тренер? - поинтересовался я.
Кен кивнул.
- Ее отец, старина Мак, все еще работает, но уже начал выживать из ума. У Зои на
руках лицензия, и за спиной у отца она все делает по-своему. А вообще, он ужасно
вредный старикашка и следит за каждым ее шагом. Зои все еще сотрудничает с нами,
потому что она знает Кэри сколько себя помнит. Они с ее отцом старые приятели.
Правда, она косо смотрит на меня из-за погибших лошадей, но я не виню ее.
- Так это был не единственный смертельный исход с ее лошадьми?
- Нет, погибли две лошади. И я готов поклясться, что обеим дали атропин. После
того как погибла вторая, я намекнул об этом Зои. Однако она буквально
перебросила меня через левое плечо. Мускулистая леди, эта наша Зои! И вот чего я
добился: теперь она ходит и всем рассказывает, что я не только некомпетентный
хирург, но и просто сумасшедший.
Я подумал и спросил:
- Обе лошади принадлежали одному и тому же человеку?
- Понятия не имею.
- А они были застрахованы?
- Не думаю. Если хочешь знать точно, тебе придется расспросить об этом Зои или
самих владельцев. Если честно, я не хочу этого делать.
- Ты боишься!
- Ты ее не видел.
- А как звали лошадей?
- Нашел о чем спрашивать! Мне всегда говорят их клички, но я забываю сразу после
того, как перестаю их лечить. Ну, иногда помню, конечно. Если они относятся к
высшей лиге. Через мои руки за год проходят сотни лошадей. Их клички записаны в
компьютере... ну да, были записаны... А для себя я их запоминаю, скажем, так:
"Кобыла-трехлетка, с белыми манжетами, кишечник уложен "елочкой", - так я сразу
понимаю, о ком идет речь.
- Опиши лошадей, которые погибли от атропина.
- Первый - гнедой мерин-четырехлетка с широкой белой полосой на носу. Второй -
каштановый мерин пяти лет с двумя белыми манжетами на передних копытах и белой
мордой.
- Так, - я записал все, что касается внешнего вида животных. - И как они
погибли?
- Колики, оба раза одно и то же. Мы вынимали толстый кишечник, как при тебе, и я
пальпировал... ощупывал его, стараясь отыскать место, где была нарушена
проходимость, но так ничего и не находил. Как вдруг, ни с того ни с сего, сердце
лошади начинало останавливаться, давление резко падало, потом звенел сигнал
тревоги, и мы их теряли. Ничего нельзя было поделать. Я уже говорил тебе, что
иногда подобное случается, поэтому в первый раз я не особенно задумывался о
происшедшем.
- Вплоть до настоящего времени сколько было подобных случаев?
- Четыре - за восемь недель, - Кен тяжело глотнул. - Это просто невозможно.
- И всегда одно и то же?
- Да, более или менее.
- Что значит более или менее?
- Операции проводились не только на брюшной полости. Как я уже говорил, в
последний раз я стягивал винтами расколовшуюся берцовую кость. А перед этим был
порок дыхательных путей, как в этот раз, с западающей гортанью. Эти две
принадлежали Иглвуду, что я и сказал тебе в Стрэтфорде.
- М-м-м... - промычал я, просматривая свои становившиеся все более хаотичными
записи. - Ты можешь вспомнить очередность этих операций?
- Значит, так, - Кен задумался. - Жеребец, погибший от инсулина, - первый, пусть
даже он погиб не в клинике.
- Угу.
- Потом идет четырехлетка Зои Макинтош.
- Так.
- Потом... лошадь Иглвуда с пороком дыхания.
- Хорошо, - сказал я, - а тебе приходилось делать тюбинг? Я помню, в детстве я
был так поражен, что в трахею лошади можно вставить трубочку, с тем чтобы ей
было легче дышать, а к ней - пробка, как в ванной. Ее можно закрывать при
спокойной ходьбе и вынимать во время галопа.
- Не часто. Здесь это еще иногда делают, но в Америке запрещено выставлять на
бегах таких лошадей. Да и тут этому скоро положат конец.
- А здесь был случай, что лошадь с трубкой вбежала в канал и утонула?
- Да, давным-давно, - кивнул он. - В Гранд-Национале. Она забыла повернуть на
излучине канала и влетела прямо в воду.
- Это был 1930 год, День дерби, - сказал я, припоминая.
Кен был поражен.
- Откуда ты знаешь?
- У меня хорошая память на тривиа, - это было задумано как шутка, но я понял,
что в ней большая доля правды. - А тривиа, - напомнил я, - по-латински буквально
означает "три дороги". Там, где встречались три дороги, римляне выставляли
таблички с новостями - краткими сообщениями о недавних событиях.
- Боже правый... - удивлялся Кен.
Я засмеялся.
- А что после случая с пороком дыхания?
Он надолго задумался.
- Следующей была лошадь Нэгреббов, принимавшая участие в показательных прыжках.
Лошадь, которая наколола себя. Я тебе рассказывал. Дома, во время тренировок она
сломала один из барьеров и, когда я приехал, все еще оставалась на поле с
деревянной щепкой в фут длиной, которую вогнала себе в заднюю ногу чуть выше
колена. Из ноги лилась кровь, а лошадь была возбуждена и старалась избавиться от
двух людей, удерживавших ее за гриву. Один из них был конюхом, а вторая -
девушка, которая ехала верхом. Она была вся в слезах, что могло только навредить
животному. Лошади сразу чувствуют, когда их хозяин встревожен, и реагируют
аналогичным образом. Эти животные чуют страх. Они очень в
...Закладка в соц.сетях
